Мишель Монтень - Опыты

такой же мере начинаете жить, как умирать:

Prima, quae vitam dedit, hora, carpsit. 266

Nascentes morimur, finisque ab origine pendet. 267

Всякое прожитое вами мгновение вы похищаете у жизни; оно прожито вамиза ее счет. Непрерывное занятие всей вашей жизни — это взращивать смерть.Пребывая в жизни, вы пребываете в смерти, ибо смерть отстанет от вас нераньше, чем вы покинете жизнь.

Или, если угодно, вы становитесь мертвыми, прожив свою жизнь, нопроживете вы ее, умирая: смерть, разумеется, несравненно сильнее поражаетумирающего, нежели мертвого, гораздо острее и глубже.

Если вы познали радости в жизни, вы успели насытиться ими; так уходитеже с удовлетворением в сердце:

Cur non ut plenus vitae conviva recedis? 268

Если же вы не сумели ею воспользоваться, если она поскупилась для вас,что вам до того, что вы потеряли ее, на что она вам?

Cur amplius addere quaeris

Rursum quod pereat male, et ingratum occidat omne? 269

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага и зла,смотря по тому, во что вы сами превратили ее. И если вы прожилиодин-единственный день, вы видели уже все. Каждый день таков же, как всепрочие дни. Нет ни другого света, ни другой тьмы. Это солнце, эта луна, этизвезды, это устройство вселенной — все это то же, от чего вкусили пращурываши и что взрастит ваших потомков:

Non alium videre: patres aliumve nepotes

Aspicient. 270

И, на худой конец, все акты моей комедии, при всем разнообразии их,протекают в течение одного года. Если вы присматривались к хороводу четырехвремен года, вы не могли не заметить, что они обнимают собою все возрастымира: детство, юность, зрелость и старость. По истечении года делать емубольше нечего. И ему остается только начать все сначала. И так будет всегда:

versamur ibidem, atque insumus usque

266Первый же час давший нам жизнь, укоротил ее (лат). — Сенека. НеистовыйГеркулес, 874.

267Рождаясь, мы умираем; конец обусловлен началом (лат). — Манилий. Астрономика, IV, 16.

268Почему же ты не уходишь из жизни, как пресыщенный сотрапезник [с пира]?(лат). — Лукреций. III, 938.

269Почему же ты стремишься продлить то, что погибнет и осуждено на бесследноеисчезновение? (лат). —

Лукреций, III, 941–942.

270Это то, что видели наши отцы, это то, что будут видеть потомки(лат). — Манилий. Астрономика, I,

522–523.

Atque in se sua per vestigia volvitur annus. 271

Или вы воображаете, что я стану для вас создавать какие-то новыеразвлечения?

Nam tibi praeterea quod machiner, inveniamque

Quod placeat, nihil est, eadem sunt omnia semper. 272

Освободите место другим, как другие освободили его для вас. Равенствоесть первый шаг к справедливости. Кто может жаловаться на то, что онобречен, если все другие тоже обречены? Сколько бы вы ни жили, вам несократить того срока, в течение которого вы пребудете мертвыми. Все усилияздесь бесцельны: вы будете пребывать в том состоянии, которое внушает вамтакой ужас, столько же времени, как если бы вы умерли на руках кормилицы:

licet, quod vis, vivendo vincere saecla,

Mors aeterna tamen nihilominus illa manebit. 273

И я поведу вас туда, где вы не будете испытывать никаких огорчений:

In vera nescis nullum fore morte alium te,

Qui possit vivus tibi lugere peremptum.

Stansque iacentem. 274

И не будете желать жизни, о которой так сожалеете:

Nec sibi enim quisquam tum se vitamque requirit,

Nec desiderium nostri nos afficit ullum. 275

Страху смерти подобает быть ничтожнее, чем ничто, если существуетчто-нибудь ничтожнее, чем это последнее:

multo mortem minus ad nos esse putandum

Si minus esse potest quam quod nihil esse videmus. 276

271Мы вращаемся и пребываем всегда среди одного и того же… И к себе посвоим же следам возвращается год (лат).

Здесь Монтень соединяет два стиха — один из Лукреция, другой изВергилия:

1) «Мы вращаемся и пребываем всегда среди одного и того же» (Лукреций,III, 1080); 2) «И к себе по своим же следам возращается год» (Вергилий. Георгики,II, 402).

272Ибо, что бы я [Природа] ни придумала, чтобы я ни измыслила, нет ничеготакого что тебе бы не понравилось, все всегда остается тем же самым(лат). — Лукреций,III, 944–945.

