Экзамен зачет учебный год 2023 / Абстрактная модель передачи права собственности на движимые вещи_Ю.Е. Туктаров

тается абстрактной тогда, когда она совершается во исполнение сделки, заключенной в прошлом или относится к прошедшему, вследствие этого ошибочная уплата несуществующего долга не дает права на виндикацию, которую можно было бы предъявить и против третьих приобретателей, а только на кондикцию, по которой отвечает лишь получатель». Обратным случаем, по мнению Дернбурга, является ситуация, когда передача произошла в виду предстоящего заключения сделки, тогда «in dubio следует предположить, что перенесение права собственности составляло намерение традента лишь под условием следующего за этим юридически действительного заключения сделки».44

Следует отметить, что подобные критические высказывания по истечении уже целого века продолжают оставаться на страницах юридической литературы. Так, в известном труде по германскому обязательственному праву, который в 1997 г. был подготовлен коллективом ведущих германских юристов (Маркезинис, Лоренц и Дениман), относительно абстрактности можно найти следующие слова: «конечно, все это больше категории разума, чем действительности», что сопровождается рассуждениями, аналогичными тем, которые сошли с пера Гирке, правда, с той разницей, что совершается покупка молока, а не перчаток.45 Между тем, коллектив упомянутых юристов признается, что ситуация может выглядеть иначе, когда речь идет о приобретении, например, новой машины. В такой ситуации и покупатель, и продавец будут осознавать, что они неделю назад заключили договор продажи, а по истечению этого времени продавец, прежде чем передать право собственности, будет предпринимать усилия для проверки, оплатил ли покупатель товар или нет. В такой ситуации любой обыватель будет четко осознавать, что подписание договора продажи является одним событием, а приобретение собственности – другим.46

Известные компаративисты, и, кроме того, представители германской науки гражданского права Цвайгерт и Кётц свое исследование германской абстрактной модели, которую называют «визитной карточкой» германского права, заканчивают следующими словами: «Совершенно разумно проводить различие между договором купли-продажи, по которому стороны просто берут на себя обязательства передать собственность, и исполнением этого договора в виде передачи собственности. Смысл такого различия можно легко заметить, когда между заключением договора и его исполнением проходит какое-то время. Однако совершено искусственным является признание исполняющей сделки независимой от действительности основной (каузальной) сделки. Хотя эти теоретические конструкции не находят отражения в действительном восприятии сторонами и в этом смысле являются «неестественными для жизни», они могут быть приняты, если их применение будет учитывать практику. Однако этого не происходит. На практике … германский принцип абстрактности больше нарушается, чем соблюдается».47

Итак, результатом обрушившейся на абстрактную модель критики является то, что в настоящее время эта модель действует только тогда, когда есть разрыв во времени между основной (обязательственной) и исполняющей сделками.

2.Судебная практика

В судебной практике считается, что при определенных обстоятельствах дефект, который приводит к недействительности основной сделки, также может породить недействительность и вещного договора. Такое последствие наступает, прежде всего, когда основная сделка вызывает сомнения в силу наличия обмана (§ 123 ГГУ). В таких делах суд полагает, что исполняющая сделка, или вещно-пра- вовой договор, также совершена под влиянием обмана и может быть оспорена на этом основании. В одном из дел Имперский Суд сказал: «Действительно, ГУ чет-

ко различает, с одной стороны, так называемую каузальную сделку, которая является обязательственной сделкой, содержащей действительное правовое основание продажи и создает подлежащее исполнению обязательство и, с другой стороны, «абстрактное» исполнение договора, которое полностью не зависит от правовой каузы и в соответствии с вещным правом обладает своей собственной действительностью… Но это никак не означает, что дефект воли по основной сделке не может одновременно действовать и для исполняющей сделки… Во всяком случае приобретатель, чей обман повлиял на продавца к заключению договора продажи (§ 123 ГГУ) обычно имеет намерение не только приобрести обязательственное требование об исполнении договора продажи, но и реально приобрести само право собственности. Если это входит в намерение обманщика, заблуждение не является основанием для таких последствий… В такой ситуации только чрезвычайные обстоятельства, которых нет при настоящем рассмотрении, могут привести к заключению, что вступление ответчика в сделку по реальному исполнению, равно как и в договор продажи, не был совершен под влиянием нераскрытого обмана. При отсутствии таких обстоятельств вещный договор, которым передается право собственности, также может быть оспорен на основании обмана».48

