Klassichesky_tanets_-_Blok

41

этот материал. Классификаций предполагалось много, начиная от классификации Платона. Последняя принадлежит Сешану44. Пользуясь его книгой как прекрасной сводкой всех знаний о греческом танце, мы и в классификации будем придерживаться [системы] этого ученого.

Деление Сешана таково: 1) танцы воинственные —ритуальные и образовательные; 2) танцы культовые умеренные — эммелия, танец покрывал и танец кариатид; 3) танцы оргиастические; 4) танцы общественных празднеств и театральные; 5) танцы в быту.

Следовать за Сешаном в разборе всех этих танцев не входит в нашу задачу — ни в одном из жанров первых трех групп мы не находим основания предполагать применения! выворотности. Пирриха (такая, какой она входит в первую! группу, — ритуальная и образовательная) строится, грубо! говоря, на гимнастических основах, на подражательных движениях и на танцах общими массами, для индивидуальной виртуозности в ней не видно места.

Эммелия — танец размеренный, в медленных темпах, типа хороводов и фарандол; если танец покрывал и танцы кариатид и сольные и более оживленные, то все же ни одно из изображений не указывает на необходимость выворотности для их исполнения. Кариатиды и есть те танцовщицы, у которых мы констатировали танец на пуантах, после чего мы можем уже с доверием отнестись, когда нам встретится указание о храме Артемиды Эфесской, при котором жили особые союзы танцовщиц, носивших название akrobatai и специальностью которых было «танцевать на пуантах»45.

Танцы оргиастические отпадают сами собой — стоит взглянуть на любое изображение и вспомнить их сущность, обратную всякой выдержке и сдержанности46. Танцы общественных празднеств и торжеств слагались из разновидностей пиррихи и эммелии.

И вот мы дошли до танцев театральных, на которых и придется остановиться. Каждый из трех видов театральных представлений классической поры имел свой танец: для трагедии — эммелия, для комедии — кордак,. для сатирической драмы — сикканида.

Танцам трагедии уделено особенно большое внимание всеми исследователями. Шествие хора, органическая связь танцев его с лирическими основами трагедии, выразительный и миметический характер жестикуляции в более оживленных эпизодах танцев, условность и малоподвижность танцев героев — все это хорошо освещено и известно47. И все эти особенности танца трагедии исключают возможность применения в них виртуозного исполнительства.

Кордак комедии так же подробно описан и представлен в вазовой живописи. Его непристойный характер подчеркивается всеми писателями античности; он исполнялся исключительно на сцене если только не совершенно пьяным и потерявшим к себе уважение человеком. Актеры носили специальные толщинки, подчеркивавшие специфическую постановку корпуса для кордака: сильный наклон вперед и выпячивание нижней части спины. Движения исполнялись в бурном темпе и состояли из верчения бедер, прыжков с двух ног или попеременно с каждой, причем пятками надо было бить себя по спине, по вышеупомянутым толщинкам; выбрасывания ног вперед и назад, присядка и, вероятно, всевозможные вращения, излюбленные в греческом танце, дополняли

42

этот «буйный и разнузданный танец»48.

Кордак.

Роспись вазы, V в. до н. э.

Кордак далеко не единственный танец, применявшийся в комедии. Аристофан даже ставит себе в заслугу, что отверг его вместе с прочими банальными приемами предшественников. Выход комического хора давал повод для самых разнообразных миметических танцев, связанных с данной ситуацией. Уход же служит для неожиданного и забавного введения больших танцевальных сцен, и тут наконец-то мы впервые встречаемся с заведомыми виртуозами, выведенными на сцену исключительно ради их мастерства в танцах. Так, для заключения «Ос» Аристофан прибегает к помощи модных танцовщиков, трех сыновей Каркина49. Хор сопровождает их выступление такими словами:

«Второе полухорие

Кружитесь быстрей и быстрей! Фринихова пляска!