273Можно побеждать, сколько угодно, жизнью века, — все равно тебепредстоит вечная смерть (лат). —

Лукреций, III,1090–1091.

274Неужели ты не знаешь, что после истинной смерти не будет второго тебя,который мог бы, живой, оплакивать тебя, умершего, стоя над лежащим(лат). — Лукреций, III,855 сл.

275И тогда никто не заботится ни о себе, ни о жизни… и у нас нет большепечали о себе (лат). — Лукреций,

III, 919, 922

276нужно считать, что смерть для нас — нечто гораздо меньшее, — если толькоможет быть меньшее, —

Что вам до нее — и когда вы умерли, и когда живы? Когда живы — потому,что вы существуете; когда умерли — потому, что вас больше не существует.

Никто не умирает прежде своего часа. То время, что останется после вас,не более ваше, чем то, что протекало до вашего рождения; и ваше дело тут —сторона:

Respice enim quam nil ad nos ante acta vetustas

Temporis aeterni fuerit. 277

Где бы ни окончилась ваша жизнь, там ей и конец. Мера жизни не в еедлительности, а в том, как вы использовали ее: иной прожил долго, да пожилмало, не мешкайте, пока пребываете здесь. Ваша воля, а не количествопрожитых лет определяет продолжительность вашей жизни. Неужели вы думали,что никогда так и не доберетесь туда, куда идете, не останавливаясь? Да естьли такая дорога, у которой не было бы конца? И если вы можете найти утешениев доброй компании то не идет ли весь мир той же стязею, что вы?

Omnia te vita perfuncta sequentur. 278

Не начинает ли шататься все вокруг вас, едва пошатнетесь вы сами?Существует ли что-нибудь, что не старилось бы вместе с вами? Тысячи людей,тысячи животных, тысячи других существ умирают в то же мгновение, что и вы:

Nam nox nulla diem, neque noctem aurora secuta est,

Quae non audierit mistos vagitibus aegris

Ploratus, mortis comites et funeris atri. 279

Что пользы пятиться перед тем, от чего вам все равно не уйти? Вы виделимногих, кто умер в самое время, ибо избавился, благодаря этому, от великихнесчастий. Но видели ли вы хоть кого-нибудь, кому бы смерть причинила их? Неочень-то умно осуждать то, что не испытано вами, ни на себе, ни на другом.Почему же ты жалуешься и на меня и на свою участь? Разве мы несправедливы ктебе? Кому же надлежит управлять: нам ли тобою или тебе нами? Еще дозавершения сроков твоих, жизнь твоя уже завершилась. Маленький человечектакой же цельный человек, как и большой.

Ни людей, ни жизнь человеческую не измерить локтями. Хирон отверг длясебя бессмертие, узнав от Сатурна, своего отца, бога бесконечного времени,каковы свойства этого

бессмертия 280. Вдумайтесь хорошенько в то, чтоназывают вечной жизнью, и вы поймете, насколько она была бы для человекаболее тягостной и нестерпимой, чем та, что я даровала ему. Если бы у вас небыло смерти, вы без конца осыпали б меня проклятиями за то, что я вас

чем то, что как видим, является ничем (лат). — Лукреций,III, 926–927.

277Ибо заметь, вечность минувших времен для нас совершеннейшее ничто (лат). —Лукреций, III, 972–973.

278…и, прожив свою жизнь, все последуют за тобой (лат). — Лукреций, III, 968.

279Не было ни одной ночи, сменившей собой день, ни одной зари, сменившейночь, которым не пришлось бы услышать смешанные с жалобным плачем малыхдетей стенания, этих спутников смерти и горестных похорон (лат). — Лукреций, II, 578 сл.

280Кентавр Хирон, воспитавший Геркулеса и позднее Ахилла, был сыномКрона и нимфы Филлиры. Раненный отравленной стрелой, он стал молить богов ониспослании ему смерти; тогда Зевс сжалился над ним и переселил его на небо;так возникло созвездие Стрельца (греко-римск. мифол.).

лишилаее. Я сознательно подмешала к ней чуточку горечи, дабы, принимая во вниманиедоступность ее, воспрепятствовать вам слишком жадно и безрассудноустремляться навстречу ей. Чтобы привить вам ту умеренность, которой я отвас требую, а именно, чтобы вы не отвращались от жизни и вместе с тем небежали от смерти, я сделала и ту и другую наполовину сладостными инаполовину скорбными.

Я внушила Фалесу, первому из ваших мудрецов, ту мысль, что жить иумирать — это одно и то же. И когда кто-то спросил его, почему же, в такомслучае, он все-таки не умирает, он весьма мудро ответил: «Именно потому, чтоэто одно и то же.

