Экзамен зачет учебный год 2023 / Kuznecov_final директор представитель ВВАС 10-2014

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 10/2014

При принятии Директивы особый акцент был сделан на разделении отношений с лицами, осуществляющими полномочия органов, на внутренние (между компанией и органом) и внешние (с третьими лицами)37. При этом во внешних отношениях орган не связан никакими ограничениями38.

Подводя итог, мы можем сделать вывод, что так называемый выбор в пользу органической теории подразумевал закрепление принципа общей правоспособности и разделение отношений с органом на внешние и внутренние. Все это вполне укладывается в общее понятие представительства, закрепленное в российском праве (п. 1 ст. 182 ГК РФ). Поэтому едва ли правильно ссылаться на обсуждаемую Директиву в том смысле, что она отрицает за членами органа статус представителей.

Более того, в ст. 9 Директивы (ст. 8 Директивы в ред. до 2009 г.) понятие органа раскрывается через лиц, которые уполномочены представлять компанию («the persons who, as an organ of the company, are authorised to represent it»).

Компромиссные теории

В российской литературе встречаются точки зрения, исходящие из двойственности правового статуса органа.

37Отмечается, что это стало победой германской доктрины, тогда как для права большинства других стран такое разделение не было характерным (см.: Grundmann S. European Company Law: Organization, Finance and Capital Markets. 2nd ed. Antwerp, 2012. P. 158). О принципе разделения отношений с представителем на внутреннюю и внешнюю стороны см. также: Цвайгерт К., Кетц Х. Сравнительное частное право: в 2 т. Т. I. Основы.Т. II. Договор. Неосновательное обогащение. Деликт / пер. с нем. М., 2010. С. 434–435; Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 226–234; Варул П.А. Представительство и полномочия // Очерки по торговому праву. Вып. 15. Ярославль, 2009. С. 76–79; Крашенинников Е.А., Байгушева Ю.В. Обоснование полномочия добровольного представителя // Очерки по торговому праву. Вып. 17. Ярославль, 2010. С. 25–27.

38Если выражаться более точно, обсуждаемая Директива вовсе не исключает возможность ограничивать круг полномочий органа, а лишь устанавливает, что такие ограничения могут иметь место только в соответствии с национальными законами государств — членов ЕС, а также оговаривает необходимость защиты добросовестных третьих лиц. В соответствии с абз. 1 ч. 1 ст. 10 Директивы ограничения полномочий органа могут вытекать из национального закона (например, в большинстве стран слияние осуществляется только с согласия участников компании). В соответствии с абз. 2 ч. 1 ст. 10 Директивы национальным законом может быть установлено, что компания не будет связана действиями органа, выходящими за пределы предмета деятельности компании, закрепленного в учредительном документе, если будет подтверждено, что третье лицо знало о превышении органом своих полномочий или обстоятельства дела были таковы, что такое лицо не могло не знать об этом; при этом уточняется, что само по себе раскрытие учредительного документа не является достаточным доказательством осведомленности третьего лица об ограничении полномочий. Согласно ч. 3 ст. 10 Директивы национальный закон может допустить, что действовать от имени общества могут только все члены органа вместе, при этом соответствующее ограничение может быть противопоставлено третьим лицам при условии, что оно было надлежащим образом раскрыто в публичном реестре. В силу ч. 2 ст. 10 Директивы ограничение, установленное учредительным документом или решением компетентного органа, не может быть противопоставлено третьим лицам, даже если было раскрыто (см.: Grundmann S. Op. cit. P. 158–161). Как утверждает Ш. Грундман, автор одного из наиболее авторитетных трудов о наднациональном европейском корпоративном праве, несмотря на категоричность правил о неограниченных полномочиях органа все европейские правопорядки, в том числе Германии, предусматривают исключения для случаев, когда ограничения, установленные учредительным документом, были известны третьему лицу. Сюда относятся в первую очередь случаи сговора директора с противоположной стороной сделки — коллюзии (Ibid. P. 159, 162). Отмечается, что в Германии такого рода исключения были развиты исходя из принципа доброй совести (см.: Ault H.J. Harmonisation of Company Law In The European Economic Community // Hastings Law Journal. 1968–1969. Vol. 77. P. 102 (fn. 99)).