Закиньте повыше ступню! Пусть зрители ахнут: «ай, ай!», Видя пятки в небе.

Предводитель ос

Кружись, кувыркайся и бей себя по брюху!

Выбрасывай ноги вперед, вертись волчком жужжащим, Великий владыка морей, отец ваш подползает. Вертлявой тройняшкой своей гордится он и счастлив»50.

43

Танцующий сатир.

Фреска виллы Цицерона в Помпеях, I в. до н. э.

Описание этого танца подводит нас к танцам сатирической драмы; все эти прыжки, выбрасывания ног, хлопанье руками по животу — все это мы видим у актеров этой драмы, как их рисует нам вазовая живопись. Это значительное удобство. Если от хороводной комедии почти ничего не сохранилось на изображениях вазовой живописи и судить об облике и игре ее актеров приходится по аналогии с актерами низового театра, часто воспроизводимого51, то тут мы получаем помощь для суждения и о некоторых танцах в комедии.

Изображения танцующих сатиров и силенов многочисленны. Что эти сатиры изображают всякий раз, когда мы их встречаем, участников сатирической драмы, нельзя сказать с уверенностью; может быть, иногда подразумеваются не актеры, а сами эти мифологические существа. Но, по справедливому замечанию Сешана, оба эти образа несомненно переплетались в представлении художника,

идля нас не так важно докапываться всякий раз, кого именно художник имел в виду — изображаются одни в образе других52. Однако, когда встречается танцующий сатир или силен не козлоногий или не с лошадиными копытами, а с ногами человека, мы уже имеем основание полагать, что это таки актер: на ранней вазовой живописи, еще не отразивше влияния сатирической драмы, сатиры

исилены -— полулк ди, с ногами животного, козла или лошади53.

Пересмотрев весь иллюстративный материал Эмманюэль и прочие источники, имеющиеся у нас под рукой54, мы убеждаемся, что значительное большинство фигур, танцующих выворотно, изображают именно сатиров (вернее — синтетический образ из сатира и силена, каким он был на сцене сатирической драмы). Поэтому мы можем приписать актерам сатирической драмы выворотный танец этих сатиров, не сделав слишком рискованного предположения. Следовательно, сиккинида, как назывался этот танец, танцевалась на технике выворотных ног, и к ней мы должны отнести все добытые методом Эмманюэля сведения о применяемых греками па нашего классического танца и наши

44

предположения о возможности судить по этим фрагментам о существовании и развитии настоящей виртуозности танца!

Мы натолкнулись выше на аналогию некоторых танцев хороводной комедии с сиккинидой, поэтому и на них мы перенесем все только что добытые выводы. О характере прочих танцев, применявшихся иногда в комедии как интермедии среди прерванного действия, мы можем заключить на основании того, что знаем о характере всей игры актеров в комедии. «Источник движения актеров в комедии следует видеть в технике акробатов, жонглеров, фокусников... Цирковая ловкость, кувырканье, прыжки, эквилибристика блистали в искусстве комедийного исполнителя»55.

Наконец, мы встречаемся лицом к лицу с тем низовым театром, представители которого и есть наша основная тема.

Это — театр низший уже по одному составу его представителей. До сих пор мы имели дело с театром свободных граждан, занимавшихся им как любители. Хотя уже с серед дины VI века до н. э. к любителям постепенно начинают присоединяться профессионалы, оплачиваемые за свой труд: сначала поэт и постановщик, его помощник, живописец и, наконец, актер, — все же этот театр во всю классическую пору остается в основной своей структуре делом свободным,

высоким и почетным. В состав хоров входят свободные и почтенные граждане56.

Но этим театром не исчерпывались все зрелищные развлечения; не только для потехи городских низов, для забавы толпы площадей существовали все эти «скоморохи, клоуны, акробаты, жонглеры»57. Пиры богатых граждан, не обхопились без них. И именно благодаря этим представлениям на пирах мы и знаем об искусниках довольно подробно и по литературе и по вазовой живописи. Общественное положение всех этих скоморохов было совсем не из завидных: все это беглые рабы, иностранцы, подонки общества, а присутствие среди них танцовщиц и пресловутых флейтисток делало эту компанию окончательно малопочтенной.

