книги2 / 398-1

уровень стрессоустойчивости (18,82). Также были обнаружены значимые различия в такой шкале жизнестойкости, как принятие риска (р = 0,043); при этом женщины со средним уровнем религиозности в большей степени склонны идти на риски, стремятся и не боятся получать новый опыт, открыты новому (19,89), чем женщины с высоким уровнем религиозности (17,22). Также было обнаружено, что независимо от уровня религиозности у женщин выражена двухстороння обратная корреляционная связь между общей жизнестойкостью и вероятностью развития стресса (р = 0,002 и 0,014 соответственно) и вовлеченность с вероятностью развития стресса (р = 0,001 и 0,025 соответственно). Помимо этого, у женщин со средним уровнем религиозности обнаружена значимая обратная взаимосвязь принятия риска и вероятности развития стресса (р = 0,008).

По результатам подсчетов выявлено, что у мужчин с высоким уровнем религиозности уровень общей жизнестойкости, шкалы вовлеченность и контроль выше, чем, у мужчин со средним уровнем религиозности, а вероятность развития стресса ниже, различия значимы (р = 0,019, 0,007, 0,011 и 0,004 соответственно). При этом стоит заметить, что у мужчин с высоким уровнем религиозности общий уровень жизнестойкости (106,5) и вовлеченность (46,5) высокие, а у второй группы входят в норму (87,45 и 36,26 соответственно), вероятность развития стресса низкая, то есть высоко религиозные мужчины более стрессоустойчивы (12,5), тогда как у мужчин со средним уровнем религиозности благоприятный уровень стрессоустойчивости (18,37). Независимо от уровня религиозности у мужчин вовлеченность имеет значимую обратную связь с вероятностью развития стресса (р = 0,017 и 0,001 соответственно). Помимо этой связи у мужчин со средним уровнем религиозности были обнаружены значимые корреляционные связи между общим уровнем жизнестойкости и вероятностью развития стресса (р = 0,002) и между контролем и вероятностью развития стресса (р = 0,003).

Таким образом, результаты проведенного исследования показали, что существуют различия в связях жизнестойкости и ее компонентов со стрессоустойчивостью у волонтеров с разным уровнем религиозности.

580

Литература

1.Двойнин А.М. Психология верующего: Ценностно-смысловые ориентации и религиозная вера личности: монография. СПб.,

2011. 224 с.

2.Павлова О.С. Психология: исламский дискурс: монография.

М., 2020. 208 с.

Взаимосвязь тревожности и типов реагирования на ситуацию изменений у юношей и девушек

Наурузбаева Б.И.

Филиал МГУ имени М.В.Ломоносова в г.Ташкенте, Ташкент, Республика Узбекистан bibkim00@mail.ru

Человек в своей жизни постоянно подвергается влиянию неблагоприятных факторов, что способствует проявлению в нем тревожности и стресса. В ситуациях повышенной критичности, неопределенности и при чрезвычайных воздействиях окружающей среды на организм, люди испытывают эмоцию тревоги, в таких моментах тревога может выполнять как адаптивную, так и дезорганизующую психическую деятельность.

Термин «тревожность» используется для обозначения относительно устойчивых индивидуальных различий в подверженности индивида испытывать состояние тревоги. Если рассматривать тревожность в таком ключе, то она означает черту личности [4]. По большей части термин «тревога» применяется при описаниях состояния, несущего эмоционально приятный характер, которое сопровождается субъективными ощущениями напряжения и беспокойства, а с физиологической стороны – активацией автономной нервной системы. Тревожное состояние возникает в том случае, когда человек воспринимает определенный раздражитель или ситуацию как потенциально опасную, несущую в себе угрозу и вред [3].

В современности оптимальный уровень тревожности психологией рассматривается в качестве неделимой части успешной адаптации к

581

окружающей действительности. Что же касается повышенного уровня тревожности, она влечет дезадаптивную реакцию, которая проявляется в дезорганизации поведения, ошибками в той или иной деятельности и т. п. [2].

