книги2 / 398-1

7.Rau H.K., Williams P.G. Dispositional mindfulness: a critical review of construct validation research // Personality and Individual Differences. 2016. Vol. 93.

8.Rossano M. Did Meditating Make Us Human? // Cambridge Archaeological Journal. 2007. Vol. 17(1).

9.Williams J. M. G., Russell I., Russell D. Mindfulness-Based Cognitive Therapy: Further Issues in Current Evidence and Future Research // J Consult Clin Psychol. 2008. Vol. 76(3).

Нормативное поведение специалистов информационной безопасности

Макаров Д.Р., Пащенко А.К.

ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия makarov1471@gmail.com, a.k.pashchenko@mail.ru

В любой социальной системе особую роль играет нормативное поведение, поскольку оно упорядочивает взаимодействие и коммуникации между людьми. Норма (общепринятые «образец» и «мера»), на социальном уровне — это правовые, эстетические каноны, нравственные законы. [4] Нормы вырабатываются обществом, основываясь на представлениях о должном и необходимом. [2] Некоторые нормативные системы складываются стихийно (обычаи, традиции), другие — целенаправленно утверждаются структурами власти, организациями. [5] Важным фактором, влияющим на восприятие и исполнение норм, является уровень психосоциального развития индивида, его личностные характеристики. [1; 3]

Нефтяные корпорации являются крупнейшими работодателями в РФ, более 285 организаций работают в данном секторе экономике, формируя 25% ВВП страны и около 60% экспорта. Такие организации имеют богатую многосоставную корпоративную культуру, сформированную с опорой на лучшие международные практики. Также для подобных организаций характерно наличие развитой нормативной системы, регулирующей совместную деятельность их многочисленных сотрудников.

520

Цель нашего исследования заключалась в изучении специфики нормативного поведения специалистов информационной безопасности нефтяной компании.

Общей гипотезой исследования было предположение о том, что существует взаимосвязь между личностными характеристиками и показателями нормативности специалистов информационной безопасности нефтяной компании.

Исследование было организовано и проведено с помощью платформы «Google Forms», предназначенной для создания и проведения онлайн-опросов и тестов. Выборка составила 61 респондент из них 47 мужчин и 14 женщин, все они работают в одной нефтяной компании и являются специалистами информационной безопасности в возрасте 24-56 из них до 30 лет — 24,6% (15 человек),

30-41 — 54,1%(33 человека) и старше 41 — 21,3% (13 человек).

Для проверки выдвинутой гипотезы были использованы пятифакторный личностный опросник «Большая пятерка» (Big five), разработанный американскими психологами Р. МакКрае и П. Коста и методика многофакторного исследования личности Кэттелла 16PF (Sixteen Personality Factor Questionnaire, 16PF). Статистическая обработка результатов исследования осуществлялась при помощи программного обеспечения Jamovi версии 2.3.21.0. Использовались инструменты корреляционного анализа с коэффициентом корреляции Спирмена.

В ходе анализа полученных результатов установлено следующее:

1.Существует положительная статистически значимая взаимосвязь на уровне r = 0,431 (p < 0,001) между показателями нормативности и аккуратности. То есть чем выше уровень показателей нормативности, тем выше аккуратность специалистов информационной безопасности.

2.Существует положительная статистически значимая взаимосвязь на уровне r = 0,423 (p < 0,001) между показателями нормативности и настойчивости. То есть чем выше уровень показателей нормативности, тем настойчивее специалисты информационной безопасности.

3.Существует положительная статистически значимая взаимосвязь на уровне r = 0,378 (p = 0,003) между показателями нормативности и показателями самоконтроля/импульсивности. То

521

есть чем выше уровень показателей нормативности, тем ниже импульсивность и выше самоконтроль специалистов информационной безопасности.

4. Существует отрицательная статистически значимая взаимосвязь на уровне r= -0,275 (p = 0,032) между показателями нормативности и показателями эмоциональной устойчивости/эмоциональной неустойчивости. То есть чем выше уровень показателей нормативности тем ниже эмоциональная устойчивость специалистов информационной безопасности.

Таким образом специфика нормативного поведения специалистов информационной безопасности нефтяной компании характеризуется тем, что высокие показатели нормативности, приверженность соблюдению правил, сочетается с такими личностными качествами как аккуратность, настойчивость, самоконтроль и эмоциональная неустойчивость. Последняя корреляция (высокого уровня нормативности и эмоциональной неустойчивости), возможно объясняется тем, что с ростом показателей нормативности у респондентов повышается чувствительность к нарушению правил.

В качестве перспективы для данного исследования уместно было бы увеличить выборку, провести сравнительный анализ специфики нормативности и личностных характеристик специалистов информационной безопасности с личностными профилями специалистов других подразделений нефтяной компании: ИТспециалистов и специалистов экономической безопасности.

