Экзамен зачет учебный год 2023 / Право_международной_ответственности_Лукашук

заявил: "Объявленная аятоллой Хомейни политика продолжения оккупации посольства и удержания его сотрудников в качестве заложников в целях оказания давления на правительство Соединенных Штатов соблюдалась другими органами власти Ирана и неоднократно одобрялась ими в заявлениях, которые делались по разным поводам. Результатом этой политики явилось коренное изменение правового характера ситуации, сложившейся в результате захвата посольства и удержания в качестве заложников его дипломатического и консульского персонала. Одобрение этих действий аятоллой Хомейни и другими органами иранского государства, а также решение об их продолжении превратили дальнейшую оккупацию посольства и удержание заложников в деяния этого государства"*(388).

Вслучае, если признание и принятие поведения являются безусловными и безоговорочными, то им придается обратная сила. Государство несет ответственность и за поведение, которое имело место до признания и принятия. По этому поводу в Комментарии к Статьям об ответственности государств говорится, что такое положение "соответствует позиции, определенной в статье 10 в отношении повстанческих движений, и позволяет избежать пробелов в определении степени ответственности за, по существу, то же длящееся деяние".

Проблема принятия государством на себя поведения частных лиц известна практике дипломатических отношений. Широкую известность имело дело нацистского преступника Эйхмана, который был виновен в массовом уничтожении евреев. В 1960 г. он был захвачен группой израильтян в Буэнос-Айресе и вывезен в Израиль. Аргентина обвинила правительство Израиля в соучастии в похищении. В ходе обсуждения конфликта в Совете Безопасности ООН представитель Израиля не признал, но и не опроверг обвинение Аргентины. Он квалифицировал похитителей как "группу добровольцев"*(389). Принятая Советом 23 июня 1960 г. резолюция 138 подразумевает, что израильское правительство, по меньшей мере, знало о плане похищения Эйхмана и дало согласие на его реализацию.

ВСтатьях об ответственности государств рассматриваемая норма сформулирована следующим

образом:

Статья 11. Поведение, признанное и принятое государством как его собственное

В приведенной статье ключевое значение принадлежит формуле "признает и принимает". Прежде всего, речь идет о действиях, которые совершаются после того, как соответствующее поведение имело место. Если же признание и принятие было обещано заранее, то это скорее относилось бы к оказанию помощи и содействия в совершении правонарушения, т.е. речь шла бы о применении ст. 16 Статей об ответственности государства "Помощь или содействие в отношении международно-противоправного деяния".

Государство может признать сам факт, что соответствующее поведение имело место, и даже выразить положительное к нему отношение. Однако это не дает оснований для присвоения ему такого поведения. Рассматриваемая формулировка требует, чтобы государство признало поведение как свое собственное. Возможны случаи, когда государство не одобряло поведение, более того, стремилось воспрепятствовать ему и тем не менее принимает его как собственное.

Признание и принятие могут быть ясно выраженными или подразумеваемыми, т.е. основанными на поведении государства. При всех условиях акт признания и принятия должен быть очевидным. Формула "если и в тех пределах, в каких" означает, что государство может признать и принять поведение лишь частично.

Для того чтобы признаваемое поведение породило ответственность, оно должно противоречить международным обязательствам признающего государства. Поведение может быть правомерным для его непосредственного субъекта, но противоправным для признающего государства. Например, несколько государств заключили соглашение об ограничении рыбной ловли в определенном участке моря. Не участвующее в соглашении государство действовало вопреки этим ограничениям и не несло за это ответственности. Тем не менее, одна из сторон в соглашении признала и приняла поведение третьего государства в качестве своего собственного, поскольку улов был предоставлен в его распоряжение.

С другой стороны, если государство признает и принимает поведение субъекта, которое противоречит обязательствам последнего, но является правомерным для признающего государства, то оно не несет ответственности за такое поведение. Это положение подтверждается тем, что даже в случае содействия в совершении международного правонарушения, оказывающее такое содействие государство не несет ответственности, если нарушенное обязательство не имеет для него силы. Все это не должно вести к избежанию ответственности за противоправное поведение. Следовательно, непосредственный субъект поведения несет ответственность за нарушение своих обязательств, несмотря на признание соответствующего поведения другим государством. Или иначе, признание поведения, нарушающего обязательство совершившего его государства, третьим государством не

освобождает правонарушителя от ответственности.

§ 13. Возможность присвоения государству поведения частных лиц

Эта проблема является, пожалуй, наиболее активно обсуждаемой в доктрине с момента ее зарождения. Основы ее решения были заложены еще Г.Гроцием опиравшимся на опыт римского права и руководствовавшимся правом естественным, правом разума. "Общество, как любое иное, так и государство, не отвечает за поступки отдельных граждан, когда нет его собственного деяния или упущения"*(390). Вместе с тем, Г.Гроций указывал на обязанность государства наказать за преступление, объясняя это верховенством государства, которое не может допустить осуществления на своей территории властных функций другого государства. Чтобы оценить значение концепции Г.Гроция, необходимо вспомнить, что в средние века государство несло полную ответственность за поведение своих подданных.