Человек сопротивляется не вторжению чего-то нового в его жизнь,

аскорее сопровождающей это вторжение потере контроля над обстоятельствами. Получается человек, сопротивляется не переменам,

аих последствиям. Исходя из этого для нас большой интерес представляло установление связи или же отсутствие этой самой связи между тревожностью и типами реагирования на ситуацию изменений у юношей и девушек. Выбор данного возрастного периода объясняется тем, что юность – это период самопознания, становление личности, нахождение себе места в обществе и определения своего поприща [1]. Другими словами возраст, когда человек полон сомнений и тревоги. Юность – это период перехода от подросткового возраста во взрослость и личность в это время сталкивается с большим количеством ситуации изменений.

Выборку составили 60 респондентов в возрасте от 18 до 23 лет, жители Республики Узбекистан, из которых 25 мужчины и 35 женщины.

Методом исследования стал метод опроса. В работе использовались шкала самооценки уровня тревожности Ч.Д. Спилбергера в адаптации Ю.Л. Ханина и опросник «Типы реагирования на ситуацию изменений» Т.Ю. Базарова и Е.В. Битюцкой.

Результаты проведенного исследования показали, что уровень личностной и ситуационной тревожности у юношей и девушек не имеют значимых различий. Сравнение производилось по критерию Манна-Уитни. Была выявлена связь между уровнем тревожности и типами реагирования на ситуацию изменений у юношей и девушек. Юноши и девушки в равной мере при высокой тревожности придерживаются непринятия изменения (типы «Избегание изменений», «Упреждение изменений» и «Сохранение стабильности»), а при низкой, наоборот открыты к изменениям, то есть придерживаются типов реагирования, как «Освоение изменений», «Преодоление трудностей», «Стремление к изменениям» и «Предпочтение неопределенности». Для выявления связи нами были

582

использованы непараметрические коэффициенты корреляций – Спирмена и Кендалла.

По итогам проделанной нами работы мы не выявили значимых гендерных различий в уровне тревожность, а также в типах реагирования на ситуацию изменений.

Литература

1.Мухина В.С. Возрастная психология: феноменология развития, детство, отрочество: Учебник для студ. вузов. 4-е изд., стереотип. М.: Издательский центр «Академия», 1999. С.

420-424.

2.Прихожан А.М. Психология тревожности: учеб. Пособие / А.М. Прихожан. М.: Изд-во МПСИ, 2011. С. 178.

3.Ellis H.С., Ashbrook P.W. Resource allocation model of the effect of depressed mood states on memory //Affect, cognition and social behavior / Eds. K. Fiedler, J. Forgas. Toronto: Hogrefe, 1988. Р. 25–43.

4.Freud S. Hemmung, Symptom und Angst // Gesammelte Werke. 1940–1942. Bd. 14.

Онлайн-дейтинг: социально-психологический анализ

Нестерова А.А.

ФГБОУ ВО ГУП, Москва, Россия anesterova77@rambler.ru

Интернет и привнесенные вместе с ним в нашу жизнь онлайнтехнологии все больше изменяют укоренившиеся традиции человеческого социального поведения и общения [1]. В эпоху цифровизации мы общаемся с близкими посредством гаджетов, связываемся с коллегами с помощью электронной почты, отслеживаем местоположение ребенка по геолокации в смартфоне, через социальные сети находим старых школьных друзей, которых не видели несколько десятков лет. Посредством сети Интернет мы не только ищем работу, компаньонов по бизнесу, клиентов, помощников,

583

но часто доверяем сети и поиск партнеров для построения романтических отношений.

