Арбитраж 22-23 учебный год / ВЭП РФ, 2017, 6

Комментарии

Андрей Анатольевич Павлов

доцент кафедры гражданского права юридического факультета СПбГУ, кандидат юридических наук

Зачет в суде

Комментарий к определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 20.02.2017 № 306-ЭС15-18494

ООО «Региональная зерновая компания «Степи Оренбуржья» (далее — зерновая компания) обратилось с иском к ОАО «Казанский жировой комбинат» (далее — жировой комбинат) о взыскании задолженности за поставленный товар, пеней и процентов за пользование чужими денежными средствами в общей сумме 17,29 млн руб. Жировой комбинат предъявил встречный иск о взыскании с зерновой компании 6,25 млн руб. пеней. Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.12.2014, оставленным без изменений постановлением апелляционного суда, первоначальный иск удовлетворен частично — с жирового комбината в пользу зерновой компании взыскано 13,9 млн руб. основного долга и судебных расходов; встречный иск жирового комбината оставлен без рассмотрения.

В мае 2015 г. зерновой компании выдан исполнительный лист, после чего она уступила ООО «ФПБ» (далее — общество) требования к жировому комбинату по выплате основного долга и судебных расходов. О состоявшейся уступке жировой комбинат был извещен уведомлением; определением арбитражного суда произведена замена взыскателя (зерновой компании) на его правопреемника (общество).

Жировому комбинату в июне 2015 г. по другому делу (№ А65-4642/2015) выдан исполнительный лист на взыскание с зерновой компании 13,46 млн руб. неустойки и судебных расходов. Письмами от 11.06.2015 жировой комбинат уведомил общество и зерновую компанию о зачете своего требования к зерновой компании на 13,46 млн руб., подтвержденного судебным актом по делу № А65-4642/2015, против уступленного обществу требования к жировому комбинату. Оставшуюся

9

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 6/2017

не погашенной зачетом задолженность жировой комбинат перечислил обществу платежным поручением.

Впоследствии постановлением Арбитражного суда Поволжского округа акты судов первой и апелляционной инстанций отменены по безусловному основанию, дело направлено на новое рассмотрение. При новом рассмотрении спора решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 30.12.2015 первоначальный иск удовлетворен частично — с жирового комбината в пользу общества взыскано 13,1 млн руб. основного долга; встречный иск жирового комбината оставлен без рассмотрения.

Постановлением апелляционного суда в удовлетворении исковых требований общества отказано ввиду прекращения обязательства зачетом, осуществленным жировым комбинатом письмами от 11.06.2015. Арбитражный суд Поволжского округа отменил постановление апелляционного суда и оставил в силе решение суда первой инстанции.

Определением Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ (далее — Коллегия) акты судов первой и кассационной инстанций были отменены, постановление апелляционного суда оставлено в силе. Верховный Суд признал правомерность осуществленного жировым комбинатом зачета, «поскольку при его проведении жировым комбинатом были соблюдены все условия, предусмотренные ст. 386, 410 и 412 ГК РФ: заявление о зачете встречных однородных требований направлено жировым комбинатом и получено обществом (новым кредитором) в период, когда встречные обязательства жирового комбината по оплате поставленного товара и зерновой компании (первоначального кредитора) по выплате неустойки существовали, срок их исполнения наступил до момента получения жировым комбинатом уведомления зерновой компании об уступке своего требования обществу».

С точки зрения установленных материальным правом условий зачета сюжет комментируемого дела достаточно прост. В силу важнейшего принципа цессионного права («уступка не должна нарушать имущественного и правового положения кредитора») одна из базовых позитивных предпосылок зачета (встречность) подвергается изменению. Статья 412 ГК прямо устанавливает возможность должника зачесть против нового кредитора (цессионария) требования должника в отношении первоначального кредитора (цедента).