Сформулированные Г.Гроцием положения нашли широкое признание. Ф.Ф.Мартенс писал: "На основании общепризнанных начал права частное лицо, в принципе, само отвечает за все преступления или нарушения права, в которых будет виновно". Ответственность государства возникает лишь в случае его отказа наказать виновного*(391). Высказывались и иные взгляды. Обосновывали существование презумпции ответственности государства за все деяния, совершенные на его территории, на том основании, что государство должно считаться знающим о всех событиях, происходящих в его границах*(392). Однако в силу своей нереалистичности такого рода взгляды не нашли признания.

Довольно популярной была концепция, согласно которой государство несет прямую или непосредственную ответственность за свои собственные деяния и косвенную или производную - за деяния частных лиц.

Л.Оппенгейм обосновывал производную ответственность тем, что, будучи правом только между государствами, международное право "должно сделать каждое государство в известном смысле ответственным за определенные, наносящие ущерб международные действия", совершенные его гражданами и иностранцами*(393). Эта концепция имела сторонников и в отечественной литературе. Л.А.Моджорян полагала, что государство несет косвенную ответственность, "если преступные действия в отношении иностранного государства совершаются отдельными физическими лицами или их группами и организациями, но при явном попустительстве или хотя бы преступном бездействии государственных властей"*(394).

Во многих случаях сторонники концепции косвенной ответственности приходили к тем же конечным выводам, что и сторонники концепции ответственности государства лишь за собственное поведение. Заявив, что государство несет ответственность за международно-неправомерные действия частных лиц, Д.Б.Левин уточнил: "Строго говоря, оно несет ответственность не за действия частных лиц как таковых, а за поведение своих органов, которые не предотвратили такие действия или не наказали их виновников..."*(395).

Норма об ответственности государства лишь за собственные деяния хорошо известна международной практике. Совет Лиги Наций в 1923 г. передал на рассмотрение специального комитета юристов ряд вопросов, возникших в связи с греко-итальянским инцидентом. Речь шла об убийстве на территории Греции председателя и нескольких членов международной комиссии по делимитации греко-албанской границы. Комитет пришел к выводу: "Ответственность государства за совершение политического преступления против иностранцев на его территории возникает только в том случае, если это государство не приняло всех разумных мер для предупреждения преступления, а также для преследования, ареста и привлечения к суду преступника"*(396).

Другим примером может служить уже упоминавшее решение Международного Суда ООН по делу о дипломатическом и консульском персонале США*(397). Из него следует, что принимающее государство не несет ответственности за действия частных лиц, захвативших посольство. Но оно несет ответственность за то, что не были приняты все необходимые меры для защиты посольства от захвата или для восстановления контроля над ним.

Статьи об ответственности государств в целом не касаются проблемы ответственности государства за поведение частных лиц. Отдельные случаи такой ответственности затронуты в статьях, касающихся поведения лиц, осуществляющих элементы государственной власти, поведения лиц под руководством или контролем государства, поведения лиц, осуществляющих элементы государственной власти в отсутствие официальных властей, поведения, которое признается и принимается государством как его собственное. Речь идет об особых случаях, когда поведение частных лиц рассматривается как собственное поведение государства. Тем самым подтверждается общий принцип, согласно которому государство несет ответственность лишь за собственные деяния.

Ссылаясь на практику государств и международные судебные решения, Комментарий к Статьям

об ответственности государств формулирует следующий "общий принцип": "...Поведение лица или группы лиц, не действующих от имени государства, не считается деянием государства по международному праву. Этот вывод сохраняет свою силу независимо от обстоятельств, в которых действует частное лицо, и от интересов, затронутых поведением данного лица". Одновременно в Комментарии отмечается, что нормы гл. II "Присвоение поведения государству" (рассмотренные нами выше) "действуют в своей совокупности, и государство может нести ответственность за последствия поведения частных субъектов, если оно не приняло необходимых мер для предотвращения таких последствий"*(398).

Для решения вопросов ответственности важным критерием служит властный контроль. Как и Г.Гроций, теория и практика исходят из того, что поскольку государству принадлежит исключительный контроль в пределах своей территории, постольку оно обязано обеспечивать международные права иностранных государств в случае их нарушения как органами власти, так и частными лицами.

Однако основанная на территориальном контроле ответственность государства не означает, будто государство отвечает за все действия частных лиц, причиняющие ущерб иностранцам. Установление международной ответственности государства за все правонарушения частных лиц в отношении иностранцев было бы практически неосуществимым в силу их массовости. Поэтому здесь установлено правило исчерпания местных средств правовой защиты, в соответствии с которым прежде чем прибегнуть к дипломатической защите своего государства, иностранец обязан использовать предоставляемые ему страной пребывания правовые средства защиты своих прав.