Аналогичным образом суды поступают при совершении сделки в результате ошибки (§ 119 ГГУ),49 а также когда основная сделка является ничтожной в силу «нарушения добрых нравов» (§ 138 ГГУ),50 и в случае совершения сделки с использованием нужды, неопытности, неразумности другого лица. Например, § 138 ГГУ применялся в 1929 г., когда суд, рассматривая дело, обсуждал и действие принципа абстрактности. По фабуле дела муж с женой заключили «алиментный договор», где муж обещал передать недвижимость, если жена инициирует процедуру развода с ним. Это соглашение было исполнено обеими сторона: жена получила развод, имущество было передано ей. Спор о том, стала ли жена собственницей, возник в последствии в другом контексте. Районный суд постановил, что она не стала собственницей, и указал, что «применяется принцип, согласно которому исполняющая сделка, будучи абстрактной, не становится недействительной в силу аморальности договора продажи. Но исключения из этого принципа были признаны, в частности там, где вещный договор сам по себе является средством достижения аморального результата или где аморальность находится в ней».51 В последнем случае недействительной признается не только обязательственная сделка, но такой признается и сделка,52 по которой указанному лицу передано по вещному соглашению какое-либо экономическое благо (§ 138 (2) ГГУ).53

3.Доктрина

Поиск путей для ограничения принципа абстрактности также ведется в доктрине. Например, высказывается мнение, что даже если «вещный договор» является «юридической сделкой» (Rechtgeschaft), то из этого следует, что все положения Общей части ГГУ о юридических сделках (§ 104-185) подлежат применению к такому договору.54 Так, действует § 139 ГГУ, согласно которому в случае сомнения юридическая сделка является ничтожной в целом, если она ничтожна в части. Отсюда следует, что если стороны рассматривали основную сделку и исполняющую сделку в качестве единой сделки, последствием этого будет то, что недействительность первой сделки будет иметь своим следствием недействительность второй.55

Другое предложение касается применения к вещным договорам § 158 ГГУ. Стороны такого договора могут предусмотреть, что он будет действовать под условием действительности основного договора. И если Цвайгерт и Кетц в 1977 г. признавали такую возможность небесспорной,56 то, например, Дробниг (1994 г., 1998 г.) и

Влиет (2000 г.) пишут об этом как о вполне нормальной и допустимой возможности, которая в германском праве действует фактически. Как следствие, абстрактность в современном германском праве приобрела диспозитивный характер и действует только в случае, если стороны не предусмотрели иного.

В качестве подведения итогов настоящей части статьи необходимо отметить следующее. В литературе, посвященной германской абстрактной модели передачи права собственности, господствует мнение, что принцип абстрактности, наверное, имел бы весьма значительные негативные последствия, если бы так часто не нарушался. Как видно, германское право за время действия этого принципа развило множество правил, которые помогают уменьшить его практическое значение.

Заключение

Абстрактная модель передачи права собственности предоставляет сверхзащиту участникам гражданского оборота, вступающим в сделки по отчуждению и приобретению права собственности. Однако цена такой защиты представляется очень высокой: снижается защищенность собственности, нарушается принцип добросовестности, при недействительности основного договора на участников обмена возлагается риск банкротства, в некотором роде игнорируется истинная воля сторон, участвующих в процессе отчуждения собственности. История показывает, что общество не готово идти на уплату столь высокой цены и более приемлемым вариантом считает применение абстрактной передачи в качестве исключения, нежели общего правила. Например, это обстоятельство часто служит поводом для предупреждений со стороны германских юристов о том, что абстрактность вещного договора не должна переоцениваться.57 В итоге создание множества исключений из правила об абстрактности вещного договора приближает правопорядок с такой моделью к правопорядкам, использующим модель каузальной передачи.

Сверхзащита гражданского оборота, которая предоставляется абстрактной моделью, иногда применяется в тех сферах, где целесообразно пойти на большую защиту динамики отношений собственности, поскольку есть повышенная потребность

вдоверии со стороны приобретателей ценностей. В частности, профессор Сторме

вкачестве примера называет Директиву 98/26/EC от 19 Мая 1998 г., в которой принцип абстрактности закреплен в отношении таких сделок, как внесение имущества в уставный капитал и передача ценных бумаг, держание которых осуществляется в депозитариях клиринговых компаний.58 В первом случае это делается для того, чтобы обеспечить большее доверие кредиторов к данным об активах юридических лиц, а во втором – для избежания системного риска на рынке ценных бумаг, поскольку любое отобрание ценных бумаг может привести к банкротству одного участника рынка за другим (принцип домино).