Однако анализируемый казус усложняется тем обстоятельством, что требование к должнику (жировому комбинату) в момент зачета было предметом судебного рассмотрения. Вопрос о зачете в рамках судебного разбирательства и после состоявшегося судебного решения является непростым. В позитивном праве нет указания на то, что данные обстоятельства оказывают влияние на допустимость и механику зачета, изменяя общие установления ст. 410–412 ГК. Однако в судебной практике утвердился иной подход, согласно которому зачет против требования, являющегося предметом судебного разбирательства, возможен только посредством встречного иска (п. 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 29.12.2001 № 65 «Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований»; далее — письмо № 65). Более того,

10

Комментарии

в п. 2 этого письма подчеркивается, что на стадии исполнительного производства зачет возможен, если оба требования подтверждаются исполнительными листами.

Эти разъяснения достаточно сомнительны с содержательной точки зрения. Ни материальное, ни процессуальное право не устанавливают необходимости совершения зачета исключительно в процессуальной форме встречного иска. Предписания ст. 132 АПК РФ 2002 г. (ст. 110 АПК РФ 1995 г.) определяют лишь основания и порядок использования института встречного иска, однако вовсе не указывают на обязательность совершения зачета в подобной форме. Запрет внесудебного зачета против требования, являющегося предметом судебного разбирательства, блокирует достаточно большое количество специальных случаев зачета, в частности п. 4 ст. 313, ст. 412, п. 4 ст. 954 ГК РФ, поскольку в этих случаях ввиду отсутствия встречности зачитываемых требований встречный иск принципиально невозможен. Кроме того, вопрос принятия встречного иска находится исключительно в дискреции суда (ст. 110 АПК). Следовательно, данное разъяснение ухудшает положение потенциального заявителя зачета (компенсанта), фактически лишая его возможности зачета, если встречное требование попало в орбиту судебного разбирательства. Аналогично можно охарактеризовать разъяснения, содержащиеся в п. 2 письма № 65.

Таким образом, облечение зачета в особые процессуальные формы и необходимость его санкционирования со стороны государственных органов (суда или судебного пристава-исполнителя) приводят к очевидному нарушению интересов участников оборота. Эти обстоятельства уже обнаруживаются в актуальной правоприменительной практике, которая вынуждена корректировать исходные постулаты. В частности, ВС РФ допустил, чтобы против подтвержденного судебным решением требования кредитора зачитывалось встречное требование, также подтвержденное судебным решением, посредством направления извещения о зачете по общим правилам ГК без соблюдения условий, установленных п. 2 письма № 65 (см. определение ВС РФ от 15.06.2015 № 307-ЭС15-1559).

Вместе с тем следует признать, что распространению в правоприменительной практике позиции ВАС, изложенной в указанных разъяснениях, способствуют вовсе не законодательные (коих нет) или догматические (крайне сомнительные — например, в виде ссылки на отсутствие бесспорности) предпосылки. В основе такого подхода лежит иная проблема. Риски столкновения со злоупотреблениями компенсанта (заявителя зачета), в частности с недействительностью зачета (по причине недействительности или отсутствия его требования к адресату зачета), и необходимости, как следствие, его оспаривания адресатом зачета, несения связанных с этим издержек являются достаточно ординарными и ничем не отличаются от обычного внепроцессуального зачета. Однако в описанном случае эти риски усугубляются несовершенством процессуального законодательства, не имеющего механизмов повторного предъявления в суд (судебному приставу-исполнителю) требования, зачет которого признан недействительным. Такая ситуация ставит ряд вопросов, на которые действующее процессуальное законодательство не может дать адекватного ответа1. Понимая это, судебная практика стремится из-

1Это достаточно наглядно иллюстрирует обсуждение в блоге Р. Бевзенко, см.: Бевзенко Р. Зачет «просуженного» долга против «непросуженного». Комментарий к определению экономколлегии ВС // Закон.ру. 2015. 6 июля. URL: https://zakon.ru/blog/2015/7/6/zachet_prosuzhennogo_dolga_protiv_ neprosuzhennogo__kommentarij_k_opredeleniyu_ek_kollegii_vs.

11

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 6/2017

бежать подобных затруднений, исключая саму возможность их возникновения посредством установления запрета внепроцессуального зачета. Мы не уверены, что подобная реакция является правильной. Куда рациональнее решать проблемы процессуального законодательства путем его более тонкой настройки2 и (или) модернизации.

