Арбитраж 22-23 учебный год / Арбитражная практика № 12, декабрь 2016
.pdfДосудебный порядок урегулирования спора. Как не
ошибиться, соблюдая новые правила
Семен Павлович Кирьяк
студент НИУ «Высшая школа экономики»
•Допустимо ли направить досудебное уведомление не в форме претензии
•Когда необязательно соблюдать формальные требования претензионного порядка
•Считается ли соблюденным досудебный порядок, если претензия вернулась по истечении срока хранения
С1 июня 2016 года законодатель внес ряд изменений в отечественные процессуальные кодексы. Одним из наиболее обсуждаемых в профессиональной среде стала реформа досудебного порядка урегулирования спора. При этом суды, как правило, достаточно строго подходят к вопросу соблюдения формальных требований претензионного порядка. Между тем в некоторых случаях направление претензии нецелесообразно исходя из основания спора (например, в делах о признании договора недействительным), а в других реализация досудебного порядка невозможна исходя из неготовности сторон к разрешению спора таким образом. Разберемся, как и когда следует подавать досудебную претензию.
Досудебную претензию можно направить по электронной почте
Изменения в АПК РФ в отношении досудебного порядка урегулирования спора внесены Федеральным законом от 02.03.2016 № 47-ФЗ. Положительный момент нововведений — уменьшение нагрузки на арбитражные суды. Изменения позволят частично разгрузить суды, исключив рассмотрение споров
в сфере договорного права, в которых ответчик «забывал» оплачивать выставленные счета. Кроме того, при обязательном направлении претензии добросовестный ответчик сможет лучше подготовиться к судебному процессу.
Некоторые процессуалисты считают, что направление претензий положительно сказывается и на сроках разрешения спора, так как раскрывает часть доказательств и позволяет сторонам лучше подготовить
правовые позиции перед непосредственным разрешением спора в судебном заседании1.
Тем не менее обязательный досудебный порядок позволит недобросовестным контрагентам начать заранее выводить активы, что негативно скажется на исполнимости решений. В спорах об истребовании имущества из чужого незаконного владения 30-дневный срок на рассмотрение претензии позволит недобросовестному участнику процесса создать цепочку приобретателей имущества.
Важно отметить, что установление 30-дневного срока для соблюдения досудебного порядка полностью блокирует действие ч. 5 ст. 99 АПК РФ и лишает истца возможности получить предварительные обеспечительные меры. Между тем, по данным опроса юридического сообщества, проведенного юридической фирмой «Кульков, Колотилов и партнеры», обеспечительные меры в арбитражных судах принимаются недостаточно часто, а в 94,2% отказных определений содержатся исключительно формальные основания без указаний на фактические обстоятельства дела.
Применение обязательного досудебного порядка ко всем категориям коммерческих споров уже подвергалось критике со стороны отечественных юристов (например, в публикации А. Латыева на портале «Закон.ру»).
На сегодняшний день соблюдение претензионного порядка необходимо во всех спорах, вытекающих из гражданско-правовых отношений. Претензия должна быть направлена за 30 дней до подачи искового заявления в суд. Данная норма является диспозитивной, и стороны имеют право в договоре согласовать меньший или больший срок для рассмотрения и ответа на претензию. Такой срок может варьироваться в зависимости от объема документооборота в компании. Однако отменить обязательный досудебный порядок по соглашению сторон нельзя.
Стоит также заметить, что суды толкуют норму об обязательном досудебном порядке достаточно строго и считают попыткой досудебного урегулирования спора исключительно претензии, не признавая иных способов уведомления контрагента.
Для соблюдения обязательного претензионного порядка необходимо направить досудебную претензию контрагенту письмом с описью вложения, сохранить чек, спустя 30 дней подать исковое заявление, приложив к нему саму претензию, а также доказательства ее отправки. Достаточно распространена практика установления в договоре официальных электронных адресов контрагентов. При наличии такого пункта возможна отправка досудебных претензий по электронной почте, что ускоряет их получение, рассмотрение и сроки ответа.
Часто юристы-практики советуют прикладывать также доказательства получения в виде уведомления о вручении. Однако в судебной практике отсутствуют примеры, когда бы суд возвращал исковое заявление, если досудебная претензия была направлена ответчику на юридический адрес, но не была получена. В данном случае риски неполучения юридически значимых сообщений несет их получатель.
Даже при отсутствии уведомления о вручении по требованию суда истец может предоставить распечатку с сайта Почты России (отслеживание почтовых отправлений по номеру).
Также судебная практика подтверждает, что возврат почтовой корреспонденции, содержащей претензию, по причине истечения срока хранения дает возможность истцу заявлять о надлежащем соблюдении претензионного порядка. Такой подход был выработан до реформы и в настоящее время активно используется судами (постановление 9ААС от 28.10.2013 по делу № А40-69831/13).
При наличии уведомления о вручении ответчик может заявить, что корреспонденцию получили неуполномоченные на это лица. В ситуации, когда почта получена секретарем компании ответчика, его полномочия могут явствовать из обстановки (постановление АС Республики Бурятия от 13.10.2016 по делу № А10-3967/2016). В данном случае досудебный порядок считается соблюденным.
Судебная практика также подтверждает правильность подхода, при котором истец обязан направлять досудебную претензию не по всем известным ему адресам ответчика, а только на юридический адрес, указанный в выписке из ЕГРЮЛ.
Для принудительного исполнения решения третейского суда претензионный порядок не требуется
В некоторых случаях соблюдение досудебного порядка необязательно. Перечень таких случаев прямо закреплен ч. 5 ст. 4 АПК РФ. Эта норма освобождает от соблюдения данных требований заявителей по ряду категорий дел.
Сложность у правоприменителя возникает в тех случаях, когда в споре кроме гражданско-правового элемента присутствует еще и ярко выраженный публично-правовой элемент. Такого рода затруднения могут возникнуть в спорах о правах на земельные участки, о сносе самовольных построек, банковских и иных спорах. Обязательность соблюдения досудебного порядка по спорам о сносе самовольных построек подтверждается примером из судебной практики (постановление 16ААС от 22.08.2016 по делу № А637341/2016). В указанном деле исковое заявление было возвращено заявителю.
