Учебный год 2023 / МЛОГОС КНИГА 3 (1110-1185, 1224 ГК) 2018 Наследственное право

Для этого достаточно, чтобы наследодатель умер по месту жительства в России или оставил недвижимое имущество, находящееся на территории Российской Федерации или внесенное в российский государственный реестр.

Следует учитывать, что международным соглашением Российской Федерации с иностранным государством могут быть установлены иные коллизионные правила. В этом случае они имеют приоритет по отношению к нормам международного частного права, содержащимся во внутренних источниках, и должны применяться для определения компетентных норм материального права. Например, целый ряд действующих договоров о правовой помощи с иностранными государствами (Болгария, Венгрия, Вьетнам, КНДР, Польша, Румыния) исходит из применения к наследованию движимого имущества права страны гражданства наследодателя на момент открытия наследства1.

Закономерным результатом использования двойной коллизионной привязки в российском международном частном праве являются фрагментация самого наследства, образование нескольких относительно автономных наследственных режимов отдельно для движимого и недвижимого имущества, дополнительные конфликты позитивного или негативного свойства с правопорядками, основанными на единстве lex successionis. Для этого достаточно, чтобы наследодателю принадлежало какое-либо недвижимое имущество на территории иного государства, чем государство его постоянного места жительства. Что происходит в этом случае с точки зрения действия комментируемых правил? Во-первых, формируется единая имущественная масса, включающая всю движимость наследодателя, где бы она ни находилась и в чем бы ни выражалась, наследование которой будет происходить по праву

ном случае. В конечном счете оценка должна даваться в зависимости от того, насколько естественным и соответствующим фактическим обстоятельствам является выбор юрисдикции и применимого к наследованию права. См. дополнительно: Медведев И.Г., Ярков В.В. О некоторых проблемах разрешения международных наследственных спо-

ров // Закон. 2014. № 8. С. 58–69.

1 Несмотря на распространенность обращения в прошлом к праву гражданства для определения права, применимого к наследованию (удобство, простота), ratio legis такой коллизионной привязки сейчас сомнительна. При высокой мобильности населения, усилении региональных союзов, гражданство (подданство) из реальной в относительно короткий промежуток времени превращается в фиктивную связь с государством. Как правило, по истечении пяти лет после переезда в другую страну юридически значимые связи человека с правопорядком страны гражданства существенно ослабевают, если не исчезают вовсе. Напротив, такие связи возникают и укрепляются в новом месте жительства. Стоит ли тогда искусственно поддерживать такую коллизионную привязку, особенно в ситуации имущественного преемства, в меньшей степени связанного с личностью?

569

страны последнего места жительства (например, вклад в Сбербанке, коллекция предметов искусства в Швейцарии и доля в уставном капитале офшорной компании на Британских Виргинских островах).

Во-вторых, образуется столько наследственных масс, сколько наследодателю принадлежало объектов недвижимости в разных странах: дача и участок на Рублевке наследуются по российскому праву, а шале в Швейцарских Альпах – уже по швейцарским законам, доля в кондоминиуме в болгарском Несебыре – по болгарским и т.д. Универсальность наследственного преемства в таком случае ощутимо слабеет. Каждая из наследственных масс, подчиняющихся своему материальному праву, относительно автономна, что предполагает самостоятельное разрешение всех вопросов, связанных с наследованием соответствующего имущества. Иначе говоря, кто и в каких долях наследует, в каком порядке происходит приобретение наследства, как производятся управление им и раздел, в каком объеме отвечают наследники и как обеспечиваются права кредиторов, etc. – определяется отдельно в отношении каждой имущественной массы на основании ее собственного закона1.

