• Причинение вреда вещи, находящейся в незаконном владении потерпевшего

В таком случае потерпевший не имеет никакого права на вещь и владеет ею помимо воли собственника.

Пример из Рима: «Гай украл у Тиция кошелек с деньгами и хранил его в своем доме; но вскоре его туда выкрал Ульпий. Спрашивается: может ли Тиций предъявить иски к обоим ворам или только к Ульпию, который владеет деньгами? Может ли первый вор, Гай, предъявить иск ко второму?». Предоставлялось право предъявить иск только собственнику к любому из воров или к одному (должно быть достойное основание). Иск первому вору предоставлялся только в случае смерти собственника.

В Определении КС РФ №7-П от 7 апреля 2015 года суд указал, что виновный в угоне принимает на себя ответственность за последующую судьбу вещи, поскольку в результате его действий собственник лишился контроля над своим имуществом. Вопрос о наличии у угонщика права на возмещение вреда в случае последующего хищения не отражен судом.

В основном судебная практика считает необходимым наличие законного основания владения вещью для предоставления деликтного иска.

Н. В. Осипова: тем не менее, после незаконного завладевания вещь находится в статике (незаконное действие закончилось). В таком случае собственник не может применить силу к вещи (титул доказывается в суде). И здесь деликвент фактически обогащается в результате отказа в иске незаконному владельцу. Несобственник в результате деликта теряет ценность вещи, и отсюда вытекает, что собственник вправе требовать возмещение ущерба от фактического владельца (дополнения утраченной ценности). Следовательно, необходимо предоставлять деликтные иски незаконным владельцам.

Ст. 303 ГК РФ предоставляет недобросовестному владельцу право возмещения затрат на имущество к собственнику.

В любом случае нельзя поощрять противоправное поведение предоставлением или непредоставлением деликтного иска. Право на иск недобросовестного владельца следует не из нарушения его субъективного права, а из самой сущности запрета причинения вреда. Отказывая в возмещении вреда мы защищаем деликвента и нивелируем запрет в ст. 1064 ГК РФ. Таким образом, из ст. 1064 ГК РФ вытекает запрет причинения вреда вещи для всех и каждого. Виновник в любом случае вторгается в сферу чужих интересов, соответственно несет убытки. Так же, предоставляя такой иск, мы защищаем собственника, а не самого владельца.

2. Насколько ограничивается универсальное и сингулярное правопреемство в отношении требований о возмещении вреда.

Источник: статья А.А. Ягельницкого⁶

Переход права на компенсацию

п. 7 Постановления N 11⁷ содержит два разъяснения: исключает сингулярное и, вероятнее всего, универсальное правопреемство в праве требовать компенсацию за нарушение права на разумный срок судопроизводства и исполнение судебного акта.

Сингулярное: Ни Закон о компенсации, ни Постановление N 30/64 не давали четкого ответа на вопрос, суррогатом какого из видов убытков является компенсация за неразумный срок судопроизводства. Есть как минимум два варианта: или это суррогат исключительно морального вреда, или это комплексный заменитель и морального, и имущественного вреда. Примечательно, что ВАС РФ в 2013 г. высказался в пользу возможности перехода права на взыскание по Закону о компенсации в результате цессии⁸. Вместе с тем в Постановлении N 11 высказан взгляд, что требование по Закону о компенсации представляет собой форму взыскания нематериального (неимущественного) вреда, т.е., по существу, вреда морального. Такой подход вроде бы дает определенные основания полагать, что право на компенсацию не может быть уступлено. Однако само по себе мнение о том, что право на компенсацию морального вреда не может быть уступлено, может быть подвергнуто определенной критике. Так, Закон не содержит ограничения на уступку такого требования, это изобретение судебной практики. С точки зрения существа отношений понятно, что лицо, потерпевшее моральный вред, может выдать доверенность на ведение судебного дела о взыскании компенсации, установив в договоре с представителем такое распределение прибыли от возможного выигрыша (в порядке гонорара успеха в договоре поручения, прибегнув к институту простого товарищества или иным способом), посредством которого результат рассмотрения дела оказывался бы интересом представителя.

Универсальное: Запрет универсального правопреемства, который Пленум ВС РФ постеснялся выразить прямо, как представляется, не имеет вообще никаких политико-правовых и догматических оснований. Восприятие компенсации как суррогата морального вреда и применение по аналогии ст. 383 ГК РФ, якобы запрещающей преемство тесно связанных с личностью прав, не достигает своего эффекта, поскольку ст. 1183 Кодекса прямо установила способность к правопреемству неразрывно связанных с наследодателем сумм (в том числе алиментов, возмещения вреда здоровью, публично-правовых платежей), если основания для их взыскания возникли до даты открытия наследства.

Первый из описанных эффектов не имеет никакого объяснения, кроме применения по аналогии исторически сложившегося, но толком не обоснованного подхода о недопустимости уступки права на компенсацию морального вреда. Вместе с тем это разъяснение не является критически ошибочным ввиду возможности для первоначального истца заявить требование.

Второй же эффект, приводящий к отпадению обязанности по компенсации в случае смерти либо реорганизации стороны по делу, по всей видимости, направлен лишь на экономию средств бюджетов, лишен и легального, и минимального политико-правового обоснования.

Дополнительно: