!Учебный год 2024 / Цифровое право / tom-1

Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений

Digital Technologies in the System of Public Legal (State-Legal) Relations

что за распространение ДЭГ в регионах также выступает большинство (59 %) опрошенных [18].

Среди преимуществ ДЭГ респонденты отмечают: простоту и удобство использования,доступностьдляразличныхвозрастныхгрупп,атакжепопулярность среди молодежи и впервые голосующих; отсутствие территориальной привязки к УИК, что позволяет голосовать из любого места; экономию времени в связи с отсутствием необходимости являться на избирательный участок; возможность проголосовать в любое время суток. Упрощение избирательных процедур и легкость организации выборов также являются преимуществами электронного голосования. Таким образом, данные социологических опросов свидетельствуют о формировании у россиян новой электоральной привычки, которая имеет все возможности стать со временем общепринятой нормой.

В то же время, как у любого технического новшества, у ДЭГ есть свои «луд- диты»–люди, не просто не доверяющие инновациям, но и агрессивно навязывающие свою точку зрения остальным. Несмотря на то, что такой выраженный «неолуддизм» является психологической особенностью, характерной для небольшого числа людей, а эти аргументы неоднократно публично опровергались, их голос по-прежнему слышен довольно громко, а общественный резонанс, вызываемый «разоблачениями» ДЭГ, является серьезной угрозой для легитимности выборов.

Несмотря на рост популярности ДЭГ, оно по-прежнему незаслуженно критикуется скептиками за якобы непрозрачность процедур, недоступность для общественного контроля и представляется своеобразным черным ящиком. Высказываются мнения о возможности применять ДЭГ для накручивания голосов избирателей, подмены результатов волеизъявления граждан, недобросовестного использования в политической борьбе. Активно раздуваются страхи об утрате конституционного права граждан на тайну волеизъявления в условиях объективной уязвимости инфраструктуры ДЭГ перед кибератаками из-за рубежа или административными вмешательствами со стороны национальных властей. В случае с ДЭГ скептики системы и оппоненты власти умножают недоверие к избирательной системе на недоверие к современным технологиям. Произведением этой «математической» операции, по их расчетам, должен стать кризис легитимности власти.

Надо сказать, что в мире существует весьма разнообразная практика в сфере электронногоголосования:отактивногоиспользованиятехническихсредствголосованияи(или)подсчетаголосовнаучасткахдодистанционногоголосованиячерез сеть Интернет, от полного отрицания возможности ДЭГ (например, в Германии) [3] до его использования большинством избирателей (например, в Эстонии) [16]. В этом смысле российский опыт успешного внедрения ДЭГ весьма показателен, так как демонстрирует его возможности на выборах разного уровня (местного, регионального, федерального) в стране с многомиллионным населением, при голосовании в различных часовых поясах, в условиях неприкрытого внешнего давления и попыток вмешательства в суверенный избирательный процесс.

Суммируя возможные «страхи» вокруг ДЭГ, можно выделить следующие блоки аргументов разных исследователей против его внедрения:

321

Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений

Digital Technologies in the System of Public Legal (State-Legal) Relations

1. Нарушение всеобщности избирательного права и углубление неравенства избирателей ввиду социальной и (или) технической недоступности такого голосования для определенных групп граждан [12]. Однако ДЭГ не подменяет и не заменяет традиционное голосование, а лишь расширяет возможности голосования для определенных групп населения (молодежи, жителей мегаполисов, маломобильных групп граждан и т. п.) [8, 9]. Напротив, вопреки доводам противников ДЭГ, расширение охвата участников голосования за счет использования электронных форматов соответствует конституционному принципу равенства голосования [2].

2. Нарушение тайны голосования ввиду технической возможности идентификации волеизъявления конкретных граждан [10]. Однако высказываемая критика не учитывает современные криптографические методы, которые используются, например, в федеральной системе ДЭГ как для обеспечения тайны голосования, так и для возможности проведения независимой верификации результата подсчета голосов. Тайна голосования достигается в этом случае фактической невозможностью идентифицировать по заполненному бюллетеню заполнившего его избирателя.

3. Нарушение принципа гласности (открытости) избирательного процесса. ПриДЭГякобынеобеспечиваетсяпринцип гласности[14].Однакомеханизмыобщественного контроля за ДЭГ, разработанные и апробированные Общественной палатой Российской Федерации в 2021–2023 гг., свидетельствуют об обратном.

4. Нарушение принципа достоверности волеизъявления граждан. Утверждается, что система ДЭГ критически уязвима перед DDoS атаками, вирусными программами и другими формами целенаправленного вмешательства в избирательный процесс [4]. Не отрицая сам факт серьезности киберугроз, необходимо отметить высокий уровень готовности российской системы ДЭГ к таким угрозам. Так, по информации председателя ЦИК России, в период проведения выборов с 8 по 10 сентября 2023 г. зафиксировано около 30 тысяч атак, направленных на систему ДЭГ [13]. Однако к серьезным сбоям в ее работе эти атаки не привели.

Задача общественного наблюдения за голосованием вообще и ДЭГ в частности заключается в развенчании этих мифов. Общественное наблюдение стимулирует внимание и интерес, а также рождает доверие к новым информационным технологиям, применяемым в ходе ДЭГ. Общественные наблюдатели активно и непосредственно противостоят случаям фальсификаций, вбросов непроверенной информации и иным попыткам дискредитации выборов, а также обеспечивают надежную защиту избирательных прав граждан от манипуляций со стороны недружественных внешних сил, транспарентность избирательного процесса.

В практической плоскости общественное наблюдение за ДЭГ должно обеспечить гарантии:

– прозрачности процесса электронного голосования, т. е. в применяемой системе не должно быть этапов, на которых даже гипотетически могут происходить принципиально не фиксируемые наблюдателями манипуляции над бюллетенями;

322

Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений

Digital Technologies in the System of Public Legal (State-Legal) Relations

– безусловного соблюдения тайны голосования, понимаемой применительно к ДЭГ как невозможность идентифицировать по заполненному электронному бюллетеню заполнившего его избирателя;

– независимой проверки корректности подведения итогов голосования [7]. Общественное наблюдение за ДЭГ состоит из «трех контуров», или уровней,

аименно:

1)экспертный контур, представленный группой наблюдателей, находящихся непосредственно в помещении территориальной избирательной комиссии дистанционного электронного голосования (ТИК ДЭГ) и имеющих доступ к персональным данным избирателей;

2)технический контур, состоящий из группы наблюдателей в Ситуацион­ном центре Общественной палаты Российской Федерации в Москве, у которых есть возможность получать данные непосредственно с ноды блокчейн в системе ДЭГ по защищенному каналу связи;

3)общий контур, включающий наблюдателей, работающих дистанционно в регионах.

Кроме того, у каждого избирателя, голосующего электронно, есть возможность самостоятельно проверить результаты своего голосования. Таким образом, он выступает одновременно в роли и избирателя, и наблюдателя.

Для первых двух контуров общественного наблюдения за ДЭГ требуются специалисты-юристы, обладающие специальными познаниями в области IT, блокчейн-технологий и криптографии. Это позволяет им работать с информацией о формировании цепочек блоков информации в распределенной базе данных про- граммно-технического комплекса ДЭГ.

Применимость ДЭГ должна обеспечиваться, во первых, принятием и соблюдением участниками электорального процесса набора определенных процедур, которые являются общепризнанными и составляют основу легитимации власти. Во-вторых, возможностью тщательного независимого анализа (аудита), реализую­ щего функции ДЭГ программного обеспечения. И, наконец, в третьих, использованием современных криптографических алгоритмов, делающих невозможной незаметное искажение защищаемых данных [11].

Как и в традиционной форме, при голосовании с помощью ДЭГ перед организаторами выборов в полной мере встает проблема согласования двух принципов организации выборов: обеспечение тайны голосования и подконтрольности процесса учета голосов (подлинность выборов). Для решения этой проблемы в преддверии выборов, проведенных в единый день голосования 2023 г., был разработан стандарт общественного наблюдения за ДЭГ [15]. Он представляет собой список (так называемый чек-лист) из более чем 60 пунктов, включающий все, что необходимо проверить наблюдателю в ходе голосования, чтобы убедиться, что оно соответствовало требованиям прозрачности, аудируемости и анонимности федеральной системы ДЭГ.

Среди ключевых инструментов общественного контроля необходимо отметить технологию цифрового сейф-пакета (п. 37 Стандарта) – уникальную разработку, используемую Общественной палатой Российской Федерации с 2021 г.

323

Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений

Digital Technologies in the System of Public Legal (State-Legal) Relations

Это система, автоматически и в реальном времени сохраняющая все происходящие в блокчейне ДЭГ события и сверяющая этот архив с состоянием блокчейна после публикации результатов. Цифровой сейф-пакет позволяет убедиться, что ни один бюллетень не был изменен, добавлен или удален в ночь между фактическим окончанием голосования и подведением его итогов.

Еще одна техническая новация общественного наблюдения на выборах (п.п. 29–31 Стандарта) относится к возможности проверки избирателем своего собственного бюллетеня. Наблюдатель должен убедиться, что такая функция избирателям предоставлена, и в случае, если в его распоряжении имеется информация о транзакции приема заполненного бюллетеня (например, если наблюдатель сам участвует в ДЭГ в качестве избирателя либо если кто-то из избирателей предоставил ему такую информацию), – что эта проверка проходит успешно: бюллетень действительно присутствует в блокчейне ДЭГ и его цифровая подпись не нарушена. Эту проверку можно осуществить как в ходе голосования, так и после его завершения, поэтому она подтверждает, что заполненный избирателем­ бюллетень был не только сохранен в блокчейне ДЭГ, но и учтен при подведении итогов.

Для наблюдателей, работающих в регионах, а также наблюдателей из числа активных граждан, желающих проверить результаты своего волеизъявления, такой способ самопроверки транзакции является оптимальным, так как не требует специальных навыков. Для этого достаточно сразу после голосования в федеральной системе ДЭГ сохранить скриншот или идентификатор транзакции

ипроверить его через функцию «наблюдение» на сайте stat.vybory.gov.ru.

Вцелом можно утверждать, что дистанционное электронное голосование в России состоялось. Как стартовый этап цифровой демократии успех ДЭГ может и должен повлиять на цифровизацию других сфер общественно-государ- ственных отношений, включая создание цифровой системы автоматизированного управления национальными проектами, развития системы социального казначейства, бережливого здравоохранения и других высокотехнологичных социальных инноваций.

Список литературы

1.Борисов И. Б. На пути к электронной демократии. Цифровые технологии

всистеме демократического воспроизводства властных институтов // Избирательное законодательство и практика. 2019. № 3.С. 3–10.

2.Брод А. С., Булгакова А. В. Развитие института общественного наблюдения в условиях цифровизации избирательного процесса: доклад Ассоциации «Независимый общественный мониторинг». 2023.

3.Выборы в мире: электронное голосование / И. Б. Борисов, А. Г. Головин, А. В. Игнатов; под общ. ред. И. Б. Борисова. М.: Российский общественный институт избирательного права, 2020. 218 с.

4.Головин А. Г. О некоторых аспектах концепции делегирования власти народом в контексте развития технологий дистанционного электронного голосования // Избирательное законодательство и практика. 2021. № 2.С. 3–13.

324

Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений

Digital Technologies in the System of Public Legal (State-Legal) Relations

5.Гонтарь С. Г. Электронное голосование–новая возможность участия граждан

вформировании органов власти // Государственная власть и местное самоуправление. 2019. № 4. С. 29–33.

6.Данные опроса жителей Москвы, посвященного системе дистанционного электронного голосования (ДЭГ): ВЦИОМ, 30 августа 2021 г.URL: https://wciom.ru/ analytical-reviews/analiticheskii-obzor/distancionnoe-ehlektronnoe-golosovanie-v-moskve

7.ЕДГ 2023: ОП РФ и политические партии объединят усилия в наблюдении за выборами. URL: https://oprf.ru/news/edg2023-op-rf-i-politicheskie-partii- obedinyat-usiliya-v-nablyudenii-za-vyborami

8.Колюшин Е. И. Правовые проблемы дистанционного электронного голосования избирателей // Конституционное имуниципальное право. 2020. № 2.С. 25–30.

9.Котикова Д. В. Правовое регулирование дистанционного электронного голосования на выборах депутатов Московской городской Думы: проблемы, их решение и перспективы совершенствования // Государственная власть и местное самоуправление. 2020. № 5.С. 22–28.

10.Матренина К. Ю. Принцип тайного голосования при использовании современных информационных технологий // Вестник Тюменского государственного университета. 2014. № 3.С. 206–211.

11.Ниточкин Ф. В. Проблема легитимности в политико-правовых учениях и избирательное право // Гражданин. Выборы. Власть. 2023. № 2(28).С. 29–37.

12.Овчинников В. А., Антонов Я. В. Правовая структура электронного голосования в системе электронной демократии // Российская юстиция. 2016. № 5.С. 5–8.

13.Памфилова рассказала о хакерских атаках на ресурсы избирательной системы.URL: https://ria.ru/20230910/vybory 1895409867.html

14.Садекова Г. У., Токарева Е. А. Перспективы развития электронного голосования: совершенствование законодательства в условиях сближения международного и внутригосударственного права // Государственная власть и местное самоуправление. 2011. № 4.С. 28–32.

15.Стандарт общественного наблюдения за ДЭГ. URL: https://files.oprf.ru/ storage/documents/standart-deg 21072023.pdf

16.Федоров В. И. Дистанционное электронное голосование и явка избирателей: опыт Эстонии и Москвы // Избирательное законодательство и практика. 2019. № 4.С. 37–42.

17.Чумаков В. А., Сейранян Г. А. «Жизнь вонлайн-эпоху: новые вызовы ипоиск решений» как тема российского председательства вМАЭСССИ в2021–2023 годах // Новое индустриальное общество второго поколения (НИО.2): проблемы, факторы и перспективы развития в современной геоэкономической реальности (СПЭК 2022) / под общ. ред. С. Д. Бодрунова. М.: ИНИР им. С. Ю. Витте, 2022.С. 576–583.

18.«Это генеральная репетиция перед 2024 годом»–мнение экспертов о предстоящем ЕДГ: Независимый общественный мониторинг. 27 июля 2023 г. URL: https://nom24.ru/info/events/eto-generalnaya-repetitsiya-pered 2024-godom-mnenie- ekspertov-o-predstoyashchem-edg/?ysclid=lmitsqnsey338703138

325

Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений

Digital Technologies in the System of Public Legal (State-Legal) Relations

Р. К. Шаймуллин,

кандидат юридических наук, доцент, Оренбургский государственный университет

УЧЕТ ОТДЕЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ ПУБЛИЧНО-ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЙ В РАМКАХ ЦИФРОВИЗАЦИИ ДЛЯ БОРЬБЫ С КОРРУПЦИЕЙ

Аннотация. В статье дается краткий анализ актуальных изменений пу- блично-правовых отношений для борьбы с коррупцией. Показаны современные проблемы, связанные с цифровизацией отдельных социально-правовых публичных институтов власти для основ борьбы с коррупцией. Особое внимание в статье уделяется Национальному плану противодействия коррупции на 2021–2024 гг., содержащему раздел о цифровизации борьбы с коррупцией, что особенно важно при включении в оборот цифрового рубля.