Тем не менее говорить о полном разрыве связей между наследствами, которые подчиняются различным наследственным статутам, пока что не приходится. Так, принятие наследником движимого имущества в одной стране означает, по мнению ВС РФ, приобретение причитающегося ему недвижимого наследства в России, даже если оно регулируется другим материальным правом2. Возможности для распространения этого подхода небезграничны. Например, наследник, принявший часть международного наследства в одном месте, может вообще не призываться к наследованию в другой его части, подчиненной своему закону. Сомнительным также видится взаимопроникновение между отдельными частями наследства, для которых действуют различные системы его принятия (см. комментарий к ст. 1152 ГК РФ). Наследник, заместивший наследодателя по умолчанию (Германия), не должен признаваться принявшим наследство в отношении той имущественной массы, где применяется модель «активации» наследственных прав (Россия, Франция и др.). Автоматический и безраз-

мерный перенос на международное наследование конструкций из lex

1На неудобство и риски, вызываемые «множественностью наследования», обращалось внимание специалистами еще в советский период. См., например: Петерский И.С., Крылов С.Б. Международное частное право. М., 1940. С. 156. Сейчас эти вопросы стоят много острее ввиду очевидного практического значения, вызванного увеличением количества дел международного наследования.

2См. Определение ВС РФ от 28 февраля 2017 г. № 4-КГ16-76.

570

fori выглядит недостаточно оправданным с точки зрения как частного интереса наследников (знать с кем, как и сколько наследовать), так

ипубличного интереса (невмешательство в суверенные дела, защита третьих лиц).

Вусловиях разделения международного наследства на относительно самостоятельные имущественные массы, каждая из которых подчинена своему материальному праву, сомнительной выглядит практика выдачи российскими нотариусами безобъектных свидетельств для действия за границей в отношении всего имущества «в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось»1. Совсем необязательно, что наследники, указанные в этом свидетельстве, получат такие же права в отношении другой части наследства, регулируемой материальным правом иного государства. Необдуманная

ипоспешная выдача такого свидетельства в противоречии с законными прерогативами властей по месту открытия основного или вспомогательного наследственного производства за рубежом может приводить к дополнительным конфликтам между наследниками, юрисдикционным и правовым коллизиям между российским и иностранным правопорядками2.

1.2. Предварительная квалификация элементов коллизионной нормы: природа имущества и местожительство. Нетрудно заметить, что меха-

низм действия коллизионных правил, содержащихся в п. 1 комментируемой статьи, построен вокруг двух элементов привязок: движимой или недвижимой природы имущества и местожительства наследодателя. От того, что под ними следует понимать, и будет зависеть ответ на вопрос о компетентном наследственном законе.

(а) Квалификация имущества в качестве движимого или недвижи-

мого. Сложность в том, что универсального определения недвижимости не существует, а значит, нет и общепринятых критериев для ее квалификации и разграничения с движимым имуществом. У каждой правовой системы свой взгляд, особенно когда речь идет об имуществе, относящемся к недвижимым вещам больше из-за своей значимости или субъективного желания законодателя распространить

1См. contra апелляционное определение Московского городского суда от 24 янва-

ря 2018 г. № 33-2712/2018.

2Разумной выглядит адаптация на практике рекомендованных форм свидетельств для действия за границей (№ 3.3, 3.4, утв. Приказом Минюста России от 27 декабря 2016 г.

№313), с исключением фразы, указывающей на их универсальное действие, либо с дополнительным указанием на имущественную массу, в отношении которой выдано соответствующее свидетельство и ссылкой на используемую коллизионную норму закона или международного договора.

571

на них соответствующий правовой режим, чем в силу связи с землей. Например, воздушные, морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты для российского юриста – это недвижимость. Между тем довольно много традиционных правопорядков, где закон

встатусе недвижимости таким вещам отказывает (ст. 655 ГК Швейцарии, ст. 516 и след. ФГК). Напротив, за рубежом можно встретить оригинальные положения, по-видимому, воспроизводящие обычное право, где в качестве недвижимости выступают «зерновые на корню и несобранные плоды» (ст. 520 ФГК), «земледельческие орудия; семена, предоставляемые фермерам или мызникам (испольщикам); голуби

вголубятнях; кролики в садках; пчелиные ульи; рыбы в водоемах; прессы, котлы, перегонные аппараты, чаны и бочки; орудия, необходимые для работы кузниц, производства бумаги или других производств; сено и удобрения» (ст. 524 ФГК), «узуфрукт на недвижимые вещи, сервитуты и земельные повинности; иски по истребованию недвижимого имущества» (ст. 526 ФГК).