Материалы данного исследования могут быть полезны специалистам подразделений кадров для отбора кандидатов на вакантные должности. А также руководителям подразделений ответственных за информационную безопасность для построения эффективного взаимодействия с сотрудниками.

Литература

1.Андреева Е.Б. Социально-психологические факторы восприятия нормативных ситуаций учащимися колледжей: Автореферат дис. канд. псих. наук: 19.00.05 Социальная психология. Москва. 2011. 32 с.

522

2.Бобнева М. И. Социальные нормы и регуляция поведения. — М., 1987.

3.Пащенко А.К. Нравственное и нормативное развитие [Электронный ресурс] // Социальная психология развития в 2 частях. Часть 2. Учебник для вузов / под редакцией Н. Н. Толстых. — Москва : Юрайт, 2022. С. 135-145. URL: https://ebs.mgppu.ru/login?url=https://urait.ru/bcode/490925 (дата обращения: 06.04.2023).

4.Плахов В.Д. Социальные нормы: философские основы общей теории. М.: Мысль, 1985.

5.Флиер А.Я. Нормативное поведение человека [Электронный ресурс] //Культура культуры. 2022. №2. URL: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=48197138 (дата обращения: 26.04.2022).

Агрессивность участников буллинга и кибербуллинга

Макушина О.П.

ФГБОУ ВО ВГУ, Воронеж, Россия helga00@yandex.ru

В настоящее время буллинг является одной из самых распространенных форм социального насилия в молодежной среде. Буллинг (травля) понимается как преднамеренное систематически повторяющееся агрессивное поведение, основанное на неравенстве социальной позиции или физической силы. Для буллинга характерно длительное физическое или психологическое насилие со стороны группы или отдельного индивида в отношении человека, который не способен защитить себя в данной ситуации [1].

Буллинг может существовать в различных сферах и формах. Возможны два варианта реализации травли – в реальной жизни (школа, места работы и т.д.) и в Интернете. Оба эти варианта характеризуются следующими признаками: систематичность, агрессивный характер, неравенство между жертвой и преследователем в силе или власти, единая цель – ухудшение эмоционального состояния жертвы и разрушение его социальных связей [1].

523

При этом киберпространство придает сетевой травле, или кибербуллингу, специфические особенности. Интернет делает преследователя анонимным, он может скрываться за виртуальными и ложными идентичностями, иметь влияние на большие масштабы аудитории, благодаря техническим возможностям жертва доступна всегда и везде. Преследователь может не отвлекаться от других видов деятельностей и осуществлять травлю параллельно с другой активностью [3]. В отличие от традиционной травли, кибербуллинг может осуществляться в любое время суток. Более того, одно сообщение может быть многоразовым актом атаки. Так как Интернет является площадкой для социализации подростка, в условиях кибербуллинга жертва воспринимает эту ситуацию как полную потерю возможностей для самореализации, построения отношений и социализации. В ситуациях кибербуллинга, в отличие от традиционной травли, преследователь не может видеть жертвы, ее эмоциональных реакций. Эмоциональная обратная связь выступает регулятором взаимодействия между жертвой и преследователем в реальной жизни. В киберпространстве нет способов определения жестокости поведения. Так как и жертва, и преследователь не способны видеть эмоциональные реакции друг друга, то и коммуникация искажается с обеих сторон, участники могут даже не догадываться об этом [2].

В исследовании приняли участие 200 старшеклассников школ г. Воронежа в возрасте 14-18 лет. С целью изучения буллинга использовался опросник Д. Олвеуса «Буллинг». Для выявления участников кибербуллинга применялась Анкета «Кибербуллинг среди подростков» Я.О. Кузнецовой. Агрессивность личности диагностировалась опросником Басса–Перри в адаптации С. Н. Ениколопова, Н. П. Цибульского.

На основе результатов методики «Буллинг» можно утверждать, что почти половина выборки (49%) когда-либо являлись жертвами буллинга, 30% находились в буллинге в качестве агрессоров (буллеров) и 20% испытуемых никогда не попадали в ситуацию буллинга или наблюдали за ним со стороны. При этом девушки чаще, чем юноши становились жертвами буллинга (57%), а юноши – агрессорами (58%).

524

В отношении кибербуллинга получены следующие данные. Жертвами травли в сети становились 43% школьников, буллерами – 27%, а 23% испытуемых отнесли себя к роли наблюдателей, т.е. они были свидетелями данных ситуаций, а не их активными участниками. И, наконец, 7% школьников вообще не сталкивалась с травлей в условиях интернета. При этом интересно, что агрессорами кибербуллинга, в отличие от «обычного» буллинга, чаще становились девушки (56%). По всей видимости, агрессия женщин имеет меньше возможностей для выхода в обычной жизни, в то время как интернетпространство подходит для этих целей лучше, обеспечивая агрессору анонимность, не требуя проявления от него физической силы и предполагая демонстрацию словесной изощренности и хитрости.