Но, конечно, не по одному составу его представителей театр искусников почитается низовым или, переводя разговор на нашу основную тему, — не по одному этому танцы их следует признать в классическую эпоху низшим жанром танцев. Танцы, о которых мы до сих пор говорили, — танцы свободньиуграждан, общественные, театральные, оргиастические, — все в своей основе никогда не теряли преемственности или связи с ритуальными, культовыми танцами. Они были составной частью тройственной «хорейи», никогда не отделимые от поэзии и музыки58 и занимали в жизни эллинов то высокое место, которое нам хорошо известно из учений философов. «Занятие как божественное, так и таинственное» 59, — говорит о них Лукиан еще во II веке н. э.

Танцу же профессиональному, танцу искусников отведено совсем другое место: потеха для пира, заканчивавшегося всегда тем, что мы назвали бы «холостой попойкой».

Если мы все это вспомним, нас перестанет удивлять, что в поле зрения всякого, говорящего о греческом танце в целом, почти не попадает меньшая и низшая область — танец наемный и профессиональный. Отношение самих эллинов как бы направляет прожектор на ту любимую и чтимую орхестику.

45

И потому и принято считать,, что все от античного танца потеряно безвозвратно, что сколько ни предавайся изысканиям, ничего себе представить достоверного о греческом танце нельзя60. Да, это так и должно казаться, пока мы говорим об этой высокой орхестике— она потеряна, она ушла со своей эпохой и ее идеологией, плотью от плоти которых была.

Но есть другие области жизни, упорные и живучие в своей скромности и незаметности, переливающиеся из века в век, из эпохи в эпоху. Таковы, повидимому, ремесла. Кто поверит, кто может себе представить, что в 1929 году на базаре в советском курорте Ессентуках гончар продавал колхозницам— гидрии, самые настоящие гидрии, с тем же Древним, знакомым и стройным контуром? Как уцелела их традиция на этом юге, пограничном Киммерии? Не идя дальше брошенного намека, не претендуя разобраться в вопросе, о котором не стоит говорить без должной компе тенции, вернемся к танцам наших профессионалов.

Обучение гетеры танцу.

Роспись амфоры, IV в. до н. Берлин, Гос. Музей

Сешан в разделе «Танцы общественные и театральные» театра и танца искусников, конечно, не подразумевает, ограничиваясь хороводным театром, и заговаривает о них лишь в разделе последнем — «Танцы в быту», под рубрикой «Пиршественные танцы»; первые три рубрики — танцы о рождении, свадебные и погребальные— и последняя - танцы народные — для нашей темы не дают материала.

Пиры античности неразрывно связаны с танцами. Танцевали все: и сами гости, и их спутницы — гетеры, и, наконец, специально приглашенные для развлечения гостей искусники. Пляски гостей особенно разгорались к концу, во время заключительной попойки, комоса; гетеры преследовали свои специальные цели, хотя бы конкурс красивого сложения ног в «Диалогах куртизанок» Лукиана. Конечно, нельзя делать резкого разграничения между танцами гетер, свободных граждан и танцами искусников; танцевать умели многие и иногда

46

пускались в пляс, конкурируя с профессионалами; хотя бы пресловутый сын Тизандра, который «проплясал свою свадьбу» у Геродота. Но мы не будем уклоняться в частности и займемся, наконец, подробнее основной темой этой главы — танцем профессиональных виртуозов.

Пирриха.