Вернемся к комментируемому делу. При повторном его рассмотрении суды первой и кассационной инстанций, руководствуясь содержащимися в п. 1 письма № 65 разъяснениями о недопустимости зачета без предъявления встречного иска, не признали зачет, о котором письмами от 11.06.2015 заявил жировой комбинат.

Это обоснование было отвергнуто Коллегией, которая сочла правомерным прекращение обязательств жирового комбината по оплате поставленного товара зачетом. Как указал ВС РФ, разъяснения в п. 1 письма № 65 не касаются вопросов, связанных с проведением зачета по обязательствам, подтвержденным вступившими в законную силу судебными актами. В рассматриваемом же деле на основании решения суда от 18.12.2014 был выдан исполнительный лист о взыскании задолженности с жирового комбината в пользу зерновой компании. У зерновой компании перед жировым комбинатом имелись встречные неисполненные обязательства, также подтвержденные судебным актом (по делу № А65-4642/2015). Таким образом, по мнению Коллегии, взаимные встречные обязательства сторон были подтверждены судебными актами, вступившими в законную силу.

Приведенная мотивировка видится нам сомнительной и искусственной. Желая избежать необходимости применения к рассматриваемому казусу разъяснений, содержащихся в п. 1 письма № 65 о допустимости зачета исключительно в форме встречного иска, Коллегия пытается обосновать наличие судебных актов, подтверждающих требования обеих сторон. Однако при этом игнорируется то, что решение от 18.12.2014 было в последующем отменено по безусловному основанию.

Вместе с тем это обстоятельство имеет большое значение. В случае удовлетворения просьбы об отмене «решение уничтожается, его нет, поэтому и речи о его законной силе быть не может»3. При этом отмена судебного решения есть аннулирование акта правосудия4, т.е. отмена действует с обратной силой, исключая и состоявшееся ранее решение как юридический факт, и его действие. Соответственно, вопреки утверждению Коллегии следует признать, что зачет, произведенный жировым комбинатом, происходил в ситуации, когда встречные взаимные обязательства не были подтверждены вступившими в законную силу судебными актами. Требования жирового комбината к зерновой компании были «просужены» (в рамках дела № А65-4642/2015), в то время как требования зерновой компании к жировому комбинату — нет.

2Так, заслуживают серьезного обсуждения вопросы о допустимости вынесения в подобной ситуации условных решений, возможности борьбы с недействительностью внепроцессуального зачета через конструкцию оспаривания прекращения исполнительного производства и др.

3Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. Краснодар, 2007. С. 436.

4См., напр.: Нешатаева Т.Н. Уроки судебной практики о правах человека: европейский и российский опыт. М., 2007; Терехова Л.А. Надзорное производство в гражданском процессе: проблемы развития и совершенствования. М., 2009.

12

Комментарии

Однако это обстоятельство никоим образом не ставит под сомнение конечный вывод Верховного Суда РФ. В рассматриваемом деле мы имеем ситуацию, когда компенсантом (инициатором зачета) выступает должник по «непросуженному» требованию, который свое встречное требование уже «просудил». Соответственно, отсутствуют сомнения в наличии и размере его требований, а следовательно, нет и угрозы интересам адресата зачета. Используя для зачета требование к себе, которое еще не было подтверждено судебным актом, должник-компенсант тем самым признает обоснованность притязаний кредитора, исключая дальнейший спор по этому поводу. Подобный зачет, осуществленный посредством письма компенсанта, отвечает всем требованиям законодательства и должен быть признан состоявшимся.

Таким образом, зачет, произведенный в комментируемом деле жировым комбинатом, не требовал особой формы (в виде встречного иска) и санкции со стороны суда. Содержащиеся в п. 1 письма № 65 разъяснения не подлежат применению к рассматриваемому случаю. Однако они не применяются вовсе не потому, что оба зачитываемых требования были подтверждены судебными актами. Единственный смысл запрета внепроцессуального зачета, установленного в п. 1 письма № 65, состоит в исключении ситуации использования компенсантом для зачета своего требования, не подтвержденного решением суда. В рассматриваемом же деле требование компенсанта было подтверждено судебным актом, а потому не было угрозы интересам адресата зачета.

