Экзамен зачет учебный год 2023 / Усачева К. Доктрина снятия корпоративного покрова

Ксения Усачева

–имелась ли идентичная – по праву справедливости – собственность на одно и то же имущество у двух лиц;

–были ли одни и те же directors and officers наделены полномочиями контроля и управления в двух различных предприятиях;

–была ли компания с учетом фактических коммерческих рисков недостаточно капитализирована;

–отсутствовало ли имущество компании, отделенное от имущества участника;

–использовалась ли компания лишь как оболочка (shell, conduct) для ведения дел (или части дел) отдельных (физических или юридических) лиц;

–находятся ли все доли участия в руках одного лица или одной семьи;

–используют ли компания и ее участники одни и те же офисы

иместа для ведения своих дел;

–имеют ли участник и компания один и тот же штат сотрудников или лиц, уполномоченных действовать от имени компании;

–происходило ли сокрытие или искажение идентичности собственности, управления и финансовой заинтересованности в корпорации

искрывалась ли личная коммерческая деятельность участников;

–имелось ли пренебрежение правовыми принципами экономической самостоятельности и независимости связанных предприятий (пренебрежение юридическими формальностями и неспособность поддерживать отношения между связанными предприятиями на надлежащем расстоянии вытянутой руки);

–использовалась ли компания исключительно как канал для приобретения работ, услуг и товаров для другого (физического или юридического) лица;

–были ли активы корпорации выведены оттуда в пользу участника или иного физического или юридического лица в ущерб кредиторам или были ли активы и пассивы распределены между несколькими предприятиями таким образом, что все активы концентрировались на одной стороне, а все пассивы – на другой;

–использовалась ли компания для того, чтобы, договариваясь с иным лицом, намеренно избежать риска неисполнения, или как инструмент для совершения незаконных сделок;

–была ли компания образована для того, чтобы взять на себя существующие обязательства другого (физического или юридического) лица.

490

Доктрина снятия корпоративного покрова

Так или иначе, из этого перечня (как и из любого аналогичного1) сложно сделать точный вывод о том, какие обстоятельства более всего приводят к снятию корпоративного покрова. Поэтому мы попытаемся выделить основные подходы к проблеме снятия корпоративного покрова, сложившиеся в доктрине и практике.

2.2. Основные подходы теории и практики к доктрине снятия корпо-

ративного покрова

Подходы к проблеме снятия корпоративного покрова, сложившиеся в доктрине и практике англо-американского права, довольно трудно описать четко и однозначно2, поскольку в судебной практике в каждом конкретном случае для разрешения вопроса о применимости доктрины снятия корпоративного контроля суды используют целый комплекс различных критериев (тестов). Доктрина же, анализируя их, также выделяет классификации по несовпадающим основаниям. Так, к примеру, Фаррар выделяет девять категорий (agency, fraud, group

enterprises, trusts, tort, enemy, tax, companies legislation, other legislation), Пеннингтон называет четыре различных вида вмешательства в принцип самостоятельности юридического лица (налоговое законодательство, корпоративное и банкротное законодательство, вмешательство практики в публичных интересах или вследствие злоупотребления, представительство), Сэмюэлс выделяет девять самостоятельных групп

кейсов (Company Law, Group Enterprises, Tax, Enemy Character, Nation-

alisation, Improper Purpose, Landlord and Tenant, Equity, Owner Employed by His Own Company), Оттоленги дифференцирует кейсы по степени интенсивности вмешательства (Peeping behind the Veil, Penetrating the

Veil, Extending the Veil, Ignoring the Veil) и т.д.3

В связи с этим дальнейшее исследование подходов к проблеме снятия корпоративного покрова в англо-американском праве может осуществляться либо путем рассмотрения каждого конкретного кейса и выделения в нем комплекса критериев применимости доктрины снятия корпоративного покрова, либо путем рассмотрения одной из классификаций доктринальных подходов, сложившихся на основе

1См., напр.: дело Associated Vendors, Inc. v. Oakland Meat Co., 26 Cal. Rptr. 806, 813-15 (Cal. App. 1962).