Онлайн-дейтинг (онлайн-знакомства) все более прочно входят в жизнь современных людей. По данным исследований, в настоящее время почти каждый третий человек имеет опыт знакомства онлайн, более 270 миллионов человек по всему миру пользуются приложением для онлайн знакомств (Tinder, Bumble, Badoo и др.) и около 20% людей создали семью в результате онлайн дейтинга. М. Розенфельд и Р. Томас в 2012 году провели масштабное исследование, которое показало, что Интернет постепенно вытесняет с «рынка романтических знакомств» офлайн-знакомства и становится основным посредником, участвующем в поиске партнера, вытеснив из списка сватов других посредников: друзей, членов семьи, коллег по работе, клубы знакомств [5]. Этот эффект в своей книге подробно описывает Мари Бергстрем, называя его «приватизация интимности» [3].

Если ранее, онлайн-дейтинг стигматизировался и обесценивался, то сейчас к нему прибегают все большее количество людей [2]. Вокруг онлайн-знакомств существовало огромное количество стигматизирующих стереотипов и предубеждений: что онлайнзнакомства –это «акт отчаяния» не верящего в свою привлекательность человека; что онлайн-знакомства только для несерьезных людей, ищущих «отношения на один раз»; через Интернет нельзя найти партнера для длительных отношений; что онлайн-дейтинг – это развлечение для молодых и малообразованных людей и т.д. Все эти мифы были развеяны за последние 15 лет, в том числе с помощью исследований, проведенных социальными психологами по всему миру. Так, например, Б.Хоган, У. Даттон и Н.Ли, изучив совместно проживающие пары в 18 странах, обнаружили, что 15% встретили друг друга именно с помощью онлайн-дейтинга [4]. Эти же авторы в своей монографии отмечают, что к онлайн знакомству для создания отношений чаще прибегают не молодые люди (как считалось ранее), а люди старше 40 лет, имеющие высокий уровень образования и реализованные в профессии [4].

Какие же социально-психологические условия влияют на то, что современный человек все чаще прибегает к онлайн-знакомству? Перечислим некоторые из них.

584

1.Защита самооценки от страха отвержения. Доказано, что в онлайнзнакомствах люди гораздо легче справляются с отказом или игнорированием, потому что механизмы каузального атрибутирования позволяют в свою сторону интерпретировать поведение и личностные черты отвергающего [5]. Если человек не отвечает на наш запрос, значит, он занят, не заметил сообщения, нечаянно удалил контакт, кого-то уже нашел и т.п. Это позволяет оставаться в позиции, что со мной все ОК, просто не сложилось.

2.Возможность найти «подобного себе» (эффект гомофилии).

Гомофилия – это тенденция ассоциировать себя с подобными, похожими на тебя людьми. Сервисы многих приложений для знакомств дают возможность подробно описать свой профиль, включив туда свои интересы, ценности, потребности и пр. Социальнопсихологический эффект сходства помогает нам найти таким образом «своего человека».

3.Возможность фильтрации партнеров по искомым характеристикам («покупка нужных отношений»). Онлайн-дейтинг позволяет человеку «выбрать» партнера по заданным признакам подобно как покупатель ищет какую-либо нужную вещь в магазине. Это согласуется с теорией фильтров в выборе романтического партнера Дж.Удри, согласно которой, человек в процессе выбора романтического партнера отсеивает «неподходящих» для себя. Подробно составленные профили людей на сайтах знакомств позволяют провести эту фильтрацию по таким категориям, как возможность встреч; привлекательность; социальный базис; сходство установок; комплементарность потребностей; готовность к браку.