Таким образом, частное лицо может своими действиями нарушить права, принадлежащие либо непосредственно иностранному государству, либо иностранному частному лицу. В первом случае пострадавшее иностранное государство вправе немедленно предъявить претензию от своего имени. В качестве примера можно указать на случаи причинения вреда частными лицами, будь то местными гражданами или иностранцами, лицам и имуществу, пользующимся дипломатическим иммунитетом. Практике известны случаи, когда государство предъявляло претензии в отношении массовой дискриминации своих граждан. В случае причинения вреда иностранному гражданину необходимо предварительное использование местных средств. Лишь после этого ему может быть оказана дипломатическая защита.

Право на дипломатическую защиту принадлежит только государству, гражданством которого обладает пострадавшее лицо. Иное положение, если пострадавший находится на службе международной организации. Международное право признает в таком случае параллельные права на дипломатическую защиту, принадлежащие как организации, так и государству, гражданином которого является пострадавший. Это положение подчеркивалось Международным Судом ООН в решении по делу о Барселонской компании*(399).

Существует общая норма, обязывающая государство обеспечить иностранцам тот же уровень защиты их прав, что и собственным гражданам. Международный Суд по делу о Барселонской компании заявил: "Если государство допускает на свою территорию иностранные инвестиции или иностранцев, как физических, так и юридических лиц, то оно обязано, распространить на них защиту права и принимает обязательство, касающееся обращения с ними"*(400). Вместе с тем, Суд указал и на отличие дипломатической защиты компаний от защиты физических лиц. В последнем случае руководствуются гражданством лица. Когда же речь идет о компании, то право защиты признается за государством, по законам которого оно учреждено и на территории которого находится ее зарегистрированное правление*(401).

Нельзя не отметить, что упомянутая общая норма, обязывающая государство обеспечить иностранцам тот же уровень защиты их прав, что и собственным гражданам, не устраивала промышленно развитые страны, поскольку предоставляемый их гражданам в других странах режим был менее благоприятным, чем их собственный. В доктрине и практике промышленно развитых стран стала популярной концепция, согласно которой предоставляемый уровень защиты должен соответствовать "разумным стандартам цивилизованной справедливости". Государство может устанавливать по своему желанию стандарты для своих собственных граждан, но когда это касается иностранца, то международное право вводит собственные стандарты. В обоснование этой концепции К.Иглтон приводил ряд примеров из арбитражной практики, в основном относящиеся к 20-м гг. прошлого века решения учрежденной Мексикой и США Генеральной комиссии по претензиям*(402).

Государственный секретарь США Е.Рут заявил: "Стандарт правосудия, очень простой, очень важный и столь широко признанный всеми цивилизованными странами, что он является частью международного права всего мира. Требование, в соответствии с которым любая страна может определять стандарт правосудия, который она обязана обеспечить иностранцу, по сравнению с правосудием, обеспечиваемым собственным гражданам, состоит в том, что его правовая система и управление должны соответствовать этому общему стандарту"*(403).

Интересно, что при обосновании рассматриваемого положения К.Иглтон вынужден был признать,

что определить стандарт правосудия трудно и что такая неопределенность, к сожалению, "открывает путь злоупотреблениям в отношении более слабых государств". Практике известно немало случаев такого рода.

Внаше время международный стандарт правосудия, а точнее, правовой режим, который в равной мере должен быть обеспечен как собственным гражданами, так и иностранцам, определен международным правом прав человека.

Вусловиях глобализации мировой экономики все чаще возникают вопросы, связанные с дипломатической защитой иностранных компаний и их акционеров. Как уже говорилось, дипломатическая защита осуществляется в отношении не только физических, но и юридических лиц. Вопрос заключается в том, как разграничить дипломатическую защиту компании и защиту ее акционеров.

Международная арбитражная практика довольно четко различает правосубъектность компании и

ееакционеров, от чего зависит и решение вопроса о дипломатической защите. В решении одной из комиссий по претензиям 1926 г. говорилось, что "в большинстве случаев юриспруденция всех стран признает за юридическими лицами, известными как компании, правосубъектность и имущество, принадлежащие только им и совершенно отличные от правосубъектности и имущества их акционеров"*(404).

Весьма обстоятельно связанные с этим вопросы решались Международным Судом ООН при рассмотрении дела о Барселонской компании. Речь шла о допустимости защиты государством своих граждан, являющихся акционерами иностранной компании, которой причинен ущерб в стране ее деятельности. Суд признал, что только пострадавшей компании может быть оказана дипломатическая защита. Обоснование: "Суд считает, что принятие теории о дипломатической защите акционеров как таковых в результате предоставления простора конкурирующим дипломатическим претензиям способно создать атмосферу путаницы и неустойчивости в международных экономических отношениях"*(405).

Коль скоро препятствием для осуществления дипломатической защиты акционеров является правосубъектность компании, то прекращение существования компании устраняет это препятствие, и возникает возможность дипломатической защиты акционеров государством их гражданства. В том же решении Международный Суд установил: "Лишь в случае прекращения существования компании как юридического лица акционеры оказываются лишенными возможности пользоваться ее защитой; и только когда они не располагают такой возможностью, для них и их государств возникает право на самостоятельные действия".

