книги из ГПНТБ / Киклевич, Ю. Н. Ихтиандр

Любое посещение приятно для ребят, но оно же мо­ жет нарушить распорядок дня, программу работ, стро­ гого выполнения которых мы требуем от всех членов экспедиции. Вот почему только сегодня нам удалось пойти в дом, хотя мы рвались туда не меньше других.

с рыжей бородой. И без того могучий Качуро, увели­ ченный водной прослойкой, приобретает сказочный вид. Стучим — ребята не знают о нашем приходе.

Сон акванавта.

«Жидкая дверь».

У освещенных иллюминаторов стаи рыб. Опускаемся еще ниже. „Жидкая дверь" — люк — пропускает нас в дом. Ребята помогают снять акваланги. Голос здесь звучит иначе, чем на поверхности, приходится подби­ рать его силу и тембр. Забираемся все в кубрик. Ре­ бята веселы, непрерывно шутят. Расспрашивают о но­ востях. Говорят, что с гостями неплохо бы выпить вина. Французы не отказывали себе в вине под водой. Но здесь, как и в лагере, сухой закон. По случаю приема

с друзьями. И мы хорошо понимаем тех, кто иногда задерживается в доме.

После первых напряженных дней установился опре­ деленный ритм, которому теперь подчиняется весь эксперимент. Уточняется время, которое занимают те или иные исследования. В сравнении с поверхностью на медицинские исследования под водой уходит в пол­ тора-два раза больше времени. Некоторые методики

94

пришлось сократить или совместить с другими. Потре­ бовалось увеличить число экспериментаторов. Считаем каждую минуту. Вечером уточняется программа работ на следующий день. Медики подают заявки на достав­ ку к заданному времени своих приборов. Целый день между поверхностью и домом курсирует контейнер. Группа подводных пловцов обеспечивает акванавтов всем необходимым. Руководит ими акванавт „Ихтиан- дра-66" Дима Галактионов, Ребята у него отборные — девятнадцатилетние студенты Донецкого университета, перворазрядники по плаванию и подводному спорту Валерии Скубий, Сергей Х-ацет и Володя Гмыря, рабо­ чие Витя Грабов и Юра Островский. Все уверенные, сильные подводники. Они похожи на рыцарей в латах, когда с четырьмя аквалангами — один, свой, на спине, один на груди и по одному через каждое плечо — идут в дом. Обидятся, если оператор предложит по­ слать им на помощь дополнительного пловца.

Акванавты два раза в день покидают дом. Выходят в воду с удовольствием, особенно когда их ждет чтолибо интересное, например ночная прогулка. Вклю­ чаем подводное освещение. Яркое изумрудное пятно вокруг дома, а чуть дальше три пятна поменьше — фонари „подводной улицы” . Как в театре теней, про­ плывают в зеленом облаке аквалангисты.

Акванавты работают со слесарным инструментом, отбойным молотком, буром для взятия проб грунта, отдыхают и развлекаются, участвуют в киносъемках. Рядом с нами Киевская. студия снимает фильм „Язык животных” .

«...Саша, Юра и я вышли поплавать вместе с дельфи­

95

потрогать и уплыл. Я думаю, что у нас много общего: его киносъемки загоняли так же, как нас медицинские исследования».

Вспоминаются слова одного из руководителей аме­ риканской программы „Силаб" О'Нила: „Да не забу­ дем мы, что успех данной экспедиции и всех после­ дующих предприятий зависит от немногих людей, ко­ торые терпят лишения— холод, отрыв от нормальной жизни и т. д., рискуют здоровьем и жизнью ради того, чтобы мы могли больше изучить ■и освоить океаны. Этими людьми и являются акванавты"1.

Они идут первыми в общей связке. Акванавты и по­ верхность — это одно целое, и иногда трудно сказать, где сложнее. В анкете, предложенной нашуми психо­ логами, был вопрос: „Где сильнее напряженность, чув­ ство опасности — в доме или на поверхноЬти?" Аква­ навты единодушны в том, что чувство опасности, осо­ бенно в аварийных . ситуациях, на берегу значительно сильнее, чем в доме. Легче отвечать за себя, чем за своих товарищей. Под водой ограничена возможность действовать, и именно поэтому легче выбрать единст­ венно правильное решение. Кроме того, поддерживает вера в умение и самоотверженность группы обеспе­ чения.