Однако в настоящий момент устоявшаяся судебная практика отсутствует, и по единичным решениям судить о закономерностях преждевременно. Чтобы устранить риск оставления иска без рассмотрения или его возвращения, направлять досудебную претензию все же необходимо.
В некоторых случаях направление досудебной претензии представляется абсурдным исходя из целей существования досудебного урегулирования спора.
Ярким примером тому является необходимость направления досудебной претензии по спорам о признании договора недействительным (определения АС Тульской области от 10.06.2016 по делу № А68-4962/2016, Новосибирской области от 14.06.2016 по делу № А45-12097/2016). Первая практика по данной проблеме представляется неправильной. Логично, что истец обращается в суд и только суд может признать договор недействительным. Признание договора недействительным по соглашению сторон невозможно. Также арбитражные суды уже успели возвратить исковые заявления заявителям по спорам о признании прав в связи с несоблюдением досудебного порядка (определение АС Краснодарского края от 20.10.2016 по делу № А32-36555/2016). Аналогичная практика существует и по делам о выдаче исполнительного
листа на принудительное исполнение решения третейского суда (постановление АС Свердловской области от 22.10.2016 по делу № А60-23037/2016).
Однако Арбитражный суд Московского округа сформировал иную правовую позицию по данному вопросу, согласно которой нормы права, регулирующие порядок выдачи исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, не предусматривают соблюдение претензионного порядка. Спор, по которому принято решение третейского суда, являющееся окончательным, уже разрешен третейским судом, и заявитель в данном случае обращается с заявлением о выдаче исполнительного листа в связи с неисполнением решения. В полномочия арбитражного суда при разрешении вопроса о выдаче
исполнительного листа не входит пересмотр решения третейского суда по существу (ч. 4 ст. 238 и ст. 239 АПК РФ, п. 1 ст. 46 Федерального закона от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», далее — Закон № 102-ФЗ). При этом представлять доказательства соблюдения претензионного порядка при обращении в арбитражный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда не требуется (ст. 237 АПК РФ). Исключений из этого правила не содержат и ст.ст. 31, 45 Закона № 102-ФЗ (постановление АС Московского округа от 03.08.2016 по делу № А40-133703/2016).
Причиной таких недоразумений после реформы является неаккуратность законодателя при внесении изменений в нормы АПК РФ.
Несоблюдение претензионного порядка не влечет оставление иска без рассмотрения
Возражать против сложившейся позиции судов о неукоснительности соблюдения формальных требований к претензионному порядку можно, ссылаясь на необходимость учитывать реальную возможность сторон урегулировать спор без обращения в арбитражный суд (постановление АС Центрального округа от 13.04.2015 по делу № А14-5141/2014).
Как правильно указывает Арбитражный суд Краснодарского края, «досудебный, претензионный порядок разрешения споров служит целям добровольной реализации гражданско-правовых санкций без участия специальных государственных органов. Совершение спорящими сторонами обозначенных действий после нарушения (оспаривания) субъективных прав создает условия для урегулирования возникшей конфликтной ситуации еще на стадии формирования спора» (решение от 12.10.2016 по делу № А3223870/2016). В указанном деле истец направил ответчику досудебную претензию за 2 дня до поступления искового заявления в суд. Суд данное дело рассмотрел, посчитав, что оставление иска без рассмотрения будет излишне формальным подходом к применению норм процессуального законодательства.
Суды также иногда указывают, что, оставляя иск без рассмотрения ввиду несоблюдения претензионного порядка урегулирования спора, суд должен исходить из реальной возможности разрешения конфликта между сторонами при наличии воли сторон к совершению соответствующих действий, направленных на самостоятельное урегулирование спора. При наличии доказательств, свидетельствующих
о невозможности реализации досудебного порядка, иск подлежит рассмотрению в суде. Несоблюдение формальных требований претензионного порядка урегулирования спора не должно автоматически влечь оставление заявления без рассмотрения. Суд должен исходить из реальной возможности урегулирования конфликта между сторонами в таком порядке (постановление АС Волго-Вятского округа от 06.10.2014 по делу № А43-6301/2014).
Такой подход в отсутствие разъяснений Верховного суда РФ представляется наиболее правильным.
1 См.: Каллистратова Р.Ф., Поскребнев М.Е., Холопова Д.А. Правовая природа обязательного претензионного порядка и его влияние на развитие спора в суде // Арбитражный и гражданский процесс. 2016. № 4. С. 3 - 10.
Вы внимательно прочитали статью? Тогда ответьте на вопрос:
Будет ли соблюден досудебный порядок, если претензия вернулась по истечении срока хранения?
Да, будет
Нет, претензию необходимо направить повторно
Нет, но при этом контрагента нужно уведомить любым другим способом
Звезда за правильный
ответ
СУДОПРОИЗВОДСТВО
Стороны спора заключают мировое соглашение. Какие правила о сделках необходимо учесть
Фаррух Вохиджонович Саримсоков
юрист юридической фирмы «Щекин и партнеры», слушатель РШЧП
•Когда суд применит эстоппель к мировому соглашению
•Допустимо ли устанавливать штрафные санкции за неисполнение мирового соглашения
•Можно ли включить в мировое соглашение требования, которые не были предметом спора
Мировое соглашение является одной из примирительных процедур в процессе, представляя собой эффективный способ разрешения конфликта между хозяйствующими субъектами. В то же время — это сделка сторон, которая подчиняется соответствующим гражданско-правовым нормам. Стороны часто не учитывают возможности применения отдельных гражданско-правовых инструментов к заключаемому ими соглашению. Между тем такие инструменты, особенно в свете реформы ГК РФ, позволят более
эффективно урегулировать спор и избежать невозможности выполнения отдельных положений мирового соглашения.
