Применение иностранных источников
Положения международных договоров применяются к отношениям, возникающим между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, непосредственно, кроме случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание внутригосударственного акта.
Международными договорами признаются соглашения, заключаемые Российской Федерацией с иностранным государством либо с международной организацией в письменной форме и регулируемые международным правом, независимо от того, содержатся ли такие соглашения в одном или нескольких связанных между собой документах, а также независимо от их конкретного наименования (ст.2 Федерального закона от 15 июля 1995 г. "О международных договорах Российской Федерации").
Особо важное значение имеют те многосторонние договоры (конвенции), которые имеют непосредственное отношение к регулированию предпринимательских отношений. Можно выделить Конвенцию ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. (Венская конвенция). Ее значение состоит прежде всего в том, что она представляет собой международную унификацию материально-правовых норм, регулирующих самый распространенный вид договора - куплю-продажу.
23 февраля 1996 г. Российская Федерация подписала Конвенцию о защите прав человека и основных свобод и протоколы к ней, включая и Протокол N 1. 30 марта 1998 г. был принят Федеральный закон о ратификации этой Конвенции. Статья 1 Протокола N 1 предусматривает, что каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. В отличие от большинства других положений Конвенции указанная статья защищает не только физических, но и юридических лиц, в том числе общества и товарищества. Поэтому данное положение, а также решение Европейского Суда по правам человека являются важными источниками предпринимательского права.
В 1982 г. Европейский Суд вынес решение по делу "Спорронг и Лонгрот против Швеции", в котором выделил в ст.1 Протокола N 1, посвященной экономическим правам, три основные нормы. Первая устанавливает правило беспрепятственного пользования имуществом. Вторая определяет порядок возможного отчуждения собственности в публичных интересах. Третья признает за государствами право регулировать использование имущества в соответствии с публичными интересами и принимать в этих целях законы, которые оно считает нужными.
Судебная практика РФ развивается в русле судебных прецедентов Европейского Суда. Прецеденты, основанные на применении норм ст.1 Протокола N 1, используются Конституционным Судом России при проверке конституционности правовых норм, регулирующих разнообразные имущественные права. Таким образом, сложившиеся в Европе интегрированные правовые представления, являющиеся по существу европейским конституционным правом, через решения Конституционного Суда РФ становятся частью российской правовой системы.
Право ес
Перечень источников права ЕС содержится в ст. 189 Римского договора 1957 г. Часть первая этой статьи предусматривает, что «для осуществления возложенных на них задач и в случаях, предусмотренных настоящим Договором, Совет и Комиссия издают регламенты и директивы, принимают решения и формулируют рекомендации или заключения». Особенностью системы источников права ЕС является то, что между видами этих источников и издающими их органами ЕС не проведена прямая связь. Использование того или иного вида актов зависит прежде всего не от того, каким органом этот акт принимается, а от сферы последующего применения акта. В этом заключается существенное отличие системы источников права ЕС от иерархии источников права национальных правовых систем. Дадим краткую характеристику системе источников права ЕС.
Регламент занимает в иерархии актов, издаваемых органами ЕС, самое высокое место. Согласно ч. 2 ст. 189 Римского договора «регламент имеет общую сферу действия. Он обязателен во всех своих частях и непосредственно применяется во всех государствах-членах». Таким образом, регламент является актом, содержащим нормы прямого действия, обязательные не только для государств — членов ЕС, но и для субъектов внутреннего права. Для вступления в действие и применения на территории всех государств-членов регламент не нуждается в каких-либо действиях со стороны этих государств. Регламент является ярким примером применения способа прямой унификации.
Директива представляет собой один из наиболее широко используемых инструментов унификации, что обусловлено прямым указанием на данный вид источников во многих нормах учредительных договоров. В отличие от регламента директива по буквальному смыслу учредительных договоров обязательна только для государств — членов ЕС и только в отношении результата, который должен быть достигнут в ходе унификации. Это означает, что выбор правовых форм, методов и средств, необходимых для достижения этого результата, осуществляется государствами-членами самостоятельно. Директива предопределяет общее содержание национальной правовой нормы, которое не может быть изменено национальным законодателем. Таким образом, директиву предполагалось использовать как гибкое средство осуществления косвенной унификации.
Директи́ва ЕС (англ. Directive) — тип законодательного акта Европейского союза.
В отличие от постановления или регламента, инструментов прямого действия, директива вводится через национальное законодательство. Она обязывает государство-член в указанный срок принять меры, направленные на достижение определенных в ней целей. Директивы — подчиненный инструмент, они должны отображать положение договоров, но они так же, как и договоры, имеют верховенство над национальным правом. Так что, если какая-нибудь страна вовремя не ввела соответствующую директиву в национальное законодательство, она тем не менее имеет силу закона в этой стране — участнице Евросоюза, и её нарушение может быть обжаловано в Суде Европейского союза. Согласно решению Суда ЕС по делу 41/74 от 04 декабря 1974 г. (т.н. делу van Duyn), директива получает прямое действие в следующих случаях:
Истек предельный срок трансформации директивы в национальное законодательство;
Положения директивы достаточно точны и безусловны (прямого действия не приобретают нормы-цели и нормы-задачи);
Директива содержит права частных лиц в отношении государства, которые должны защищаться судами государств-членов ЕС;
Директива регулирует "вертикальные" правоотношения (между частными лицами и публичной властью), а не "горизонтальные" (частных лиц между собой).