Решение российского законодателя основано на классическом подходе, использующем для квалификации имущества в качестве движимого или недвижимого так называемый вещный статут. В силу ст. 1205 и п. 1 ст. 1205.1 ГК РФ принадлежность имущества к движимым или недвижимым вещам определяется по праву страны, где это имущество находится (lex rei sitae).

Вцелом эта норма зарекомендовала себя хорошо, что не исключает возникновения отдельных сложностей при квалификации специфических вещей: воздушных, морских судов, судов внутреннего плавания, космических объектов, зарегистрированных за рубежом1. При такой формулировке коллизионного правила становится возможным за счет только физического перемещения имущества из одной юрисдикции

вдругую изменить его природу, а с ней и применимое к наследованию право. Станет ли, например, бизнес-джет, зарегистрированный

вшвейцарском кантоне Нёвшатель, который усилиями расторопного наследника перелетел в Москву, российской недвижимостью?2 Во всяком случае, аргументация об использовании при определении движимой или недвижимой природы подобного имущества статута

1Иначе применяется российское право как статут реестра (ст. 1207, абз. 2 п. 1

ст. 1224 ГК РФ).

2Пример не самый говорящий с точки зрения практики, где стандартом является опосредованное владение и управление такими объектами через корпоративную прокладку, обычно офшорного происхождения. Поэтому и объектом наследования здесь чаще выступают соответствующие корпоративные и (или) бенефициарные права, а не сами яхты и самолеты.

572

тесной связи (п. 2 ст. 1186 ГК РФ) не выглядит слишком убедительной и удобной в ситуации, когда прямо предписывается его квалификация на основе lex rei sitae (ст. 1205, 1205.1 ГК РФ)1. Закон не уточняет также, на какой момент должно определяться его местонахождение. Представляется, что наиболее разумным будет определение местонахождения наследственных активов на момент открытия наследства как точки перехода имущества к наследникам. Впрочем, данный вопрос вторичен и, как и другие, зависит от применимого к наследованию права. Тем не менее, если в действиях заинтересованных лиц имеются признаки злоупотребления правом, попытка искусственно обойти действие норм компетентного правопорядка, автоматическая смена квалификации наследственного имущества с движимого на недвижимое и наоборот допускаться не должна.

При наследственном планировании преобразование недвижимости в движимые активы используется для оптимизации будущего преемства, позволяя преодолеть расщепление наследственного статута или минимизировать негативные последствия от этого. Внесение недвижимости в уставный капитал private foundation или траста – один из вариантов исключить риски дорогой, длительной и не всегда предсказуемой процедуры пообъектной передачи наследства на основании материального права разных стран.

(б) Определение места жительства наследодателя. На выбор права,

применимого к наследованию движимого имущества, напрямую влияет квалификация понятия «последнее место жительства наследодателя», используемое в качестве коллизионной привязки в абз. 1 п. 1 комментируемой нормы.

При его определении российский правоприменитель должен основываться прежде всего на внутреннем праве (п. 1 ст. 1187 ГК РФ). Соответственно, это отсылает к концепции места жительства гражда-

1 См. contra: Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.Л. Маковского, Е.А. Суханова. С. 490 (автор комментария к статье – А.Л. Маковский). В разъяснениях судебной практики предлагается исходить из места нахождения «движимой недвижимости» на территории Российской Федерации, если право собственности на них зарегистрировано в российском государственном реестре (ст. 1207 ГК РФ) (п. 5 постановления Пленума ВС РФ от 27 июня 2017 г. № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом»). Соответственно, если допустить аналогию, то и определение движимой или недвижимой природы судна, права на которое зарегистрированы за рубежом, должно производиться на основании материального права страны реестра. В нашем примере это означает, что перемещение бизнес-джета в Россию не повлияет на его квалификацию в качестве движимого имущества в соответствии с применимым правом Швейцарии.

573

нина, заложенной в ст. 20 ГК РФ. Не вдаваясь в уже изученные выше детали (см. комментарий к ст. 1115), отметим лишь, что определение последнего места жительства de cujus – это вопрос факта, решаемый в каждом случае исходя из конкретных обстоятельств.

Для международных наследственных дел формальный подход, при котором административная регистрация лица по месту жительства рассматривается как единственное и достаточное доказательство его проживания в определенном месте, выглядит особенно небесспорной. В отличие от внутренних наследств, где это всего лишь затруднит наследственное производство, открываемое вне реального центра имущественных интересов наследодателя, для международного наследования речь идет уже об искажении существа наследственного преемства, регулирование которого будет осуществляться на основе законов страны, с которой он давно утратил значимые связи. Вряд ли удобным и ожидаемым такой поверхностный выбор будет и для заинтересованных лиц: наследников, иных выгодоприобретателей, кредиторов. Наконец, это способно спровоцировать позитивный конфликт с правопорядком страны, где наследодатель фактически проживал последнее время и власти которой не без оснований могут полагать компетентным собственное материальное право.

Основываясь только на российском праве, решить вопрос о последнем месте жительства наследодателя за рубежом бывает непросто. Следует учитывать, что система обязательной регистрации физических лиц по месту жительства не всегда встречается в иностранных правопорядках или может иметь в них иное правовое значение. Поэтому, когда прямолинейный механизм российского права (где был зарегистрирован наследодатель, там он и жил) не работает, необходимо обращение к более общим и оценочным критериям. Допустимым будет основываться на совокупности совпадающих данных, объективно указывающих на последнее постоянное или преимущественное проживание наследодателя, а именно:

– фактическое длительное и непрерывное нахождение на территории определенного государства1;

1 Возникает вопрос: сколько конкретно дней (месяцев, лет) и в течение какого именно периода времени нахождение на территории определенного государства имеет значение? Полагаем, что здесь возможно применение по аналогии понятия налогового домициля, когда нахождение физического лица на территории РФ более 183 дней в году делает его налоговым резидентом (п. 2 ст. 207 НК РФ). Фактическое нахождение наследодателя на территории определенного государства более 183 дней в год (как минимум), предшествовавших его смерти, может, помимо прочего, свидетельствовать о его преимущественном проживании там.

574

–преимущественное использование определенного жилого помещения для проживания и (или) несение затрат по его содержанию;

–легальный статус, позволяющий проживание на территории определенного государства, и его характер (постоянный или временный; возобновляемый или невозобновляемый);

–работа за рубежом по бессрочному или долгосрочному трудовому договору;

–статус налогового резидента иностранного государства;

–наличие избирательных прав в иностранном государстве;

–легальное, длительное и непрерывное нахождение членов семьи наследодателя на территории определенного государства и их тесные связи с его правопорядком (работа, учеба), etc.

Такой расширенный анализ соответствует некоторым современным документам в данной области. Так, в соответствии с п. 23 Преамбулы

кРегламенту № 650/2012 «для определения постоянного места житель-

ства органы власти, в чьей компетенции находится наследование, должны провести полную оценку обстоятельств жизни покойного за годы, предшествовавшие его смерти и в момент смерти, принимая во внимание все фактические обстоятельства, в частности, продолжительность и регулярность пребывания покойного в рассматриваемом государстве и условия и причины пребывания. Определяемое таким образом постоянное место жительства должно иметь тесную и постоянную связь с рассматривае-

мым государством…».

Использование более гибкого подхода позволяет без нарушения основополагающих принципов российского права учесть некоторые распространенные в международной договорной практике и в иностранном праве механизмы определения места жительства гражданина, такие как «обычное место жительства», «постоянная и временная резиденция», «центр жизненных интересов» и ряд других.

В то же время в основание вывода о последнем месте жительства наследодателя не могут быть положены некоторые зарубежные модели, основанные на юридических фикциях, например «доктрина минимальных контактов», «договорный домициль» и подобные им.

Неожиданный аспект приобрело определение места жительства

наследодателя после присоединения Крыма к Российской Федерации. Суды стали активно ссылаться на п. 1 комментируемой статьи для обоснования действия материального права Украины в отношении наследств, открывшихся на данной территории до 18 марта 2014 г.1 Этот

1 См., например, апелляционные определения Верховного суда Республики Крым от 18 июля 2017 г. № 33-5680/2017, от 15 июня 2017 г. № 33-56/2017, от 2 февраля 2017 г. № 33-768/2017.

575

подход вряд ли можно признать юридически безупречным в той мере,

вкакой обращение к украинскому наследственному праву основано на общих правилах действия законов во времени (ст. 4 ГК РФ), воспринятых и в специальном законе, закрепившем переход полуострова под российскую юрисдикцию1. Строго говоря, правовой коллизии, требующей определения применимого к наследованию права, здесь не имеется.

Иногда на практике возникает также вопрос об определении последнего места жительства для дипломатов и функционеров различных международных организаций. Считается, что члены дипломатического корпуса предполагаются проживающими в государстве, которое они представляют, так как регулярно переезжают в зависимости от изменения своей должности и не интегрируются в правовую систему страны аккредитации. Такой же подход следует использовать в отношении военных и гражданских должностных лиц, находящихся за рубежом

врамках двустороннего сотрудничества или работающих в международных организациях. Тем не менее решение этого вопроса остается достаточно сложным, когда речь идет о работниках международных организаций, связанных с ее местонахождением (например, работники аппарата Европейского Суда по правам человека или Совета Европы). Представляется, что в каждом случае для ответа на вопрос о действительном местожительстве лица нужно учитывать все фактические обстоятельства, например такие как: длительность пребывания; характер занимаемой должности – политическая или штатная; степень интеграции в правопорядок страны нахождения международной организации и др.

1.3.Применение коллизионных правил в области наследования. Опре-

деление применимого к наследованию права нельзя считать законченным до тех пор, пока не очерчен круг вопросов, разрешаемых на его основе, не произведено отграничение от смежных областей. Действие коллизионных правил, предусмотренных комментируемой статьей, может корректироваться в зависимости от применения механизмов обратной отсылки и оговорки о публичном порядке.

(а) Сфера действия права, применимого к наследованию. Коммен-

тируемая норма непосредственно сферу действия применимого к наследованию права не указывает, видимо, оставляя это на усмотрение правоприменителя.

1См. п. 1 ст. 23 Федерального конституционного закона от 21 марта 2014 г.

№6-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов – Республики Крым и города федерального значения Севастополя».

576

Возможно, самым простым вариантом будет считаться тот, что весь круг отношений, возникающих в связи с открытием наследства и регулируемых нормами разд. V ГК РФ «Наследственное право», подпадает

вобласть действия lex successionis. Чаще всего так и есть, что не исключает тем не менее необходимости отграничения наследственного статута от других сфер, хотя и связанных с наследованием, но в силу иной правовой сущности получающих отдельное коллизионное решение.

Со сравнительно-правовой точки зрения существует и другой вариант, когда законодатель не просто формулирует коллизионную норму, но и сразу определяет предметную сферу действия выбранного на ее основе материального права. Это позволяет добиться в рамках конкретного правопорядка единообразия в разрешении наследственных дел внутреннего и международного характера, а также разграничить наследование со смежными институтами. Например, абз. 1 ст. 92 Закона Швейцарии 1987 г. о международном частном праве предусматривает, что «право, применимое к наследованию, определяет, в чем заключается наследство, кто призывается к наследованию, в какой доле и кто отвечает по долгам наследодателя, какие институты наследственного права могут быть использованы и какие меры и на каких условиях предписаны».