Вода, земля, воздух, огонь и другое, из чего сложено мое здание, суть втакой же мере орудия твоей жизни, как и орудия твоей смерти. К чемустрашиться тебе последнего дня? Он лишь в такой же мере способствует твоейсмерти, как и все прочие. Последний шаг не есть причина усталости, он лишьдает ее почувствовать. Все дни твоей жизни ведут тебя к смерти; последнийтолько подводит к ней».

Таковы благие наставления нашей родительницы-природы. Я частозадумывался над тем, почему смерть на войне — все равно, касается ли это нассамих или кого-либо иного, — кажется нам несравненно менее страшной, чем усебя дома; в противном случае, армия состояла бы из одних плакс да врачей; иеще: почему, несмотря на то, что смерть везде и всюду все та же, крестьяне илюди низкого звания относятся к ней много проще, чем все остальные? Яполагаю, что тут дело в печальных лицах и устрашающей обстановке, средикоторых мы ее видим и которые порождают в нас страх еще больший, чем самасмерть. Какая новая, совсем необычная картина: стоны и рыдания матери, жены,детей, растерянные и смущенные посетители, услуги многочисленной челяди, ихзаплаканные и бледные лица, комната, в которую не допускается дневной свет,зажженные свечи, врачи и священники у вашего изголовья! Короче говоря,вокруг нас ничего, кроме испуга и ужаса. Мы уже заживо облачены в саван ипреданы погребению. Дети боятся своих новых приятелей, когда видят их вмаске, — то же происходит и с нами. Нужно сорвать эту маску как с вещей,так, тем более, с человека, и когда она будет сорвана, мы обнаружим под нейту же самую смерть, которую незадолго перед этим наш старый камердинер илислужанка претерпели без всякого страха. Благостна смерть, не давшая временидля этих пышных приготовлений.

Глава XXI

О силе нашего воображения

Fortis imaginatio generat casum, 281 — говорят ученые.

Я один из тех, на кого воображение действует с исключительной силой.Всякий более или менее поддается ему, но некоторых оно совершенно одолевает.Его натиск подавляет меня. Вот почему я норовлю ускользнуть от него, но неСопротивляюсь ему. Я хотел бы видеть вокруг себя лишь здоровые и веселыелица. Если кто-нибудь страдает в моем присутствии, я сам начинаю испытыватьфизические страдания, и мои ощущения часто вытесняются ощущениями других.Если кто-нибудь поблизости закашляется, у меня стесняется грудь и першит вгорле. Я менее охотно навещаю больных, в которых принимаю участие, чем тех,к кому меньше привязан и к кому испытываю меньшее уважение. Я перенимаюнаблюдаемую болезнь и испытываю ее на себе. И я не нахожу удивительным, чтовоображение причиняет горячку и даже смерть тем, кто дает ему волю ипоощряет его. Симон Тома был великим врачом своего времени. Помню, какоднажды, встретив меня у одного из своих больных, богатого старика, больногочахоткой, он, толкуя о способах вернуть ему здоровье, сказал, между прочим,что один из них — это сделать для меня привлекательным пребывание в егообществе, ибо, направляя свой взор на мое свежее молодое лицо, а мысли нажизнерадостность и здоровье, источаемые моей юностью в таком

281 Сильное воображение порождает событие (лат).

изобилии, атакже заполняя свои чувства цветением моей жизни, он сможет улучшить своесостояние. Он забыл только прибавить, что из-за этого может ухудшиться моесобственное здоровье. Вибий Галл настолько хорошо научился проникатьсясущностью и проявлениями безумия, что, можно сказать, вывихнул свой ум иникогда уже не мог вправить

его; он мог бы с достаточным основаниемпохваляться, что стал безумным от мудрости 282. Встречаются и такие, которыетрепеща перед рукой палача, как бы упреждают ее, — и вот тот, когоразвязывают на эшафоте, чтобы прочитать ему указ о помиловании, — покойник,сраженный своим собственным воображением. Мы покрываемся потом, дрожим,краснеем, бледнеем, потрясаемые своими фантазиями, и, зарывшись в перину,изнемогаем от их натиска; случается, что иные даже умирают от этого. Ипылкая молодежь иной раз так разгорячится, уснув в полном одеянии, что восне получает удовлетворение своих любовных желаний:

Ut, quasi transactis saepe omnibus rebus, profundant

Fluminis ingentes fluctus vestemque cruentent. 283

И хотя никому кому не внове, что в течение ночи могут вырасти рога утого, кто,

ложась, не имел их в помине, все же происшедшее с Циппом 284 ,царем италийским, особенно примечательно; последний, следя весь день снеослабным вниманием за боем быков и видя ночь напролет в своих сновиденияхбычью голову с большими рогами, кончил тем, что вырастил их на своем лбуодной силою воображения. Страсть одарила одного из сыновей

Креза 285голосом, в котором ему отказала природа; а Антиох схватил горячку,потрясенный

красотой Стратоники, слишком сильно подействовавшей на его душу 286 . Плиний рассказывает, что ему довелось видеть некоего Луция Коссиция —женщину,

превратившуюся в день своей свадьбы в мужчину. Понтано 287 и другиесообщают о превращениях такого же рода, имевших место в Италии и впоследующие века. И благодаря не знающему преград желанию, а также желаниюматери,

Vota puer solvit, quae femina vovеrat Iphis. 288

282 …стал безумным от мудрости. — Монтень не вполне точно передаетрассказ Сенеки Старшего (Контроверзы, II, 9, 26), сообщающего, что ВибийГалл стал безумным, воспроизводя с чрезмерным рвением все движенияумалишенных.

283Так что нередко они, словно бы совершив все, что требуется, извергаютобильные потоки и марают свои одежды (лат). — Лукреций, IV, 1035–1036.

284…все же происшедшее с Циппом… примечательно… — СогласноВалерию Максиму (V, 6), Ципп был не «царем италийским», а римским претором.Плиний Старший (Естественная история, XI, 45) считает этот рассказ басней.

285Страсть одарила одного из сыновей Креза голосом… — По словамГеродота, сын Креза был немым от рождения и заговорил под влиянием страха(Геродот, I, 85).

286…Антиох… потрясенный красотой Стратоники… — Речь идет обАнтиохе Сотере (Спасителе), сыне сирийского царя Селевка Никатора(Победителя). Стратоника — мачеха Антиоха (IV–III вв. до н. э.).

287Джовиано Понтано (1426–1503) — ученый филолог, поэт и историк;основатель Неаполитанской академии; помимо ученых трудов, оставил после себямного стихов.

288И юноша выполнил те обеты, которые были даны им же, когда он былдевушкой Ифис (лат). — Овидий. Метаморфозы, IX, 794.

Проезжая через Витри Ле-Франсе, я имел возможность увидеть тамчеловека, которому епископ Суассонский дал на конфирмации имя Жермен; этогомолодого человека все местные жители знали и видели девушкой, носившей додвадцатидвухлетнего возраста имя Мария. В то время, о котором я вспоминаю,этот Жермен был с большой бородой, стар и не был женат. Мужские органы,согласно его рассказу, возникли у него в тот момент, когда он сделал усилие,чтобы прыгнуть дальше. И теперь еще между местными девушками распространенапесня, в которой они предостерегают друг дружку от непомерных прыжков, дабыне сделаться юношами, как это случилось в Марией-Жерменом. Нет никакого чудав том, что такие случае происходят довольно часто. Если воображение в силахтворить подобные вещи, то, постоянно прикованное к одному и тому жепредмету, оно предпочитает порою, вместо того, чтобы возвращаться все сноваи снова к тем же мыслям и тем же жгучим желаниям, одарять девиц навсегдаэтой мужской принадлежностью.

Некоторые приписывают рубцы короля Дагобера и святого Франциска 289также силе их воображения. Говорят, что иной раз оно бывает способноподнимать тела и переносить их

с места на место. А Цельс 290 — тотрассказывает о жреце, доводившем свою душу до такого экстаза, что тело егона долгое время делалось бездыханным и теряло чувствительность. СвятойАвгустин называет другого, которому достаточно было услышать чей-нибудь плачили стон, как он сейчас же впадал в обморок, и настолько глубокий, чтосколько бы ни кричали ему в самое ухо и вопили и щипали его и дажеподпаливали, ничто не помогало, пока он не приходил, наконец, в сознание; онговорил, что в таких случаях ему слышатся какие-то голоса, но как быоткуда-то издалека и только теперь, опомнившись, он замечал свои синяки иожоги. А что это не было упорным притворством и что он не скрывалпросто-напросто свои ощущения, доказывается тем, что, пока длился обморок,он не

дышал и у него не было пульса 291.

Вполне вероятно, что вера в чудеса, видения, колдовство и иныенеобыкновенные вещи имеет своим источником главным образом воображение,воздействующее с особой силой на души людей простых и невежественных,поскольку они податливее других. Из них настолько вышибли способность здравосудить, воспользовавшись их легковерием, что им кажется, будто они видят то,чего на деле вовсе не видят.