Ключевые слова: публично-правовые отношения, цифровизация права, цифровой рубль, коррупция, борьба с коррупцией, антикоррупционное законодательство, конституционные основы борьбы с коррупцией

ACCOUNT OF INDIVIDUALCHANGES IN PUBLIC LEGAL RELATIONS WITHIN THE FRAMEWORK OF DIGITALIZATION TO FIGHTANTI–CORRUPTION

Abstract.Thearticleprovidesabriefanalysisofsomerecentchangesinpubliclaw relations to combat corruption. The modern problems associated with the digitalization of individual social and legal public institutions of power for the foundations of the fight against corruption are shown. Particular attention is paid to the new National AntiCorruption Plan for 2021–2024, which contains a separate section on the digitalization of the fight against corruption, inclusion in the circulation of the digital ruble.

Keywords: public relations, digitalization of law, corruption, fight against corruption, anti-corruption legislation, constitutional foundations for the fight against corruption

Цифровизацияпубличногоправавсовременноммирезатрагиваетизаставляет пересмотреть ряд общественных отношений, регулируемых целым рядом отраслей права, входящим вего лоно. Содной стороны, публично-правовые отношения, вбирая в себя тысячелетнюю историю их развития ирегулирования различными отраслями права – конституционным, административным, уголовным и другими, сохраняют статус-кво всвоих основных институтах, как правило, управления обществом.

С другой стороны, подвергаясь влиянию технического прогресса, публич- но-правовая сфера, учитывает его и включает в свой аппарат формирования и развития общественных институтов. Например, процессы цифровизации во многих областях экономической, политической, культурной сфер жизни людей влекут за собой их внедрение и учет в последующем в правовом пространстве, как и любые новшества общественной жизни учитывались в прошлом.

326

Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений

Digital Technologies in the System of Public Legal (State-Legal) Relations

Будучи одним из этапов развития информатизации общественных процессов управления, процессы цифровизации указывают на современную техническую парадигму, требующую правового регулирования. Процесс формулирования при этом новых дефиниций процесса цифровизации на законодательном уровне в порядке de lege ferenda, а затем процесс использования в рамках de lege lata иногда бывает непростым, требующим учета публично-правового интереса в национальном и международном аспектах.

Вспомним недавнюю ситуацию с попыткой внедрить в правовую материю дефинициитипаQR code,котораядляотечественныхюристовпородиламножество проблем, начиная от уровня юридической техники формулирования полной и грамотной дефиниции, которая была необходима для введения ответственности для граждан при отсутствии данного цифрового знака, заканчивая вопросами государственного языка при написании текстов официальных нормативно-правовых актов.

Стремительное и бурное развитие процессов, связанных с цифровизацией общественных отношений, требует и столь же стремительной реакции на уровне законодательства и правоприменения. При этом универсальные институты человечества, которые были урегулированы в рамках классических инструментов национального и международного права, вновь сталкиваются, как и в свое время другие инструменты информатизации (интернетизации и т. п.), с проблемами соотношения таких, например, явлений, как суверенитет и цифровой суверенитет [1].

Для отечественной юриспруденции интеграл возможности учета формулирования законодательных новелл в области публично-правовых наук, несомненно, важен, поскольку этого требует сама природа существования государств в их современном выражении. Вот почему необходимо подчеркивать производный характер «цифровизации» исходных классических подходов и концепций в формулировании правовых норм и институтов в праве, а также их зависимость от технических возможностей «цифры» в условиях правоприменения.

В рамках правового регулирования общественных отношений в условиях цифровизации за последнее время достигнут немалый прогресс. Целые институты публично-правовых отношений были «оцифрованы» в рамках неминуемого охвата развитием новых информационных и компьютерных технологий – от формирования органов публичной власти в рамках демократических выборов и назначений до вопросов ответственности за нарушения исполнения обязанностей

врамках публичной службы. Напомним, что и сами названия публично-правовых институтов и явлений (процессов, предметов и др.), сопутствующих им, содержат

всебе атрибуты современной парадигмы цифровизации.

Избирательный процесс проходит в альтернативном режиме, содержащем как классические подходы, учитывающие принципы тайности с использованием бумажных бюллетеней и кабин голосования со шторками, так и современные технические и программные технологии – от государственных автоматизированных систем «Выборы» до возможности обжалования результатов выборов в электронном режиме (в административном или судебном порядке). Сами публично-пра- вовые институты управления также демонстрируют активный переход в область цифрового пространства.