2На это зачастую указывают и сами исследователи, занимающиеся данным вопросом в области англо-американского права. См., напр.: Bainbridge S.M. Abolishing Veil Piercing. P. 36–37.

3См. об этом: Bainbridge S.M. Abolishing Veil Piercing; Mülhens J. Op. cit. S. 114–115; Oh P.B. Op. cit. P. 94, 100–103; Vandekerckhove K. Op. cit. P. 78; и др.

491

Ксения Усачева

анализа судебной практики. Для целей настоящей работы, на наш взгляд, наиболее целесообразным является второй путь. При этом, учитывая все многообразие существующих теорий, мы сосредоточим свое внимание только на той классификации подходов, которая основана на конкретных факторах, при наличии которых чаще всего делается вывод о возможности игнорирования юридической личности. Конечно, все такие факторы рассмотреть не удастся, но мы сконцентрируемся на наиболее важных из них.

2.2.1. Теория экономического единства – single economic unit

Эта концепция встречается исключительно в сфере отношений с участием групп компаний, занимающихся ведением общего бизнеса, «в связи с чем в экономическом смысле они образуют единое предприятие (enterprise entity)»1. В ее основе лежит идея о том, что правовая оценка группы компаний должна проводиться не по критериям формальной правовой самостоятельности отдельных компаний, а с учетом экономических факторов; в этом смысле группа компаний должна рассматриваться как правовое единство, в связи с чем правовая самостоятельность отдельных ее участников является относительной и экономически единое образование несет ответственность за связанность отдельных компаний (enterprise liability)2.

Как общее правило признано, что применительно к группе компаний действует принцип разделения – в отношениях между участниками и материнскими или сестринскими компаниями. Судья Роскилл в деле The Albazero исходил из того, что каждая компания в группе компаний является отдельной юридической личностью, обладающей независимыми правами и обязанностями3.

По сути этот же вопрос анализировался и в решении по ставшему классическим делу Walkovsky v. Carlton, где господину Вальковскому был причинен вред нью-йоркским такси, управляемым Seon Cab Corp. Seon. Это была одна из десяти компаний, контролируемых ответчиком

1Bainbridge S.M. Abolishing Veil Piercing. P. 61; Griffin S. Op. cit. P. 16; Ломакин Д.В. Указ. соч. С. 21.

2«Юридическое закрепление этих активов за различными корпорациями (компаниями) представляет собой формальность, не соответствующую экономическим реалиям. В этой связи ответственность по обязательствам одной корпорации (компании) может быть возложена на все корпорации (компании), образующие единое предприятие» (Ломакин Д.В. Указ. соч. С. 21). При этом в отношении такого рода ответственности «предприятия» не сложилось единого понимания ее как одного из случаев снятия корпоративного покрова (см., напр.: Bainbridge S.M. Abolishing Veil Piercing. P. 61).

3The Albazero [1977] AC 774, 807. См. об этом: Mülhens J. Op. cit. S. 108.

492

Доктрина снятия корпоративного покрова

(Карлтоном). Каждая компания в этой группе обладала двумя автомобилями и ответственность каждой из них была застрахована минимально (10 000 долл. США). Активов Seon Cab Corp. Seon. (одной из этих компаний) явно было недостаточно для того, чтобы возместить вред господину Вальковскому (500 000 долл. США), хотя даже и имущества всех десяти компаний не хватило бы для этого. В процессе Вальковский утверждал, что ни одна из компаний не обладает самостоятельной личностью, все они являются частью единого предприятия, посредством которого Карлтон осуществляет свой бизнес. Но суд отклонил эти доводы истца, указав, что одного лишь факта, что компания является частью более крупного предприятия, еще недостаточно для применения доктрины снятия корпоративного покрова. Кроме того, Вальковский также ссылался на мошенничество, однако эти доводы судом были отклонены в связи с тем, что разделение единого предприятия на несколько компаний само по себе еще не говорит о совершении мошеннических действий1.