4.Более широкие возможности для самопрезентации. В

онлайн-дейтинге у человека больше способов приукрасить информацию о себе [1]. Согласно теории «саморасхождения Я» Эдварда Тори Хиггинса, люди все время сравнивают свое «реальное Я», «идеальное Я» и «должное Я» (каким должен быть Я в глазах Другого). Если они чувствуют расхождение между реальным Я и ожиданиями Другого – это приводит их к негативным эмоциям (страхам, беспокойствам, тревогам, стыду), а также обрушает самооценку, делая человека неуверенным, разочарованным и безынициативным в построении отношений с другими людьми. Но если появляется возможность как-то модифицировать свое Я в пользу

585

ожиданий другого, то человек воодушевляется надеждой понравится этому Другому. Кстати, исследования показывают, что большинство людей, активно включенный в онлайн-дейтинг, не злоупотребляют ложью и неверной подачей своего образа, так как в итоге, для построения серьезных отношений необходима будет очная встреча, где обман и мистификация могут быть разоблачены [4]. Поэтому в онлайн-презентации люди не столько обманывают, сколько приукрашивают свой образ.

5. Эффект «онлайн растормаживания». Онлайн общение обеднено тем, что в нем отсутствует большинство невербальных каналов информации, по которым в офлайн-общении мы передаем основную массу своих эмоций, чувств, переживаний, раскрывающих нашу личность в целом, и отношение к партнеру по общению, в частности. Дефицит невербальных паттернов коммуникации заставляет человека более активно писать текстовые сообщения, раскрываться в них, презентуя свой образ более вдумчиво и глубоко. Также социальная расторможенность проявляется в том, что люди в онлайн-общении чаще раскрываются, решаются на обсуждение интимных и даже табуированных тем [2; 6].

В онлайн-дейтинге есть и свои сложности, и ловушки, о которых сейчас тоже пишут на страницах научных журналов. Предстоит еще много интересных исследований в области изучения специфики онлайн-общения и особенностей виртуальных отношений, что позволит увидеть более точную и реалистичную картину этого вида нового социального взаимодействия.

Литература

1.Айсина Р.М., Нестерова, А.А. Киберсоциализация молодежи в информационно-коммуникационном пространстве современного мира: эффекты и риски // Социальная психология и общество. 2019. №10(4). С. 42-57.

2.Антонова Н.А., Ерицян К.Ю., Марарица Л.В. Романтические знакомства в сети интернет: изучение феномена // Петербургский психологический журнал. 2015. № 10. С. 1— 29.

586

3.Bergström M. The New Laws of Love: Online Dating and the Privatization of Intimacy. John Wiley & Sons, 2021.

4.Hogan B., Li N., Dutton W.H. A global shift in the social relationships of networked individuals: Meeting and dating online comes of age. Oxford Internet Institute, University of Oxford, 2011.

5.Rosenfeld M. J., Thomas R. J. Searching for a mate: The rise of the internet as a social intermediary // American Sociological Review. 2012. Vol. 77(4). Р. 523–547.

6.Suler J. The Online Disinhibition Effect // Cyberpsychology & behavior: the impact of the Internet, multimedia and virtual reality on behavior and society. 2004. Vol. 7. Р. 321-326.

Психологические детерминанты благополучия личности и социального дистанцирования в период пандемии Covid-19

Николаева Н.В.

Научно-информационный центр АРТ, Санкт-Петербург, Россия mail.nikolaeva.natalia@gmail.com

По состоянию на начало 2023 года, более 595 миллионов человек во всем мире были инфицированы коронавирусной инфекцией [1]. Эта продолжающаяся пандемия с ее глобальными последствиями для здоровья и жизни людей сопровождается значительными нарушениями во всех сферах жизнедеятельности человека.

Среди многих социальных потрясений, вызванных карантином и социальным дистанцированием, необходимо отметить невозможность реализации основной потребности личности – потребности в принадлежности. Данное лишение привело к широко распространенным эмоциональным и психологическим нарушениям во время пандемии. Согласно данным И.В. Аникеевой, при обследовании 932 взрослых, которые самоизолировались или социально дистанцировались из-за COVID-19, было выявлено, что 36% страдали от плохого психоэмоционального состояния, что намного выше, чем 25% показателя распространенности плохого состояния во время отсутствия пандемии в нашей стране. Так же,

587

участники демонстрировали более сильную депрессию и более низкое субъективное благополучие. Аналогичные модели ухудшения самочувствия во время пандемии COVID-19 были зарегистрированы в других странах, включая Корею, Германию, Китай и США [1].