Я держусь того мнения, что так называемое наведение порчи нановобрачных, которое столь многим людям причиняет большие неприятности и окотором в наше время столько толкуют, объясняется, в сущности, лишьдействием тревоги и страха. Мне доподлинно известно, что некто, за кого яготов поручиться, как за себя самого, в том, что его-то уж никак нельзязаподозрить в недостаточности подобного рода, равно как и в том, что он былво власти чар, услышав как-то от одного из своих приятелей о внезапнопостигшем того, и притом в самый неподходящий момент, полном бессилии,испытал, оказавшись в сходном положении, то же самое вследствие страха,вызванного в нем этим рассказом, поразившим его воображение. С тех пор с нимне раз случалась подобная вещь, ибо тягостное воспоминание о первой неудачесвязывало и угнетало его. В конце концов, он избавился от этого надуманногонедуга при помощи другой выдумки. А именно, признаваясь в своем

289Дагобер — франкский (во Франции) король из династии Меровингов (ум.в 638 г.); о нем сложилось немало баснословных преданий. — ФранцискАссизский (1182–1226) — итальянский религиозный деятель и писатель,основатель бродячего монашеского ордена францисканцев. По преданию, уфанатически религиозного Франциска от глубоких размышлений о страданияхХриста появились рубцы или раны («стигматы») на ладонях

иступнях.

290Цельс — знаменитый римский врач I в. н. э., автор медицинскоготрактата, по большей части не дошедшего до нас.

291…у него не было пульса. — Августин. О граде божием, XIV, 24.

недостатке ипредупреждая о нем, он облегчал свою душу, ибо сообщением о возможностинеудачи он как бы уменьшал степень своей ответственности, и она меньшетяготила его. После того, как он избавился от угнетавшего его сознания виныи почувствовал себя свободным вести себя так или иначе, его телесныеспособности перешли в свое натуральное состояние; первая же попытка егооказалась удачной, и он добился полного исцеления.

Ведь кто оказался способным к этому хоть один раз, тот и в дальнейшемсохранит эту способность, если только он и в самом деле не страдаетбессилием. Этой невзгоды следует опасаться лишь на первых порах, когда нашадуша сверх меры охвачена, с одной стороны, пылким желанием, с другой —робостью, и, особенно, если благоприятные обстоятельства застают насврасплох и требуют решительности и быстроты действий; тут уж, действительно,ничем не поможешь. Я знаю одного человека, которому помогло от этой беды егособственное тело, когда в последнем началось пресыщение и вследствие этогоослабление плотского желания; с годами он стал ощущать в себе меньшебессилия именно потому, что сделался менее сильным. Знаю я и другого,которому от того же помог один из друзей, убедивший его, будто он обладаетцелой батареей амулетов разного рода, способных противостоять всяким чарам.Но лучше я расскажу все по порядку. Некий граф из очень хорошего рода, скоторым я был в приятельских отношениях, женился на прелестной молодойженщине; поскольку за нею прежде упорно ухаживал некто, присутствовавший наторжестве, молодой супруг переполошил своими страхами и опасениями друзей и,в особенности, одну старую даму, свою родственницу, распоряжавшуюся насвадьбе и устроившую ее у себя в доме; эта дама, боявшаяся наваждений всглаза, поделилась своею тревогой со мной. Я попросил ее положиться во всемна меня. К счастью, в моей шкатулке оказалась золотая вещица с изображеннымина ней знаками Зодиака. Считалось, что, если ее

приложить к черепному шву,она помогает от солнечного удара и головной боли, а дабы она могла тамдержаться, к ней была прикреплена лента, достаточно длинная, чтобы концы ееможно было завязывать под подбородком. Короче говоря, это такой же вздор,как и тот, о