При каких же обстоятельствах тогда применима теория экономического единства? Некоторые из них уже были сформулированы в решении Walkovsky v. Carlton2. Авторы известного немецкоязычного исследования по американскому корпоративному праву3, проанализировав сложившиеся в теории и практике подходы, показывают наиболее типичные критерии, при которых можно говорить о single economic unit: 1) ведение дел обеих компаний недостаточно отделено друг от друга (смешаны имущество, трудовые отношения, счета, корпоративная документация, отношения представительства); 2) в отношении внутреннего устройства обеих компаний (собраний участников, собраний членов совета директоров и т.д.) нет четкого разделения; 3) одна из компаний с точки зрения вида и масштаба ее деятельности недостаточно капитализирована (прибыль направляется контролирующей компании, а убытки – подконтрольной); 4) обе компании производят впечатление (когда они выступают вовне) единой компании, в которой подконтрольное общество является департаментом, local office или division контролирующей компании; 5) подконтрольная компания не преследует никаких собственных интересов – только интересы доминирующей компании.

1См.: Bainbridge S.M. Abolishing Veil Piercing. P. 5–7.

2См.: Bainbridge S.M. Abolishing LLC Veil Piercing. P. 91; Idem. Abolishing Veil Piercing. P. 5–7; Kahan D.R. Shareholder Liability for Corporate Torts: A Historical Perspective // Georgetown Law Journal. 2009. Vol. 97. No. 4. P. 1101.

3См.: Merkt H., Göthel S.R. Op. cit. S. 246.

493

Ксения Усачева

Если же обратиться к истории вопроса, то ответ на вопрос о том, когда и при каких обстоятельствах группа компаний может рассматриваться как single economic unit первоначально был неясен. В ранней литературе Говер на основе сложившейся к тому времени практики установил, что английские суды почти всегда отклоняют концепцию single economic unit как общий принцип и лишь в редких случаях наблюдаются отступления от принципа самостоятельности лиц, входящих

вгруппу. Но при этом автор отметил тенденцию к увеличению случаев снятия корпоративного покрова в данной сфере. Эта тенденция была во многом связана с лордом Деннингом и решением по делу D.H.N. Food Distributors Ltd v. Tower Hamlets London Borough Council, справедливость которого, однако, позднее подвергалась сомнениям в литературе и практике1.

Лорд Деннинг примерно с 1960 г. (в особенности в деле D.H.N. Food Distributors v. Tower Hamlets London Borough Council 1976 г.) обосновывал концепцию single economic unit следующим образом: если общество

вдействительности является только «куклой» материнской компании, то тогда и правом оно должно рассматриваться точно так же; право должно следовать действительности, а не наоборот. Однако в данном казусе эта теория в итоге не была воплощена в полноценном виде, и там, где апелляционный суд следовал концепции лорда Деннинга, другие судьи обосновывали свою позицию все же по-другому2.

По обстоятельствам данного дела дочерняя от D.H.N. компания (Bronze Ltd) была собственником земельных участков, которые в итоге были оплачены D.H.N. и на которых она разместила производство материнской компании на правах нанимателя. Bronze была экспроприирована, в силу чего материнская компания больше не могла продолжать осуществлять свое производство в силу отсутствия подходящего земельного участка, предоставленного взамен. Компенсацию D.H.N. могла получить согласно закону только в том случае, если бы она являлась собственником земельного участка. Большинство судей при таких обстоятельствах причислили земельный участок только материнской компании, установив, что она была идентична дочерней, которая, в свою очередь, самостоятельно не вела вообще никакого бизнеса и управлялась правлением материнской компании. И в то время как лорд Деннинг обратился здесь к своей теории экономического единства, лорд Гофф и лорд Шоу (правда, очень осторожно и исключительно для этого кон-

1См. об этом: Mülhens J. Op. cit. S. 108–109.

2См. об этом: Spellenberg U. Op. cit. S. 727.