Мраморный барельеф, конец V в. до н. э. Афины, Музей Акрополя

Как мы уже указывали, профессия искусников очень многообразна. «Загадывание загадок, рассказывание басен и анекдотов, жонглирование, буффонные танцы, показывание фокусов, музыкальная эксцентрика — таковы были шутовские приемы этих забавников»62. Но танцы не только буффонные. Остановимся на большой разновидности этих танцев — танцах акробатических, которые представлены многими изображениями вазовой живописи и которые свяжут наших искусников классической эпохи с их отдаленными предшественниками критско-микенской поры.

Кубистетеры — греческое название таких танцовщиц, — обыкновенно эти танцы танцуются женщинами. Кубистика — пляска на руках в самых различных позах и комбинациях движений. Иногда кубистетеры изображены перекидывающимися через голову; они упираются руками в землю, т. е. делают акробатический фордершпрунг или флип-фляп; иногда они в «стойке» на руйах; или, приняв более уравновешенную позу, упираясь в землю верхней частью корпус плечевой или только локтевой частью рук, проделывг ногами всякие трюки: стреляют из лука, черпают вино 1 подражают движениям хирономии. «Прозодежда» их сов шенно аналогична одежде акробаток критско-микенских- темные обтяжные трусы для большинства63, хотя встречются и юбочки и даже длинные юбки при обнаженной верхней части туловища. Ксенофонт, который дал самые ценные указания об этой категории танцовщиц в «Пире» рассказывает об акробатке, которая бросается на руки в середину круга, образованного торчащими вертикально обнаженными мечами; чтобы выйти из круга, она проделывает прыжок в обратном направлении через этот смертоносный барьер4. Изображение такой пляски среди мечей мы находим в вазовой живописи. Сле-

47

дующее описание Ксенофонта— ритмическое жонглирование с обручами. Время танца— подводит нас к чисто виртуозной пляске. Ксенофонт же говорит о мидийце на пиршестве, протанцевавшем пирриху, держа в каждой руке по щиту. Вначале танца он мимирует защиту против двух противников или обоими щитами защищается от одного преследующего, но заканчивает свой танец быстрыми круговращениями и прыжками через голову, не выпуская щитов из рук. Это уже типичное виртуозное исполнительство танца. Пирриха, начиная еще с классической эпохи, вошла, таким образом, в число пиршественных развлечений и стала одним из излюбленных, особенно когда она исполнялась танцовщицами.

О пиррихе танцовщиц упоминает все тот же Ксенофонт, но мы прекрасно знакомы с ней и по рисункам многих ва Особенно красноречива группа артисток, воспроизведенге Рейнаком66. В верхней полосе — упражнения в кубистик Перед сидящей учительницей, движением рук указываю ще что ученице надлежит делать, танцовщица, стоя на рука перед амфорой, проделывает какой-то сложный трюк нога ми — черпает вино или что-то аналогичное; ее костюм состоит из длинных, узких внизу шаровар. В нижней же полосе, объединенной композицией с верхней, две танцовщицы упражняются в пиррихе под наблюдением «вооруженного человека». Это участие в одной композиции и кубистетеры и пиррихисток, думается, неизбежно заставляет признать этих последних также за профессионалок танца. Таким образом, мы имеем тут изображение заведомй профессиональной пиррихи. Она подобна той, которую мы часто встречаем. Пиррихистки и есть вторая категория танцующих, у которых мы нашли выворотность. Если бы даже не было Ксенофонта и счастливо попавшего в руки иконографического подтверждения театральной сущности этих изображений, мы все же признали бы такую выворота протанцованную пирриху за пирриху виртуозную, пирриху профессионалов. Больших подробностей об исполняемых па мы не можем вынести из рассматриваемых изображений. Часто танцовщица стоит в широкой II позиции (вполне выворотно) на плие одной ноги

— поза, которую, вероятно, нужно считать типичной67. Вооружена она копьем и щитом. Костюм разнообразен. Иногда это очень короткая туника, иногда одно трико (вроде купального костюма), иногда к нему прибавлены трусы акробаток и наплечники, напоминающие латы

Вот описание одной из сцен, где изображена жене пирриха: «Под звуки лиры и флейты, на которых игр Пегазида и Плеодокса, танцовщица Дорка тренируете пиррихе под внимательным взором учительницы танй Никополиды, сидящей слева, тогда как позади танцовщиЯ другая, Селиника, уже ждет своей очереди начинать»68.