Принцип абстрактной передачи права получил подробную научную разработку, а также широкую практическую «апробацию» в основном в Германии. В этом частном вопросе германское право обоснованно заслужило большой авторитет. Кроме того, в сравнительно-правовой литературе абстрактность передачи является тем показательным примером, который характеризует германское право в целом как право с чрезвычайным влиянием различных теорий. Однако при изучении современной литературы складывается впечатление, что период концептуализации права остался в XIX в. Современные германские юристы признают, что «принцип абстрактности все еще обладает фундаментальной важностью для современного германского вещного права»,59 но больше склонны к практическим подходам и, в частности, для будущего европейского кодекса предлагают к закреплению каузальную модель, а не абстрактную.

1Постановление от 4 октября 2005 г. по делу N А17-155/8-2004. К этому примеру можно добавить следующие: (а) постановление ФАС Волго-вятского округа от 7 июля 2005 г. по делу № А28-9465/2004-244/17 (ничтожная сделка не влечет за собой юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью (п. 1 ст. 167 ГК РФ), а потому акт зачета не повлек за собой юридических последствий в виде возникновения права собственности на спорные транспортные средства); (б) постановление ФАС Уральского округа от 17 октября 2005 г. по делу № А34-6367/2004 (поскольку сделка по передаче имущества, оформленная актом при- ема-передачи от 03.02.2004, признана недействительной, в силу п. 1 ст. 167 ГК РФ она не повлекла юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью; т.е. данная сделка не повлекла прекращения права собственности на спорное имущество у истца и его возникновение у ответчика); (в) постановление ФАС Дальневосточного округа от 18 мая 2004 г. по делу № А51-13267/02-2-455 (сделка является ничтожной как не соответствующая требованиям ст. 346 ГК РФ и не влечет юридических последствий в силу п. 1 ст. 167 ГК РФ, в том числе перехода права собственности на спорное оборудование к банку).

2Хотя общепринятым является мнение, что в Шотландии действует абстрактная модель передачи права собственности, но, в действительности, шотландские юристы не могут ни подтвердить, ни опровергнуть то, что их право предусматривает ту или иную меру абстрактности передачи права. Так, Макгрегор пишет, что «хотя мало можно сказать про абстрактность передачи права собственности в Шотландии, по крайней мере, до принятия Закона о продаже товара 1893 г. не было судебных решений, отрицающих действительность передачи по договору, противоречащему закону» (See: Macgregor L.J. Pacta Illicita // A History of Private Law in Scotland, Oxford, vol. 2, 2000. Р. 151).

3В Германии термин «абстрактная передача», который упоминался Савиньи и его учениками, стал частью терминологического аппарата юристов только с 1840-1850 гг., и именно с середины XIX в. начинается широкое обсуждение абстрактной передачи применительно уже к германскому праву. Поэтому можно твердо сказать, что в Германии периода разработки ГГУ уже было весьма четкое представление о том, что такое абстрактная передача (See: Vliet, Transfer of movables in Germany, French, England and Dutch law, Oxford, 2000. Р. 195).

4Дернбург Г. Пандекты. Вещное право. СПб., 1899. С. 114.

5Vliet, ibid, p. 234. Необходимо обратить внимание на то, что вообще под вещным договором принято понимать встречное волеизъявление (соглашение), согласно которому одна сторона выражает свою волю передать право, а другая сторона – стать обладателем этого права. Абстрактность не является неотъемлемым признаком вещного договора: она может быть предусмотрена для вещного договора в одном правопорядке, но может и не быть предусмотрена в другом. Мотивы имеют в виду, что по замыслу разработчиков ГГУ вещный договор является абстрактным, но не более того. Как будет показано далее, последующая после принятия практика применения названного кодифицированного акта создала многочисленные исключения из абстрактности вещного договора, который в настоящее время чаще не является таковым.

6Эннекцерус. Курс германского гражданского права. Т. 1, полутом 2, М., 1950. С. 128.

7На это обстоятельство прямо также указывает Циммерманн (See: Zimmermann R. Unjustified Enrichment: The Modern Civil Approach // Oxford Journal of Legal Studies, vol. 15, № 3, 1995. P. 409.

8Саксонское гражданское уложение. Перевод под общей редакцией А.А. Книрима, Спб., 1885, с. 59. Заблуждение относительно рода сделки (т.н. путативная кауза) означа-

ет ситуацию, когда одна сторона, например, полагает, что совершает договор дарения, а другая – договор займа. В одних правопорядках такое несовпадение волеизъявлений рассматривается в качестве недействительной сделки, а в других как основание признания сделки незаключенной.