14

Свободная трибуна

1.Возможность примирения позиций органической и представительской теорий видел Д.И. Степанов, который полагает, что орган можно рассматривать как часть юридического лица, когда он обладает правом не только реализовать волю вовне, но и самостоятельно формировать ее, а в тех случаях, когда орган выходит за пределы очерченных полномочий (установленных законом, учредительным документом) или совершает сделку вопреки интересам юридического лица, он приобретает свойства представителя, так как его воля начинает противопоставляться воле юридического лица39.

В словах Д.И. Степанова можно увидеть иначе сформулированную мысль В.А. Рясенцева о том, что лицо, осуществляющее полномочия органа, рассматривается как отдельный субъект в случаях, когда оно выходит за пределы своей компетенции, действуя с нарушением устава, в силу чего возникает ответственность перед юридическим лицом40.

Полагаем, что такое «объяснение» является искусственным и умозрительным: в рамках компетенции — орган, за ее пределами — самостоятельный субъект. Излишне объяснять, что одно и то же лицо не может быть одновременно самостоятельным и несамостоятельным субъектом. Никакие абстрактные логические построения не смогут избежать того факта, что лицо, осуществляющее полномочия органа, — вполне реальный субъект, имеющий собственные интересы.

Что самое главное, в предложенной Д.И. Степановым конструкции можно увидеть изложение самой обычной ситуации выхода представителя за рамки полномочий (ст. 183 ГК РФ): до тех пор пока представитель, в том числе орган, действует в пределах предоставленных полномочий, юридические последствия его действий возлагаются на представляемого (юридическое лицо), т.е. действия представителя считаются действиями представляемого, но как только представитель выходит за пределы полномочий, последствия его действий относятся только на него самого.

Дальнейшие рассуждения Д.И. Степанова подтверждают, что за счет предложенной им компромиссной позиции он предполагал сделать применимыми нормы о представительстве, касающиеся последствий превышения органом юридического лица полномочий при совершении сделки41.

Однако не только положения о превышении полномочий в смысле ст. 183 ГК РФ, но и вообще все нормы представительства в конечном счете призваны отвечать на вопрос о том, были ли полномочия у лица на совершение сделки в каждой конкретной ситуации: истечение срока полномочий, сделка с конфликтом интересов, нарушение правил о передоверии, отмена доверенности и т.п.

Поэтому сказать, что орган становится отдельным субъектом, когда превышает полномочия, это не сказать ничего. Чтобы решить, действовал ли он в пределах

39См.: Степанов Д.И. Еще раз о природе полномочий исполнительного органа и управляющего хозяйственным обществом // Вестник ВАС РФ. 2006. № 9. С. 23.

40См.: Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 176–177.

41См.: Степанов Д.И. Указ. соч. С. 26.

15

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 10/2014

полномочий, было ли у него полномочие, как раз и необходимо использовать все нормы о представительстве.

2.Более интересна позиция Е.В. Тычинской, которая указывает, что представительство органа проявляется именно во внешних отношениях юридического лица (участие в гражданском обороте), в то время как во внутренних отношениях орган представляет собой часть юридического лица42. Эту точку зрения поддержал и А.В. Егоров43.

Е.В. Тычинская предлагает такой критерий разделения органа и представителя: «...следует четко разделить две сферы деятельности лица, реализующего полномочия единоличного исполнительного органа, и говорить, с одной стороны, о внутренних управленческих отношениях, в которых его роль состоит в осуществлении текущего руководства деятельностью хозяйственного общества, в ведении его дел и включает в себя принятие решений по поводу предпринимательской деятельности общества (реализация общих и приоритетных направлений деятельности, целесообразность заключения конкретных сделок, кадровые вопросы и пр.), а с другой — о внешних отношениях, в которых данное лицо выступает представителем общества»44.

