Учебный год 2023 г. / Сборник Избран труды Ястребова В.Б

данском судопроизводстве. Действующий ГПК РФ предоставляет прокурору право на обращение в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований (ч. 1 ст. 45), наделяя его полномочиями и обязанностями истца (ч. 2 ст. 45). Кроме того, согласно ч. 3 ст. 45 ГПК РФ прокурор вступает в процесс и дает заключение по определенным категориям дел (четыре из них названы, упоминание иных категорий дел надо искать либо в тексте кодекса, либо в других законах). Нам представляется, что было бы логично законодательно указать общие критерии выделения дел, по которым прокурор дает заключение как представитель надзорного органа. Правомерно также определить процессуальный порядок его деятельности в этом качестве, учитывая, что заключение прокурора, по существу, есть аргументированное предложение суду оптимального варианта разрешения дела, что ориентирует на возможность его преимущественного применения по наиболее сложным категориям дел.

Уместно также вспомнить, что ГПК РСФСР называл более широкие основания вступления прокурора в процесс. Опыт того времени заслуживает внимания, недопустимо предать его забвению. В этом контексте целесообразно рассмотреть вопрос о возможном возрождении прежнего порядка участия прокурора в рассмотрении дел искового производства, сохранив, как было прежде, за Генеральным прокурором РФ право своими приказами устанавливать категории гражданских дел, по которым участие прокурора обязательно. Вместе с тем желательно не ставить в столь жесткую зависимость от позиции фактического истца возможности использования прав гражданского истца, которыми закон наделяет прокурора. Вполне допустимо, на наш взгляд, конкретизировать право участия прокурора в проверке законности и обоснованности судебных решений контрольными судебными инстанциями по делам, в рассмотрении которых участвовал или был вправе участвовать.

В арбитражном процессе также целесообразно усилить роль прокурора, восстановив ранее эффективно действовавшую установку на детерминированность его участия необходимостью защиты государственного или общественного интереса в предпри-

241

нимательской и иной экономической деятельности. Тем самым прокуроры смогут получить право вступить в дело в случае нарушений закона при создании юридического лица, при выявлении нарушений в сфере бюджетных и налоговых отношений, при установлении занятия запрещенными видами деятельности, при нарушениях природоохранного законодательства, при неисполнении обязательств в пользу государства и др.

И конечно, нужно деликатнее именовать обращения прокурора в суды апелляционной и кассационной инстанций. Прокурор является должностным лицом, выполняющим публичные функции, и хотя бы некоторые особенности публичности его положения должны находить отражение в характеристике его правового статуса. Законодатель (ч. 5 ст. 52 АПК РФ) не случайно указал, что прокурор вправе вступить в дело, рассматриваемое арбитражным судом, на любой стадии арбитражного процесса в целях обеспечения законности.

Правовой статус прокурора, участвующего в административном деле, имеет сходные черты с участием прокурора в гражданском процессе, что вполне объяснимо, поскольку ранее административные дела рассматривались по правилам гражданского процесса. Статья 39 КАС РФ дает развернутое представление о специфике правового статуса прокурора как участника административного судопроизводства, тем не менее в отношении характеристики правового статуса прокурора в административном производстве могут быть также высказаны рекомендации, аналогичные сформулированным нами применительно к гражданскому судопроизводству, но реализация их не должна исходить только из внешнего сходства.

В довольно противоречивом положении находится уже более десятилетия прокурор в досудебных стадиях уголовного судопроизводства, где на прокурора возложено осуществление от имени государства функций уголовного преследования, а также надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия. Нет необходимости доказывать непосредственную зависимость законности, обоснованности и справедливости приговора судов первой и апелляционной инстанций от законности предварительного следствия. Между тем в результате принятия Федерального закона от 5 июня 2007 г. № ФЗ-87

242

«О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 87-ФЗ) прокурор оказался фактически лишен информационной базы, необходимой для осуществления надзора за законностью предварительного следствия, возможности беспрепятственных контактов со следователями, основных полномочий, связанных с выполнением своих функций, и, что особенно не вписывается в традиционное представление о правовом статусе прокурора, – права на возбуждение уголовного дела. Это право являлось и продолжает оставаться неотъемлемым условием активного участия органов прокуратуры в борьбе с преступностью.