9Более точным будет сказать, что абстрактная модель распространяется на «распорядительные сделки, содержащие предоставление» (например, передача, установление, прекращение, предоставление вещных и иных имущественных прав). Это является еще одной плоскостью генерального характера абстрактной модели в германском праве. Однако пределы настоящей работы ограничены только одним видом распоряжения – передачей права собственности.

10Согласно § 873 (1) ГГУ, «для передачи прав собственности на земельный участок, для обременения земельного участка правом, а также для передачи или обременения такого права необходимы соглашение правомочного лица и другой стороны об изменениях в правах и внесение в поземельную книгу» (перевод по: Гражданское уложение Германии. Науч. ред. – А.Л. Маковский и др., М., 2004. С. 251).

11В § 398 предусмотрено, что «требование может быть передано кредитором другому лицу по договору с ним (уступка требования)» (перевод см.: Гражданское уложение Германии. Гражданское уложение Германии, Науч. ред. – А.Л. Маковский и др., М., 2004. С. 95).

12Профессор Сакко пишет, что слова “contract” и “contrat” оба переводятся как договор, но в английском и французском правопорядках соответственно имеют совершенно различное значение. Во французском праве закреплена конcенсуальная модель передачи права собственности, согласно которой собственность в силу закона переходит в момент, когда стороны заключили договор купли-продажи, мены, дарения (ст. 1138, 711, 1583, 938, 1703 ФГК). Согласно ст. 711 ФГК, которая находится в разделе способы приобретения собственности, «собственность на имущество приобретается и переносится посредством наследства, дарения между живыми и по завещанию и действием обязательства (par l’effet des obligations)». Как следствие, понятие contrat (договор) французские юристы склонны рассматривать как явление, относящееся к вещному праву. Напротив, в Англии термин “contract” (договор) имеет лишь обязательственноправовое значение, а для передачи права собственности используется специальный термин – “conveyence” (See: Sacco, Legal Formants: A Dynamic Approach to Comparative Law, 39 American Journal of Comparative Law, 1991. P. 230).

13Зом, Институции. Учебник истории и системы римского гражданского права. СПб., 1910. С. 165.

14Miller, Transfer of Ownership // Civil Law and Common Law in South Africa, Kenwyn, 1996. P. 736.

15Miller, ibid, p.735.

16Miller, ibid., p. 736.

17Miller, ibid., 738 (например, в деле 1954 г. суд указал, что обстоятельства, из которых следует намерение сторон, есть causa).

18Наряду со Стайром (Stair), Беллом (Bell) и Гуго Гроцием, юрист Воет (Voet) является одним из признанных авторитетов Римско-Голландского права, которых принято называть «институциональными писателями». Их труды были написаны в период с конца XVII и до начала XIX в., они имели силу примерно такую же, как и судебные решения кворума судей. Римско-Голландское право действовало в Шотландии, Южной Африке и некоторых других правопорядках. Подобно тому, как произошло с работами

Потье во Франции, труды «институциональных писателей» по своему качеству и полноте изложения беспрепятственно могли бы лечь в основу кодификации частного права соотвествующего периода (See: Smith, Transfer of Property in Corporeal Movables by Inter Vivos Acts // Acta Judicia, 1978. P. 39-40).

19Scholtens J.E. Justa Causa Traditionis and Contracts Induced by Fraud // The South African Law Journal, 1957, vol. 74. P. 288.

20Miller, ibid., p. 738.

21Miller, ibid., p. 739.

22Savigny, System des heutigen Romanichen Rechts, III, 1840, 312f. Quotation from Zweigert K., Kotz H., An Introduction to Comparative Law. Vol. I: The Framework, Oxford, 1977). Поддержку взглядов Савиньи можно встретить в работах Зома, Пухты (См., например, Зом, Институции. Учебник истории и системы римского гражданского права. СПб., 1910. С. 47).

23Drobnig U., Transfer of Property // Towards a European Civil Code, London, 1994, p. 358; Zweigert K., Kotz H., ibid., p. 186.

24Zweigert K., Kotz H., ibid, p. 181.

25Венкштерн М. Основы вещного права // Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии, М., 2001. С. 172.

26Влиет пишет, что Савиньи в пользу абстрактности не использовал тот аргумент, что она обеспечивает защиту третьих лиц. Видимо, защита третьих лиц не играла никакой роли в создании новой системы передачи прав. Аргумент этот был предложен гораздо позже (Дернбургом, Иерингом), когда абстрактная модель была уже общепринятой (Vliet, ibid, 191).