Мы считаем, что автор смешивает фактические и юридические действия органа, вступая в противоречие с собственной позицией о том, что юридические действия неотъемлемо связаны с фактическими45. На наш взгляд, нет необходимости давать органу какую-либо дополнительную квалификацию, поскольку совершение со стороны директора юридических действий составляет основную его задачу, совершение же действий фактических является лишь дополнением. В конечном счете директор нужен именно для совершения юридических действий (например, заключение как гражданско-правовых, так и трудовых договоров), чтобы позволить юридическому лицу участвовать в гражданском обороте.

3.Немного иного рода теория была выдвинута Н.В. Козловой и развита С.С. Вилкиным.

Н.В. Козлова указывает: «Специфика корпоративного представительства состоит в том, что физические лица, составляющие органы юридического лица, во внутренних, корпоративных отношениях являются самостоятельными субъектами, проявляющими собственную волю, тогда как во внешних отношениях между юридическим лицом и третьими лицами они рассматриваются, в силу принципа организационного единства, в качестве составных частей юридического лица, выражающих вовне его волю и без доверенности действующих от его имени»46.

42См.: Тычинская Е.В. Указ. соч. С. 26–27.

43См.: Егоров А.В. Комментарий к постановлению Президиума ВАС РФ от 16.06.2009 № 17580/08. С. 220.

44Тычинская Е.В. Указ. соч. С. 44.

45См. там же. С. 75.

46Козлова Н.В. Указ. соч. С. 375.

16

17

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 10/2014

ная квалификация органа в качестве части юридического лица ничего не добавляет с практической точки зрения.

В целом складывается впечатление, что «реверансы» в сторону органической теории — дань долгой доктринальной традиции. Как можно заметить, С.С. Вилкин при изложении этого вопроса отражает воззрения германской доктрины, где двойная квалификация органа является в определенной степени наследием того огромного влияния, которое оказала в свое время теория О. фон Гирке49.

Практические последствия признания органа представителем

1.Прежде всего необходимо определиться, какие субъекты могут рассматриваться в качестве органов юридического лица. Из содержания абз. 2 п. 1 ст. 53 ГК РФ вытекает, что структура и виды органов устанавливаются законом и учредительными документами. Среди упомянутых в законе органов можно выделить такие, которые создаются в корпорации, т.е. общее собрание, единоличный исполнительный орган, а также коллегиальные органы (ст. 65.3 ГК РФ). В других организационноправовых формах структура и наименование органов могут быть иными.

Следовательно, главный признак такого представителя, как орган, — это то, что его наличие и полномочия предусмотрены учредительным документом. При этом закон предлагает определенную стандартную структуру органов, которая может быть как императивной (общее собрание участников юридического лица или иной высший коллегиальный орган, образование наблюдательного совета в публичном акционерном обществе), так и диспозитивной (например, совет директоров в непубличном акционерном обществе). Подчеркнем, что важно не просто указание в учредительном документе на возможность создания того или иного органа, но и определение его полномочий, т.е. возможность создавать, изменять и прекращать гражданские права и обязанности юридического лица (п. 1 ст. 182 ГК РФ), даже если такие полномочия будут сводиться к совершению одного или нескольких юридически значимых действий.

В этом смысле справедливо называть органы юридического лица уставными представителями, что позволит отграничить их от иных представителей юридического лица.

2.Важно решить, относятся органы юридического лица к добровольным или законным представителям. Для этого нужно узнать, является ли возникновение полномочий следствием сделки представляемого (совершенной им лично или от его имени представителем). При положительном ответе на этот вопрос представительство является добровольным, в ином случае — законным50.

Согласно приведенному критерию к числу законных представителей может отнесено только общее собрание учредителей (участников) юридического лица, все

49Вилкин С.С. Указ. соч. С. 17–20.