Сделав в рамках комментируемого дела правильный, по нашему мнению, конечный вывод, Коллегия использовала для его обоснования неверную мотивировку. На примере данного дела Верховный Суд мог бы скорректировать неудачное разъяснение п. 1 письма № 65, показать его смысл и назначение. Вместо этого Коллегия предпочла не заметить проблемы и сгладила углы за счет достаточно вольного истолкования обстоятельств дела. Тем самым фактическая ценность определения ВС РФ для правоприменительной практики в очередной раз оказалась меньше потенциальной.

13

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 6/2017

Елена Александровна Павлова

начальник отдела законодательства об интеллектуальных правах, заведующая кафедрой интеллектуальных прав Исследовательского центра частного права им. С.С. Алексеева при Президенте РФ, кандидат юридических наук

Цитирование фотографий не противоречит закону

Комментарий к определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 06.03.2017 № 305-ЭС16-18302

1.Рассматриваемое определение подвело итог под длившимся более года разбирательством по делу № А40-142345/2015 (ИП Варламов И.А. против ООО «Архи.ру») о взыскании компенсации за нарушение авторских прав на фотографические произведения.

И.А. Варламов размещал созданные им фотографии в своем блоге. Часть этих фотографий была использована ответчиком: 22 из них были размещены на его собственном сайте без получения согласия автора и без выплаты ему вознаграждения. Истец расценил это как нарушение своих авторских прав и потребовал у ответчика выплаты компенсации.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявленных требований, согласившись с доводами ответчика о том, что фотографии были использованы им на основании подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК, допускающего свободное, т.е. без согласия автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения, цитирование произведений.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда, оставленным без изменения постановлением Суда по интеллектуальным правам, решение суда первой инстанции было отменено, иск удовлетворен частично. Апелляционная и кассационная инстанции при этом исходили из того, что цитирование применимо только к тексту или высказываниям, но не к фотографиям, рассматриваемый

14

Комментарии

случай не охватывается подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК и, следовательно, имело место нарушение прав автора.

Ответчик обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд. Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ (далее — Коллегия) в результате рассмотрения дела отменила определения Девятого арбитражного апелляционного суда и Суда по интеллектуальным правам, а решение суда первой инстанции оставила в силе. Вывод Коллегии о том, что фотографические произведения, как и любые другие произведения, подпадают под действие подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК, т.е. могут быть процитированы, представляется совершенно справедливым и имеет большое значение для формирования судебной практики.

Устанавливаемые законом случаи ограничений исключительного права (в авторском праве — «случаи свободного использования произведений») являются отражением объективно существующей потребности в соблюдении баланса между интересами правообладателей и общества в целом либо отдельных социальных групп. Основная особенность свободного использования состоит в том, что использование произведений в таких случаях допускается без согласия автора или иного правообладателя и без выплаты вознаграждения.

Цитирование произведений — случай свободного использования, предусмотренный международными соглашениями и признаваемый во всех странах мира, поскольку без свободы цитирования невозможны обмен информацией, обучение, развитие научного, литературного и художественного творчества. Вместе с тем пределы соответствующего изъятия из сферы действия исключительного права могут быть установлены различные, и более широкая или более узкая трактовка допустимого поведения зависит не только от законодательно установленных положений, но и от складывающейся судебной практики. Например, во Франции закон не содержит каких-либо ограничений в отношении перечня цитируемых произведений, однако судебная практика отрицает допустимость цитирования произведений изобразительного искусства и фотографий.

2.Следует отметить, что в практике российских судов и ранее неоднократно возникал вопрос о возможности цитирования фотографических и иных визуальных произведений. В целом ряде дел такая возможность была подтверждена или по крайней мере не отрицалась судами (например, определение ВС РФ от 05.12.2003 № 78-Г03-77 в отношении произведений изобразительного искусства; определения Московского городского суда от 24.01.2012 по делу № 33-1800 и ВАС РФ от 29.01.2013 № ВАС-18472/12 по делу № А40-16149/12-26-133 в отношении фотографий; постановления ФАС Московского округа от 28.02.2011 № КГ-А40/862-11 и Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2011 № 09АП-3376/2011 в отношении аудиовизуальных произведений).

