книги2 / 398-1

Литература

1.Аникеева И.В. Корреляции симптомов тревоги, депрессии и психического благополучия, связанных с COVID-19: перекрестное исследование респондентов из Европы, Азии и России. // Региональные аспекты управления, экономики и права Северо-Западного федерального округа России. 2022. № 1.

2.Вэй М.А. Эмпирическое исследование связи между интроверсией и психологическим воздействием косвенных изменений, связанных с COVID19. URL: https://doi.org/10.3389/fpsyg.2020.561609 (дата обращения: 26.03.2023).

3.Николаева Н.В. Исследование личности в психологии. Методики изучения направленности личности. // Практическая психология личности / Под ред. О.И. Каяшевой, Н.В. Николаевой. СПб., 2017. EDN ZOQAJF.

Перспективы исследования проявлений статусности в контексте отношений межличностной значимости у среднестатусных членов группы

Никулин С.А.

ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия

Nikulinsa@mgppu.ru

Сегодня различные групповые феномены, связанные с проявлениями статусных взаимоотношений, оказываются, несомненно, в фокусе социально-психологических исследований. Так, представители социальной психологии все чаще обращают фокус внимания на проявления статусности в различных сообществах, уделяя особое внимание среднестатусным членам этих сообществ и малых групп. В 2011 году было проведено исследование среднестатусных младших подростков в системе отношений

590

школьного класса [3; 4]. В ходе исследования было обнаружено следующее.

1.Учителя лучше определяют «полярные» статусные слои ученической группы, категория среднестатусных подростков в их представлении дифференцирована менее четко.

2.Большинство своих социометрических выборов учителя адресуют высокостатусным учащимся. Именно данная статусная категория является наиболее эмоционально привлекательной для педагогов.

3.Педагоги выделяют лидеров школьных классов, как наиболее референтных членов групп, чье мнение представляет для учителей особый интерес.

4.В классе среднестатусные учащиеся являются связующим звеном между лидерами и аутсайдерами, что способствует улучшению социально-психологического климата в ученической группе. В связи с этим внимание к категории среднестатусных учащихся открывает новые возможности для педагогической деятельности и руководства школьным коллективом.

Отдельные перспективы открывают исследования, направленные на изучение статусного поведения как устойчивого паттерна, который используют индивиды для продвижения в статусной иерархии той или иной группы. Более детальное рассмотрение поведенческих паттернов позволяет выделять стратегии статусного поведения, которые могут использоваться среднестатусными и низкостатусными членами группы для изменения своего положения в группе [2].

Рассматривая возможные перспективы исследований различных проявлений статусности, на наш взгляд, было бы логично обратить внимание на контекст отношений межличностной значимости в группе. Действительно, референтность может способствовать формированию определенных установок взаимодействия прежде всего разностатусных членов той или иной группы и реализации определенной стратегии статусного поведения, направленной на изменения положения внутри групповой иерархии.

Другим перспективным направлением исследований статусных проявлений могло бы стать изучение систем «ученик-ученик» и «учитель-ученик»; социально-психологических особенностей авторитетности. В частности, в системе «ученик-ученик» автором

591

профильных исследований были получены следующие выводы [1, с.

41].

1.Отношения авторитетности и соответствующая им интрагрупповая структура в учебных студенческих группах играют заметную роль в процессах группообразования и личностного развития студентов разных годов обучения, а их социальнопсихологическая специфика в решающей степени обусловлена уровнем социально-психологического развития контактных студенческих сообществ.

2.Внутригрупповой межличностный авторитет вне зависимости от его спецификации или степени иррадиации в учебных студенческих группах любого курса выступает в качестве крайне значимого ориентира для студентов в системе их взаимоотношений со своими согруппниками.

3.Отношения авторитетности в учебных группах первого курса, которые могут быть охарактеризованы как сообщества «становящиеся» и при этом как просоциальные ассоциации, отличаются откровенно большим количеством авторитетных лиц, которые обладают в основном спецификационным и по преимуществу диадически выстроенным авторитетом.

Иными перспективными направлениями для исследований у среднестатусных членов группы выступают анализ взаимосвязей статусно-ролевой структуры в образовательных организациях с приемами и способами статусного продвижения и многое др.

Литература

1.Бабанин П.А. Социально-психологическая специфика отношений авторитетности в учебных группах современных вузовских студентов // Социальная психология и общество.

2015. Том 6. № 1. С. 14–44.