Видимо, при реформировании полномочий прокурора не была учтена специфика выполняемых им функций. Прежде всего необходимо отметить их производный от единой системы функций прокуратуры характер. Выполняемым прокурором в уголовном судопроизводстве функциям свойственна органическая взаимосвязь. Поручаемая прокурору задача уголовного преследования, не исключая выступление в суде в качестве государственного обвинителя1, имеет охранительную направленность, что позволяет говорить о несомненной общности целей функций уголовного преследования и надзора. Материалы уголовных дел, доступ прокурора к которым до окончания предварительного следствия первоначально вообще не был предусмотрен упомянутым законом, считаются одним из важнейших источников информации при производстве прокурорских надзорных проверок. Надзор является основным и единственным средством целенаправленного получения материалов, реализуемых прокурором при осуществлении уголовного преследования. Без надзорных полномочий прокурора наличие функции уголовного преследования выглядело бы иллюзорным, декларативным. Соответственно, без полномочий в части уголовного преследования оказалась бы под большим вопросом и роль прокурора как представителя надзорного органа государства, поскольку, не находя адекватного применения, результаты надзорной деятельности попросту обесценятся.

1 Подробнее о прокуроре как государственном обвинителе см.: Строгович М.С. Уголовный процесс: учебник. М., 1946. С. 375–378.

243

Несмотря на изменения, произведенные Федеральным законом № 87-ФЗ, у прокурора тем не менее сохранились возможности влиять на процессы выявления, расследования и раскрытия преступлений, установления лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности, правда реализация этих возможностей неимоверно осложнилась. Устранение возникших вследствие несовершенства законодательства барьеров в сфере выполнения профессиональных обязанностей прокурора как участника уголовного судопроизводства ощутимо повысило бы результативность борьбы с преступностью, охраны граждан и общества от преступных посягательств.

Содержание статусных позиций прокурора в гражданском, арбитражном, административном и в определенной мере уголовном процессе (при сохранении очевидных особенностей в каждой сфере) отчетливо демонстрирует принадлежность этих отраслей к единой системе, что позволяет сделать вывод о перспективности совершенствования в направлении унификации и оптимизации порядка и правил рассмотрения дел судами общей юрисдикции и арбитражными судами. Было бы полезно для обеспечения более тесного взаимодействия прокуратуры и суда, следуя принципу системного подхода, в правотворческой и правоприменительной практике обеспечить последовательное соблюдение его требований при определении полномочий прокурора на всех стадиях судопроизводства – от возбуждения дела до разрешения его судом.

244

Одеятельности стороны обвинения

вуголовном судопроизводстве

Судебная власть и уголовный процесс. – 2018. – № 1. – С. 87–96.

Четкое закрепление за определенными категориями участников судопроизводства выполнения уголовно-процессуальных функций является важнейшей предпосылкой и одновременно гарантией объективности, законности и обоснованности возбуждения уголовного дела, расследования и принятия итоговых решений по уголовному делу. Вместе с тем осуществление судопроизводства на основе принципа разделения функций на обвинение (уголовное преследование), защиту и разрешение уголовного дела сохраняет дискуссионность и нередко служит причиной порой явно носящих искусственный характер суждений. В связи с этим представляется целесообразным рассмотреть некоторые положения, имеющие значение для правильного понимания и эффективной реализации уголовно-процессуальных функций.

Реализуемая стороной обвинения функция уголовного преследования1 связана с решением комплексной задачи получения доказательств причастности конкретных лиц к совершенному преступлению, исходя из назначения уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ) и из совокупности вопросов, разрешаемых судом при постановлении обвинительного приговора (п. 1–6.1 ч. 1 ст. 299 УПК РФ), определяющих ее конкретное содержание. При этом имеется в виду, что по сущности и целевой направленности деятельность участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения является правоохранительной2. По своей природе данный вид деятельности характеризуется признаками, позволяющими ее считать состязательной, поскольку происхождение и содержание реализуемых в ее пределах действий в значительной степени определяются неразрывной связью с поведением стороны защиты.

1О понятии функции уголовного преследования см.: Халиулин А.Г. Уголовное преследование как функция прокуратуры Российской Федерации: автореф. дис. ... д-ра юрид.

наук. М., 1997. С. 7–8.

2О понятии правоохранительной деятельности см.: Гуценко К.Ф., Ковалев М.А. Правоохранительные органы: учебник / под ред. К.Ф. Гуценко. М., 2004. С. 6–13.

245

По форме деятельность участников судопроизводства со стороны обвинения, в силу ее осуществления в рамках производства по конкретным уголовным делам путем совершения процессуальных действий и решений, направленных на формирование доказательственной базы обвинения, относится к категории процессуальной деятельности. Вместе с тем не исключается использование в целях эффективной реализации уголовного преследования результатов внепроцессуальной деятельности (планирования расследования, тактического сопровождения дознания и предварительного следствия и т.п.). При рассмотрении уголовного дела в суде прокурор согласно УПК РФ и Федеральному закону «О прокуратуре Российской Федерации» (далее – Закон о прокуратуре) поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность.

Закон достаточно конкретно определяет перечень органов и лиц, объединяемых понятием рассматриваемой категории участников уголовного судопроизводства, и их правовой статус: прокурора, следователя, руководителя следственного органа, органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя, потерпевшего, частного обвинителя, представителей потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя1. Столь подробная характеристика состава участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения отражает совместимость их целей и правовых средств, реальность дифференцированного участия в изобличении подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, сочетаемую с достижимостью обеспечения полноты доказательственной базы обвинения. При этом одновременно реализуются возможности и взаимного учета, и контроля (например, при отказе государственного обвинителя от обвинения) за соблюдением прав и законных интересов в целом и каждого из названных органов и лиц в частности. Включенность в единую категорию участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения различных органов и лиц предполагает безусловный запрет на культивирование соперничества, нездоровой конкуренции между ними. В связи с этим, в частности, представляются неуместными

1 Подробнее об участниках уголовного судопроизводства со стороны обвинения см.: Курс уголовного процесса / под ред. Л.В. Головко. М., 2016. С. 320–344.

246

появляющиеся суждения о некой напряженности в отношениях органов прокуратуры и Следственного комитета1.

Вместе с тем существенные различия правовых статусов участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, закономерная неоднозначность выполняемых ими ролей порождают необходимость разъяснения ряда положений, касающихся практического выполнения возложенных на них обязанностей и, соответственно, использования предоставленных им прав. Прежде всего следует отметить целесообразность выделения среди данной категории участников уголовного судопроизводства, исходя из принципа недопустимости (либо допустимости) личного усмотрения в исполнении возложенных на них обязанностей, двух групп: 1) государственные органы и лица, их представляющие (в их числе – прокурор, следователь, руководитель следственного, органа, дознаватель, органы дознания, начальник подразделения дознания; 2) лица, выступающие в защиту частного интереса (потерпевший частный обвинитель, гражданский истец, их представители). Изложенные соображения о возможной дифференциации участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, как представляется, позволяют оперативно и с более высокой степенью определенности решать процедурные вопросы, возникающие в ходе производства по уголовному делу (при неявке кого-либо из вызванных лиц, отказе от своих требований, заявленных на предварительном следствии или в суде, оценке доказательств и др.).

Учитывая ведущее положение в реализации функции уголовного преследования публичного начала, представляется целесообразным, без ущерба для полноты раскрытия темы, ограничиться рассмотрением в статье вопросов, связанных с деятельностью участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, представляющих правоохранительные органы. Вместе с тем, исходя из степени тесноты связи названных органов и лиц действий (бездействия) с обеспечением функции обвинения, разумно особо выделить прокурора как участника судопроизвод-

1 Подробнее об этом см.: Ястребов В.Б., Ястребов В.В. Прокуратура и Следственный комитет Российской Федерации. Характеристика взаимоотношений в сфере уголовного судопроизводства (правовой аспект) // Законодательство. 2015. № 12. С. 63–71.

247

ства, в полном объеме и непосредственно выражающего функциональное предназначение состязательной деятельности стороны обвинения. При этом представляется возможным подчеркнуть специфику должностного положения, профессиональной подготовки, высокую степень ответственности за порученное дело, позволяющие видеть в прокуроре представителя правоохранительной системы страны, способного решать самые сложные задачи, в том числе и непосредственно связанные с организационным обеспечением согласованности действий участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения (уголовного преследования). Правовой статус прокурора обеспечивает ему роль активного организатора и непосредственного участника уголовного преследования. Полномочия прокурора позволяют ему корректировать в нужном направлении действия других участников уголовного судопроизводства (дознавателей, следователей и др.), с их помощью и лично принимать меры по получению доказательств обвинительной направленности, аккумулировать в своем распоряжении всю полноту сведений о содержании материалов уголовного дела, профессионально формулировать сущность обвинения, доводить его содержание до сведения суда и других участников судебного разбирательства и т.п.

Не менее значимая в плане обеспечения уголовного преследования должность следователя с точки зрения его влияния на формирование обвинения играет существенную роль в обеспечении доказательственной базы рассматриваемой функции. Хотя выводы следователя носят предварительный характер и подлежат последующей проверке прокурором и в конечном счете судом, им принадлежит значительная роль в установлении обстоятельств совершения преступлений, их причин и условий, определении круга лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности. Руководитель следственного органа, участвуя в реализации функции уголовного преследования, в процессуальном отношении характеризуется статусом следователя.

В теории и практике уголовного судопроизводства не всегда однозначно решаются вопросы о начальном моменте и формах реализации функции уголовного преследования. Считается, например, что уголовное преследование становится реальным с вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, при-

248

чем особенно настойчиво и не менее категорично такой вывод формулируется применительно к ситуациям возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица. На наш взгляд, более предпочтительной является позиция специалистов, рассматривающих возбуждение уголовного дела как акт нейтральный, непосредственно не влекущий связанное с функцией уголовного преследования ограничение прав и свобод человека и гражданина. Суть возбуждения уголовного дела заключается в его роли процессуального акта, фиксирующего начало расследования, момента, с которого становится возможным производство следственных и других процессуальных действий. Именно с них, собственно говоря, и начинается уголовное преследование, которое затем конкретно обретает зримые черты в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого, в обвинительном акте и обвинительном заключении, утверждаемых прокурором и др.

Снижают эффективность реализации функции уголовного преследования определенные сложности синхронного выполнения различными участниками судопроизводства в процессе расследования и судебного разбирательства уголовных дел мер и действий обвинительной направленности. Практически трудно, имея дело с известной условностью разграничения полномочий по реализации функции уголовного преследования, а равно и других, исключить вероятность создания нежелательных барьеров, вторжения, в том числе непредумышленного, одними процессуальными субъектами в сопредельные сферы деятельности других, субъективизм мотивации поведения отдельных участников уголовного судопроизводства.

Обращая внимание на особую роль в реализации функции уголовного преследования прокурора, нельзя хотя бы кратко не затронуть вопрос о понятии «прокурора» как участника уголовного судопроизводства, поскольку до сих пор, несмотря на известные нарекания, по буквальному смыслу ст. 37 (ч. 5) УПК РФ сохраняется алогичность обозначения в качестве прокуроров руководителей органов прокуратуры. В данном случае объективно приемлемой представляется формулировка п. 31 ст. 5 УПК РФ, содержащей отсылку к Закону о прокуратуре, согласно ст. 54 которого понятием «прокурор» обозначены: Генеральный прокурор Российской Феде-

249

рации, его советники, старшие помощники и помощники, помощники по особым поручениям, заместители Генерального прокурора Российской Федерации, их помощники по особым поручениям, заместители, старшие помощники и помощники Главного военного прокурора, все нижестоящие прокуроры, их заместители, помощники по особым поручениям, старшие помощники и помощники прокуроров, прокуроры и старшие прокуроры управлений и отделов, действующие в пределах своей компетенции.

Как известно, результативность реализации любой уголов- но-процессуальной функции напрямую обусловливается адекватностью полномочий участников уголовного судопроизводства лежащим в основе их учреждения задачам. Ведущее место в обеспечении надлежащей правовой базы реализации функций уголовного преследования и надзора традиционно занимает УПК РФ, поскольку именно данным законодательным актом устанавливаются принципиальные положения правового статуса всех участников уголовного процесса со стороны обвинения. Анализ уголовно-процессуального законодательства свидетельствует о том, что требование об адекватности задач, которым обязаны своим существованием функции; полномочий органов и лиц, на которых возлагается их выполнение, соблюдается не всегда. Порождаемые этим явлением негативные последствия достаточно ощутимо наблюдаются в практике реализации прокурором возложенной на него законом функции уголовного преследования и непосредственно связанной с ней функции надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия.

УПК РФ, вызвавший в свое время серьезные нарекания специалистов, за сравнительно короткий срок подвергся значительным изменениям. В связи с этим хотелось бы отметить, что практика внесения изменений в законодательство из явления исключительного, экстраординарного в современных условиях превратилась в обычный и притом устойчивый атрибут правотворческой деятельности. Как видится, возможность «доведения до нужной кондиции» законов после их принятия путем внесения в них коррективов изначально допускает принятие несовершенных законов исходя из расчета исправления имеющихся недочетов в будущем путем внесения поправок в законодательные акты.

250