Подтверждающее мировое соглашение не требует одобрения в качестве крупной сделки
Гражданские права и обязанности возникают из предусмотренных законом оснований, а также из определенных действий граждан и юридических лиц (ст. 8 ГК РФ). Данная статья содержит закрытый
перечень источников возникновения гражданских прав и обязанностей. Наиболее близкими к мировому соглашению источниками являются судебное решение, установившее гражданские права и обязанности (подп. 3 п. 1 ст. 8 ГК РФ), а также договоры и иные сделки, предусмотренные законом (подп. 1 п. 1 ст. 8 ГК РФ).
Можно ли в контексте ст. 8 ГК РФ признать мировое соглашение судебным актом? Мировое соглашение имеет явно выраженный признак, присущий судебному решению: с момента его утверждения прекращается судебный спор. Однако судебное решение — это волевой акт специально созданного для разрешения споров органа власти. Между тем в случае с мировым соглашением инициатором прекращения спора являются сами стороны, а не суд. Суд всего лишь утверждает мировое соглашение, проверяя его содержание на законность (в этом усматривается некая аналогия с нотариальным удостоверением).
Является ли мировое соглашение сделкой в понимании ст. 8 ГК РФ? Статья 153 ГК РФ определяет сделку как «действия физических и юридических лиц, направленные на установление, изменение или
прекращение гражданских прав и обязанностей». Некоторые авторы1, рассматривая вопрос о понятии сделки в ГК РФ, указывают на его содержательную несостоятельность, приводя в пример опыт Германии.
В немецком праве понятие сделки стало результатом теоретических разработок немецких пандектистов
при разработке Германского гражданского уложения (далее — ГГУ)2. Первоначальный проект и принятый текст ГГУ не давали определения сделки. Однако оно было приведено в Мотивах к первому проекту ГГУ: «Сделка является частным волеизъявлением, направленным на порождение правового результата,
который согласно правовым нормам наступает тогда, когда он желаем»3.
Prima facie, очевидно, что и российское, и немецкое понимания сделки в полной мере соотносится с природой мирового соглашения. Само по себе заключение мирового соглашения есть результат
встречного соединения воли двух и более сторон, направленный на достижение определенного правового последствия и создающий эти правовые последствия при условии соблюдения установленных требований.
Пункт 15.3.8 Концепции единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации4 устанавливает, что мировое соглашение, являясь институтом процессуального законодательства, представляет собой сделку, к которой могут применяться также правила гражданского законодательства. Например, о договорах, в том числе правила о свободе договора, об отступном, о новации, прощении долга, зачете встречного однородного требования и возмещении вреда.
Конкретизируя правовую природу мирового соглашения, стоит признать ее именно договорный характер, так как договором российский правопорядок de lege lata признает соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (п. 1 ст. 420 ГК РФ).
Е. В. Васьковский под мировой сделкой (в терминологии Устава гражданского судопроизводства5) понимал именно договор об устранении спорности правоотношения путем взаимных уступок6.
В. В. Ярков также указывает, что мировое соглашение с точки зрения теории гражданского процесса представляет собой договор сторон о прекращении производства по делу и, соответственно, спора
на определенных, согласованных ими условиях7.
Так как мировое соглашение имеет сделочную (договорную) природу, суд не может принудить одну из сторон к его заключению (постановления ФАС Северо-Кавказского округа от 05.03.2003 по делу № А53- 14531/2001-С4-10, Московского округа от 17.07.2014 по делу № А40-104844/2013). Это гражданскоправовое начало мировой сделки находит выражение в ст. 138 АПК РФ, в соответствии с которой для заключения мирового соглашения необходимо согласие обеих сторон.
Однако не каждое мировое соглашение является сделкой. В отечественной процессуалистике мировые соглашения дифференцируют на два вида — изменяющие правоотношение между сторонами
иподтверждающие наличие определенного правоотношения между его участниками и вытекающего из него требования. А. И. Зинченко обозначает такие мировые соглашения, как преобразовательные
ипрямые8, М. А. Рожкова — как преобразовательные и подтверждающие9.
Очевидно, подтверждающее мировое соглашение не является сделкой, так как правоотношение между сторонами никак не изменяется. Однако правовое последствие оно все же будет иметь. Так, мировое соглашение, содержащее утверждение одной стороны о наличии долга, являвшегося предметом спора, можно квалифицировать как признание долга, влекущее, в частности, прерывание течения срока исковой давности.
Еще одним практическим выводом квалификации мирового соглашения как подтверждающего является то, что оно не может рассматриваться как крупная сделка. Соответственно, это исключает необходимость одобрения мирового соглашения решением общего собрания. В этом случае суды указывают, что если мировое соглашение подтверждает существующие права и обязанности, то соблюдать порядок одобрения его как крупной сделки не требуется (определение ФАС Волго-Вятского округа от 26.01.2012 по делу № А38-5133/2011). Очевидно, в этом случае нет необходимости применять к таким мировым соглашениям и правила о сделках с заинтересованностью.
Невключение в мировое соглашение дополнительных обязательств влечет потерю права на выдвижение новых требований
Д. В. Князев рассматривает мировое соглашение как вид процессуального соглашения, которое «может иметь материальное основание в виде договора о материальных правах и (или) обязанностях
и приобретает юридическую силу только после утверждения его юрисдикционным органом»10. Однако автор не учитывает, что утвержденное юрисдикционным органом мировое соглашение, во-первых, изменяет именно материально-правовое положение сторон11, во-вторых, это положение изменяется по инициативе и по соглашению сторон, а не суда. Таким образом, говорить о направленности соглашения на процессуальные права и обязанности сторон не приходится. Более того, никто не мешает сторонам процесса заключить внесудебное соглашение о новации, которое лишит истца в процессе материальноправовых оснований исковых требований.
Как верно указывал В. А. Рязановский, «судебная мировая сделка по существу не отличается от внесудебной: она является только более прочно оформленной, значение же и той, и другой вне процесса»12.
Несмотря на сделочную природу мирового соглашения, его нельзя рассматривать в сугубо материальном аспекте: ученые-процессуалисты исходят из двойственной сделочной природы мирового соглашения.
В Германии согласно господствующей точке зрения судебное мировое соглашение — это договор с двойной юридической природой, и для его действительности должны быть выполнены как материальные, так и процессуальные требования закона. При этом материально-правовыми требованиями к мировому
соглашению являются воля сторон и ее соответствие волеизъявлению, правоспособность сторон, а также соответствие соглашения требованиям закона13.