27Zweigert K., Kotz H., ibid., p. 181.

28Шапп Я. Основы гражданского права Германии. М., 1996. С. 70. И.А. Базанов объясняет абстрактность вещного договора в терминах судебного процесса: «абстрактный характер вещного договора ограничивает суд исследованием только вещного отношения и недопущению исследования личного отношения, материально служащего основанием вещного»; «приобретение оспоримо лишь на основании пороков самого вещного договора (Auflassung)» (См.: Базанов И.А. Происхождение современной ипотеки, М., 2004. С. 480, 481).

29Drobnig U., ibid., p. 358. Точно так же высказывается Влиет: «предоставляемая принципом абстрактности защита не только является ненужной, но к тому же она идет слишком далеко» (See: Vliet, ibid., p. 34).

30Vliet, ibid., p. 33-34.

31Golecki M.J. Synallagma and Freedom of Contract – The Concept of Reciprocity and Fairness in Contracts from the Historical and law and Economics Perspective // German Working Papers in Law and Economics, 2004. P. 9.

32Dickson B. The Law of Restitution in the Federal Republic of Germany: A Comparison with English law // International and Comparative law Quarterly, vol. 36, 1987. P. 775.

33Dernburg H. Burgerliches Recht, vol. II (3rd ed., 1906). P. 677.

34Zimmermann R. The Law of Obligations. Roman Foundations of the Civilian Tradition. Cape Town, 1992. P. 868.

35В отличие от зарубежного законодательства действующее российское право предусматривает, что кредиторы по требованиям о возврате исполненного по недействительной сделке не являются конкурсными кредиторами.

36Reid, ibid., p. 241.

37Vliet, ibid., p. 25-26.

38Также у Влиета можно найти указание на то, что некоторые германские и голландские авторы предлагают предоставлять плательщику защиту, схожую с той, которая предоставляется при передаче вещей. Они предложили новую для континентального права правовую концепцию, которую в германском праве называют Geldwertvindikation, что буквально означает виндикацию ценности денег. Объект права собственности согласно этой концепции продолжает существовать в течение всего процесса замены: когда банкноты переданы банку, банкноты заменяются требованием к банку. Когда банкноты смешаны с другими, то в отношении смешанной суммы возникает право общей собственности, в результате чего происходит замена индивидуальной собственности на общую (See: Vliet, ibid., p.27).

39Vliet, ibid., p. 204

40Влиет доказывает, что на самом деле мы не должны выбирать между двумя крайностями – каузальной и абстрактной моделями. Это разделение является результатом относительно недавних дискуссий, которые начались в начале XIX в. До этого момента вовсе не существовало какой-либо теории передачи права собственности. В этот период существовало обсуждение термина iusta causa и предлагаемые в рамках этого объяснения вовсе не совпадают с каузальной и абстрактной моделями. Таким образом, с исторической точки зрения нет никаких оснований для того, чтобы ограничивать себя этими двумя моделями.

41По признанию Влиета, такого взгляда придерживался Донелус, принадлежащий к числу постглоссаторов, который полагал, что право собственности может перейти, даже если договор является ничтожным или путативным, главное, чтобы имело место настоящее согласие относительно того, что собственность должна перейти. Существенным требованием является воля сторон о передаче права собственности, а договор, даже если он недействительный, служит только источником установления такой воли. Если одна из сторон по договору вступила в сделку в результате такого порока воли, который предполагает отсутствие воли на перенесение права собственности, значит, в таком случае право собственности не переходит. В других ситуациях, когда недействительность договора есть, но наряду с этим есть и воля на перенесение собственности, право должно считаться перешедшим (See Vliet, ibid, p.205).

42Vliet, ibid.

43Otto v. Gierke, Der Entwurf eines burgerlichen Gezetbuchs und das deutsche Recht (1889), 336 (Quotation from Zweigert K., Kotz H., ibid, p. 181).

44Дернбург Г. Пандекты. Вещное право. СПб., 1899. С. 114.

45Markesinis B.S., Lorenz W., Dannemann G., The German Law of Obligations, Oxford, 1997. P. 20.