Глава III. Нарушение международного обязательства

§ 1. Определение нарушения международного обязательства

Правоотношение ответственности возникает в результате нарушения субъектом лежащего на нем международно-правового обязательства. Или, иными словами, когда присваиваемое субъекту поведение представляет собой невыполнение международного обязательства. Этим определяется значение определения нарушения международного обязательства.

В Статьях об ответственности государств этому вопросу посвящена гл. III "Нарушение международного обязательства". Открывается она следующей статьей:

Статья 12. Наличие нарушения международного обязательства

Наличие нарушения определяется содержанием обязательства, которое интерпретируется с учетом его объекта и цели, а также конкретных обстоятельств. Дело в том, что приведенная формулировка является весьма широкой. Она, в частности, охватывает и те случаи, когда деяние субъекта лишь частично противоречит обязательству. Однако во всех случаях должно иметь место деяние не просто расходящееся с обязательством, а именно противоречащее ему. Существует немало случаев, когда обязательство устанавливает определенный минимальный стандарт поведения. Превышение его не будет правонарушением.

В международной практике используется различная терминология. Международный Суд ООН использовал, например, такие выражения, как: деяния, "не соответствующие данной норме",*(406) "несоблюдение... договорных обязательств",*(407) "несоответствие обязательствам"*(408). Как уже отмечалось, Комиссия международного права ООН не без оснований предпочла использовать термин "международные обязательства". Этим термином обозначаются все международно-правовые обязательства, независимо от их происхождения, от их источника. Международные обязательства могут

вытекать из обычной или договорной нормы, из решения международной организации, международного суда или арбитража, а также из одностороннего акта субъекта.

Это положение не раз подтверждалось международной судебной практикой. В решении арбитража по делу "Рейнбоу Уорриор" говорилось, что "любое нарушение государством какого-либо обязательства, независимо от его происхождения, влечет за собой ответственность государства"*(409). В решении по делу о проекте "Габчиково-Надьмарош" Международный Суд, сославшись на проект соответствующей статьи Комиссии международного права, заявил о том, что "определенно установлено, что когда государство совершило международно-противоправное деяние, его международно-правовая ответственность, скорее всего, наступает независимо от характера обязательства, которое оно не выполнило"*(410).

Из сказанного следует, что в международном праве существует единый общий режим ответственности, независимо от того, нарушено ли обязательство, вытекающее из договора или из общей нормы международного права. В международном праве отсутствует известное национальным правовым системам деление ответственности на ответственность договорную (ex contractu) и деликтную (ex delicto). Это положение нашло отражение в международной арбитражной практике. В решении арбитража по делу "Рейнбоу Уорриор" говорилось, что "в области международного права не проводится различие между договорной и деликтной ответственностью"*(411).

Общий правовой режим ответственности вовсе не означает, что последствия всех правонарушений одинаковы. Чем более серьезно правонарушение, тем более тяжкими будут последствия для правонарушителя. Особенно тяжкие последствия наступают в случае нарушения императивных норм. Такие нарушения затрагивают важные интересы международного сообщества в целом, и потому для них установлен особый режим ответственности. Но эти различия относятся к содержанию ответственности, а не к установлению наличия правонарушения.

Особым случаем международного правонарушения, нередко возникающим в практике, является принятие государством законодательства, явно противоречащего его международному обязательству. В международном праве нет общего правила для подобных случаев*(412). Все зависит от конкретных обстоятельств. В одних случаях сам факт принятия противоречащего международному праву закона порождает международную ответственность. В других случаях сам факт принятия закона не порождает международной ответственности*(413). Учитывается, что у государства есть возможность применять закон таким образом, чтобы избежать нарушения международных обязательств. Ответственность наступает в том случае, если реализация закона оказывается в противоречии с обязательствами государства.

Аналогичное положение и с резолюциями международных организаций, противоречащих принятым ими на себя обязательствам. Однако практика в этой области предельно ограничена.

§ 2. Интертемпоральный принцип

Международная ответственность наступает лишь в том случае, если нарушено обязательство, обладающее юридической силой для субъекта в момент совершения им соответствующего деяния. В Статьях об ответственности государств эта норма содержится в следующей статье:

Статья 13. Международное обязательство, находящееся в силе для государства

В этих положениях воплощен общепризнанный принцип интертемпорального права, т.е. права, действующего в момент совершения противоправного деяния*(414). Этот принцип широко применяется в международной судебной практике. Особенно богата такими случаями практика Европейского суда по правам человека, который регулярно отклонял заявления о нарушении прав на том основании, что в соответствующее время Европейская конвенция о правах человека не вступила в силу для государства, к которому предъявлена претензия*(415). Хорошо известен этот принцип и арбитражной практике, в том числе и с участием CCCР*(416). Доктрина международного права также исходит из того, что противоправность деяния определяется на основе обязательств, находящихся в силе в момент совершения деяния*(417).

Этот принцип применим даже к случаям появления новой императивной нормы международного права. Согласно Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. прекращение договора, противоречащего новой императивной норме, "не влияет на права и обязательства или юридическое положение участников, возникшее в результате выполнения договора до его прекращения, при условии, что такие права и обязательства или такое положение могут в дальнейшем сохраняться только в той мере, в какой их сохранение само по себе не противоречит новой императивной норме общего международного права" (ст. 71 п. 2b).

Рассматриваемый принцип имеет и иной аспект. Состоит он в том, что прекращение действия нарушенного договора не аннулирует ответственность субъекта за нарушение договора, когда он находился в силе. Это же относится и к случаям прекращения обычных норм. В решении Международного Суда о Северном Камеруне говорится: "...Если в течение срока действия Соглашения об опеке опекун несет ответственность за какое-либо деяние, совершенное в нарушение положений Соглашения об опеке, в результате которого другому члену Организации Объединенных Наций или одному из его граждан нанесен ущерб, претензия в отношении возмещения не аннулируется в случае прекращения опеки"*(418). В арбитражном решении по делу "Рейнбоу Уорриор" говорилось, что несмотря на прекращение соответствующего договорного обязательства, ответственность Франции за его нарушение в прошлом сохраняется*(419). Оба аспекта интертемпорального принципа нашли отражение в решении Международного Суда по делу о некоторых фосфатных месторождениях в Науру*(420).

Как уже отмечалось, наличие нарушения определяется содержанием обязательства, которое интерпретируется с учетом его объекта и цели, а также конкретных обстоятельств. При толковании учитываются условия, в которых было принято и действовало соответствующее обязательство. Вместе с тем, интертемпоральный принцип не предполагает, будто содержание обязательства остается неизменным. Как и в других случаях, допускается эволюционное толкование, т.е. толкование с учетом меняющихся фактических и юридических условий. Этот момент находит отражение и в международной судебной практике. В подтверждение можно сослаться на консультативное заключение Международного Суда ООН о Юго-Западной Африке*(421).

При определении правонарушения могут приниматься во внимание и деяния, совершенные до вступления в силу обязательства, если они дают возможность определить, например, систематический характер правонарушения. Однако деяния, совершенные до вступления в силу обязательства, не учитываются при определении компенсации*(422).

§ 3. Длящиеся нарушения международного обязательства

Если противоречащее международному обязательству деяние не носит длящегося характера, то нарушение происходит в тот момент, когда деяние совершено. Если же противоправное деяние носит длящийся характер, то нарушение продолжается в течение всего времени, когда оно остается противоречащим международному обязательству. В случае обязательства, требующего предотвращения определенного события, нарушение происходит, когда событие наступает и продолжается в течение всего времени, когда событие продолжается и остается не соответствующим принятому обязательству.

В Статьях об ответственности государств соответствующие положения сформулированы следующим образом:

Статья 14. Время, в течение которого длится нарушение международного обязательства

Вопросы, связанные с установлением момента нарушения обязательства и его продолжительности, довольно часто возникают в международной практике, включая судебную. Примерами длящихся противоправных деяний могут служить продолжающееся нарушение дипломатического иммунитета, поддержание с помощью силы колониального господства, противоправная оккупация территории другого государства. Так, в решении по делу о дипломатическом и консульском персонале США в Тегеране Международный Суд ООН определил, что имели место "следовавшие один за другим и все еще продолжающиеся нарушения Ираном его обязательств в отношении Соединенных Штатов в соответствии с Венскими конвенциями 1961 и 1963 годов"*(423). Особо отмечу такое длящееся противоправное деяние, как сохранение в силе закона, противоречащего международному обязательству.

Вопросы длящегося противоправного деяния особенно часто возникают в практике Европейского суда по правам человека при определении его юрисдикции. Юрисдикция Суда ограничена деяниями, имевшими место после того, как государство-ответчик стало участником договоров, установивших право отдельных лиц на обращение в Суд с петицией. Так, в деле "Папамихалопулос и другие против Греции" не связанная с официальной экспроприацией конфискация имущества имела место за 8 лет до признания Грецией юрисдикции Суда. Суд определил, что в данном случае имело место длящееся нарушение права на мирное использование имущества, предусмотренное ст. 1 Протокола I к Конвенции, продолжавшееся и после того, как Протокол стал обязательным для Греции. На этом основании Суд признал, что обладает юрисдикцией в отношении данного дела*(424).

Представляет в этом плане интерес решение Европейского суда по правам человека по делу

"Лойзиду против Турции". В результате вторжения Турции на Кипр в 1974 г. заявительнице было отказано в доступе к ее имуществу на севере острова. Турция ссылалась на то, что соответствующее имущество было экспроприировано в соответствии с Конституцией Турецкой Республики Северного Кипра 1985 г. и произошло это до признания Турцией юрисдикции Суда. Суд определил, что в соответствии с нормами международного права и учитывая относящиеся к делу резолюции Совета Безопасности ООН, он не может признать юридическую силу Конституции 1985 г. Следовательно, экспроприация не была завершена в то время и имущество продолжало принадлежать заявительнице. Отказ предоставить ей доступ к ее имуществу продолжался после признания Турцией юрисдикции Суда и представлял собой нарушение Протокола с этого момента*(425).