Эта двойственность нашла свое выражение и в разъяснениях ВАС РФ. Так, Пленум указывал, что поскольку в основе мирового соглашения лежит гражданско-правовая сделка, к нему, помимо норм процессуального права, применяются нормы гражданского права, в том числе об одобрении крупных сделок и сделок с заинтересованностью (п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28).
Основным процессуальным последствием утверждения мирового соглашения является ликвидация спора между сторонами. При этом прекращается как судебное производство по делу, так и исполнительное производство, а также становится невозможной подача нового иска по вопросу, урегулированному
в мировом соглашении (res judicata). В этом случае сторона, которая попытается реализовать требования, вытекающие из мирового соглашения, но не урегулированные им, столкнется с эстоппелем (estoppel by res
judicata)14. Такой подход прослеживается в постановлении Президиума ВАС РФ от 22.03.2011 № 13903/10. В рассматриваемом деле стороны заключили мировое соглашение, по условиям которого ответчик должен был выплатить сумму неосновательного обогащения. Ответчик своевременно исполнил обязательство из мирового соглашения в полном объеме, однако вскоре истец обратился в суд с требованием о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами.
Президиум ВАС РФ применил эстоппель, указав, что невключение в текст мирового соглашения дополнительных обязательств означает соглашение сторон о полном прекращении спора и влечет потерю права сторон на выдвижение новых требований. Такой подход можно объяснить процессуальной природой мирового соглашения, что подтверждается правовой позицией Конституционного суда РФ: мировое соглашение является процессуальным способом урегулирования спора, влекущим за собой ликвидацию спора в полном объеме (определение от 24.02.2004 № 1-О).
Российские суды положительно откликнулись на правовую позицию ВАС РФ о применении эстоппеля к спорам, урегулированным мировым соглашением (постановления АС Уральского округа от 31.07.2014
по делу № А47-6587/2013, Восточно-Сибирского округа от 18.12.2014 по делу № А58-1532/2014, 15 ААС от 05.02.2015 по делу № А53-21806/2014).
К мировому соглашению не применяются общие сроки исковой давности по сделкам
Еще одна процессуальная особенность мирового соглашения состоит в его оспаривании. Так, оспорить мировое соглашение можно только путем подачи жалобы на судебный акт, которым оно было утверждено, либо заявления о его пересмотре по новым или вновь открывшимся обстоятельствам (п. 21 постановления Пленума ВАС РФ от 18.07.2014 № 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе»; далее — Постановление Пленума ВАС № 50).
Представляется, что позиция о невозможности оспаривания мирового соглашения по общим правилам § 2 гл. 9 ГК РФ (то есть отдельно от судебного акта об утверждении такого соглашения) сформирована без учета особенностей мирового соглашения как сделки.
Основное негативное последствие подхода ВАС РФ — это усечение сроков для восстановления нарушенного права. Жалоба на определение арбитражного суда (которым в том числе может утверждаться мировое соглашение) подается в течение месяца со дня вынесения определения, тогда как для сделок по общему правилу действует годичный и трехгодичный сроки исковой давности.
Учитывая, что арбитражный суд должен проверять содержание мирового соглашения на предмет его законности и недопустимости ущемления интересов третьих лиц (ч. 5 ст. 49 и ч. 6 ст. 141 АПК РФ), большинство материально-правовых дефектов соглашения на этом этапе, казалось бы, должны исключаться (как минимум, несоответствующие закону (ст. 168 ГК РФ) или противные основам правопорядка или нравственности (ст. 169 ГК РФ)).
Однако, во-первых, проверка судом мирового соглашения на предмет соответствия закону в некоторых случаях представляется крайне затруднительной (например, в случае проверки полномочий лица на совершение сделки, которые могут быть ограничены уставными документами, корпоративным
договором и т. д. (ст. 173 ГК РФ)). Во-вторых, нельзя исключать риска судейской ошибки, недостаточной осмотрительности. В этом случае для защиты прав стороны мирового соглашения останется только институт пересмотра по новым или вновь открывшемся обстоятельствам по правилам гл. 37 АПК РФ.
Верховный суд прямо сослался на ст. 178 ГК РФ и указал, что существенное заблуждение стороны в отношении обстоятельств, из которых она исходила, подписывая мировое соглашение, квалифицируется
судами как вновь открывшееся обстоятельство (определение от 14.09.2015 по делу № А07-1736/2013). Действительно, в контексте п. 1 ч. 2 ст. 311 АПК РФ заблуждение (как и обман) можно рассматривать как вновь открывшееся обстоятельство, то есть обстоятельство, существенное для дела, которое не было и не могло быть известно заявителю. Однако в случае с другими материально-правовыми дефектами
мирового соглашения как сделки, квалификация обстоятельств, влияющих на недействительность сделки, как вновь открывшихся, не представляется возможным. Яркий пример — заключение мирового соглашения под влиянием угрозы: за пределами месячного срока для обжалования определения об утверждении мирового соглашения у стороны, подвергшейся угрозе, не будет никаких правовых способов для нуллификации этого соглашения.
В немецком праве, с учетом теории двойственной природы мирового соглашения, принят иной подход, в соответствии с которым процессуальные и материально-правовые основания недействительности рассматриваются отдельно.
В соответствии с абз. 1 § 779 ГГУ, мировое соглашение может быть признано недействительным, если фактические обстоятельства, принятые за основу как установленные, не соответствуют действительности
испор не возник бы при осведомленности сторон о положении дел. Данное правило является lex specialis,
ик мировому соглашению применяются, в том числе, общие правила недействительности сделок15
инедействительности ее части (§ 139 ГГУ)16.
По процессуальным основаниям мировое соглашение может быть признано недействительным, к примеру, из-за нарушения ведения судебного протокола (§ 159 ГГУ). В связи с этим крайне интересна позиция Президиума ВАС РФ, в соответствии с которой отсутствие в деле протокола судебного заседания является безусловным основанием к отмене судебного акта (постановление от 31.07.2001 № 2081/01). В данном контексте встает вопрос: подлежит ли аннулированию сделка, лежащая в основе определения об утверждении мирового соглашения, если определение будет отменено в отсутствие протокола судебного
заседания? Представляется, что это не должно никоим образом влиять на действительность самой сделки.