котором мы ведем речь. Этот необыкновенный подарок сделал мнеЖак Пеллетье 292. Я вознамерился употребить его в дело и сказал графу, чтоего может постигнуть такая же неудача, как и многих других, ибо тутнаходится личности, готовые подстроить ему подобную неприятность. Но пустьон смело ложится в постель, так как я намерен оказать ему дружескую услугу ине пожалею для него чудесного средства, которым располагаю, при условии, чтоон даст мне слово сохранять относительно этого строжайшую тайну.Единственное, что потребуется от него, это чтобы ночью, когда мы понесем кнему в спальню свадебный ужин, он, буде дела его пойдут плохо, подал мнесоответствующий знак. Его настолько взволновали мои слова и он настолько палдухом, что не мог совладать с разыгравшимся воображением и подал условленныймежду нами знак. Тогда я сказал ему, чтобы он поднялся со своего ложа, какбы за тем, чтобы прогнать нас подальше, и, стащив с меня якобы в шуткушлафрок (мы были почти одного роста), надел его на себя, но только послетого, как выполнит мои предписания, а именно: когда мы выйдем из спальни,ему следует удалиться будто бы за малой нуждою и трижды прочитать тамтакие-то молитвы и трижды же проделать такие-то телодвижения; и чтобы онвсякий раз опоясывал себя при этом той лентою, которую я ему сунул в руку,прикладывая прикрепленную к ней медаль к определенному месту на пояснице,так, чтобы лицевая ее сторона находилась в таком-то и таком-то положении.Проделав это, он должен хорошенько закрепить ленту, чтобы она не развязаласьи не сдвинулась с места и лишь после всего этого он может, наконец, с полнойуверенностью в себе возвратиться к своим трудам. Но пусть он не забудет приэтом,

292 Жак Пеллетье (1517–1582) — писатель, врач и математик; был связан свиднейшими французскими учеными и писателями своего времени. ПриятельМонтеня, Пеллетье в 1572–1579 гг. жил в Бордо и часто бывал в замке Монтень,где между автором «Опытов» и Пеллетье происходили оживленные споры нафилософские темы.

сбросив с себя мой шлафрок, швырнуть его к себе на постель, так чтобыон накрыл их обоих. Эти церемонии и есть самое главное; они-то больше всегои действуют: наш ум не может представить себе, чтобы столь необыкновенныедействия не опирались на какие-нибудь тайные знания. Как раз их нелепость ипридает им такой вес и значение. Короче говоря, обнаружилось с очевидностью,что знаки на моем талисмане связаны больше с Венерой, чем с Солнцем, атакже, что они скорей поощряют, чем ограждают. На эту проделку толкнула менявнезапная и показавшаяся мне забавною прихоть моего воображения, в общемчуждая складу моего характера. Я враг всяческих ухищрений и выдумок. Яненавижу хитрость, и не только потехи ради, но и тогда, когда она могла быдоставить выгоду. Если в самом проступке моем и не было ничего плохого,путь, мною избранный, все же плох.

Амасис, царь египетский 293, женился на Лаодике, очень красивойгреческой девушке; и вдруг оказалось, что он, который неизменно бывалславным сотоварищем в любовных утехах, не в состоянии вкусить от неенаслаждений; он грозил, что убьет ее, считая, что тут не без колдовства. Икак бывает обычно во всем, что является плодом воображения, оно увлекло егок благочестию; обратившись к Венере с обетами и мольбами, он ощутил уже впервую ночь после заклания жертвы и возлияний, что силы его чудесным образомвосстановились.

И зря иные женщины встречают нас с таким видом, будто к ним опаснопритронуться, будто они злятся на нас, и мы внушаем им неприязнь; они гасятв нас пыл, стараясь разжечь его. Сноха Пифагора говаривала, что женщина,которая спит с мужчиною, должна вместе с платьем сбрасывать с себя истыдливость, а затем вместе с платьем вновь обретать ее. Душа осаждающего,скованная множеством тревог и сомнений, легко утрачивает власть над собою, —и кого воображение заставило хоть раз вытерпеть этот позор (а он возможенлишь на первых порах, поскольку первые приступы всегда ожесточеннее инеистовее, а также и потому, что вначале особенно сильны опасения вблагополучном исходе), тот, плохо начав, испытывает волнение и досаду,вспоминая об этой беде, и то же самое, вследствие этого, происходит с ним ив дальнейшем.

Новобрачные, у которых времени сколько угодно, не должны торопиться иподвергать себя испытанию, пока они не готовы к нему; и лучше нарушитьобычай и не спешить с воздаянием должного брачному ложу, где все исполненоволнения и лихорадки, а дожидаться, сколько бы ни пришлось, подходящегослучая, уединения и спокойствия, чем сделаться на всю жизнь несчастным,пережив потрясение и впав в отчаянье от первой неудачной попытки.

Не без основания отмечают своенравие этого органа, так некстатиоповещающего нас порой о своей готовности, когда нам нечего с нею делать, истоль же некстати утрачивающего ее, когда мы больше всего нуждаемся в ней;так своенравно сопротивляющегося владычеству нашей воли и с такоюнадменностью и упорством отвергающего те увещания, с которыми к немуобращается наша мысль. И все же, предложи он мне соответствующеевознаграждение, дабы я защищал его от упреков, служащих основанием, чтобывынести ему обвинительный приговор, я постарался бы, в свою очередь,возбудить подозрение в отношении остальных наших органов, его сотоварищей, втом, что они, из зависти к важности и приятности принадлежащих емуобязанностей, выдвинули это ложное обвинение и составили заговор, дабывосстановить против него целый мир, злостно приписывая ему одномупрегрешения, в которых повинны все они вместе.