494

Доктрина снятия корпоративного покрова

кретного особого случая) исходили из иного подхода – из полной идентичности материнской и дочерней компаний. В силу этого материнская компания как собственник могла требовать компенсации. Все трое судей пришли к этому выводу, но также было установлено, что дочерняя компания владела земельным участком для материнской компании как доверительный управляющий и материнская компания была собственником in equity, чего по закону было достаточно для компенсации. Это было чисто дополнительное обоснование, поскольку оно логически предполагало (как было установлено Halsbury L.C. в деле Саломона) правоспособность доверительного управляющего1.

Теория экономического единства в дальнейшем широко анализировалась в 1990 г. апелляционным судом и была отклонена в очень объемном решении Adams v. Cape Industries. Здесь речь шла о признании английским судом американского заочного решения суда по иску работников американской фабрики к зарегистрированной в Англии публичной компании Cape Industries plc о возмещении вреда здоровью, который им был причинен в США проданным их компании асбестом. Cape Industries, которая добывала асбест в Южной Африке и с очевидной ясностью не желала (по политическим причинам) действовать на американском ранке, а также, вероятно, опасалась таких требований

овозмещении вреда, продавала свой асбест по заниженным ценам в США через компанию N.A.A.C., все доли участия в которой принадлежали Cape Industries (а затем – через правопреемника N.A.A.C. – C.P.C., в которой она обладала долей прежнего chief executive (исполнительного директора) N.A.A.C.), а также через лихтенштейнскую компанию A.M.C., долями участия в которой Cape Industries обладала как доверительный управляющий. Поскольку A.M.C. значительное время не вела никаких дел в США, подлежал разрешению вопрос

отом, присутствовала ли Cape Industries в США через N.A.A.C. или прежде всего через C.P.C.2

Вопрос возник, потому что по английскому праву иностранные общества рассматривались как имеющие присутствие, если они ведут в стране свои дела незначительный промежуток времени либо через филиал, либо через представителя с полномочиями совершать юридические действия. Поскольку Cape Industries не имела в США никаких представителей с полномочиями совершать юридические действия,

1См.: Griffin S. Op. сit. P. 19; Spellenberg U. Op. cit. S. 727–728.

2См.: Griffin S. Op. cit. P. 19; Spellenberg U. Op. cit. S. 728; Vandekerckhove K. Op. cit. P. 69–71.

495

Ксения Усачева

то вопрос заключался в том, связана ли C.P.C. с Cape Industries в такой степени, что последняя имеет присутствие и ведет дела в стране как самостоятельный субъект. И в связи с этим вопросом у апелляционного суда появился повод к подробному рассмотрению теории экономического единства и принципа lifting the corporate veil1.

В соответствии с решением по делу Саломона апелляционный суд установил, что одного факта участия компании в группе компаний и нахождения под контролем иных компаний или ее участников, которым она полностью принадлежит, еще недостаточно для того, чтобы игнорировать различие между обществом и его участниками. При этом суд не сделал никаких различий, как они в связи с данным случаем предлагались, между чисто капиталистическим контролем

ифункциональным контролем (о разнице см. далее). Суд посчитал, что это должно являться правом материнской компании – организовывать свои дела так, как она желает, даже если при этом она уклонялась бы от собственной ответственности. Помимо прочего, суд сослался на позицию лорда Гоффа в деле Bank of Tokyo Ltd v. Karoon, согласно которой, даже если участником экономически является одно лицо, суд должен действовать в соответствии с правом, а не экономикой; различие между компанией и ее участниками должно быть фундаментальным в праве

ине должно сглаживаться2.

Примечательно, что лорд Деннинг обнаруживал потенциал своей теории в основном в случаях, где речь шла не об ответственности компании, а о причислении прав дочерней компании материнской: как в упоминавшемся деле D.H.N. Food Distributors v. Tower Hamlets London Borough Council, где положительно был разрешен вопрос о пренебрежении корпоративной оболочкой, так и в шотландском решении по делу

Woolfson v. Strathclyde Regional Council 1978 г., где, правда, этот вопрос был разрешен отрицательно (обстоятельства дела не позволили считать справедливым игнорирование юридической личности), но возможность применения доктрины снятия покрова также обсуждалась, речь шла, по сути, о вменении качеств и свойств одного субъекта другому. При таком рассмотрении лорд Деннинг не нашел в этих решениях противоречия между своей теорией и решением по делу Саломона3.