В Германии в этом случае отдельно будет поставлен вопрос о продолжении первоначального судебного
процесса или инициации нового17. Исходный судебный процесс будет возобновлен, если стороны спорят относительно изначальной недействительности соглашения (например, на основании § 119 ГГУ (оспоримость вследствие заблуждения), § 123 ГГУ (оспоримость вследствие обмана или угрозы), § 134 ГГУ (ничтожность запрещенной законом сделки), § 138 ГГУ (ничтожность сделки, противной основам
правопорядка), § 779 ГГУ)18. Если же спор сторон связан с дальнейшей реализацией мирового соглашения, например, в случае невозможности исполнения, возникшей по вине должника (§ 325 ГГУ), или в споре об истолковании мирового соглашения, то необходимо будет инициировать новый судебный процесс.
Как видно, немецкий подход к регулированию мировых соглашений является более комплексным и не создает значительных проблем при защите интересов одной из сторон мирового соглашения.
Российские арбитражные суды до сих пор до конца не определились с отношением к мировому соглашению, зачастую ставя в оппозиционную дихотомию понятия «гражданско-правовая сделка» и «процесс». В ряде случаев суды указывают, что мировое соглашение не является гражданско-правовой сделкой, имеет процессуальную природу, поскольку правовые последствия влечет за собой не само мировое соглашение, а определение суда об утверждении мирового соглашения (постановления ФАС
Северо-Кавказского округа от 13.09.2011 по делу № А53-9308/2010, 20ААС от 12.10.2011 по делу № А621255/2011).
Как верно подмечает М. А. Рожкова, помещение материально-правовых норм в процессуальный закон сбивает судей с толку, препятствует уяснению действительной правовой природы мирового соглашения
и порождаемых им последствий19.
При неясности условия мирового соглашения к нему можно применить правило толкования договоров contra proferentem
Мировое соглашение, заключенное в рамках арбитражного процесса по гражданско-правовому спору, по своему содержанию является гражданско-правовой сделкой, условия которой проверяются и утверждаются судом (постановление Президиума ВАС РФ от 06.09.2011 по делу № А68-3833/10). Таким образом, ВАС РФ признал ex officio мировое соглашение сделкой.
Позже ВАС РФ уточнил позицию относительно природы мирового соглашения в постановлении Президиума от 30.10.2012 по делу № А50-5161/2011. Здесь суд указал, что утвержденное судом мировое соглашение является таким процессуальным способом урегулирования спора, который основывается на примирении сторон на взаимоприемлемых условиях и влечет за собой ликвидацию спора в полном объеме.
Впоследствии эта позиция нашла отражение и в разъяснениях Пленума ВАС РФ: мировое соглашение представляет собой соглашение сторон, то есть сделку, вследствие чего к этому соглашению, помимо норм процессуального права, применяются нормы гражданского права о договорах, в том числе правила о свободе договора (ст. 421 ГК РФ). Таким соглашением, если оно утверждено арбитражным судом,
стороны прекращают спор (полностью или в части) на основе добровольного урегулирования взаимных претензий и утверждения взаимных уступок (п. 9 Постановления Пленума ВАС № 50).
Таким образом, стороны при заключении мирового соглашения могут самостоятельно распоряжаться принадлежащими им материальными правами, они свободны в согласовании любых условий мирового соглашения, не противоречащих федеральному закону и не нарушающих права и законные интересы других лиц, в том числе при включении в мировое соглашение положений, которые связаны с заявленными требованиями, но не были предметом судебного разбирательства.
На данный момент эта правовая позиция применяется Верховным судом РФ (определение от 23.03.2016 по делу № А14-6344/2015).
Признание мирового соглашения сделкой экстраполирует на нее правила о сделках, договорах
иобязательствах. Однако необходимо отметить, что данные правила могут применяться к мировым соглашениям только в части содержания соглашения и его исполнения, но никак не порядка заключения
ирасторжения (главы 28, 29 ГК РФ).
Таким образом, обязательства одной из сторон, вытекающие из мирового соглашения, могут быть исполнены третьим лицом с соблюдением правил ст. 319 ГК РФ; условие мирового соглашения может предусматривать обязанность произвести исполнение не кредитору, а третьему лицу (ст. 430 ГК РФ); мировое соглашение может содержать заверения об обстоятельствах (ст. 431.2. ГК РФ) и т. д.
По вопросу допустимости установления неустойки за неисполнение или ненадлежащее исполнение мирового соглашения до недавнего времени существовали разные позиции. М. А. Рожкова исходит из того, что стороны не вправе предусматривать в мировом соглашении неустойку, пени, штраф за неисполнение
или ненадлежащее исполнение принятых ими обязательств20. Она аргументирует это тем, что процессуальное законодательство предусматривает специальные санкции (ст. 332 АПК РФ), а также тем, что в случае окончания спора и введения исполнительного производства будет исключена возможность
снижения размера неустойки по ст. 333 ГК РФ21.
Е. В. Пилехина, придерживаясь противоположного мнения, допускает возможность включения такого рода санкций в мировое соглашение. При этом взыскание этих санкций, по ее мнению, должно производиться
в отдельном судебном процессе22. Соглашаясь с этой позицией, укажем, что в этом же процессе, очевидно, можно ставить вопрос о снижении неустойки при ее несоразмерности по правилам ст. 333 ГК РФ.
Точку в вопросе допустимости таких условий поставил Пленум Верховного суда РФ, который косвенно, но при этом достаточно определенно и ясно, подтвердил возможность включения в текст мирового
соглашения санкций (п. 52 постановления от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).