2.Кочетова Т.В. Актуальные вопросы применения опросника Д. Басса «События и факты, влияющие на статус и репутацию» в России // Психологическая наука и образование. 2007. Том 12. №5. С. 38-47

592

3.Никулин С.А. Среднестатусный младший подросток как «значимый другой» для одноклассников и педагогов: Автореф. дис. … канд. психол. наук Москва, 2011.

4.Никулин С.А. Среднестатусный младший подросток как «значимый другой» для одноклассников и педагогов: Дис. канд. психол. наук Москва, 2011.

Социально-психологические характеристики этнической идентичности турок, проживающих в России

Ничипорчук Е.С., Павлова О.С.

ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия e.nichiporchuk@gmail.com, os_pavlova@mail.ru

В ситуации изменяющихся геополитических условий и масштабных социокультурных преобразований проблемы идентичности – в частности, связанные с поиском и стремлением человека определить своё место в обществе и окружающем мире, – выходят на первый план и становятся все более актуальными [7]. Речь идет как о группах этнического большинства, проживающих в той или иной стране, так и о группах этнического меньшинства [1; 2].

Пространство современной России – многоконфессиональное и поликультурное. В условиях изменяющейся реальности социальный и культурный состав страны будет обновляться и модифицироваться.

Представленное нами исследование было проведено в начале 2022 года, однако со всей очевидностью можно отметить, что оно не теряет актуальности и в контексте изменений, произошедших в последующие месяцы в стране и мире.

Данная работа посвящена исследованию этнической идентичности представителей турецкой нации в рамках изучения форматов российско-турецких отношений и идеи интеграции в российское общество турок, мигрировавших в Россию.

Природа идентичности и психологические аспекты самоидентификации в мировой и отечественной литературе были изучена такими авторами как Э. Фромм, Д. Берри, Э. Эриксон, Т.Г. Стефаненко, В.В. Столин, В.С. Мухина и др. Исследования процессов

593

аккультурации, в свою очередь, описаны в работах Н.М. Лебедевой и В.В. Гриценко.

Впредставленной работе дан обзор содержания и форм этнической идентичности в поликультурном пространстве, описаны способы аккультурации и адаптации к новой культурной среде [3; 6], а также рассмотрены вопросы трансформации этнической идентичности в миграции на примере турок, проживающих в России [4; 5].

Висследовании приняли участие 27 представителей турецкой нации, постоянно проживающих на территории РФ: среди них 25 мужчин и 2 женщины в возрасте от 23 до 50 лет, проживающие в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Екатеринбурге и Мурманске.

Висследовании были использованы следующие методики: «Кто я?» (М. Кун); методика оценки позитивности и неопределённости этнической идентичности (А.Н. Татарко, Н.М. Лебедева); опросник аккультурационных ожиданий Дж. Берри. Для обработки результатов были использованы методы качественного, частотного и корреляционного анализа с применением коэффициента корреляции Пирсона и метода описательных статистик.

При анализе результатов методики «Кто я?» были выявлены самые частые слова, использующиеся участниками в самоописании: «человек» (11 респондентов), «турок» (9 респондентов), «Турции» (6 респондентов), «отец» (6 респондентов), «сын» (5 респондентов).

Анализ ответов испытуемых демонстрирует следующую частоту встречаемости компонентов идентичности: социальное Я – 80 ответов (53%), рефлексивное Я – 51 ответ (34%), физическое Я и деятельное Я

–по 9 ответов (по 6%), перспективное Я – 2 ответа (1%).

Полученные в результате объединенного анализа данные позволили выделить 4 группы выраженности этнической идентичности и их представленности в стратегиях аккультурации. Аккультурационная стратегия «интеграция» оказалась ярко выраженной у всех групп испытуемых. В группе с высокой позитивностью и низкой неопределенностью идентичности (10 респондентов) это выглядит логичным, однако вызывает противоречия при рассмотрении остальных групп.

Респонденты, обладающие низкой позитивностью и высокой неопределенностью (6 человек), продемонстрировали одновременно высокие баллы по показателям ассимиляции и интеграции, и низкие

594

по показателям сепарации и маргинализации. Участники с высокими баллами по позитивности и интеграции и низкими по неопределенности, ассимиляции, сепарации и маргинализации, вероятно, обладают способностью следовать своим ценностям, одновременно интегрируясь в принимающее сообщество.

Группа, обладающая низкими баллами по всем аккультурационным стратегиям, кроме интеграции (5 человек), дает возможность прогнозировать самоощущение респондентов как «Я не свой среди своих, поэтому все, что мне остается – стараться не выглядеть чужим среди чужих».