В то же время, как указывается в литературе, последняя практика апелляционного суда подтверждает, что даже в этом понимании теория

1См.: Spellenberg U. Op. cit. S. 728–729; Vandekerckhove K. Op. cit. P. 70.

2См.: Griffin S. Op. cit. P. 15, 19; Mülhens J. Op. cit. S. 109; Spellenberg U. Op. cit. S. 729;

Vandekerckhove K. Op. cit. P. 70, 72.

3См.: Spellenberg U. Op. cit. S. 729.

496

Доктрина снятия корпоративного покрова

экономического единства не воспринимается и как таковая в действующем праве она практически уже не существует: «Апелляционный суд путает приписывание прав и обязанностей компании ее единственному участнику или материнской компании на основании только структурных и объективных причин. Это не означает, что, к примеру, дело D.H.N. Food Distributors было решено неправильно, так как там остаются незатронутыми иные обоснования (например, про доверительную собственность). Но решающим здесь является скорее не корпоративное право, а по меньшей мере содержание и цель затронутого в деле закона или иного закона (т.е. целевое толкование – К.У.)»1.

2.2.2. Траст

Согласно данной концепции причисление прав и притязаний участнику общества является скорее дополнением к специальным подходам корпоративного права и сегодня оно предпринимается прежде всего в соответствии с обычными правилами траста. При этом в зависимости от обстоятельств должно быть установлено, что соответствующий закон считает достаточным для компенсации или иных целей наличия beneficiary ownership. Это требует не только конклюдентного разъяснения, которое все же часто имеется, но и причинения убытков выгодоприобретателю в связи с тем, что притязание не может заявляться им как таковым, а может быть заявлено им только как доверительным управляющим2.

2.2.3. Агентские отношения (agency) и контроль

В англо-американском праве признано, что компания может выступать в качестве агента иных лиц (принципалов), в том числе участников компании3, вследствие чего последние могут являться стороной обязательственных отношений и субъектом ответственности4. Но для признания наличия агентских отношений необходимо (1) согласие со стороны принципала относительно того, что агент действует от его имени и под его контролем, и (2) согласие со стороны агента совершать действия для принципала5. Часто четко выраженное соглашение, касающееся такого рода отношений представительства, отсутствует,

1Spellenberg U. Op. cit. S. 730.

2См.: Ibid. S.738.

3Но не по общему правилу, а, разумеется, как исключение, см.: Bainbridge S.M. Abolishing Veil Piercing. P. 7.

4См.: Vandekerckhove K. Op. cit. P. 71–72.

5См.: Bainbridge S.M. Abolishing Veil Piercing. P. 37, 84.

497

Ксения Усачева

всилу чего возникает вопрос: когда, при каких предпосылках суды могут при его отсутствии, на основании объективных обстоятельств говорить об отношениях представительства и, соответственно, о распространении ответственности на принципала?1

Встарой английской литературе практика, затрагивающая теорию отношений представительства, рассматривалась по-разному – существовало разделение на capitalist control и functional control. Capitalist control представлял собой лишь контроль посредством положения, занимаемого в компании, этот аспект контроля был объектом оценки

вделе Саломона; в то время как functional control касался ведения дел и исследовался, в частности, в уже упоминавшемся деле Walkovsky v. Carlton (где суд указал на необходимость доказывания данного фактора для решения вопроса о снятии корпоративного покрова2), а также

вделе Smith, Stone and Knight Ltd v. City of Birmingham3.