Отдельно встает вопрос о допустимости включения в текст мирового соглашения условий в отношении требований, которые не являются предметом судебного спора. Пункт 13 Постановления Пленума ВАС № 50 устанавливает, что в силу принципа свободы договора мировое соглашение может содержать любые не противоречащие закону условия. Пункт 15.3.8. Концепции единого Гражданского процессуального
кодекса РФ указывает, что мировое соглашение по общему правилу заключается по предмету заявленных требований. Вместе с тем нельзя исключать возможность включения в мировое соглашение положений, которые связаны с заявленными требованиями, но не были предметом судебного разбирательства.
В практике немецких судов мировые соглашения также не обязательно должны ограничиваться предметом иска или судебного процесса, в котором они заключаются. Стороны могут урегулировать в нем также иные
споры, в том числе те, которые рассматриваются в других судах23.
Как указывал Пленум ВАС РФ, условия заключенного сторонами мирового соглашения должны быть изложены четко и определенно, чтобы не было неясностей и споров по поводу его содержания при исполнении (постановление от 31.10.1996 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции»). Данное требование является обязательным, иначе теряется смысл заключения мирового соглашения. Ведь оно, как договор, подлежит исполнению в добровольном или принудительном порядке, и нечеткость условий может сделать невозможным его исполнение и даже породить новые споры.
В случае неясности условия мирового соглашения и невозможности установить действительную общую волю сторон при его заключении к такому условию можно применить правило толкования договоров contra proferentem (п. 11 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора
и ее пределах»). Данное правило предусматривает, что толкование судом неясного условия мирового соглашения осуществляется в пользу контрагента стороны, подготовившей проект мирового соглашения или предложившей формулировку соответствующего условия. Такое решение, во-первых, решит проблему детерминации спорного условия, во-вторых, дисциплинирует участников оборота, способствуя более тщательной работе над текстом мирового соглашения.
Резюмируя сказанное, отметим, что рассмотрение мирового соглашения в гражданско-правовом дискурсе дает широкую возможность применения к нему правил о сделках, что, в свою очередь, делает сам этот институт более гибким, user friendly для участников оборота.
1 См., напр.: Арсланов К. М. Формальные требования к сделке по законодательству России и Германии // Ученые записки Казанского университета. Сер. Гуманит. науки. 2014. Т. 156, кн. 4. С. 54–62.
2 Coing H. Europäisches Privatrecht. Bd. I: Älteres gemeines Recht (1500–1800). München, 1985. S. 191.
3 Motive zu dem Entwurfe eines Bürgerlichen Gesetzbuches für das Deutsche Reich. Bd. 1. Berlin, 1896. S. 126.
4 Одобрена решением Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству ГД ФС РФ от 08.12.2014 № 124 (1).
5 Устав гражданского судопроизводства. Изд. 4-е. Пг., 1915. 1433 с.
6 См.: Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса. М., 1914. 429 с.
7 См.: Арбитражный процесс: учебник / А. В. Абсалямов, И. Г. Арсенов, Е. А. Виноградова и др.; отв. ред. В. В. Ярков. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Инфотропик Медиа, 2010. 880 с.
8 См.: Зинченко А. И. Мировые соглашения в гражданском судопроизводстве: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1981, С. 26.
9 Рожкова М. А., Елисеев Н. Г., Скворцов О. Ю. Договорное право: соглашения о подсудности, международной подсудности, примирительной процедуре, арбитражное (третейское) и мировое соглашения / под общ ред. М. А. Рожковой. М.: Статут, 2008. 528 с.
10Князев Д. В. Мировое соглашение в арбитражном процессе: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Томск, 2004. C. 11.
11Klaus Schreiber. Die einvernehmliche Beendigung des Zivilprozesses — der Prozessvergleich // JURA Heft. 1/2012, S. 23.
12Рязановский В. А. Единство процесса. Пособие. М.: Городец, 1996, С. 74.
13§ 779 BGB / Musielak, Kommentar zur Zivilprozessordnung, 5. Auflage 2007.
14См. подроб.: Саримсоков Ф. В. Эстоппель в российском гражданском праве: двойственность применения // Юридический вестник молодых ученых. 2015. № 1 (1). С. 78.
15Putzo T. Zivilprozessordnung, 25. Auflage, 2003. § 794 Rn. 11. S. 1291
16Zeising J. Wirkungen und Rechtsfolgen mangelbehafteter Prozessvergleiche. Neue Justiz, 2012.
17RGZ 162, 198, 199 t. Ссылка приведена по Zeising J. Op. cit.
18Zeising J. Op. cit.
19Рожкова М. А., Глазкова М. Е., Савина М. А. Актуальные проблемы унификации гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства: монография / под общ. ред. М. А. Рожковой. М.: ИЗиСП, ИНФРА-М, 2015. 304 с.
20См.: Рожкова М. А. Применение в коммерческом обороте мировой сделки: эл. версия. Доступ из СПС «КонсультантПлюс», 2004.
21См.: Рожкова М. А. Условия мирового соглашения. О чем нельзя договориться с должником // Юрист компании. 2012. № 2. С. 52–54.
22См. об этом: Пилехина Е. В. Мировое соглашение в арбитражном суде. Проблемы практики // Арбитражные споры. 2001. № 1.
23Munzberg W. Kommentar zur Zivilprozessordnung / F. Stein, M. Jonas. 22. Aufl. Bd. 8. Tubingen: Mohr Siebeck, 2002. S. 812 (Цит. по: Елисеев Н. Г. Процессуальный договор. М.: Статут, 2015. 368 с.).
Вы внимательно прочитали статью? Тогда ответьте на вопрос:
Можно ли включить в мировое соглашение требования, которые не были предметом спора?
Нет, это невозможно в силу закона
Да, это допустимо в силу принципа свободы договора
Нет, это противоречит разъяснениям высших судов
Звезда за правильный
ответ
ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ
Стороны заключили сделку под условием. Когда такая конструкция повлечет ее недействительность
Павел Андреевич Шефас
слушатель РШЧП
•Какие условия суды признают недопустимыми в предварительном договоре
•Как пороки условия влияют на действительность сделки
•С наступлением каких обстоятельств можно связать эффект сделки
Условным сделкам в ГК РФ посвящена всего одна статья (ст. 157), несмотря на эффективность использования конструкции условного обязательства в имущественном обороте. Условие позволяет учесть разумные ожидания сторон относительно определенных будущих событий, не отступая от принципа pacta
sunt servanda1. Регулированию условных обязательств во Франции, Германии и актах унификации частного права уделено гораздо большее внимание. Более того, проект Гражданского уложения Российской империи, равно как ГК РСФСР 1922 года, в этом смысле не отставал. Тем не менее в действующий российский ГК значительная часть правил, посвященных условным обязательствам, не вернулась, оставив восполнение пробелов судебной практике. Рассмотрим, какие конструкции суды признают допустимыми, а какие повлекут риск недействительности сделки.