50См.: Байгушева Ю.В. Указ. соч. С. 51.

18

Свободная трибуна

остальные органы получают полномочия вследствие сделки (избрания), совершаемой либо общим собранием, либо иным коллегиальным органом (например, советом директоров), т.е. являются добровольными представителями.

В силу п. 4 ст. 185 ГК РФ правила Кодекса о доверенности применяются также в случаях, когда полномочия представителя содержатся в решении собрания, если иное не установлено законом или не противоречит существу отношений. Исходя из этого можно заключить, что к другим органам, помимо общего собрания, подлежат применению нормы главы 10 ГК РФ о доверенности, если иное не установлено законом или не противоречит существу отношений.

Кроме того, законное представительство, как оно трактуется в нашем законодательстве и доктрине (например, представительство малолетних, недееспособных или ограниченных в дееспособности), не является цельным понятием. Поэтому говоря, что кто-то выступает законным представителем, мы вовсе не определяем применимые нормы права. Например, закон прямо регулирует положение таких законных представителей, как опекуны и попечители (ст. 31–40 ГК РФ), тем не менее вопрос о применении к ним общих положений о представительстве из главы 10 ГК РФ остается открытым и решается исходя из существа отношений.

Аналогичная ситуация складывается и с другими органами. Например, участники общего собрания могут голосовать через представителей, а члены наблюдательного совета — нет51, подтверждение полномочий единоличного исполнительного органа по общему правилу происходит на основании реестра, а всех остальных органов — иначе, и т.п. Следовательно, довод «органы — это законные представители» не может сам по себе свидетельствовать в пользу применения или неприменения той или иной нормы главы 10 ГК РФ.

3.Одним из наиболее важных моментов в понимании органов юридического лица как представителей является разделение отношений между юридическим лицом

иорганом на внутренние и внешние. Как мы уже упоминали ранее, в доктрине принято различать внешние отношения (между третьим лицом и представителем)

ивнутренние взаимоотношения (представителя и представляемого)52.

Представляемый не может ссылаться на ограничения полномочий, установленные во внутренних отношениях, перед добросовестным третьим лицом, которое, совершая сделку с представителем, полагалось на содержание доверенности, т.е. сделка, совершенная представителем с нарушением такого ограничения, будет являться действительной, хотя и может быть оспорена на основании п. 1 ст. 174 ГК РФ. Вместе с тем совершение сделки с превышением полномочий, указанных в доверенности, т.е. с нарушением внешних ограничений, влечет применение ст. 183 ГК РФ.

51См., напр.: п. 5 ст. 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», п. 3 ст. 68 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах».

52См.: Цвайгерт К., Кетц Х. Указ. соч. С. 434–435; Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 226–234; Варул П.А. Указ. соч.

С.76–79; Крашенинников Е.А., Байгушева Ю.В. Обоснование полномочия добровольного представителя.

С.25–27.

19

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 10/2014

В силу принципа общей правоспособности коммерческих юридических лиц их исполнительный орган всегда считается наделенным полномочием на совершение любых сделок. В терминах представительства это означает, что с внешней стороны (в отношениях с третьими лицами) полномочия исполнительного органа являются неограниченными. Так, в подп. 1 п. 8 постановления Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью» содержится следующее толкование слов «должен был знать», использованных в п. 1 ст. 174 ГК РФ: «...по общему правилу контрагенты вправе полагаться на неограниченные полномочия директора, за исключением случаев, когда они знали об ограничениях или должны были о них знать, т.е. обстоятельства были таковы, что любое разумное лицо немедленно обнаружило бы превышение директором своих полномочий».

Наделение коммерческих организаций общей правоспособностью необходимо в том числе для освобождения контрагентов от повышенного риска вследствие неуправомоченности директора53. Иное решение привело бы к тому, что юридические лица всегда следовало бы считать ненадежными контрагентами: третьи лица никогда не были бы уверены в полномочиях директора, что вынуждало бы их каждый раз изучать учредительный документ и другие документы общества (договор с директором, решение об избрании директора и т.п.), поскольку они несли бы риски неуправомоченности директора. Все это в конечном счете означало бы неполноценность юридического лица как субъекта права.