Врамках последнего дела подлежал разрешению вопрос о том, можно ли считать Smith, Stone and Knight Ltd владельцем предприятия, осуществляющего деятельность через стопроцентную дочернюю компанию, использующую площади предприятия по договору аренды. Вопрос был вызван тем, что земельный участок, на котором находилось производство, был изъят, и Smith, Stone and Knight Ltd наряду с иском, связанным непосредственно с изъятием участка, был подан иск о возмещении вреда, причиненного вмешательством в производство. Дочерняя компания не могла этого сделать, поскольку из-за арендного использования она подпадала под исключительный состав. Судья Аткинсон применил тест из шести пунктов и в результате пришел к выводу о том, что материнская компания является владельцем предприятия. В соответствии с его позицией, отношения агентирования имеются тогда, когда основное предприятие или основной участник осуществляют полный контроль в предпринимательском отношении, так что дочернее предприятие не имеет никакой собственной предпринимательской сферы деятельности4.

Схожее направление прослеживалось и при принятии решения по делу Wallersteiner v. Moir (No. 2). Судья Деннинг также подчеркнул здесь значимость контроля над предприятием, но большинство судей с его аргументацией не согласилось5.

1См.: Griffin S. Op. сit. P. 21; Mülhens J. Op. cit. S. 98–99.

2См.: Bainbridge S.M. Abolishing Veil Piercing. P. 37.

3См.: Mülhens J. Op. cit. S. 102.

4См.: Griffin S. Op. сit. P. 22; Mülhens J. Op. cit. S. 101–102.

5См.: Mülhens J. Op. cit. S. 102.

498

Доктрина снятия корпоративного покрова

При обсуждении всех этих дел, конечно, возникает вполне логичный вопрос: почему подобные казусы описываются в рамках концепции отношений агентирования (представительства)? Английские исследователи, отвечая на него, отмечают, что в старых решениях в налоговой сфере терминология отношений представительства не использовалась в строго правовом смысле и понятие agency применялось как метафора в тех случаях, когда речь шла о том, какие предпосылки идентификации материнской и дочерней компании или компании и ее участника являются допустимыми1.

Новая практика трактует теорию представительских отношений (с учетом оговорки про терминологию) ограничительно. В решении

по делу J.H.Rayner Ltd v. Department of Trade & Industry судья Керр по вопросу о личной ответственности участника указал, что теория представительских отношений на основании контроля противостоит решению, принятому по делу Саломона. Решение по делу Smith, Stone and Knight Ltd v. City of Birmingham вследствие особых фактических обстоятельств, установленных в ходе его рассмотрения, не может представлять собой общий принцип. Это последнее утверждение вновь нашло свое отражение также в деле Yorking Line LTD of Korea v.

Regensburg Investment Corp.2

В практике американских судов также поддерживается такое направление. В частности, в решении по делу North v. Higbee Верховный суд штата Огайо указал, что для снятия корпоративного покрова необходимо установить не только то, что существовал чрезмерный контроль нал дочерней компанией, но также и то, что фактическое его осуществление происходило таким образом, что потерпевший был обманут или введен в заблуждение; в связи с этим суд не признал материнскую компанию ответственной по долгам дочерней3. Такой же вывод о недостаточности одного лишь факта контроля был сделан там и более пятидесяти лет спустя в деле Belvedere Condominium Unit Owners’ Ass’n v. R.E. Roark Cos.

Здесь суд истолковал позицию по делу North v. Higbee как требующую доказывания двух элементов – того, что корпорация была создана в целях совершения мошенничества, и того, что контроль участников над корпорацией осуществлялся с целью обмана стороны4.

1См.: Mülhens J. Op. cit. S. 102–103. Об условности терминологии см. также, в частности: Griffin S. Op. сit. P. 21.

2См.: Там же. S. 102. См. также и в литературе критику учета лишь данного фактора, в частности, в работе Bainbridge S.M. Abolishing Veil Piercing. P. 37.

3См.: Case Comment, Piercing the Corporate Veil in Ohio: The Need for a New Standard following Dombroski v. Wellpoint, Inc. P. 955.

4Ibid. P. 955.

499