Пороки условия должны влечь недействительность всей сделки, а не ее части
Прежде всего, условие — это факт, в отношении которого неизвестно, наступит он или нет, с наступлением которого стороны связали возникновение или прекращение своих прав и обязанностей (ст.ст. 157.1, 327.1 ГК РФ). Обстоятельства, обуславливающие сделку, не могут составлять ее существа, они носят побочный характер. В отношении условий самой сделки (о сроке, предмете или цене) побочное условие находится как бы вне обязательства, оказывая на него непосредственное влияние. Более того, условие — факт
произвольный, поэтому говорят, что стороны с его помощью имплицируют мотив в состав сделки2, тогда как по общему правилу мотив не может влиять на эффект сделки. Формула для выражения условия «если» («есть ли»), следовательно, само слово указывает на существование или несуществование известного
обстоятельства: «есть» указывает на его существование, «ли» — на сомнительность этого существования3.
Сделка, совершенная под мнимым условием, которое не носит побочный характер, не считается условной
сделкой, а иногда — сделкой вообще4. Так, например, в постановлении Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» разъясняется, что
поручительство устанавливается на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения обеспеченного обязательства. При этом данное обстоятельство нельзя квалифицировать как условие, соответственно ст. 157 ГК РФ в этом случае не применяется. Пленум ВАС отдельно отметил возможность постановки поручительства под условие — отлагательное или отменительное. В качестве отменительного условия в договоре поручительства можно указать, в частности, прекращение либо признание недействительными или незаключенными других обеспечительных сделок между кредитором и должником. Поручительством можно обеспечить условные сделки, что является приемлемым отступлением от принципа акцессорности (возникновения).
ФАС Уральского округа, толкуя положения ст. 157 ГК РФ, обозначил следующие признаки отлагательного условия:
—обстоятельство относится к будущему;
—неизвестно, наступит оно или нет;
—наступление условия должно быть возможным (постановление от 15.12.2008 по делу № А60-2396/2008).
Верное определение признаков условия все же привело ФАС Уральского округа к неверным выводам.
На момент заключения договора о присоединении сетей электросвязи стороны согласовали отлагательное условие — получение оператором кодов выбора, до наступления которого у ответчика не наступает обязанность направлять трафик на сеть истца. Суд отметил, что такое условие являлось допустимым, указанное обстоятельство отвечало требуемым признакам. Однако при этом также указал, что с момента вступления в силу постановления Правительства РФ от 25.07.2007 № 477 «О внесении изменений в Правила оказания услуг местной, внутризоновой, междугородной и международной телефонной связи»
наступление отлагательного условия стало объективно невозможным в связи с изменением действующего законодательства. Исходя из этого, суд, ссылаясь на ст. 180 ГК РФ, сделал вывод о том, что заключенный сторонами договор не соответствует действующему законодательству в части закрепления соответствующего отлагательного условия.
Вывод суда о недействительности сделки в части является непоследовательным и противоречивым, поскольку последующая юридическая невозможность наступления условия означает его ненаступление, а значит, невозникновение условных прав и обязанностей сторон.
В другом деле общество (продавец) и предприниматель (покупатель) заключили два договора куплипродажи доли в праве собственности на земельный участок. В соответствии с условиями договоров в случае отказа в государственной регистрации залога доли в праве собственности на земельный участок договоры купли-продажи расторгаются во внесудебном порядке.
Формулировка данного пункта договора не позволяет однозначно заключить намерение сторон согласовать отменительное условие, поскольку расторжение договора (пусть во внесудебном порядке) предполагает действие по его расторжению, тогда как при наступлении отменительного условия договор считается расторгнутым с момента наступления соответствующих обстоятельств.
Управление Федеральной регистрационной службы отказало в регистрации договоров залога.
Арбитражный суд установил, что на момент заключения договоров купли-продажи стороны должны были знать о невозможности государственной регистрации договоров залога, в связи с чем сделал вывод о ничтожности договоров залога (но не обусловленных ими договоров купли-продажи). Кассация сделала вывод, что отменительное условие, предусмотренное в договорах купли-продажи, не может считаться
наступившим (постановление ФАС Дальневосточного округа от 14.11.2008 по делу № А51-1195/200842 –93).
Представляется, что справедливым в таком случае было бы признать условие мнимым, а договоры куплипродажи недействительными.
Пороки условия должны поражать всю сделку, недействительность в части здесь неприемлема. При этом ГК РФ прямо не оговаривает судьбу обязательства, поставленного под так называемое мнимое условие. Например, А подарит В имущество, если С прибудет в город; но С уже прибыл в город, только об этом не знают участники сделки. Тогда сделка также не может считаться условной, потому что судьба ее уже
решена в самый момент ее совершения5. Иначе обстоит дело в ситуации, когда условие является изначально невозможным. Невозможное условие не является подлинным условием, поскольку неопределенность факта отсутствует, сделка не будет в состоянии неопределенности (нерешенности). Невозможное условие делает ничтожным соглашение независимо от вида условия. Это справедливо, поскольку сделку, заключенную под невозможным резолютивным условием, нельзя считать безусловной.
Участники сделки не выразили на безусловную сделку свою волю, а без воли нет и сделки6. Немецкая юридическая наука придерживается тех же взглядов — невозможные условия делают волеизъявление
бессильным7.