46Markesinis B.S., Lorenz W., Dannemann G., р. 21. На русский язык была переведена статья М. Венкштерна о германском вещном праве, в которой автор пишет следующее:

«На первый взгляд, подобное умозрительное разделение, казалось бы, простого повседневного процесса покупки хлеба по трем типам договора выглядит искусственным и ненужным; но оно будет оправданным применительно к приобретению еще не созданной автомашины, которая подлежит поставке лишь через шесть месяцев» (См.: Венкштерн М. Указ. соч., С. 171-172).

47Zweigert K., Kotz H., ibid, p. 184.

48Zweigert K., Kotz H., p. 184.

49Применяя § 119 ГГУ, суд указал: «Правильный взгляд состоит в том, что … основная сделка и вещная сделка, которая передает право собственности, обе могут быть подвергнуты сомнению, когда расторжение основано на ошибке, если обе сделки являются частью единого акта выражения воли, который ответственен за расторжение в связи с ошибкой» (See: Zweigert K., Kotz H., ibid, p. 184).

50Casebooks on the Common Law of Europe, Oxford, 2002, p. 29-30. В Учебнике по германскому гражданскому праву начала прошлого века указывалось следующее: «Абстрактная сделка (передача, цессия, обещание долга), по общему правилу, действительны, несмотря на безнравственность основания (causa), так как в этих сделках соглашение относительно цели не является составной частью сделки»; «следовательно, вещь, приобретенную по безнравственному основанию, нельзя виндицировать, а только можно истребовать путем кондикции» (См.: Эннекцерус, Указ. соч. С. 271).

51Zweigert K., Kotz H., p. 185.

52Сторме правильно подчеркивает, что в рамках абстрактной системы передачи права собственности недействительность основного договора порождает недействительность передачи, но не потому, что существует требование о наличии действительного основания, а в силу недействительности акта передачи как такового (See: Storme M.E. Property Law in a Comparative Perspective, 2002, p. 36). Дернбург пишет: «право собственности не переходит, если передача составляет осуществление сделки, воспрещенной законом и вследствие этого ничтожной, напр. дарения между супругами» (Дернбург, Указ. соч. С. 115).

53Zweigert K., Kotz H., ibid, p. 185. Изложенное положение следует уточнить информацией последнего издания (1996 г.) книги Цвайгерта и Кетца, в которой указывается: «передача права собственности по незаконным договорам рассматривается немецкой доктриной и судебной практикой в принципе как действительная. Недействительной она будет только в случае грубого нарушения добрых нравов и правопорядка, т.е. лишь в случае из ряда вон выходящих нарушений» (Цвайгерт К., Кётц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Т. II, М. С. 338).

54Значение такого заключения можно понять только, если иметь в виду историю доктрины вещного договора. Дело в том, что долгое время в германской науке считалось, что вещный договор является настолько самостоятельным явлением, что к нему не могут применяться все общие нормы о сделках. Например, в начале прошлого века Эннекцерус писал: «Вопрос, распространяются ли все нормы о договорах на вещный договор, возникающий из соглашения и передачи и, соответственно, внесения в поземельную книгу, или нужно ли для него допустить отступления ввиду вещных последствий или ввиду особых составных частей вещного договора, может быть рассмотрен только в вещном праве» (выделено нами – Т.Ю.) (См.: Эннекцерус, Указ. соч. С. 122). Для сравнения можно привести слова нашего современника, профессора Рейда, который относительно применения к вещному договору норм о договорах делает следующий вывод: «В данном случае договорное право колонизировало ключевую область вещного права» (See: Reid, ibid., p. 235).

55Дернбург, который являлся критиком абстрактной модели, писал более категорично: «право собственности не переходит, если передача составляет осуществление сделки, воспрещенной законом и вследствие этого ничтожной, напр. дарения между супругами» (Дернбург, Указ. соч. C. 115).

56Zweigert K., Kotz H., ibid, p. 186.

57See e.g. Waas B., Germany // Retention of Title Clause in Sale of Goods Contract in Europe, edited by Iwan Davies, Hampshire, 1999, p. 35; Markesinis B.S., Lorenz W., Dannemann G., ibid., p. 21. Удивительно, но аналогичная ситуация, по свидетельству профессора Рейда, наблюдается в других правопорядках, где действует принцип абстрактности, например, в Шотландии и Южной Африки. Профессор пишет буквально следующее: «принцип абстрактности … обладает меньшим значением, чем иногда предполагается. Только в относительно необычных обстоятельствах факторы недействительности договора не будут иметь значения для действительности передачи» (See: Reid, ibid., p. 235).

58Storme M.E. Property Law in a Comparative Perspective, 2002. P. 36.

59Zimmermann R. ibid., p. 867.