На основании права, применимого к наследованию, должны,

вчастности, определяться: состав наследства; основание, место и время его открытия; круг наследников, включая обязательных, и основания для признания недостойным наследником; объем наследственных прав и пределы ответственности по долгам наследодателя; порядок приобретения наследства и имеющиеся у наследников варианты выбора; правила управления наследством и его раздела; полномочия душеприказчика; etc.

Главное, что характеризует материальную сферу действия наследственного статута, – это прямая и непосредственная связь соответствующей категории, понятия, института с содержанием наследственного преемства, а также отсутствие коллизионных норм, специально предусмотренных для выбора права в отдельных случаях. Следовательно, например, любые судебные и иные юрисдикционные процедуры

даже охранительного или вызывного свойства, имеющие отношение к наследованию, регулируются согласно праву суда (lex fori). К процессуальным относятся и правила о международной компетенции по наследственным делам, которые суд или другой уполномоченный орган берет в основном из собственной правовой системы.

Также наследственный статут не применяется для определения имущественных прав пережившего супруга, основанных на действовав-

577

шем режиме супружеской собственности (п. 1 ст. 161 СК РФ)1, формы завещания и способности к его совершению (п. 2 ст. 1224 ГК РФ), способности принимать или отказываться от наследства (ст. 1195, 1197 ГК РФ) и в ряде других случаев.

В частности, содержание родства или иной связи с наследодателем, дающей право на наследование по закону, также определяется на основании специфических коллизионных правил. Например, происхождение от наследодателя – это элемент личного статуса физического лица, определяемого в соответствии с его личным законом (ст. 1195 ГК РФ), а не правом, применимым к наследованию2. Аналогично, хотя именно согласно наследственному закону решается вопрос о призвании пережившего супруга к наследованию и об объеме его наследственных прав, ответ на вопрос, что есть брак и кого следует считать супругами, дается на основании права, применимого к заключению брака (ст. 156–159 СК РФ).

Отдельно от наследственного статута следует также определять и содержание нетрудоспособности как основания для призвания к наследованию. Если наследник по личному закону трудоспособен (например, еще не достиг пенсионного возраста), нет оснований для распространения на него критериев нетрудоспособности, предусмотренных в материальном праве, применимом к наследованию. Так, скажем, 63-летний гражданин Германии, не достигший легального возраста нетрудоспособности по законам страны гражданства (65 лет), не имеет права на обязательную долю в наследстве, регулирование которого подчинено российскому материальному праву.

(б) Обратная отсылка. Различия в коллизионных подходах, используемых в разных странах для определения права, применимого

1Вопрос отграничения наследственного статута от права, применимого к имущественным отношениям супругов, – один из наиболее сложных на практике, ведет к дополнительной сепарации наследства, приводит к неожиданным и не всегда справедливым решениям. См. дополнительно: Медведев И.Г. Международное частное право и нотариальная деятельность. 2-е изд. М., 2005. С. 155–157. Судебная практика в основном данную проблему предпочитает не замечать. См. тем не менее Определение ВС РФ от 21 января 2014 г. № 78-КГ13-35.

2Например, в некоторых человеческих сообществах, до сих пор живущих по родоплеменному принципу (Амазония, автономные анклавы в Австралии и Океании), родителями по нормам обычного права являются не биологические отец и мать, а те из членов общины (рода), которые непосредственно принимали участие в воспитании ребенка (на практике часто родственники по боковым линиям). Если личным законом наследодателя являлись такие специфические нормы обычного права, нет ничего шокирующего или препятствующего в призвании к наследованию названных (а не биологических!) «мамы» и (или) «папы» наследодателя.

578