На поверхности — картина иная. От быстроты и пра­ вильности решений, которые могут иметь множество вариантов, зачастую зависели успех всего эксперимен­ та, выполнение программы, судьба друзей.

Многого нам стоил вечер 29 августа. Внезапно погас­ ли огни во всей Ласпинской бухте. Переходим на ^передвижную подстанцию и запасной компрессор. Те­ перь уже нет никакого резерва. Мотоциклисты мчатся

96

Через некоторое время зажигаются огни в дачном поселке Батилиман, но у нас по-прежнему темно. Ава­ рия на трансформаторной подстанции.

Сорок минут наши ' высоковольтники при свете шах­ терских ламп ремонтируют подстанцию. Похоже на хирургическую операцию. Изоляцию!., Напильник!.. Ключ на семнадцать!.. Сорок минут вся экспедиция молча стояла у пульта. Только оператор говорит, го­ ворит, ни на минуту не теряя связь с домом. И нако­ нец сноза мощно загудел основной компрессор, еже­ минутно посылая под воду 5 кубометров драгоценного крымского воздуха.

Благодаря хлопотам наших друзей и крымских жур­ налистов до конца эксперимента Ласпинская бухта снабжалась электроэнергией без перебоев.

Любопытно складывались наши отношения с прессой. Она нам очень и очень помогла и, может быть, не меньше повредила. Нам некогда было писать самим, мы были очень искренни и доверчивы со всеми,, кто приезжал к нам.

Для одних журналистов любое задание — это не только статья, но и жизнь, дело, участником которого становится автор. Г1, X. Гамарник из „Социалистиче­ ского Донбасса", дорогие крымчане М. И. Туровский, М. М. Стронгин, К, С. Макаров, М. М. Мамин! Низкий вам поклон.

Нашими друзьями стали москвичи В. Кононыхик, О. Попов, С. Пальмова Нельзя не уважать профес­ сионального мастерства фотокорреспондента журнала „Советский Союз" Юрия Транквиллицкого.

К сожалению, иногда поиски сенсации, удачного литературного приема полностью заслоняют смысл происходящего. Вот почему статья тихой и незаметной девушки, делающей первые литературные шаги, часто оказывается правдивее и полезнее, чем 'серия броских репортажей супержурналиста.

Из дневника Тунина. «...Юра читает вслух телеграм­ мы, письма, газеты. Жаль, что есть журналисты, кото­ рые даже не умеют правильно оценивать явления. Неужели это так трудно? Из некоторых коррес­ понденций и не узнаешь толком, чем же мы

поверим, что бурили в море „биологические" сква­ жины...»

Подводная жизнь первой пятерки подходит к концу. Наготове рекомпрессионная камера, спальные мешки, горячая вода, грелки, кофе, лимоны, теплые вещи. Составлено четкое расписание, распределены люди. Выход на поверхность — очень важная стадия экспери­ мента. Юрий Качуро просит оставить его еще на семь суток. Состояние у него хорошее, но Совет экспеди­ ции решает не нарушать рекомендаций комиссии по аварийно-спасательному делу.

Для сокращения времени предстоящей декомпрес­ сии акванавты вначале „рассыщаются", вдыхая чистый кислород. Первая пара, Качуро и Хаес, лежат на пол­ ках с загубниками кислородных аппаратов. Рядом Эдуард Ахламов, врач, ответственный за медицинское обеспечение эксперимента. (Кратковременное пребы­ вание— сроком до шести часов — в подводном доме, расположенном на малой глубине, декомпрессии не требует. Поэтому медики и гости могли свободно на­ вещать акванавтов, не подвергаясь потом этой мало­

В воде ребят встречают Витя Грабов и Юра Остров­ ский, заботливые и внимательные страхующие (их на­ зывали „няньками акванавтов").

98

А кванавты перед выходом на поверхность.

