книги из ГПНТБ / Ильин, В. А. Формула ускорения

стоящий на полу, то на мостовой кран, из кабины которого, свесившись, смотрела на них крановщица в яркой косынке. Раздался частый звон колокола, и кран придвинулся к двигателю. Рабочие зацепили его краном, и через минуту он плавно подвинулся к судну.

«Как писать о них,— раздумывал я,— как узнать, что думают они, что испытывают, строя необыкно­ венный корабль?»

Я ушел в тот день из цеха с мыслью: чтобы напи­ сать об этих людях, надо поработать вместе с ними, вжиться в их коллектив. На следующий день вме­ сте с толпой рабочих я подхожу к проходной, достаю пропуск. Поворот, еще поворот. Вот и цех. Сейчас в нем тихо, смена еще не началась.

Гулко раздаются шаги на железных ступенях ле­ стницы, ведущей на второй этаж. Дверь в комнату Алексеева полуоткрыта. Я останавливаюсь на по­ роге. Высокий плечистый мужчина замечает меня и, встав из-за стола, спрашивает:

—Вам кого?

—Алексеева,— отзываюсь я и вхожу в комнату. Все с откровенным любопытством разглядывают

меня, в комнате воцаряется тишина. ■—-Я — Алексеев,— говорит высокий.

Я чуть было не испортил всю игру, первым про­ тянув руку, чтобы познакомиться. Молодому тех­ нику, роль которого я играю, надо быть скромным, особенно когда устраиваешься на работу. Впрочем, заминка получилась естественной.

Алексеев снова уселся за стол, широким жестом раздвинул на столе груду синек, какие-то детали, спросил:

— Чем могу быть полезен?

9

— Ну, мы пошлы,— сказал невысокий рыжеватый мужчина, обращаясь к Алексееву. Издали донесся звонок и приглушенный гудок — начиналась смена.

Выждав, пока закроется дверь за последним, я начал:

—Мне говорили, вам требуются техники. Я по образованию техник-судостроитель.

—Нужны,— кивнул Алексеев.— Где до этого ра­ ботали, что закончили?

Трудно мне говорить Алексееву неправду. Его

большие, чуть навыкате глаза внимательно смотрят на меня, пока я рассказываю о себе выдуманную биографию. Алексеев минуту молчит, потом начи­ нает говорить негромко, скупо роняя слова:

— Как с жильем? Мы обеспечить не сможем. Склонность к чему: на производство или в конструк­ торское бюро? Это правильно, на производство лучше.

Положив на стол перед собой руки со сплетенны­ ми пальцами, Алексеев умолкает. Мне даже кажет­ ся, он забыл обо мне. Но неожиданно Алексеев под­ нимается из-за стола и говорит:

— Я согласен принять вас. Два дня на ознакомле­ ние и оформление, потом — работать. Сейчас обрати­ тесь к мастеру, он поможет войти в курс дела.

Мы выходим в полутемную приемную, и Алек­ сеев зовет:

— Рита!

Из-за барьера выходит девушка с круглым за­ спанным лицом.

— Проводите товарища к мастеру.

Мастера мы нашли в цеху под корпусом тепло­ хода. Это был тот самый мужчина, который показал мне дорогу к конструктору. Придерживая рукой

10

картонный шаблон, он острым шилом переводил с его помощью отверстия на кронштейн гребного вала. Табельщица Рита окликнула мастера, и он вылез изпод днища. Я не слышал, что говорила, вернее, кри­ чала Рита мастеру, так как рядом на плите шлифо­ вали крылья. Рита ушла, а мастер, приглашающе махнув рукой, тоже зашагал куда-то.

Мы пришли в маленькую конторку. В ней было потише. Мастер полез в стол, вытащил стопку синек, измятых и захватанных. Следом за ними появилась тетрадь, на обложке которой значилось: «Поясни­ тельная записка». Разложив все это на столе, мастер сел и, сдвинув очки на лоб, сказал:

— Садись.