Предоставляю вам поразмыслить, существует ли такая часть нашего тела,которая безотказно выполняла бы свою работу в согласии с нашей волей иникогда бы не действовала наперекор ей. Каждой из них свойственны своиособые страсти, которые пробуждают ее от спячки или погружают, напротив, всон, не спрашиваясь у нас. Как часто непроизвольные движения на нашем лицеуличают нас в таких мыслях, которые мы хотели бы утаить про себя, и темсамым выдают окружающим! Та же причина, что возбуждает наши

293 Амасис — царь XXVI египетской династии. Упомянутый в тексте случайрассказан у Геродота (II, 181).

сокровенныеорганы, возбуждает без нашего ведома также сердце, легкие, пульс: видприятного нам предмета мгновенно воспламеняет нас лихорадочным возбуждением.Разве мышцы и жилы не напрягаются, а также не расслабляются сами собой, нетолько помимо участия нашей воли, но и тогда, когда мы даже не помышляем обэтом? Не по нашему приказанию волосы становятся у нас дыбом, а кожапокрывается потом от желания или страха. Бывает и так, что язык цепенеет иголос застревает в гортани. Когда нам нечего есть, мы охотно запретили быголоду беспокоить нас своими напоминаниями, и, однако, желание есть и естьне перестает терзать наши органы, подчиненные ему, совершенно так же, както, другое желание; и оно же, когда ему вздумается, внезапно бежит от нас, ичасто весьма некстати. Органы, предназначенные разгружать наш желудок, такжесжимаются и расширяются по своему произволу, помимо нашего намерения, ипорой вопреки ему, равно как и те, которым надлежит разгружать наши почки.Правда, св. Августин, чтобы доказать всемогущество вашей воли, в ряду другихдоказательств ссылается также на одного человека, которого от сам видел икоторый приказывал своему заду производить то или иное количество выстрелов,а комментатор св. Августина Вивес добавляет пример, относящийся уже к еговремени, сообщая, что некто умел издавать подобные звуки соответственноразмеру стихов, которые при этом читали ему; отсюда, однако, вовсе невытекает, что данная часть нашего тела всегда повинуется нам, ибо чаще всегоона ведет себя весьма и весьма нескромно, доставляя нам немало хлопот.Добавлю, что мне ведома одна такая же часть нашего тела, настолько шумливаяв своенравная, что вот уже сорок лет, как она не дает своему хозяину ниотдыха, нм срока, действуя постоянно и непрерывно и ведя его, подобнымобразом, к преждевременной смерти.

Но и наша воля, защищая права которой мы выдвинули эти упреки, — как жедело обстоит с нею? Не можем ли мы по причине свойственных ей строптивости инеобузданности с еще большим основанием заклеймить ее обвинением ввозмущениях и мятежах? Всегда ли она желает того, чего мы хотим, чтобыжелала она? Не желает ли она часто того — и притом к явному ущербу для нас, — что мы ей запрещаем желать? Не отказывается ли она повиноваться решениямнашего разума? Наконец, в пользу моего подзащитного я мог бы добавить иследующее: да соблаговолят принять во внимание то, что обвинение, выдвинутоепротив него, неразрывно связано с пособничеством его сотоварищей, хотя иобращено только к нему одному, ибо улики и доказательства здесь таковы, что,учитывая обстоятельства тяжущихся сторон, они не могут быть предъявлены егосотоварищам. Уже из этого легко усмотреть недобросовестность и явнуюпристрастность истцов. Как бы то ни было, сколько бы не препирались и какиебы решения ни выносили адвокаты и судьи, природа всегда будет действоватьсогласно своим законам; и она поступила, вне всякого сомнения, вполнеправильно, даровав этому органу кое-какие особые права и привилегии. Он —вершитель и исполнитель единственного бессмертного деяния смертных. Зачатие,согласно Сократу, есть божественное деяние; любовь — жажда бессмертия и онаже — бессмертный дух.