Кроме того, как отмечается, одной из основных целей разграничения отношений

спредставителем на внутренние и внешние является избавление контрагентов от необходимости исследовать внутренние отношения между представителем и представляемым54. Это вполне применимо и к органу юридического лица. Если исходить из того, что третьи лица должны проверять учредительный документ и иные документы общества на наличие ограничений полномочий директора, то на них будет возложен риск неверного толкования соответствующих ограничений, не говоря уже об иных аспектах взаимоотношений юридического лица и директора. С учетом массовости юридических лиц как участников гражданского оборота это создает необоснованную угрозу интересам третьих лиц. Именно поэтому в случае

сдиректором большинство европейских правопорядков исходит из неограниченности его полномочий, относя все уставные ограничения к внутренней стороне отношений55.

Применяя разграничение отношений между представителем и представляемым на внутреннюю и внешнюю стороны к случаям, когда подтверждение полномочий

53См.: Cahn A., Donald D.C. Op. cit. P. 313–315.

54См.: Крашенинников Е.А., Байгушева Ю.В. Обоснование полномочия добровольного представителя. С. 26. Наиболее полным образом эта идея проводится в абз. 2 ч. 1 ст. 10 Европейской директивы о публикациях, где сказано, что само по себе раскрытие учредительного документа не является достаточным доказательством осведомленности третьего лица об ограничениях предмета деятельности компании, которыми был связан директор. Такое решение позволяет еще больше упрочить стабильность оборота, так как контрагенты освобождаются от риска неверного понимания ограничений, предусмотренных уставом.

55См.: Roth G.H., Kindler P. Op. cit. P. 77–78.

20

Свободная трибуна

представителя происходит посредством проверки публичного реестра56, можно предположить, что сведения из него выступают функциональным аналогом доверенности57, соответственно, против третьего лица могут действовать только те ограничения полномочий представителя, которые отражены в реестре.

Например, в случае представительства единоличного исполнительного органа сведения ЕГРЮЛ — это область внешних отношений; сведения о полномочиях, указанные в учредительном документе, иных документах юридического лица или договоре с директором, — область внутренних отношений.

По причинам, изложенным выше, общий стандарт осмотрительности не должен включать в себя обязательную проверку каких-либо иных документов юридического лица, если только речь не идет о сделках, явно выходящих за пределы обычной хозяйственной деятельности (отчуждение всего или большей части имущества юридического лица). Обычно достаточно проверки ЕГРЮЛ на предмет того, кто обладает полномочиями директора. По этой причине ограничения полномочий директора, отраженные в учредительном документе или иных местах, по общему правилу непротивопоставимы третьему лицу, т.е. сделка, совершенная с нарушением таких ограничений, будет действительной, хотя и может быть оспорена на основании п. 1 ст. 174 ГК РФ. Если бы такие ограничения полномочий исполнительного органа относились к внешней стороне отношений, то сделка считалась бы совершенной без полномочий на основании ст. 183 ГК РФ, что не так в силу прямого указания на ее оспоримость в п. 1 ст. 174 ГК РФ.

В общем виде принцип защиты доверия контрагента к полномочиям директора, отраженным в реестре, закреплен в п. 2 ст. 51 ГК РФ. Эту идею выражает и п. 1 ст. 174 ГК РФ, который четко указывает на то, что по общему правилу предполагается, что контрагент не знает содержание учредительного документа.

Подтверждение полномочий органов, сведения о которых не отражены в ЕГРЮЛ, происходит путем проверки решения об избрании членов этого органа, а также учредительного документа. Такая обременительная процедура, впрочем, не долж-

56За исключением представительства единоличного исполнительного органа, в российском праве не так много других случаев, когда подтверждение полномочий представителя происходит посредством реестра. Зато такие примеры имеются в иностранном праве. Например, в § 53 Торгового уложения Германии указывается, что сведения о предоставлении и прекращении прокуры (особый вид представительства, используемый в коммерческом обороте) вносятся в торговый реестр. Здесь и далее ссылки приводятся по: Торговое уложение Германии. Закон об акционерных обществах. Закон об обществах с ограниченной ответственностью. Закон о производственных и хозяйственных кооперативах / сост. В. Бергманн; пер. с нем. Е.А. Дубовицкой; науч. ред. Т.Ф. Яковлева. 2-е изд., перераб. М., 2009.

57В случае представительства, основанного на реестре, третьи лица полагаются на сведения реестра (представитель подтверждает наличие полномочий на основании реестра), тогда как при представительстве по доверенности — на документ, отражающий содержание сделки по наделению полномочиями (п. 1 ст. 185 ГК РФ). Это позволяет утверждать, что решение об избрании директора (членов коллегиальных органов), т.е. сделка, в силу которой происходит наделение полномочиями, не является доверенностью в смысле п. 1 ст. 185 ГК РФ, которая называет доверенностью «письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами». Директор легитимируется в первую очередь через реестр (п. 2 ст. 51 ГК РФ), хотя, безусловно, возможны ситуации, когда лицо представляет решение о своем избрании в доказательство наличия полномочий директора, например, чтобы совершить сделку в тот период, когда соответствующие сведения еще не получили отражение в ЕГРЮЛ.

21

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 10/2014

на затруднять оборот, так как потребность в ознакомлении с решениями этих органов возникает у третьих лиц только в исключительных случаях (реорганизация, одобрение крупных сделок, т.е. отчуждение всего или большей части имущества, одобрение сделок с конфликтом интересов).

Другим следствием разделения отношений на внутренние и внешние является то, что напрямую не связаны вопросы наделения единоличного органа (члена коллегиального органа) полномочиями и заключение договора, на основании которого лицо, осуществляющее полномочия единоличного органа, или член коллегиального органа исполняют свои обязанности.

Таким образом, избрание лица директором (членом коллегиального органа), будучи лишь сделкой по наделению полномочиями, само по себе не порождает никаких обязанностей у избранного лица. Для возникновения внутренних отношений требуется, чтобы был заключен договор58. Такой договор считается заключенным также и в случае, когда избранное лицо приступило к исполнению обязанностей, т.е. договор может быть заключен конклюдентными действиями.

4.Согласно п. 3 ст. 65.3 ГК РФ (в ред., действующей с 01.09.2014) уставом корпорации может быть предусмотрено предоставление полномочий единоличного исполнительного органа нескольким лицам, действующим совместно, или образование нескольких единоличных исполнительных органов, действующих независимо друг от друга.

Эта норма порождает несколько важных практических вопросов, ответы на которые можно найти в главе 10 ГК РФ.

4.1.Если в уставе предусмотрено, что полномочия единоличного исполнительного органа могут осуществлять несколько лиц, но не установлено, как они должны действовать (совместно или независимо друг от друга), то ответ даст п. 5 ст. 185 ГК РФ, устанавливающий презумпцию, согласно которой представители могут действовать самостоятельно или, выражаясь языком закона, «каждый из них обладает полномочиями». Для того чтобы установить, что полномочие принадлежит нескольким лицам, т.е. что эти лица должны действовать совместно, необходимо прямое указание устава.

Поскольку, как мы указали выше, третьи лица не обязаны знакомиться с уставом, они вправе исходить из наличия полномочий действовать самостоятельно каждого из лиц, указанных в ЕГРЮЛ в качестве лиц, имеющих право действовать от имени юридического лица. Знание третьих лиц о том, что директора могут действовать только совместно, предполагается только в случаях, когда это было указано в ЕГРЮЛ (абз. 3 п. 1 ст. 53 ГК РФ).

