Основания возбуждения дела о банкротстве

Российское дореволюционное законодательство предусматривало три основания возбуждения дела о банкротстве должника: конкурсное производство могло открываться судом по просьбе кредиторов, по заявлению должника, а также по усмотрению суда. Впрочем и многие зарубежные законодательства той поры, как отмечал Г.Ф. Шершеневич, исходили из тех же способов открытия конкурсного производства.

Конечно, наиболее заинтересованными лицами в открытии конкурсного производства являлись кредиторы должника. Предъявление просьбы кредиторов в суд о признании должника несостоятельным составляло одну из форм осуществления принадлежащих им прав на взыскание, обращаемое на имущество должника. Предъявляя свое требование в суд, кредитор должен был представить доказательства, подтверждающие, что он действительно является кредитором должника, и что должник не в состоянии удовлетворить его требование. Причем доказательства наличия второго обстоятельства, как подчеркивал Г.Ф. Шершеневич, всегда сводились к платежной неспособности должника, а не к действительной недостаточности его имущества. "Даже при неторговой несостоятельности, - указывал Г.Ф. Шершеневич, - которая основывается у нас на удостоверенной недостаточности, суд принужден довольствоваться доказательством платежной неспособности... Да и действительно, ни один кредитор без помощи самого должника и оценки не может доказать недостаточности имущества. Итак, при неторговой несостоятельности кредитору приходится склонить суд к вероятности, что имущества должника не хватит на удовлетворение всех его долгов... При торговой же несостоятельности кредитор должен доказать наличность одного из указанных в законе признаков несостоятельности. Если суд доказательствами его убедился, то дальнейшего удостоверения с его стороны в недостаточности имущества не требуется".

Чрезвычайно интересными и практически полезными, с позиции сегодняшнего дня, представляются рассуждения и выводы Г.Ф. Шершеневича относительно того, какие именно требования кредиторов могут служить основанием для открытия конкурсного производства. Так, он отмечал, что большинство законодательств той поры не выдвигало в качестве обязательного условия, чтобы кредитор представил требование, присужденное ему судебным решением; он мог основываться также на требованиях, которым срок еще не наступил, если только докажет, что должник оказался неспособным удовлетворить других кредиторов с уже просроченными требованиями.

Российское законодательство не содержало по данному вопросу общего принципиального решения. По общему правилу, укоренившемуся в судебной практике, просьба кредиторов об открытии несостоятельности должника могла считаться уместной только тогда, когда требования уже были предъявлены ко взысканию с обращением их на имущество должника. Вместе с тем Г.Ф. Шершеневич подчеркивал, что "отсюда не следует еще вывод, что ходатайство кредитора, не предъявившего своего требования ко взысканию, об объявлении должника несостоятельным, является преждевременным, что кредитор имеет право требовать открытия конкурсного процесса только тогда, когда его требование присуждено ему. Совершенно достаточно, если кредитор докажет, что должник оказался не в состоянии удовлетворить уже присужденные требования других кредиторов, и представит свое требование, не возбуждающее сомнения, хотя бы срок исполнения по этому обязательству еще не наступил". Такой кредитор, по мнению Г.Ф. Шершеневича, не может спокойно смотреть, как тает имущество должника под действием взысканий, обращаемых на него со стороны других кредиторов. Причем, действуя в своем интересе, такой кредитор в то же время защищает интересы всех тех кредиторов, которые могли и не знать о наступлении обстоятельств, предвещающих несостоятельность должника.

Все современные Г.Ф. Шершеневичу законодательства, включая российское, допускали также возможность возбуждения дела о банкротстве по заявлению должника. Данное обстоятельство объяснялось тем, что добросовестный должник, будучи не в состоянии отвратить невыгодных последствий, которые влечет для кредиторов его неоплатность, все же мог, видя критическое положение своих дел, прямо и открыто объявить об этом кредиторам. Такое своевременное заявление должника способно предотвратить еще больший ущерб, сопряженный с возможными попытками должника во что бы то ни стало вывернуться из трудного положения.

Подаваемое должником заявление в суд о собственной несостоятельности не связывалось по российскому закону какими-либо формальными требованиями, оно должно было лишь выражать ясное намерение должника. Такое заявление могло быть подано как по предъявлении требований ко взысканию, так и до наступления срока платежей по обязательствам (на современном языке - в предвидении своей несостоятельности). Но самое интересное состояло в том, что суд, как подчеркивает Г.Ф. Шершеневич, был не обязан и не вправе рассматривать заявление должника по существу, он проверял указанное заявление только с формальной стороны. Данное обстоятельство было вызвано тем, что по российскому закону собственное признание должника признавалось тогда самостоятельным признаком несостоятельности, поэтому суд, удостоверившись в наличии такого признака, должен был признать должника несостоятельным и открыть конкурсное производство.

Действия суда, получившего заявления о несостоятельности должника как от кредитора, так и от должника, зависели от того, о какой несостоятельности (торговой или неторговой) шла речь.

При торговой несостоятельности задача суда сводилась к проверке наличия одного из признаков несостоятельности, определенных законом, а также действительности требований кредиторов. Убедившись как в наличии одного из признаков несостоятельности, так и в действительности требований к должнику, суд был не вправе входить далее в существо дела и проверять отношение суммы долгов к общей сумме стоимости имущества должника.

Признав достоверность выставленных кредиторами требований, суд вызывал должника с целью дать последнему возможность опровергнуть утверждения кредиторов. Если же должнику сделать это не удавалось, суд был обязан в том же присутствии (заседании суда) объявить должника несостоятельным.

При неторговой несостоятельности помимо обстоятельств, подвергавшихся проверке в случае торговой несостоятельности, суд должен был определить соотношение активов и пассивов в составе имущества должника. В этих целях суд поручал одному из членов суда осуществить оценку и составить опись всего движимого и недвижимого имущества должника, а также общий счет имущества и долгов. Назначался день заседания, на которое вызывались должник и все известные суду кредиторы. Если по результатам рассмотрения дела выяснялось, что имущества должника недостаточно для полного удовлетворения всех предъявленных и не подлежащих сомнению требований, суд выносил решение о признании должника несостоятельным. В противном случае суд отказывал в признании должника несостоятельным.

Что касается возбуждения дела по усмотрению суда, то это допускалось российским законодательством только применительно к торговой несостоятельности. Г.Ф. Шершеневич приводит лишь два примера, когда дело о несостоятельности должника возбуждалось по инициативе суда. Первый уже известный нам случай, когда комиссия биржевого комитета отрицательно решала вопрос об учреждении администрации по торговым делам и, напротив, рекомендовала открыть в отношении должника конкурсное производство. Второй случай составляли ситуации, когда дела о несостоятельности кредитных учреждений возбуждались судом по сообщению министра финансов.