Решение выступает правоприменительным актом, адресованным конкретным государствам-членам или субъектам внутреннего права, для которых оно является обязательным во всех своих частях. Однако решение нельзя однозначно охарактеризовать как индивидуальный акт: решение может иметь и нормативную природу, если оно адресовано государству и требует от него проведения того или иного национального регулирования. Таким образом, решения также могут выступать средством материально-правовой унификации, хотя это и не является характерным.
Рекомендации и заключения не имеют обязательной силы, их исполнение и применение полностью зависит от воли государств-членов. Однако на практике положения рекомендаций в силу авторитета принявших их органов широко используются национальными законодателями. Как отмечает М.Л. Энтин, рекомендация как инструмент правовой унификации «используется главным образом в тех областях, где затрагиваются важные политические интересы и где эти интересы не могут быть отделены от национального суверенитета»[378]. Помимо этого рекомендации нередко используются в качестве инструмента «предварительной» правовой унификации, позволяющей органам ЕС выявить отношение стран-членов к предлагаемым правовым нормам, а также ориентировать страны-члены на развитие их национального права в русле сделанной рекомендации. В дальнейшем рекомендация может быть заменена одним из обязательных нормативных актов на уровне ЕС[379].
В группу источников права ЕС большинство авторов также включают решения Суда ЕС, имеющие силу судебного прецедента. По сути, Суд ЕС, вынося решения по самому широкому кругу вопросов, осуществляет не только функции судебного органа, но также «квазизаконодательную» и «квазиисполнительную» функции[380]. Согласно ст. 177 Римского договора Суд ЕС вправе выносить решения о толковании положений учредительных договоров и актов, принимаемых органами ЕС. Суд ЕС осуществляет также надзор за законностью деятельности органов ЕС, в том числе за законностью издаваемых ими обязательных нормативных актов (ст. 173 Римского договора). Суд ЕС может прийти к заключению о противоправности акта органа ЕС и вынести решение о его аннулировании. Суд ЕС также осуществляет контроль за выполнением государствами— членами ЕС своих обязательств, вынося соответствующие решения против тех государств-членов, которые нарушают право ЕС или уклоняются от принятия мер, необходимых для реализации его положений. Наконец, отдельную группу составляют решения Суда ЕС, выносимые им в рамках искового производства по спорам, рассмотрение которых входит в его компетенцию. В целом необходимо отметить, что Суд ЕС играет центральную роль в обеспечении унифи-кационного эффекта нормативных актов ЕС[381].
Именно в решениях Суда ЕС были последовательно обоснованы принцип прямого применения права ЕС к физическим и юридическим лицам государств-членов, а также принцип верховенства права ЕС над национальным правом государств-членов. В деле «Ван Генд и Лоос» (решение от 5 февраля 1963 г. № 26/62) Суд ЕС постановил, что «Сообщество представляет собой новый правопорядок, субъектами которого являются не только государства-члены, но и их подданные»[382]. Решениями Суда ЕС было также признано, что право ЕС является правопорядком, независимым от правопорядков государств-членов (решение от 6 апреля 1962 г. по делу № 13/61 «Бош против торгового товарищества „Жеус“»), которому не может быть противопоставлен какой-либо национальный внутренний акт без угрозы для правовой основы ЕС (решение от 15 июля 1964 г. по делу № 6/64 «Коста против ЭНЕЛ»). Принцип верховенства права ЕС над национальным правом государств-членов нашел свое полное выражение в решении Суда ЕС по делу «Симмен-таль» (решение от 9 марта 1978 г. по делу № 106/77). В этом решении было отмечено, что норма национального законодательства, противоречащая нормам ЕС прямого действия, не должна применяться или, по крайней мере, оставаться без применения. Было также указано, что право ЕС «является непосредственным источником прав и обязанностей для всех, кого оно касается, идет ли речь о государствах-членах или о частных лицах, которые состоят в отношениях, подчиняющихся праву Сообществ».
Однако Суд ЕС устанавливает строгие границы допустимости прямого эффекта решений и директив. Для этого используется специальный двухступенчатый тест: во-первых, проверяется безусловность нормы, претендующей на прямое применение; во-вторых — относительная ясность и точность нормы. Директива является безусловной по своему содержанию, если «она не снабжена ни оговорками, ни условиями и по своей сути не требует дальнейших мероприятий органов Сообществ или государств-членов». Таким образом, исключается прямой эффект тех частей директив и решений, имплементация которых ставится в зависимость от решений органов ЕС и государств-членов. Кроме того, прямой эффект директив возможен лишь по истечении срока, назначенного для их имплементации, и лишь при невыполнении государством-членом обязательств по имплементации директивы полностью или частично. Наконец, практика Суда ЕС не допускает так называемого горизонтального прямого эффекта, т.е. привлечения директивы в качестве основания иска в спорах между частными лицами, хотя такой подход подвергается критике в западной литературе