Однако в последнее время ситуация изменилась. Суды апелляционной и кассационной инстанций стали придерживаться точки зрения, что подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК неприменим к фотографиям, поскольку цитата возможна только в словесной форме. Так, Суд по интеллектуальным правам в постановлении от 01.08.2016 по делу № А40-122618/2015 сделал вывод, что «цитирование — это дословное повторение какой-либо части именно авторского текста, а не иной графической формы

15

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 6/2017

(фото-видеоизображения)». Данная позиция была высказана также в постановлениях Суда по интеллектуальным правам от 25.04.2016 по делу № А40-142309/2015 и от 01.08.2016 по делу № А40-122618/2015, Восьмого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2015 № А46-9716/2015.

В своем толковании нормы подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК Суд по интеллектуальным правам ссылался, в частности, на толковый словарь В.И. Даля, в котором написано: «Цитировать — цитовать кого, немецк. ссылаться, приводить чьи-либо слова, делать выписку дословно. Цитация, цитованье или цитовка, действие по глаголу. Цитать, ссылка на кого, приведенье слов его и самые слова эти».

Действительно, в большинстве российских словарей под цитатой понимается выдержка из текста, воспроизведение чьих-либо слов. Однако юридический термин может не совпадать с термином филологическим.

В подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК допускается свободное цитирование «в оригинале и в переводе в научных, полемических, критических, информационных, учебных целях, в целях раскрытия творческого замысла автора [последние два вида целей использования дополнительно введены в статью Федеральным законом от 12.03.2014 № 35-ФЗ] правомерно обнародованных произведений в объеме, оправданном целью цитирования, включая воспроизведение отрывков из газетных и журнальных статей в форме обзоров печати».

Анализ этой нормы не свидетельствует о том, что какие-либо виды произведений не подпадают под ее действие. Указание на цитирование в оригинале и переводе может действовать как в отношении литературных произведений, так и, например, аудиовизуальных. Что касается воспроизведения отрывков статей в форме обзоров печати, то данное положение носит частный характер, воспроизводит содержание п. 1 ст. 10 Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений 1886 г. и, по признанию ее комментаторов, относится к пережиткам прошлого.

Согласно п. 1 ст. 10 Бернской конвенции (Россия участвует с 1995 г.) допускается «цитирование произведения, которое уже было доведено до всеобщего сведения на законных основаниях, при условии, что оно осуществляется добросовестно и в объеме, оправданном поставленной целью, включая цитирование статей из газет и журналов в виде обзоров печати».

ВГлоссарии терминов по авторскому праву и смежным правам Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС) цитата определена как «сравнительно короткий отрывок, приводимый из другого произведения, чтобы доказать или сделать более понятными утверждения самого автора либо сослаться на взгляды другого автора в подлинной формулировке». Это определение явно избегает выражений, которые свидетельствовали бы об исключительно словесной природе цитат.

ВИсследовании ВОИС об ограничениях и исключениях в сфере авторского и смежных прав в цифровой среде, подготовленном в 2003 г., говорится: «Хотя статья 10(1) не содержит определения «цитаты», последняя обычно означает из-

16

Комментарии

влечение некоей части какого-то большего целого — группы слов из письменного текста или из устного выступления, музыкального пассажа или визуального образа из музыкального произведения или произведения искусства, — если такое извлечение осуществлено кем-либо другим, чем создатель произведения. Ничто в формулировке статьи 10(1) не свидетельствует, что это исключение связано только с правом на воспроизведение: цитаты могут быть сделаны как в ходе лекции, исполнения или сообщения в эфир, так и в материальной форме, такой как книга, статья или произведение изобразительного искусства»1.

Хотя свободное цитирование является чуть ли не единственным случаем ограничений и исключений из сферы действия исключительного права, который в Бернской конвенции закреплен в императивной форме, пределы его действия в разных странах различны, что зависит как от особенностей их правовых систем, так и от истории развития института авторского права в каждой из них.