Обратимся к результатам диагностирования агрессивности участников буллинга и кибербулинга. Сначала сравним их показатели безотносительно к занимаемым в ситуации травли позициям. Оказывается, что у всех участников кибербуллинга (и у агрессора, и у жертвы) по сравнению с участниками буллинга (агрессор и жертва) уровень агрессивности значимо выше. Объяснить это можно особенностями интернет-пространства, в котором разворачивается травля: возможностью оставаться анонимным, недоступным для ответной агрессии, легко скрываться и маскироваться, а также техническими особенностями, позволяющими задействовать в травле обширное количество способов и участников.

Теперь исследуем агрессивность участников буллинга в зависимости от того, являются ли они жертвами или агрессорами. Среднее арифметическое показателей агрессивности жертв буллинга соответствует низкому уровню (52,3), в то время как показатель уровня агрессивности буллеров – высокому (84,3). На основании статистической проверки с помощью подсчета критерия Стьюдента мы можем утверждать, что у буллеров уровень агрессивности достоверно выше, чем у жертв. Однако при сравнении участников кибербуллинга мы получили другие результаты – агрессивность жертв (среднее значение – 78,3) значимо не отличается от агрессивности агрессоров (среднее значение – 89,8). Таким образом, травля в сети предполагает меньшие различия между ролями жертвы и агрессора, жертва обладает не меньшей агрессивностью и, можно предположить, что при определенных обстоятельствах займет его место.

525

Итак, участники кибербуллинга проявляют более высокий уровень агрессивности, что подтверждает необходимость обращения особого внимания на взаимодействие молодежи в интернете.

Литература

1.Бутенко В.Н., Сидоренко О.А. Буллинг в школьной образовательной среде: опыт исследования психологических особенностей «Обидчиков» и «Жертв» // Вестник КГПУ имени В. П. Астафьева. 2015. № 3.

2.Черкасенко О.С. Кибербуллинг как проявление агрессивной коммуникации среди подростков в условиях социальных сетей // Научные публикации. 2016. № 3.

3.Kowalski R.M. Cyber bullying: Recognizing and treating victim and aggressor // Psychiatric Times. 2008. N. 25.

Особенности эмоционального интеллекта и жизнеспособности в юношеском возрасте и молодости

Малова Г.А., Толстых Н.Н.

ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия

Galinamalova.art@gmail.com, nnvt@list.ru

В современном российском обществе прослеживаются системные кризисы, охватывающие различные сферы социальной, экономической, культурной и духовной жизни. Возрастающая напряженность и нестабильность делает особенно актуальным изучение вопросов регуляции эмоционального состояния и устойчивости личности к преодолению невзгод, умения ориентироваться в социальной среде, а также во внутреннем мире.

Исследование эмоционального интеллекта и жизнеспособности имеет особую значимость для юношеского возраста и молодости. В этих возрастных периодах молодые люди активно развиваются в профессиональных и социальных сферах, вступают в близкие отношения и создают семьи. Высокий уровень эмоционального интеллекта способствует развитию навыков адаптации и ориентации в

526

жизни, социальной компетенции, построению доверительных отношений и наличию эмоциональной поддержки.

Целью исследования является изучение жизнеспособности и эмоционального интеллекта в юности и молодости.

Висследовании приняли участие 64 человека: в первой группе 34 человека (молодые мужчины и женщины в возрасте от 24 до 30 лет), во второй группе 30 человек (юноши и девушки в возрасте от 17 до 21 лет). Исследование проводилось онлайн с помощью «Google Forms». Использовались методики: «Жизнеспособность личности» (А.А. Нестерова) [3], опросник эмоционального интеллекта «ЭмИн» (Д.В. Люсин) [2], опросник «Проактивный копинг» (Е.П. Белинская) [1]. Статистическая обработка осуществлялось с использованием U- критерия Манна-Уитни и коэффициента корреляции Пирсона.

Предполагалось выявить различия между возрастными группами в показателях проактивного копинга, эмоционального интеллекта и жизнеспособности, а также охарактеризовать специфику взаимосвязи между компонентами этих конструктов.

Входе анализа результатов установлено следующее.

1) Существуют статистически значимые различия между возрастными группами в понимании и управлении своими эмоциями (внутриличностный ЭИ) и в понимании своих и чужих эмоций. Высокие показатели в молодости выявлены у 41% респондентов, в юношеском возрасте у 20%, средние показатели в молодости – 44%, в юности – 10%, низкие показатели у молодежи – 15%, в юношеском возрасте достигают 67%. Данные показатели могут говорить о том, что эмоциональный интеллект повышается с приобретением жизненного опыта.