327

Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений

Digital Technologies in the System of Public Legal (State-Legal) Relations

Постоянные совещания Президента РФ как главы государства по различным вопросам с гражданами, различными федеральными и региональными органами управления, другими общественными институтами проходят в режиме реального времени по современным цифровым каналам связи с современными видео- и аудиовозможностями. Создание «электронного правительства» и его инструментов, как сказано на его портале, призвано снизить административные барьеры и значительно сократить число посещений госучреждений гражданами. В ближайшие годы любой житель России сможет оформить заявку на получение согласований и разрешений через Интернет, а также оценить качество предоставляемых государственных услуг [5]. Также возможности судебной власти существенно подверглись цифровизации–от подачи заявлений и жалоб до получения решений в электронном формате.

Показанный выше уровень развития и внедрения цифровых технологий в институты общественного управления является основой в рамках позитивного права длявозможностиописанияихвдальнейшемврамках,какправило,антикоррупционных бланкетных норм, содержащих правила поведения граждан и организаций

иответственность за нарушения в области публичного управления обществом. Общие принципы противодействия коррупции в России содержат универсальный базис идей, учитывающих возможность применения цифровых технологий (оболочки).

Если рассматривать Федеральный закон от 25.12.2003 «О противодействии коррупции» [4], то, анализируя ст. 3 с набором основных принципов борьбы с коррупцией: 1) признание, обеспечение и защита основных прав и свобод человека и гражданина; 2) законность; 3) публичность и открытость деятельности государственных органов и органов местного самоуправления; 4) неотвратимость ответственности за совершение коррупционных правонарушений; 5) комплексное использование политических, организационных, информационно-пропагандист- ских, социально-экономических, правовых, специальных и иных мер; 6) приоритетное применение мер по предупреждению коррупции; 7) сотрудничество государства с институтами гражданского общества, международными организациями

ифизическими лицами, можно отметить, что, с одной стороны, одни пункты (1, 2, 4, 6, 7) выступают универсальной основой для борьбы с коррупцией как в традиционном,такивцифровомформатепротиводействияэтомунегативномуявлению; другие (3, 5) – содержат в себе обязательный учет принципов развития информатизации в общественных отношениях, поскольку опираются на саму концепцию применения информационных технологий, изначально призванных усилить прозрачность и информативность деятельности аппаратов управления обществом на различных уровнях.

Утилитарный подход в области противодействия коррупции с использова­ нием цифровых технологий также учитывает прогресс в области оптимизации общественных отношений управления. В частности, Национальный план противодействия коррупции на 2021–2024 гг., утвержденный Президентом РФ 16.08.2021, содержит отдельный раздел XVI «Применение цифровых технологий в целях противодействия коррупции и разработка мер по противодействию новым фор-

328

Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений

Digital Technologies in the System of Public Legal (State-Legal) Relations

мам проявления коррупции, связанным с использованием цифровых технологий»,

вкотором поставлены задачи перед различными министерствами и ведомствами, отдельные направления борьбы с коррупцией в российском обществе с использованием цифровых технологий как в традиционных сферах, уже существующих

вантикоррупционном законодательстве, так и определяются новые подходы и для правопримененителя, касающиеся проверки достоверности и полноты сведений о владении цифровыми финансовыми активами, иными цифровыми правами, цифровойвалютой,анализпрактикипримененияцифровыхтехнологийприоказании государственных и муниципальных услуг, реализации контрольно-надзорных функций, осуществлении закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд в целях выявления, минимизации и устранения коррупционных рисков, связанных с применением таких технологий, и подготовить предложения по совершенствованию правового регулирования в этой сфере, а также обзор типовых способов совершения коррупционных правонарушений, связанных с использованием цифровых технологий при осуществлении указанных видов деятельности, представление сведений овладении цифровыми финансовыми активами, иными цифровыми правами, цифровой валютой, осуществления проверки достоверности и полноты таких сведений, а также осуществления контроля за расходами на приобретение цифровых финансовых активов, иных цифровых прав, цифровой валюты, вцелях выявления проблем вэтой сфере [3]. Вчастности, развитием цифровой платформы для применения ее вдальнейшем при противодействии коррупции, можно считать принятые летом 2023г., законодательные пакетные изменения в валютном пространстве России о цифровом рубле [2].