58Отдельные авторы правильно обращают внимание на этот момент, см.: Тычинская Е.В. Указ. соч. С. 115– 118. В то же время заметим, что автор не вполне последователен, поскольку считает, что необходимо согласие предполагаемых кандидатов в органы управления, так как, если они отказались, избрание нарушает их права и законные интересы. Как видится, избрание кого-либо в органы управления ни к чему не обязывает и не может нарушать права избранного, так как является всего лишь сделкой по наделению полномочиями, при этом для ее совершения необходима лишь воля представляемого, т.е. юридического лица. Равным образом выдача доверенности не требует согласия представителя (см.: Крашенинников Е.А., Байгушева Ю.В. Обоснование полномочия добровольного представителя. С. 6).

22

Свободная трибуна

4.2.Если уставом установлено, что образуется несколько единоличных исполнительных органов, каждый из которых действует независимо друг от друга, необходимо ли разграничивать их компетенцию? Представляется, что в отсутствие иного указания закона такой обязательности нет. Иными словами, у юридического лица будет одновременно несколько обладающих одинаковой компетенцией директоров. Это соответствует и логике представительства, которое никак не ограничивает возможность существования нескольких представителей, обладающих одинаковыми полномочиями.

В то же время вполне допустимо, чтобы компетенция между несколькими директорами разграничивалась уставом. Однако такое разграничение не будет противопоставимо третьим лицам, т.е. сделка, совершенная директором с нарушением компетенции, будет действительна и может быть оспорена только по п. 1 ст. 174 ГК РФ, в соответствии с которым необходимо будет доказать, что третье лицо знало или должно было знать о том, что компетенция разграничена. При этом, как мы указывали ранее, третье лицо вправе исходить из того, что каждый директор вправе совершать все сделки от имени общества59.

Обратим также внимание на то, что ЕГРЮЛ не предоставляет возможность указания полномочий директора. Следовательно, добросовестные третьи лица, полагавшиеся на сведения из реестра, вполне могут исходить из наличия необходимых полномочий.

Возможно, в будущем будет поставлен вопрос об отражении в ЕГРЮЛ компетенции каждого из нескольких директоров. Однако представляется, что воплощение этой идеи в жизнь было бы ошибкой, так как будет поставлена под угрозу стабильность гражданского оборота, участники которого будут вынуждены оценивать, уполномочен ли каждый конкретный директор на совершение того или иного действия, т.е. на третье лицо будет возложен риск неправильного толкования формулировок полномочий директора. Ведь ничего не мешало отражать ограничения полномочий директора в ЕГРЮЛ и до реформы ГК РФ, но законодатель на это не пошел. Нет причин, почему с появлением возможности существования нескольких директоров позиция законодателя должна поменяться и он должен допустить указание этих ограничений в ЕГРЮЛ.

4.3.Последний вопрос касается случаев, когда в силу устава полномочия единоличного исполнительного органа осуществляют совместно несколько лиц60.

59В то же время разграничение полномочий будет значимо при разрешении вопроса о привлечении соответствующего директора к ответственности за причиненные убытки.

60Обращает на себя внимание то, что п. 3 ст. 65.3 ГК РФ именует каждое из лиц, действующих от имени юридического лица независимо друг от друга, отдельным единоличным исполнительным органом, но избегает этого в случаях, когда полномочие предоставлено нескольким лицам, действующим совместно: «Уставом корпорации может быть предусмотрено предоставление полномочий единоличного исполнительного органа нескольким лицам, действующим совместно, или образование нескольких единоличных исполнительных органов, действующих независимо друг от друга».

Это вполне объяснимо с точки зрения критерия классификации «единоличный — коллегиальный орган», который заключается не просто в арифметическом количестве лиц, а в количестве лиц, необходимых для принятия решения. Например, как указывает С.С. Вилкин, «органы юридического лица разделяются по способу осуществления компетенции: здесь выделяются единоличные органы, т.е. те физические лица, которые

23