Мастер разворачивал листы чертежей, и передо мной вновь оживала в памяти корабельная термино­ логия. Я радостно замечал, как услужливая память подсовывает мне термины, которые, как я думал, за­ быты мной.

А мастер спокойно и неторопливо листал черте­ жи, мусоля палец, переворачивая страницы поясни­ тельной записки, рассказывал:

—Система набора смешанная... Расчетов плаву­ чести, остойчивости, прочности здесь у меня нет, они

углавного.

—Курите? — спрашиваю я мастера.

—Нет, четвертый месяц бросил. Как за теплоход взялись, многие курево бросили, главный сказал, надо силы беречь.

Я закуриваю, поудобнее усаживаюсь на табурете, а мастер уходит в цех.

«Так,— начинаю я подводить итоги,— что же мы имеем? Люди заняты серьезным делом, а я отрываю их... Да и потом чувствуется, все идет здесь от глав-

11

кого, все на него ссылаются... Значит, с него надо на­ чинать, а как я к нему подойду? Надо что-то при­ думать».

Через день я снова возле двери кабинета и, вы­ ждав, когда Алексеев остается в комнате один, вхожу.

—Ну, порядок? — спрашивает он меня, крепко тиснув руку.— Все формальности окончены? Будем работать?

—Прошу выслушать меня, Ростислав Евгенье­ вич.— Я стараюсь говорить как можно спокойнее, но удается мне это плохо.-—По образованию я в самом деле судостроитель. Но так сложились обстоятель­ ства, что я уже несколько лет работаю в газете.

Я говорю, а главный конструктор изумленно смотрит на меня, морщит лоб, сердито басит:

—А зачем маскарад? Не лучше ли было просто прийти и сказать, кто и что?

—Мне хотелось поглубже влезть, понимаете. По­ жить с вами. А потом, если удастся, написать о вас хороший очерк...

Алексеев неожиданно принимается хохотать, при­ говаривая сквозь смех:

—Ну и отчудил! Ну и ну!..

Смеяться он перестает так же неожиданно, как и начал. Потом спрашивает:

—Кто еще в цехе знает о том, что вы из газеты?

—В цехе — никто, знают в парткоме.

—Ну, а зачем мне признались? Надо было уж до

конца.

—Меня интересуете вы,— сознаюсь я,— а если

быть все время в цехе, вряд ли это позволит узнать вас как следует.

12

■— Так вы о чем, собственно, собираетесь пи­ сать? — На лице у Алексеева ни следа улыбки.— Обо мне или о рабочих и конструкторах, которые создают теплоход? Если только обо мне, это будет непра­ вильно. Если о рабочих, надо быть среди них.

—Я пришел к вам как к изобретателю.

—Стоп! — перебивает меня главный.— Я не изо­ бретатель. Я — конструктор. Да и изобрести сейчас

одному что-либо невозможно,— это Алексеев гово­ рит уже на ходу.— Сначала нужно изучить все, что есть, обобщить, а потом сделать попытку внести свое. Вот этим мы и занимаемся.

—Вот об этом и хочу написать,— в тон ему го­ ворю я.

Алексеев останавливается возле меня и с высоты немалого роста говорит:

—Вам ведь, наверное, и конфликт нужен? Алексеев вынимает из кармана связку ключей,

выбирает один, на котором бородки с обеих сторон, подходит к приземистому коричневому шкафу. Сухо, как затвор, щелкает ключ в массивной дверке сейфа.

— Вот с чего мы начинали.— Алексеев протяги­ вает мне зеленую толстую папку, туго набитую бу­ магой и фотографиями.

...Это была любопытнейшая папка. Вот на ста­ реньком любительском снимке чьи-то большие руки держат модель судна. На обороте написано: «Июнь 39 года». Это первая модель. А вот рисунок: ощети­ нившись пулеметными и пушечными стволами, рас­ секает сине-зеленую волну катер. Дата на рисунке — январь сорок второго. Еще листок. На пожелтевшей бумаге в правом углу адрес: «Москва, Кремль». Вни­ зу подпись: «Член ВКП(б) Алексеев, партийный би­ лет №...»