Как можно заметить, развитие институтов антикоррупционной политики

вцифровом формате будет происходить и в дальнейшем, свидетельство тому – последние изменения в законодательстве. Однако важно в процессе цифровизации на законодательном и правоприменительном уровнях не потерять основную концептуальную сущность принципов противодействия коррупции, о которых мы говорили выше, чтобы не терять эффективность противодействия ей в области формулирования правильных и грамотных, юридически обоснованных конструкций с рецептами таких важных социальных проблем, к коим относится не только коррупция.

Список литературы

1.Роблес-Каррильо, М. Суверенитет ицифровой суверенитет // Journal of Digital Technologies and Law. 2023. Т. 1, № 3. С. 673–690. EDN: NFWLYF. DOI: 10.21202/ jdtl.2023.29

2.О внесении изменений в статьи 128 и 140 части первой, часть вторую

истатьи 1128 и 1174 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 24.07.2023 № 339. URL: https://www.garant.ru/hotlaw/ federal/1637235/#review

3.О Национальном плане противодействия коррупции на 2021–2024 годы: Указ Президента РФ от 16.08.2021 № 478. URL: http://www. http://www.consultant. ru/document/cons_doc_LAW_392999/be374c4d18d96b8a38c10685d1056efa5924bd56

329

Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений

Digital Technologies in the System of Public Legal (State-Legal) Relations

4.О противодействии коррупции: Федеральный закон от 25.12.2008 № 273.URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_82959/9c25ae5432dd35c13bb140 322c13ccc304cc10cf

5.Электронное правительство в РФ. URL: https://digital.gov.ru/ru/activity/ statistic/rating/elektronnoe-pravitelstvo-v-rf

О. И. Шарно, кандидат юридических наук, доцент, Волгоградский государственный университет

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ ЦИФРОВИЗАЦИИ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ: ЭКОЛОГО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

Аннотация. В статье анализируются понятие и значение общественной экологической экспертизы, информатизация и вопрос применения информационных технологий в качестве инструментов, сопровождающих и эффективно обеспечивающих общественную экологическую экспертизу. Обосновывается необходимость и целесообразность применения информатизации, а также их направленность на реализацию принципа презумпции потенциальной экологической опасности любой намечаемой хозяйственной ииной деятельности, устойчивого развития.

Ключевые слова: общественная экологическая экспертиза, цифровизация, стратегическая экологическая оценка, принцип презумпции потенциальной экологической опасности деятельности, устойчивое развитие

RAISING THE ISSUE OF DIGITALIZATION OF PUBLIC

ENVIRONMENTALEXPERTISE: ENVIRONMENTAL–LEGALASPECT

Abstract. The article analyses the concept and significance of public environmental expertise, updates informatization and the question of the use of information technologies as tools accompanying and effectively providing public environmental expertise, the necessity and expediency of the application of informatization, as well as their focus on the implementation of the principle of presumption of potential environmental danger of any proposed economic and other activities, sustainable development.

Keywords: public environmental impact assessment, digitalization, strategic environmental assessment, principle of presumption of potential environmental hazard of activities, sustainable development

Участие общественности в вопросах планирования и «стратегической экологической оценки» [5] (далее – СЭО) становится необходимым на фоне актуализации экологических проблем. Помощь граждан, проживающим на территории, подлежащей планированию и проектированию в прогнозировании возможных неблагоприятных последствий необходима, так как это затрагивает их естественные права на жизнь, жилище, благоприятную окружающую среду, обеспечивает получение информации о месте своего пребывания. С одной стороны, «включение»

330