Бывают деяния, которые связаны с последующим противоправным деянием, но сами по себе таковыми не являются и потому не могут рассматриваться как его часть. Речь идет в основном о подготовительных действиях. В решении по делу о проекте "Габчиково-Надьмарош" Международный Суд ООН определил, что правонарушение имело место лишь с момента фактического отвода вод Дуная. Было установлено, что "в период с ноября 1991 года по октябрь 1992 года Чехословакия ограничилась проведением на собственной территории работ, необходимых для осуществления варианта С, но которые могли бы быть прекращены, если бы между сторонами было достигнуто соглашение, и поэтому никак не предопределяли принятие окончательного решения....Противоправному деянию или правонарушению нередко предшествуют подготовительные действия, которые не следует отождествлять с самим деянием или правонарушением. Необходимо также проводить различие между фактическим совершением противоправного деяния (одномоментного или длящегося) и таким поведением до совершения этого деяния, которое имеет характер подготовки и не квалифицируется как противоправное деяние..."*(426).

Сказанное относится и к случаю, когда принимается закон, противоречащий международному обязательству государства, но непосредственно не ведущий к его нарушению. Последнее наступает лишь после начала применения закона таким образом, который противоречит обязательству. Сам факт принятия такого закона может рассматриваться как подготовительное действие.

Относительно нарушения международных обязательств, требующих предотвращения наступления определенных событий, необходимо сказать, что такие обязательства предписывают приложить все усилия, принять все разумно необходимые меры по предупреждению наступления таких событий. Однако это не всегда означает полную гарантию их ненаступления, что нередко бывает попросту нереальным.

Что же касается временных аспектов обязательств предотвращения, то следует учитывать, что зачастую их нарушение носит длящийся характер, поскольку наступившее событие продолжает существовать и к нему применимо положение о длящихся правонарушениях. В решении арбитража по делу "Трейл Смелтер" обязательство предотвращения трансграничного загрязнения атмосферы рассматривалось как длящееся на протяжении всего периода продолжающегося выброса загрязнителей*(427). Более того, в таких случаях продолжение существования правонарушения может усугубляться в результате его непресечения.

При этом нарушение длится лишь в том случае, если на протяжении всего периода сохраняет свою силу соответствующее обязательство и продолжает существовать событие, которое должно было быть предотвращено. Так, если договор, предусматривавший прекращение определенного события утратил силу в результате его нарушения, то продолжение существования такого события перестает быть противоправным.

§ 4. Нарушение, состоящее из составного деяния

Существует немало обязательств, предусматривающих, что их нарушение может иметь место лишь в случае систематических деяний. Ряд наиболее серьезных противоправных деяний определены в международном праве как деяния систематического характера, например, геноцид, апартеид, преступления против человечества, расовая дискриминация и др. Такие деяния представляют собой длящиеся нарушения, продолжающиеся с момента первого из действий или бездействий в серии деяний, образующих противоправное поведение.

Систематический характер деяний как условие определения правонарушения может иметь место и в других случаях, например, при нарушении обязательства деяниями судебных органов. За исключением особых случаев, вопрос о нарушении судами международных обязательств возникает лишь тогда, когда решение суда первой инстанции подтверждается высшим судом.

Рассматриваемому виду правонарушений в Статьях об ответственности посвящены следующие положения:

Статья 15. Нарушение, состоящее из составного деяния

Как видим, особенность составного деяния заключается в том, что момент его совершения не совпадает с моментом совершения первого из серии действий или бездействия. Лишь в результате последующего поведения первое действие или бездействие становится началом противоправного деяния. Количество действий или бездействий, которые должны произойти для того, чтобы образовать нарушение обязательства, определяется содержанием обязательства.

То обстоятельство, что составное деяние состоит из ряда действий или бездействия, которые лишь в совокупности образуют противоправное деяние, не исключает возможности того, что любое деяние из данной серии может быть самостоятельным правонарушением другого обязательства. Так, преступление геноцида состоит из серии деяний, которые сами по себе являются противоправными.

В соответствии с принципом интертемпоральности международное обязательство должно находиться в силе в тот период, когда совершается серия деяний, образующих правонарушение. Если обязательство не находилось в силе в момент совершения первых актов соответствующего поведения, а вступило в силу в дальнейшем, то первым актом противоправного поведения будет тот, который был совершен после вступление обязательства в силу. Значение этого положения подчеркивалось государствами в ходе обсуждения проекта статей об ответственности*(428). Тем не менее, такое положение не препятствует учету предшествовавших актов для общей оценки поведения.

Глава IV. Ответственность одного субъекта в связи с деянием другого

Всоответствии с основными принципами права международной ответственности каждый субъект международного права несет ответственность за свое собственное международно-противоправное поведение. Иначе говоря, в сновании этого права в целом лежит принцип самостоятельной ответственности субъекта, поскольку у каждого из них имеется свой комплекс международных обязательств. Такое положение соответствует общему принципу права - "никто не наказывается за правонарушение, совершенное другим лицом" (nemo punitur pro alieno delicto).