Есть еще ряд изображений обнаженных танцовщицЦ танцовщиков, танцующих с кроталами или без них, балаь рующих кубками или корзинами. Это все танцы пиров. Про женщин можно сказать с достоверностью, что это npoфессиональные танцовщицы или искусные гетеры. Сешан видел в танцовщиках самих участников пиров.

48

Пирриха.

Терракотовый барельеф

.

Кубистика.

Роспись южноиталийской вазы

Пересматривая всех этих виртуозных танцовщиков - сатиров, пиррихисток, — хочется решиться на еще оД1 наблюдение, против которого предостерегает Эмманюэд но сам же и делает немедленно смягчающие оговорки Очень характерен резкий поворот корпуса: если мы ноги видим в профиль, корпус повернут фасом. Эмманюэль ук зывает на излюбленную художниками стилиза-

49

цию этого профильного положения ног, где такой поворот преднамерен. Для скульптуры условность рисунка отпадает, и, видя у танцовщицы с корзиной на голове (см. ниже) это же самое оезкое противопоставление направления корпуса и ног, невольно хочется признать его, да, за стилизацию, конечно, но за стилизацию самого движения, стилизацию танцевальную и характерную для виртуозного танца. К этому резкому противопоставлению корпуса и ног присоединяется поворот головы — опять в профиль. И его Эмманюэль относит к стилизации, и опять сам же предостерегает от слишком решительного недоверия к такой позе, ссылаясь на примеры, опять-таки скульптурные. Тут надо быть осторожным— как в утверждении, так и в отрицании — и искать новых данных, которые пролили бы свет.

Все древние писатели, от Гомера до Лукиана, называют «танцовщиками» наших искусников, исполняющих акробатические трюки. И мы сами назвали бы их так же, не только основываясь на показаниях древних. Не надо забывать, как пронизывали эллины всю свою жизнь эвритмией. «Гребцы на галере гребут в лад, следуя ритму флейты, рабочие в арсенале работают под звуки дудок, оратор скандирует фразы и сопровождающие их жесты; и все они до известной степени танцуют в том широком смысле слова, который придавали ему греки». Афиней говорит даже о ритмичном сечении раба70! Тем более подчеркнут был ритм у этих «профессионалов эвритмии». Так что с нашей точки зрения всю эту «акробатику» и мы назвали бы танцем. Мы привыкли представлять себе акробатику сухую, деловую, если можно так выразиться: вся суть в том, чтобы трюк удался, окружающие его движения, переходы и т. д. исполняются сухо, вне образа, деловито. Совсем не так мы должны представить себе акробатику античную: проходные движения, «пустые места», переходы— все должны были быть насыщены ритмом. Глядя на такое зрелище, мы не нашли бы другого слова, как

танец.

Опять фрагменты, из которых придется нам строить свое представление о танцевальной технике искусников.

Объединить все же кое-что удастся. Надо вспомнить, что «в качестве актеров комедийных выступали... скоморохи, клоуны, акробаты, жонглеры», принесшие с собой «продолжавшие жить традиции виртуозов — искусников, акробатов, плясунов предшествующей феодальной поры»7. Наши искусники — самые древние профессионалы театра, обладатели столь укоренившейся зрелищной техники, что она оказала давление, подчинила своему влиянию стиль исполнения неизмеримо выше стоящего по общественному положению театра хороводной комедии и сатирической драмы. Если где и надо искать источник той виртуозной танцевальной техники, которую мы констатировали у хора сатирической драмы, то это у наших искусников с их древним мастерством, в том числе и танцевальным.