Последняя из описанных групп (6 человек) характеризуется высокими баллами по шкалам позитивности и неопределенности и по параметру интеграции, низкими баллами по ассимиляции и маргинализации и средним уровнем сепарации. Полученные данные можно объяснить с позиции нахождения человека в переходной точке, где он не против принадлежать к своему этносу, но где и с кем он хочет находиться – вопросы, остающиеся пока без ответа.

Полученные портреты групп могут быть использованы как социальными психологами при разработке программ адаптации, так и психологами-консультантами в частной практике для индивидуальной и групповой работы: в частности, данные могут быть использованы клиентами и послужить опорой для поиска внутренних ресурсов.

Литература

1.Герасимова И.В. Процессы адаптации и интеграции мигрантов как компоненты обеспечения национальной безопасности Российской Федерации. Наука. Общество. Оборона. Москва. Т. 7. № 4. 2019. DOI: 10.24411/2311-1763- 2019-10211.

2.Головнёва Е.В. Феномен этнического самосознания и его структура: Дис. ... канд. филос. наук. Омск, 2004.

3.Гуриева С.Д. Аккультурация как кризис идентичности // Вестник СПбГУ. Серия 12, № 1. СПб., 2010.

4.Гриценко В.В. Социально-психологическая адаптация переселенцев в России. М., 2002.

595

5.Стратегии межкультурного взаимодействия мигрантов и населения России: Сборник научных статей / Под ред. Н.М. Лебедевой и А.Н. Татарко. М., 2009. 420 с.

6.Павлова О.С. Об этнической, религиозной и государственногражданской идентичности чеченцев и ингушей // Социальная психология и общество. 2013. Том 4. № 2. С. 119-136.

7.Стефаненко Т.Г. Этнопсихология: учеб. для вузов по спец. «Психология». М., 2009. 368 с.

Проблема соотношения эмоционального и социального интеллекта в психологии

Нурматова У.Ф.

Филиал МГУ им. М.В. Ломоносова в г. Ташкенте Ташкент, Республика Узбекистан ugiloy.numatova@gmail.com

Представленная работа посвящена анализу проблемы соотношения социального и эмоционального интеллекта в психологической литературе. Научный интерес к изучению этих видов интеллекта обусловлен тем, что социальный и эмоциональный интеллект обеспечивают эффективность социального приспособления, регулирование собственного поведения и поведения других людей, достижение высоких результатов в профессиональном росте (согласно исследованиям, социальный и эмоциональный интеллект способствуют карьерному росту) [4, с. 351].

В психологической литературе социальный интеллект представляет собой сферу возможностей индивида к пониманию самого себя, других людей, их взаимоотношения и прогнозировать межличностные события. В основу социального интеллекта включают мыслительные процессы, аффективные реакции и социальный опыт. По мнению Ю. Емельянова, социальный интеллект относится к коммуникативным навыкам, благодаря которым обеспечивается эффективное взаимодействие. Схожий взгляд на социальный интеллект можно проследить в работах А. Бодалева, рассматривающего его в качестве коммуникативной компетентности,

596

включающей социальную пластичность, эмпатию, культуру речи, рефлексию и позитивное принятие другого человека [3, с. 94].

Иное понимание социального интеллекта в работах В. Куницыной, Е. Михайлова и А. Южаниновой. Авторы рассматривает социальный интеллект как совокупность интеллектуальных, личностных, коммуникативных и поведенческих качеств, обеспечивающих прогнозирование межличностных ситуаций, интерпретацию причин поведения людей и готовность к социальному взаимодействию. К тому же, согласно исследованиям В. Куницыной, социальный интеллект не связан с общим интеллектом. По этой причине высокий уровень развития интеллектуальных способностей не гарантирует эффективность в социальном взаимодействии. Подобные суждения можно заметить в работах Л.И. Анцыферовой, считающей, что люди, отличающиеся высокими достижениями в науке, на практике бывают бессильны в сфере социального взаимодействия несмотря на то, что имеют высокий уровень общего интеллекта [1, с. 109].

В работах Д. Ушакова социальный интеллект ограничивается только способностью к познанию социального взаимодействия. Согласно мнению автора, социальный интеллект формируется только в ситуациях взаимодействия людей, благодаря чему личность приобретает особый «внутренний» опыт социального общения. И именно социальный интеллект позволяет адекватно интерпретировать поведение людей в контексте конкретной ситуации взаимодействия [4,

с. 351].