Вместе с тем, международно-противоправное поведение нередко представляет собой результат взаимодействия нескольких субъектов*(429). По мере углубления взаимосвязанности государств растет число правонарушений, осуществляемых ими совместно. Соучастие государств в совершении правонарушения может носить форму их прямого взаимодействия или форму взаимодействия в рамках международного органа или организации. В таком случае возникают вопросы об ответственности организации и государств-членов.

Известны также случаи, когда одно государство действует от имени другого государства при осуществлении противоправного деяния. Так, Австралия, Новая Зеландия и Великобритания совместно осуществляли опеку в отношении Науру. При рассмотрении дела о некоторых месторождениях фосфатов в Науру Международный Суд в качестве ответчика рассматривал только Австралию в связи с деяниями, совершенными совместно от имени трех государств. Деяния Австралии рассматривались как совместное поведение трех государств, как управление территорией одним государством, действовавшим от имени других государств и от своего имени*(430).

Вдипломатической практике нередко возникает вопрос о подстрекательстве к совершению правонарушения. Речь идет о случаях, когда одни государства выражают поддержку поведению других без оказания реального содействия. Во внутреннем праве государств роль подстрекателя в совершении правонарушения оценивается весьма высоко - "подстрекатель более виновен, чем исполнитель" (plus peccat auctor quam actor). В международной практике в качестве общего правила подстрекательство к противоправному поведению не порождает ответственности, хотя и может вызвать протесты со стороны заинтересованных государств. Подстрекательство порождает ответственность лишь в случае, если оно сопровождается конкретной поддержкой или сопряжено с руководством или контролем со стороны подстрекающего государства*(431). Кроме того, некоторые договоры запрещают подстрекательство в определенных случаях. Примерами могут служить конвенции о геноциде и ликвидации всех форм расовой дискриминации.

§1. Ответственность за помощь или содействие в совершении международно-противоправного

деяния

Если один субъект оказывает помощь другому в целях содействия совершению им международно-противоправного деяния, то он несет ответственность за свои деяния. Непосредственно противоправное деяние осуществляется вторым субъектом, первый лишь оказывает содействие,

например, путем предоставления средств, необходимых для совершения правонарушения. В этом состоит отличие помощи или содействия от соучастия в международном правонарушении. Содействующий субъект несет ответственность в той мере, в какой его собственное поведение способствовало совершению противоправного деяния. В Статьях об ответственности государств соответствующие положения имеют следующий вид:

Статья 16. Помощь или содействие в совершении международно-противоправного деяния

Приведенное общее правило не вызывает сомнений, чего нельзя сказать о сопровождающих его условиях. Что касается первого условия, то действительно возможны случаи, когда государству неизвестно, как будут использованы его помощь и содействие. Однако не о таких случаях идет речь. В приведенном положении ясно сказано, что государство помогает или содействует другому государству не вообще, а "в совершении последним международно-противоправного акта". В ходе обсуждения проекта статей в Шестом комитете Генеральной Ассамблеи ряд представителей обратили внимание на этот момент и сочли, что в подобном условии нет необходимости*(432). Это же мнение нашло отражение и в письменных отзывах правительств на проект статей*(433). С другой стороны, характерно, что США отстаивали иную точку зрения*(434). Таким образом, рассматриваемое положение объясняется необходимостью достижения компромисса.

Еще более серьезные сомнения порождает второе условие. Едва ли можно признать убедительным обоснование этого положения в комментарии к статье, состоящее в том, что оказывающее помощь государство не связано обязательством другого государства по отношению к третьим государствам. "Соответственно, государство вправе действовать в собственных интересах вне связи с обязательствами другого государства в отношении третьих государств. Тем самым, оно также вправе оказывать помощь другому государству в совершении подобных деяний, любой вопрос об ответственности в таких случаях будет касаться лишь государства, которому оказывается помощь, по отношению к потерпевшему государству".

Нет сомнения в том, что международное обязательство не имеет силы для третьих государств и потому их действия не могут квалифицироваться как его нарушение. Тем не менее, есть основания полагать, что сознательное оказание помощи в совершении противоправного деяния противоречит принципу добросовестности, а также принципу добросовестного выполнения обязательств по международному праву*(435).

Сказанное подтверждается пониманием роли и содержания принципа добросовестности Международным Судом. В решении по делу о ядерных испытаниях говорилось: "Одним из основных принципов, регулирующих создание и осуществление правовых обязательств, каким бы ни был их источник, является принцип добросовестности. Доверие и уверенность присущи международному сотрудничеству, особенно в век, когда это сотрудничество во многих областях становится все более важным". Суд также подчеркнул, что сам принцип pacta sunt servanda основан на добросовестности*(436). В дальнейшем Суд неоднократно указывал на значение принципа добросовестности в современных условиях*(437).