„Дышать кислородом легко, новых ощущений нет. В воде приходилось много двигаться, чтобы не мерз­ нуть. Выбрался на скалу. Огромная радость. Все непе­ редаваемо прекрасно— небо, море, скалы, люди. Все знакомо и незнакомо. Как будто сместились скалы, камни на берегу” ,— пишет в своем дневнике Качуро.

Выход акванавтов затянулся до вечера. Уже поздно. Решено оставить Советова в доме до утра. Командир уходит последним. В этот вечер он записывает в днев­ нике: „Я внутренне подготовился к задержке с выхо­ дом на рутки. Когда сообщили об этом с поверхности, моментально отключился и уснул. Вечером пришел второй экипаж. Нас стало шестеро. Следующий день начался с визита медиков. Я уже не обследовался. Появилось неожиданно много времени. Последний раз покормил рыб в тамбуре. Их так же много, как и раньше. Вот и пора выходить. Пришли мои опеку­ ны..."

Выходит Советов, высокий, стройный, в единствен­ ном нашем гидрокостюме „Калипсо". Он стоит на

— Без. линя не ходить!-

— С нашими медиками вам будет не до прогулок.

— Посуду лучше мыть сразу, не опуская ее в люк. Потом не захочется нырять.'

— Не ловите и не стреляйте рыбу в тамбуре и вблизи от дома. Подкармливайте ласточек в тамбуре хлебом, так как он все равно пропадает.

— Дорогой мой брат Боря, будь осторожен.

—Поить животных только кипяченым молоком или водой.

—У нас была традиция угощать гостей шоколадом.

— Забор выдыхаемого воздуха будет проводиться в -постели. Не вставайте до прихода Лины. Вам будет приятно ее прикосновение.

—Желаем провести время в доме хорошо и весело. Выполнить программу исследований.

—Желаем успеха! Желаем удачи!"

Поздно вечером вторая пятерка акванавтов посели­ лась среди рыб. Перелистаем их дневники.

гружаться ночью, но сейчас волнение легкой дрожью пронизало тело. Берег, друзья, напутствия— все эго вспоминалось теперь только самым краешком созна­ ния.

...Утро вошло в дом через голубой иллюминатор. В пустынную раму окна вплывает ласточка и, как будто позируя, застывает на секунду в грациозном повороте. Масса ласточек пасется у пузырьков воздуха. Рано утром рыбы стало меньше. Возле скалы заметно дви­ жение планктона— снизу вверх, примерно вдвое мед­ леннее пузырьков воздуха.

...Обилие рыбы поражает. Сплошная масса рыбы, насколько хватает глаз. Преобладает ставрида разме-

101

ром 8—12 сантиметров. Создается впечатление, что стоишь в косяке, в котором „веслом не провернешь". Ласточки обычно располагаются этажом ниже. Ультра­ мариновые мальки вспыхивают, как синие огоньки...

Ласточки доверчивы и любопытны. Их интересуют оби­ татели необычного аквариума. Проверяю „эффект Советова". Если постучать по стеклу иллюминатора, ласточки вначале уходят, а затем подплывают целой стаей... Зеленухи ходят небольшими стаями возле дна, роются в водорослях.

...Ихтиолог из севастопольского Института биологии южных морей, почти не отрываясь, строчит в своем дневнике. Впервые в жизни он получил возможность наблюдать за рыбами в таких условиях.

...Вечер. Ныряешь в абсолютную темень. Раздви­ гаешь ее руками. С рук срывается рой серебристо­ холодных искр. Они вьются по изогнутым траекто­ риям, и получается какой-то причудливый факел, толь­

и вновь возрождается с ее движениями. Впереди идет какой-то гном ^ фонарем и серебристым шлейфом. Рядом еще тень, похожая на фантастическую собаку,

...Редкий вечер. Когда лежишь на полке, кажется, что едешь в поезде. Впечатление позднего , ужина в не­ большом доме, на улице зима и завывает ветер.

...Слушаем музыку, настоящую хорошую музыку, ко­ торую я все стеснялся заказать, боясь прибавить забот

„Пер Гюнт”, этюды Шопена, „Интродукция и рондо каприччиозо". Юра, ты напрасно беспокоишься, что уже поздно, что мы устали.

102