13

Я бережно прикасаюсь к этим листам, фотогра­ фиям— скупым, но многозначительным страницам жизни сормовичей.

Мне не так долго выпало пробыть у сормовичей. Но я благодарен судьбе за эти встречи, давшие воз­ можность узнать и на всю жизнь полюбить людей, которые совершили революцию, не побоюсь этого слова, в судостроении.

Когда декан кораблестроительного факультета узнал о том, что Леонид Попов, отлично сдавший зимнюю сессию, весной получил двойку по химии, он вызвал студента в кабинет.

тельный палец его был поднят предостерегающе.— Ростислав Алексеев — отпетый человек. Его увлече­ ние яхтами к добру не приведет. Студенты в первую очередь должны, что?..

Декан вопросительно взглянул на Попова. Лео­ нид вспомнил, декан любит прерывать фразу вопро­ сом, вспомнил и сказал:

—Учиться!

—Так,— сказал декан и кивнул.— А ваш Алек­ сеев что делает? Ходит на яхте.— Он пожевал губа­ ми, словно бы сосал леденец. Леонид обеспокоенно подумал: «Ну, повело! Вот Славка ругаться будет, если опоздаю».

Он мог бы пояснить декану, что Ростислав не просто ходит на яхте, про него говорят: он ходит

вут адмиралом. Но разве это нужно знать де­ кану?!

14

<

— Вы вспомните мои слова, юноша! — после пау­ зы сказал декан.— А теперь ступайте. Осенью — пе­ реэкзаменовка. Вот и гуляйте с испорченным на­ строением!

«Ну да, испорченное,— думал Леонид, спускаясь к Волге в тряском трамвае.-—Впереди лето, соревно­ вания в Куйбышеве. Чем черт не шутит, снова с ад­ миралом первое место возьмем».

...Адмирал, о котором подумалось Леониду, как и все адмиралы, был хмур, озабочен и смел. Впрочем, хмурость в девятнадцать лет еще не самый большой недостаток. Озабоченность тоже была понятной ка­ ждому: попробуй по своим чертежам построить яхту, когда нет ни копейки денег и ничего, кроме рук и нехитрого инструмента. Даже парус пришлось шить из лоскутов. Из-за этого экипаж и его адмирал про­ слыли оригиналами: выкрашенный черной краской в местной красильной мастерской парус походил на пиратский.

С таким парусом не разрешали принять уча­ стие в гонке. Экипаж приуныл. Адмирал принял ре­ шение доказать членам судейской коллегии их не­ справедливость. Яхта ушла со старта последней, на финиш пришла первой. Справедливость восторжест­ вовала.

Во время многодневной гонки экипаж попал в шторм. Грозовая кутерьма обрушилась на Волгу, подняв мелкую, но крутую волну — мордотык. Яхта кренилась, показывая днище, красное, словно раска­ ленное от бешеной скорости. В реве ветра и громовых раскатах пришла ночь. Молнии вспарывали темень, выхватывая на мгновенье седые гребни волн, про­ зрачные струи дождя, напряженные лица экипажа. Адмирал скомандовал к повороту, намереваясь

15

подойти к берегу. Ребята заторопились. Леонид по­ скользнулся и рухнул за борт. Адмирал схватил его, втащил в яхту...

У адмирала сохранилось фото: Валерий Павлович Чкалов — главный судья регаты — вручает приз по­ бедителю. Победитель улыбается знакомой адми­ ральской улыбкой. В конце концов адмиралы тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Только не трусость, предательство, глупость и равнодушие. Эти качества, хотя и человеческие, но не адмиральские.

В девятнадцать труднее прослыть адмиралом, чем в сорок получить это звание. Но еще труднее, получив такое прозвище, пронести его через всю жизнь. Ростислав Алексеев научился еще в юноше­ ские годы побеждать не только шторм, но и штиль. Его парус умел зачерпнуть легчайший, как вздох ре­ бенка, ветерок. Не зря про него говорили: ходит го­ ловой. Он не склонял голову в униженной просьбе или заискивающем поклоне, ибо знал, что с опущен­ ной головой далеко не уйдешь. А ему надо было идти в неизведанное, навстречу ветрам всех румбов и мертвящим штилям, которые бывают хуже шторма...