2) Существуют статистически значимые различия между возрастными группами в компонентах, направленных на взаимодействие с другими людьми: «Социальная компетентность и поддержка» и «Поиск эмоциональной поддержки»: социальная компетентность и поддержка имеет более высокие показатели у молодежи (41% на высоком уровне) и только 10% – в юношеском возрасте; в то время, как в поиске эмоциональной поддержки в группе респондентов юношеского возраста высоких показателей достигают 43%, а у молодых людей высокие показатели отсутствуют. Это свидетельствовать о том, что в юношеском возрасте люди ориентированы на регуляцию своего эмоционального состояния посредством коммуникации с другими людьми, а в молодости более

527

проявлена способность взаимодействия с другими и социальная компетентность. Данные компоненты имеют статистики значимые взаимосвязи со всеми шкалами ЭИ.

3) Существуют статистически значимые различия между возрастными группами в показателях «Проактивного копинга». Высокие показатели в молодости выявлены у 56% респондентов, в юности – у 20%, показатели на среднем уровне в молодости – 44%, в юношеском возрасте – 30%, в молодости отсутствуют показатели на низком уровне, в юности они встречаются у 50% респондентов. Это позволяет говорить о сложности восприятия трудных ситуаций как позитивного опыта для успешного решения у представителей юношеской группы. Данные компоненты имеют статистики значимые взаимосвязи со всеми шкалами ЭИ.

Литература

1.Белинская Е.П., Вечерин А.В., Агадуллина Е.Р. Опросник проактивного копинга: адаптация на неклинической выборке и прогностические возможности [Электронный ресурс] // Клиническая и специальная психология. 2018. Том 7. № 3. C. 192–211. doi: 10.17759/psycljn.2018070312

2.Люсин Д.В. Новая методика для измерения эмоционального интеллекта: опросник ЭмИн // Психологическая диагностика.

2006. № 4. С. 3–22.

3.Нестерова А.А. Разработка и валидизация методики «Жизнеспособность личности» // Психологический журнал.

2017. Том 38. № 4. с. 93–108

Маринова Т.Ю. Игровая компьютерная зависимость и социальное благополучие подростков

Маринова Т.Ю.

ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия marinovatu@mgppu.ru

Воздействие интернета на человека, его психику, здоровье – явление относительно новое и малоизученное. Представить жизнь современного человека любого возраста без интернета невозможно, он затрагивает абсолютно все сферы жизни: от различных платежей, до

528

учебы, сферы медицинской помощи. Не утихают споры о том, что такое интернет-зависимость и есть ли она вообще, а если есть то, что считать зависимость, а что – нет [1; 3]. Очень много предстоит еще сделать исследователям по изучению проблемы «кoмпьютeрпсихикa», очень много нового предстоит узнать человечеству о плавании в глобальном океане по имени Интернет. Но одно понятно точно – игровая зависимость прочно обосновалась в интернете, а зависимые игроки становятся все моложе.

Причин возникновения подобного рода зависимости у подростков много, одна из них – это возможность самому смоделировать виртуальную реальность, в которой отсутствуют проблемы, нет родителей и сверстников, оценок и домашнего задания [2]. Кажется, что компьютерные игры являются чем-то вроде терапевтического метода, и идеально подходят для снятия стрессов и уменьшение тяжести депрессивных состояний. К сожалению, практика показывает, что это далеко не так. Зависимые от интернет-игр дети, как правило почти не уделяют внимание близким, словно алкоголики, скрывающие свое пристрастие, подростки начинают врать о количестве времени, проведенного за игрой. При этом любые попытки родителей как-то воздействовать, приводят к обратному эффекту, когда ребенок озлобляется и уходит в защиту от попыток ограничения его свободы пользования интернетом.

Сравнивая физический вред от традиционных зависимостей для организма, физические последствия от злоупотребления компьютером не проявляются сразу, риск для здоровья, на первый взгляд, не так велик, но тем не менее, при неконтролируемом использовании компьютерных ресурсов, становится очень ощутимым и видимым со временем [2; 4; 5; 6]. Если над подростком отсутствует контроль со стороны родителей, он начинает засиживаться в Интернет ночами, почти до утра, что приводит к хронической усталости и ослаблению иммунитета. Соответственно, повышаются риски появления многих заболеваний. Кроме того, недостаточное освещение часто приводят к проблемам со зрением, а постоянное сидячее положение тела — к проблемам с позвоночником и нарушениям кровоснабжения различных частей тела. Следует учитывать, что все эти нарушения происходят в период наиболее интенсивного роста и формирования различных тканей ребенка, последствия могут быть плачевными.

529