По мнению А. Савенкова и О.В. Луневой, эмоциональный интеллект можно рассматривать как элемент социального интеллекта, так как последний неотделим от понимания аффективного компонента поведения людей. Вместе с этим авторы считают, что социальный интеллект включает в себя два фактора: первый представлен декларативными (полученными в ходе социального научения) и опытными знаниями (сформированными в процессе взаимодействия); второй состоит из социально-когнитивной гибкости, означающей способность применять социальные знания при решении неизвестных проблем [3, с. 101].

Умение сопереживать, чувствовать «внутренний мир» человека и понимать эмоции других людей рассматривается в качестве компонента социального интеллекта Н.В. Бачмановой и Н.А.

597

Стафуриной. Такого же мнения придерживается О.Б. Чеснокова, считающая, что понимание своих и чужих эмоций способствует более чуткому познанию поведения людей в ситуациях социального взаимодействия [2, с. 148].

Таким образом, соотношение эмоционального и социального интеллекта в психологической литературе можно представить в следующем виде: эмоциональный интеллект является компонентом социального интеллекта; последний включает не только познание и регуляцию эмоций, но и когнитивные компоненты, позволяющие понять причины поведения людей с позиции социокультурных норм. Кроме того, социальный и эмоциональный интеллект – относительно новые понятия в психологии, которые находится в процессе развития

иуточнения. Социальный интеллект определяет уровень адекватности

иуспешности социального взаимодействия. Эмоциональный интеллект позволяет понимать и регулировать собственное и чужое эмоциональное состояние людей. Отличительной характеристикой и признаком личности с высоким уровнем интеллекта является достаточная социальная компетентность во всех ее аспектах.

До настоящего времени в психологии, несмотря на большое количество исследований социального и эмоционального интеллекта, большинство подходов не имеют достаточного теоретического обоснования. В основе этих подходов заключена идея о когнитивной природе социального интеллекта, наравне с общим интеллектом, помогающим «решать» задачи социального характера.

Столкнувшись с множественными проблемами при изучении социального интеллекта, исследователи все чаще уделяют внимание изучению эмоционального интеллекта. Если поведение человека в социальных ситуациях не поддается рациональному объяснению (который обеспечивается социальным интеллектом), то при познании субъект ориентируется на собственные знания и опыт, связанные с социокультурными нормами, как бы сопоставляя реально видимое с неким «эталоном». По этой причине для нас остаются непредсказуемыми и непонятными действия людей, которые выходят «за рамки» или вовсе нарушают социальные шаблоны поведения.

Это привело к тому, что внимание исследователей было

переключено на аффективные компоненты взаимодействия людей. К примеру, совершение действий, не укладывающихся в установленные

598

социальные нормы поведения, можно детерминировать низким уровнем саморегуляции личности, в первую очередь, собственных эмоций и потребностей. Получается, социальный интеллект помогает «объяснить» социально приемлемые формы поведения, которые, ввиду социокультурных особенностей, свойственны той или иной ситуации. В свою очередь, эмоциональный интеллект описывает действия людей с точки зрения аффективной природы поведения, не связанной напрямую с социальными нормами. Если мы видим, что происходит конфликт между двумя людьми и один выражает свое недовольство достаточно агрессивно, то мы приписываем чрезмерную эмоциональность и несдержанность. Поэтому эмоциональный интеллект позволяет оценить и регулировать собственные эмоции и эмоции других людей вне контекста культурных и социальных норм. Неважны причины и следствие того или иного поведения, больший интерес вызывает «внутреннее» состояние индивида, а именно аффективная сфера.

Литература

1.Белoвa C.C. Coциaльный интеллект: cрaвнительный aнaлиз метoдик измерения // Coциaльный интеллект: теoрия, измерение, иccледoвaния / Пoд ред. Д.В. Люcинa, Д.В. Ушaкoвa. М.: Инcтитут пcихoлoгии РAН, 2004. C. 109-119.

2.Мачнев В.Я. Социальный и эмоциональный интеллект: монография / В. Я. Мачнев, Е. И. Чердымова. Самара: Изд-во Самарского университета, 2022. 148 с.

3.Caвенкoв A.И. Coциaльный интеллект кaк прoблемa пcихoлoгии oдaреннocти и твoрчеcтвa // Пcихoлoгия. Журнaл Выcшей шкoлы экoнoмики. М.: ГУ ВШЭ, 2005. Т.2. № 4. C. 94-101.

4.Ушаков Д.В. Социальный и эмоциональный интеллект: от процессов к измерениям / Под ред. Д.В. Люсина, Д.В. Ушакова. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2009. 351 с.

599