Иной благодаря силе воображения оставляет свою золотуху у нас, тогдакак товарищ

его уносит ее обратно в Испанию 294. Вот почему в подобныхвещах требуется, как правило, известная подготовка души. Ради чего врачи стаким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживыепосулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображениепришло на помощь их надувательским предписаниям? Они знают из сочинения,написанного одним из светил их ремесла, что бывают люди,

294 …оставляет свою золотуху у нас… — Намек на «чудотворные»способности французских королей. Насаждая в народе суеверия, французскиекороли и поддерживавшая их католическая церковь внушали веру в то, чтоприкосновение королевских рук излечивает от разных болезней, в частности отзолотухи. Вплоть до XVII в. (и даже позже) в определенные дни ко дворукороля стекались сотни, а иногда и тысячи больных этой болезнью. Обходя их всопровождении духовенства и налагая на их головы руку, король исцелялзолотушных. Особенно много больных прибывало на эту церемонию из Испании.

которыепоправляются от одного вида лекарства.

Обо всех этих причудливых и странных вещах я вспомнил совсем недавно всвязи с тем, о чем мне рассказывал наш домашний аптекарь, — его услугамипользовался мой покойный отец, — человек простой, из швейцарцев, а это, какизвестно, народ ни в какой мере не суетный и не склонный прилгнуть. Втечение долгого времени, проживая в Тулузе, он посещал одного больногокупца, страдавшего от камней и нуждавшегося по этой причине в частныхклистирах, так что врачи, в зависимости от его состояния, прописывали ему поего требованию клистиры разного рода. Их приносили к нему, и он никогда незабывал проверить, все ли в надлежащем порядке; нередко он пробовал также,не слишком ли они горячи. Но вот он улегся в постель, повернулся спиною; всесделано, как полагается, кроме того, что содержимое клистира так и невведено ему внутрь. После этого аптекарь уходит, а пациент устраиваетсятаким образом, словно ему и впрямь был поставлен клистир, ибо всепроделанное над ним действовало на него не иначе, как действует это средствона тех, кто по-настоящему применяет его. Если врач находил, что клистирподействовал недостаточно, аптекарь давал ему еще два или три совершеннотаких же. Мой рассказчик клянется, что супруга больного, дабы избежатьлишних расходов (ибо он оплачивал эти клистиры, как если бы они и в самомделе были ему поставлены), делала неоднократные попытки ограничитьсятепловатой водой, но так как это не действовало, проделка ее вскореоткрылась и, поскольку ее клистиры не приносили никакой пользы, пришлосьвозвратиться к старому способу.

Одна женщина, вообразив, что проглотила вместе с хлебом булавку,кричала и мучилась, испытывая, по ее словам, нестерпимую боль в областигорла, где якобы и застряла булавка. Но так как не наблюдалось ни опухоли,ни каких-либо изменений снаружи, некий смышленый малый, рассудив, что тутвсего-навсего мнительность и фантазия, порожденные тем, что кусочек хлебаоцарапал ей мимоходом горло, вызвал у нее рвоту и подбросил в то, чем еевытошнило, изогнутую булавку. Женщина, поверив, что она и взаправду изверглабулавку, внезапно почувствовала, что боли утихли. Мне известен также и такойслучай: один дворянин, попотчевав на славу гостей, через три или четыре дняпосле этого стал рассказывать в шутку (ибо в действительности ничегоподобного не было), будто он накормил их паштетом из кошачьего мяса. Этоввергло одну девицу из числа тех, кого он принимал у себя, в такой ужас, чтоу нее сделались рези в желудке, а также горячка, и спасти ее так и неудалось. Даже животные, и те, совсем как люди, подвержены силе своеговоображения; доказательством могут служить собаки, которые околевают стоски, если потеряют хозяина. Мы наблюдаем также, что они тявкают ивздрагивают во сне; а лошади ржут и лягаются.

Но все вышесказанное может найти объяснение в тесной связи души стелом, сообщающими друг другу свое состояние. Иное дело, если воображение,как это подчас случается, воздействует не только на свое тело, но и на телодругого. И подобно тому как больное тело переносит свои немощи на соседей,что видно хотя бы на примере чумы, сифилиса или главных болезней,переходящих с одного на другого, —

Dum spectant oculi laesos, laeduntur et ipsi:

Multaque corporibus transitione nocent, 295

так, равным образом, и возбужденное воображение мечет стрелы, способныепоражать окружающие предметы. Древние рассказывают о скифских женщинах,которые, распалившись на кого-нибудь гневом, убивали его своим взглядом.Черепахи и страусы высиживают свои яйца исключительно тем, что, неотрываясь, смотрят на них, и это

295 Смотря на больных, наши глаза и сами заболевают; и вообще многоеПриносит телам вред, передавая заразу (лат). — Овидий. Лекарства отлюбви, 615.