Но этого еще не знал никто: ни сам адмирал, ожи­ давший Леонида, ни Леонид, спешащий на реку после неприятного разговора с деканом и опасающийся ад­ миральского гнева за опоздание.

Леонид спрыгнул с трамвая и, перебежав улицу, спустился на базу, около которой покачивалась на волнах яхта-тридцатка «Ребус».

— Быстрее не мог? — хмурясь, спросил его Рости­ слав.

— Чес слово, Слав, не мог! — оправдывался Лео­ нид.— Декан, понимаешь, отчитывал... Ну и смешной: «Не связывайся, говорит, с Алексеевым».

16

—По причине? — поинтересовался адмирал.

—В том смысле, что, мол, получил одну двойку

иеще получишь.

—Какую двойку?

—Да по химии.

—А почему я не знаю?

—Подумаешь, велика беда... Осенью пересдам,—

заторопился Леонид.

— А ну, вылазь!— негромко сказал Ростислав.— Пересдашь — придешь. Еще двоечников не хватало

вэкипаже.

—Слава!— взмолился Леонид.— Чес слово, пере­

сдам!

—Когда?

—На этой неделе! — почти крикнул Леонид. Больше разговора о двойке в тот день не было.

Только адмирал, разбирая такелаж, обронил:

—Спасибо, день сегодня особенный, а то бы про­ гнал я тебя, как пить дать... Ну, да ладно, пора начи­ нать!

Ростислав развернул обернутый вафельным по­ лотенцем продолговатый, похожий на сигару пред­ мет. На сигаре виднелись две металлические планки.

Кодной из них был прикреплен трос. Еще один трос тянулся к рулю, видневшемуся на конце сигары. Ростислав качнул моделью, и металлические планки ярко сверкнули на солнце. Он осторожно опустил модель на воду.

—Музыка, туш,— усмехнулся Ростислав и, сра­ зу же посерьезнев, скомандовал:— Пошли, Леонид!

Ветер туго ударил в парус, и яхта, показав кра­ шенное суриком днище, понеслась по Волге. За кор­ мой яхты на буксире шла сигара, то вдруг поднима­ ясь над водой, то зарываясь в мелкую волну.

Корабль на крыльях?! Это казалось фантазией. Но статья, прочитанная студентом-третьекурсником Ростиславом Алексеевым в институтской библиотеке, суховато сообщала: да, возможно. Еще в 1891 году в России был выдан патент на это изобретение. Но по­ чему же не внедрялось новшество? Ростислав пере­ читал статью еще раз. Понял: не существовало дви­ гателя, который при большой мощности был бы лег­ ким. А то ведь, если установить паровую машину, крылатому кораблю пришлось бы таскать самого себя за волосы. Да и нужды большой в скороходе не было. В те годы скорость парохода не намного отста­ вала от скорости пассажирского поезда.

Навел справки: может быть, сейчас занимаются подводными крыльями? Преподаватели пожимали плечами — не доводилось слышать.

Пришло решение, неожиданное, дерзкое: писать дипломный проект на тему — катер с подводными крыльями.

Декан, узнав об этом, скупо похвалил:

— Толково придумал!

Первый раз назвал по имени-отчеству: Ростислав Евгеньевич. А встретив после защиты Алексеевым дипломного проекта третьекурсника Леонида Попова, остановил студента, долго причмокивал и сказал:

— А вы знаете, юноша, я оказался неважным оракулом!

Окончен институт, получено направление на за­ вод «Красное Сормово». Но по-прежнему крылья не дают покоя молодому инженеру. Вот даже сегодня, в выходной, такой чудесный июньский день, когда Ростислав с ребятами собрался в поход на яхте, снова вспомнились ему крылья.

Ростислав лежит на носу яхты, смотрит, прикрыв

18