Таким образом, приведенные условия ответственности за оказание помощи в совершении правонарушения, как минимум, не соответствуют прогрессивному развитию международного права. Сегодня поддержание международного правопорядка в растущей мере становится делом международного сообщества в целом. В таких условиях оказание помощи одним государством другому в нарушении его международных обязательств не может рассматриваться как безразличное для международного права поведение. Этот момент находит все более основательное признание в доктрине международного права*(438).

Что же касается ответственности за оказание помощи в нарушении обязательства, имеющего силу и для оказывающего помощь государства, то такая ответственность является сегодня бесспорной. Показателен в этом плане инцидент, связанный с бомбардировкой Триполи в 1986 г. Ливия обвинила в этом правонарушении также Великобританию, ссылаясь на то, что она разрешила американским боевым самолетам использовать свои авиабазы. Ливия заявила, что Великобритания "несет частичную ответственность" за "поддержку и непосредственное содействие" совершению нападения*(439). На предложенную по этому поводу резолюцию Совета Безопасности заинтересованные государства наложили вето. Тем не менее, Генеральная Ассамблея приняла резолюцию, осуждающую военное нападение в качестве "нарушения Устава Организации Объединенных Наций и норм международного права" и призывающую все государства "воздерживаться от оказания какой-либо помощи или предоставления каких-либо средств для совершения актов агрессии против Ливийской Арабской Джамахирии"*(440). Показательно и то, что в стремлении оправдать оказанную США помощь Великобритания утверждала, будто воздушный рейд США носил законный характер, будучи средством самообороны против террористических актов Ливии*(441). Следует также напомнить, что Генеральная

Ассамблея неоднократно призывала государства-члены воздерживаться от поставок оружия и предоставления другой военной помощи странам, в которых имели место серьезные нарушения прав человека*(442).

§ 2. Ответственность за руководство и контроль, осуществляемые в отношении совершения международно-противоправного деяния

Впрошлом, когда существовали различные виды зависимости одних государств от других, проблема ответственности за руководство и контроль при совершении международно-противоправного деяния была весьма актуальной. С нею сталкивалась и международная судебная практика*(443). После ликвидации колониальной системы и признания противоправными любых посягательств на суверенные права государства значение рассматриваемой проблемы существенно снизилось. Тем не менее, проблема окончательно не утратила своего значения. Она может возникнуть, например, в случае военной оккупации одним государством территории другого. Не исключены и вопросы ответственности международной организации при занятии ее вооруженными силами территории государства. Наконец, наличие в праве международной ответственности нормы об ответственности субъекта, осуществляющего руководство и контроль в отношении совершения международно-противоправного поведения другого субъекта, диктуется соображениями логической целостности. "Тот, кто действует через другого, совершает действие сам" (nam qui facit per alium, tacit per se).

ВСтатьях об ответственности государств соответствующие положения сформулированы следующим образом:

Статья 17. Руководство и контроль, осуществляемые в отношении совершения международно-противоправного деяния

Сказанное ранее об условиях наступления ответственности при оказании помощи в совершении международно-противоправного деяния еще в большей мере относится к таким же условиям наступления ответственности в случае, когда одно государство руководит и контролирует другое государство при совершении последним противоправного деяния. Нельзя не учитывать, что руководство

иконтроль более сильные средства воздействия, чем оказание помощи. Это обстоятельство, как уже говорилось, отмечалось правительствами в их замечаниях на проект статей об ответственности государств.

Разница между оказанием помощи и руководством нашла отражение и в различных последствиях ответственности в этих случаях. При оказании помощи оказывающее ее государство несет ответственность лишь в пределах предоставленной помощи. При руководстве осуществляющее его государство несет ответственность за противоправное деяние в целом, поскольку оно полностью контролирует и направляет это деяние*(444).

Статья 17 касается случаев, когда государство реально руководит и контролирует поведение, представляющее собой нарушение международного обязательства контролируемого государства. В прошлом международные суды не раз отказывались возлагать ответственность на государство на том основании, что оно имеет право вмешиваться в решение вопросов внутреннего управления контролируемого государства*(445).

Термин "контроль" означает наличие властных полномочий в отношении совершения противоправного деяния, а не только осуществление общего наблюдения или того или иного влияния на политику. Также и термин "руководство" означает фактическое управление, а не просто подстрекательство. Для того чтобы государство понесло ответственность, должны фактически иметь место как руководство, так и контроль в отношении противоправного поведения*(446).

То обстоятельство, что противоправное деяние было совершено государством под руководством

иконтролем другого государства, не освобождает непосредственного исполнителя от ответственности. Оно обязано было принять все имеющиеся в его распоряжении меры для отказа совершить правонарушение. С другой стороны, осуществляющее руководство и контроль государство не может снять с себя ответственность на том основании, что руководимое им государство высказало готовность добровольно совершить противоправное деяние.

§ 3. Ответственность за принуждение другого субъекта к совершению международно-противоправного деяния

Если один субъект принуждает другого к совершению противоправного деяния, то он несет