Несмотря на повсеместное психологическое воздействие COVID19, некоторые люди, по-видимому, справляются с социальной депривацией более адаптивно, чем другие, и поддерживают оптимальный уровень благополучия и психического здоровья. По нашим наблюдениям, причина данного различия заключается в том, что пандемия COVID-19 могла по-разному влиять на благополучие и психологическую адаптацию экстравертов и интровертов. Например, у экстравертов после пандемии могло произойти более резкое ухудшение самочувствия, чем у интровертов, поскольку ограниченное социальное взаимодействие посредством самоизоляции и социального дистанцирования может быть более пагубным для экстравертов, чем для интровертов. На протяжении десятилетий исследования личности последовательно отмечали положительную связь между экстраверсией черт и различными показателями субъективного ощущения психологического благополучия. М. Вэй продемонстрировал, что участники, которых проинструктировали вести себя экстравертно (по сравнению с интровертом) во время группового обсуждения, испытывали более высокий уровень положительного аффекта, чем их коллеги-интроверты [2]. Исследования К. Гупта также подтвердило положительную связь между экстраверсией состояния и психологическим благополучием, показав, что применение экстравертного поведения в течение недели приводило к длительному улучшению благополучия, включая положительный аффект и удовлетворенность жизнью [3]. Хотя точная природа и психологический процесс, с помощью которого экстраверсия связана с субъективным ощущением достаточного психологического благополучия, до сих пор не ясны, кажется очевидным, что люди с высоким уровнем экстраверсии, будь то черта или состояние, демонстрируют большее благополучие, чем те, у кого низкий уровень экстраверсии.

Пандемия создала определенные проблемы для нашей повседневной жизни. Большинство стран выбрали введение правил

588

социального дистанцирования, чтобы уменьшить распространения COVID-19 и призвали людей оставаться дома, насколько это возможно. Некоторые люди добровольно выбирали самоизоляцию изза страха перед новым вирусом. Данные меры дистанцирования противодействуют потребности личности в общении. Следовательно, фундаментальная потребность человека в социальных связях не удовлетворяется, и люди попадают в состояние психологического дискомфорта. Накапливаются эмпирические данные в пользу этого факта и все они сходятся в предположении, что отсутствие социальных контактов и принадлежности к обществу привело к значительному ухудшению самочувствия и психического здоровья во время пандемии COVID-19 [1]. Существенное сокращение социальных взаимодействий во время пандемии предполагает, что это может быть особенно сложно для экстравертов. Пандемия, похоже, создала среду, которая больше подходит для интровертов. Учитывая, что правила социального дистанцирования подобны «зеркальному отображению этого вмешательства», интроверты практикуют социальное дистанцирование на протяжении всей жизни и, таким образом, мало что меняют в своей социальной жизни во время пандемии. Маловероятно, что интроверты на самом деле чувствуют себя более счастливыми во время пандемии, чем до нее, поскольку им приходится сталкиваться с другими трудностями; однако кажется правдоподобным, что они будут меньше страдать от ограниченного социального взаимодействия, чем экстраверты [2]. В совокупности эти понятия говорят о возможности того, что во время пандемии COVID19 самочувствие экстравертов ухудшилось в большей степени, чем у интровертов, особенно из-за ограниченных социальных контактов, социального дистанцирования и самоизоляции.

Таким образом, многоуровневый анализ показывает, что, несмотря на повсеместное психологическое воздействие COVID-19, некоторые люди справляются с коллективными ограничениями более адаптивно, чем другие, и поддерживают оптимальный уровень благополучия и психического здоровья. Что, в свою очередь, выступает предпосылками к последующим исследованиям и изучению влияния пандемии на психологическое благополучие в зависимости от изменений личности и окружающей среды.

589