В большинстве стран в законе отсутствует специальное указание на то, какие именно виды произведений могут быть процитированы. Это означает, что какихлибо ограничений просто не существует. Вместе с тем в отношении произведений изобразительного искусства и фотографий на практике зачастую возникает вопрос о принципиальной возможности и пределах их цитирования.

Решая эту проблему, некоторые страны сознательно исключают фотографии

ипроизведения изобразительного искусства из числа произведений, которые могут быть процитированы. Например, в Австрии допускаются цитаты в виде отдельных отрывков из литературных и музыкальных произведений; в Великобритании — короткие отрывки из опубликованных литературных и драматических работ. Другие страны, напротив, подчеркивают, что цитаты возможны из любых произведений. Так, в Нидерландах допускаются цитаты из опубликованного на законных основаниях литературного, научного или художественного произведения, а в Португалии могут цитироваться произведения других лиц любого вида или любой природы. Наконец, в ряде стран специально оговаривается возможность цитирования фотографий и произведений изобразительного искусства. К примеру, в Словении установлено, что допускается цитирование одиночных обнародованных фотографий, произведений изобразительного искусства, архитектуры, декоративного искусства, промышленного дизайна и картографии. В Испании могут быть процитированы как фрагменты чужих произведений (письменного, звукового или аудиовизуального характера), так и одиночные произведения трехмерного, фотографического, изобразительного или сравнимого художественного характера2.

3.Представляется, что Коллегия приняла принципиально правильное решение, указав нижестоящим судам, что цитирование не должно толковаться ограничительно, что процитированы могут быть произведения любого вида, в том числе

ифотографии.

1Ricketson S. WIPO Study on limitations and exceptions of copyright and related rights in the digital environment. April 5, 2003. URL: http://www.wipo.int/edocs/mdocs/copyright/en/sccr_9/sccr_9_7.pdf.

2См.: Xalabarder R. Study on Copyright limitations and exceptions for educational activities in North America, Europe, Caucasus, Central Asia and Israel. November 5, 2009. URL: http://www.wipo.int/edocs/mdocs/ copyright/en/sccr_19/sccr_19_8.pdf.

17

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 6/2017

Вместе с тем это не решает вопроса о том, как именно и в каких пределах может осуществляться цитирование таких произведений, как фотографии. Очевидно, что требование использовать фрагмент фотографии мало что дает, так как это условие можно легко обойти, например обрезав изображение по краям. Предельный объем цитирования как способ ограничения уже давно отвергнут. Указанный в подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК критерий — объем, оправданный целью цитирования, — допускает существенную гибкость в толковании.

Старый спор о том, можно ли в качестве цитаты привести произведение полностью, в отношении небольших литературных произведений (например, стихотворений) решается положительно. Из приведенных выше примеров видно, что в некоторых странах возможность цитат в виде единичных фотографий и произведений искусства прямо закрепляется в законе. Следует признать, что цитата в виде отдельной фотографии допустима, при условии что она оправдана целью цитирования. Вместе с тем в эпоху Интернета и электронных способов фиксации становится важным учет таких критериев, применимых к объему цитирования изображений, как их размер в пикселях и разрешение3.

Подводя итог, можно сказать, что решение Коллегии направило судебную практику по пути более широкого толкования подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК. Но это ни в коем случае не должно привести к тому, что в любом случае, когда ответчик будет выдвигать в свое оправдание довод о свободном цитировании, эта норма будет применяться.

Задача судов состоит в том, чтобы в каждом таком случае установить: 1) соответствовало ли использование произведения целям, перечисленным в подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК; 2) был ли объем использования произведения оправдан целями цитирования; 3) было ли процитированное произведение до этого правомерно обнародовано; 4) не были ли нарушены при цитировании требования закона об обязательном указании имени автора и источника заимствования. Кроме того, в случае сомнений, не нарушаются ли тем не менее подобным использованием интересы автора или иного правообладателя, судам следует руководствоваться критериями, установленными конвенционным правилом трехшагового теста, закрепленным в абз. 3 п. 5 ст. 1229 ГК.

3См.: апелляционное определение Пермского краевого суда от 20.12.2014 по делу № 33-9428.

18