Выполнение условия может быть невозможным по юридическим (закон, «добрая совесть» и «добрые нравы») и естественным (физическим) причинам. Объяснение влияния на сделку невозможных условий по естественным основаниям некоторые романисты видели в отсутствии серьезного желания со стороны того субъекта, который «отвергает то, чего желает»; объяснение влияния юридически порочных
условий — в незаконности мотивов8. Кроме того, Д. Д. Гримм невозможными называл бессмысленные
условия, «которые находятся во внутреннем противоречии с содержанием сделки»9. По видам условий также различают невозможные условия положительные (точно не наступят) и отрицательные (непременно
наступят)10. Принципиальным для определения условия как мнимого по данному основанию является перманентный характер невозможности условия, поскольку изменчивый характер обстоятельств, с наступлением которых связан эффект сделки, определяют суть условия. То есть первоначальная невозможность наступления условия должна также носить изменчивый характер.
Суды не признают согласованным срок в предварительном договоре, если он зависит от условия вне влияния сторон
Современные правопорядки (ст. 157 ГК РФ, ст.ст. 1181, 1183 ФГК, § 158 ГГУ) различают условия отлагательные и резолютивные. Несмотря на кажущуюся очевидной разницу, арбитражные суды в некоторых случаях не в силах распознать соотношение условного обязательства и предварительного договора или отличить отлагательное условие от отменительного.
Так, в одном из дел две компании заключили предварительный договор, в котором обязались в будущем заключить договор аренды нежилых помещений. Согласно договору стороны обязаны заключить основной договор в течение 30 рабочих дней с момента получения арендодателем свидетельства о регистрации права собственности на объект, часть которого составляет помещение — предмет основного договора.
В течение 30 дней с момента регистрации права собственности на объект арендодатель обязан отправить в адрес арендатора три экземпляра основного договора аренды помещения. В противном случае предварительный договор считается расторгнутым в связи с отказом арендодателя от подписания основного договора (сумма гарантийного платежа подлежала возврату арендатору). Право на объект аренды было зарегистрировано 21.05.2013, проект договора направлен арендатору 10.07.2013 (с нарушением 30-дневного срока). Арендатор посчитал договор расторгнутым, о чем сообщил обратным письмом контрагенту, и обратился в арбитражный суд с иском о взыскании гарантийного платежа.
Суд первой инстанции в квалификации обязательства как условного остановился на половине пути, посчитав, что стороны в пункте о регистрации права собственности согласовали срок с нарушением ст. 190 ГК РФ, поскольку событие, с которым они связали срок исполнения обязательства, не отвечает признакам неизбежности. Суд применил абз. 2 п. 4 ст. 429 ГК РФ, указав, что договор подлежал заключению
втечение года с даты предварительного договора. О статье 157 ГК арбитражный суд забыл. Суд отказал
вудовлетворении иска, расценив действие арендатора как отказ от заключения основного договора.
Апелляционный суд, отменив решение первой инстанции, продвинулся дальше. Он признал пункт о регистрации права условием, но не отлагательным, как следовало из договора, а резолютивным (нерегистрация права прекращает права и обязанности из предварительного договора), и взыскал
гарантийный платеж как кондикцию (постановление 13ААС от 16.10.2014 по делу № А56-49422/2013). Последовательным выводом из применения ст. 157 ГК РФ стало бы прекращение отношений сторон без уведомлений, поскольку при наступлении условия (как отлагательного, так и отменительного)
дополнительное волеизъявление сторон не требуется, что отличает условную сделку от предварительного договора. Тем не менее апелляционный суд указал, что предварительный договор в момент направления письма от 10.07.2013 уже был расторгнут по причине ненаправления арендодателем проекта договора аренды в срок (в течение 30 дней с момента регистрации). Иными словами, признав условием регистрацию права, суд связал последствия наступления условия с другим обстоятельством — направлением проекта договора. Справедливости ради отметим, что апелляционная инстанция больше всех приблизилась к сути, но не учла, что с наступлением резолютивного условия всякие обязательства из сделки прекращаются и направление каких-либо отказов или проектов договора бессмысленно. Обязательство не прекращается
дважды. Условие о регистрации являлось суспензивным, с наступлением которого возникала обязанность арендодателя направить проект договора в течение 30 дней, в противном случае арендодатель считается отказавшимся от договора. Обязательство возникло с наступлением условия и прекратилось ввиду одностороннего отказа стороны.
Кассационный суд отменил постановление апелляции и поддержал суд первой инстанции. Суд дополнительно отметил, что условие о регистрации права не является условием (condicio), и следует различать предварительный договор с указанием срока и условное обязательство, когда наступление правовых последствий зависит от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или нет (постановление АС Северо-Западного округа от 29.01.2015 по делу № А56-49422/2013).
Неизбежным следствием такого толкования является вывод о неприемлемости условия для предварительного договора, что требует дополнительного обоснования.
В рассмотренном случае непонимание правовой природы условий договора привело к неверному выводу Верховного суда РФ по поводу отказа арендодателя от договора. Так, Верховный суд указал, что, поставив обязанность по заключению основного договора в зависимость от регистрации права собственности на объект, стороны фактически не согласовали срок, в который должен быть заключен основной договор, так как заранее не могли знать, будет ли (и когда) осуществлена государственная регистрация права собственности (определение от 26.06.2015 по делу № А56-49422/2013).
Сделка под отлагательным условием не порождает действительность обязательства. Между ее сторонами возникает иная связанность, отличная от содержания обусловленного обязательства, что вряд ли кем-либо оспаривается, поскольку до наступления соответствующего условия обязательство не возникает.
Отметим, что ГК РСФР 1922 года содержал норму (ст. 42), согласно которой условно обязанный не должен своими действиями вызывать положение вещей, которое ухудшало или уничтожало бы зависящее от условия право. В противном случае при наступлении условия он обязан возместить причиненные
убытки. Такая норма содержалась и в Гражданском уложении Российской империи (ст. 75 гл. V, кн. 1). В ГК РСФСР 1964 года такой нормы уже не было.
Однако неверно считать, что до наступления условия нет и сделки. Она существует и, как мы указали выше, создает правовую связь сторон. Уступить права по такой сделке возможно как будущие, поскольку само обязательство еще недействительно на момент цессии (уступка будущего требования). Передача условного права подчиняется тем же правилам, что и передача соответствующего безусловного права.
