Экзамен зачет учебный год 2023 / Гаврилов

жизнью. Задача руководителей государств сегодня состоит в том, чтобы понять это и обеспечить равновесие между потребностями благого внутреннего управления и требованиями все более взаимозависимого мира”.40

Отказываясь от абсолютного суверенитета в отношении каких-либо действий в пределах своей территории, государства одновременно приобретают право оказывать влияние на решение этих же вопросов во всемирном масштабе. Поэтому международные договоры необходимо рассматривать не в качестве средства ограничения суверенитета государств, а в качестве меры согласования ( координации) их волеизъявлений,

проистекающих из суверенитета.41 “Система норм международного права, ¾ подчеркивает В.А.Василенко, ¾ является ни чем иным, как осознанной и созданной самими государствами основой их поведения, а поэтому нет никаких причин говорить об ограничении, разрушении или поглощении государственного суверенитета международным правом”.42

Объем и характер норм международно-правовых соглашений должны объективно соответствовать

существующей на данном этапе развития международных отношений заинтересованности государств в едином международно-правовом механизме регулирования определенных разновидностей общественных отношений, в том числе и в области прав человека. После окончания “холодной войны” потребность в создании подобного механизма стала достаточно очевидной. Она прямо вытекает сегодня из тех новых, более крупных и значительных акций, которые должны быть предприняты мировым сообществом в целях защиты самых высоких человеческих ценностей и идеалов.

“ Развитие современных международных отношений, ¾ совершенно справедливо отмечает В.А.Карташкин, ¾ явно свидетельствует о том, что внутригосударственные отношения в области прав человека стали непосредственным объектом международно-правового регулирования... Более того, международное право в настоящее время вторглось даже в такую деликатную область, как регулирование выполнения государствами ряда конкретных международных обязательств по правам человека ( например, проведение выборов через регулярные интервалы времени, тайным голосованием, на многопартийной основе, с участием иностранных наблюдателей и т.п.)”.43

Сегодня все большее признание в мире получает тезис о том, что основные права и свободы человека не являются больше предметом исключительно внутренней компетенции государств постольку, поскольку они урегулированы и защищены международно-правовыми нормами и процедурами.

“ Универсальные права индивида и наднациональная защита этих прав в возрастающей степени утверждаются в качестве одного из основополагающих принципов мирового демократического правопорядка,

¾ отмечает Т.Б.Бекназар-Юзбашев. ¾ Рассматривая вопросы соблюдения прав человека, органы и организации системы ООН сегодня самостоятельно принимают решения о том, идет ли в конкретных случаях речь о внутреннем деле государства или о международной проблеме, и не оставляют их более исключительно на усмотрение самого государства”.44 Подтверждением этому могут, в частности, служить гуманитарные акции,

проведенные в последние годы международным сообществом с санкции Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН в Ираке, бывшей Югославии, Руанде и в некоторых других странах.

Вместе с тем нельзя утверждать, что в настоящее время возможна полная замена внутригосударственного регулирования правового положения личности международно-правовым.

Исчерпывающая и исключительная регламентация прав человека международным правом сегодня попросту невозможна из-за сохраняющихся различий в подходах государств к проблеме определения их сущности и содержания. Кроме того, механизм функционирования международного права не может сам по себе обеспечить физическим лицам пользование их правами.45 Как отмечает американский юрист Л.Хенкин, “ международное право прав человека направляет и дополняет внутригосударственное право, способствуя исправлению недостатков конституций и законов отдельных государств, но оно не заменяет, и в действительности не может заменить, соответствующее национальное законодательство”.46

40Док. ООН А/47/277 от 17 июня 1992 г. С. 5.

41Так, например, В.А.Василенко, в числе многих других юристов-международников,

справедливо указывает на недопустимость использования в данном случае выражения “согласование воль государств”, поскольку воля как таковая не может “согласовываться” или “совпадать” с другой волей. Нормы международного права являются результатом согласования или совпадения позиций ( волеизъявлений) субъектов межгосударственных отношений (см.: Василенко В.А. Основы теории международного права. Киев, 1988. С. 130143).

42Василенко В.А. Указ. соч. С. 152.

43Карташкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М., 1995. С. 9-10.

44Бекназар-Юзбашев Т.Б. Права человека и международное право. М., 1996. С. 31.

45См.: Лукашук И.И. Функционирование международного права. М., 1992. С. 48.

46Henkin L. Introduction. The International Bill of Human Rights // International Law: Cases and Materials. St.Paul, Minn., 1987. P. 1022.

До тех пор, пока существует государственность и институт гражданства, защита прав личности в том или ином объеме с неизбежностью будет порождать юридические отношения между государством и человеком. Поэтому, представляется, что ситуация, при которой большинство международно-правовых норм, имеющих целью воздействие на правовое положение личности, непосредственно адресуются государствам и обязывают их обеспечить индивидам определенную совокупность прав и свобод, не претерпит каких-либо существенных изменений в ближайшие десятилетия.

Необходимо также учитывать, что основное предназначение международного права “ состоит не в подчинении внутренней жизни государства, а в создании оптимальных международных условий для ее всестороннего развития”.47 Соответственно, главная цель договоров и других международных актов о правах человека заключается не в подмене национального законодательства, а в установлении четких общих стандартов поведения государств в данной области, в обеспечении их повсеместного признания и единообразного применения.

Задача определения конкретных путей и средств достижения этой цели особенно актуальна в современных условиях, когда после краха тоталитаризма человечество столкнулось с проблемой возрождения агрессивного национализма, породившего новые жестокие этнические, религиозные, социальные, культурные и лингвистические распри. Итоги работы второй Всемирной конференции по правам человека, проходившей в июне 1993 г. в Вене, показали, что достаточно большое количество государств выступает сегодня против единого подхода к проблеме прав человека, который, по их мнению, только маскирует существующие различия и не позволяет учитывать национальные особенности отдельных стран. Подобные заявления фактически

представляют собой призыв к отказу от принципа универсальности и неделимости прав и основных свобод индивидов, провозглашенного еще Всеобщей декларацией прав человека и до сих пор являющегося фундаментальным в международных отношениях гуманитарного характера.

Указанные обстоятельства предопределяют необходимость скорейшей разработки на базе общедемократических представлений о месте и роли человека в современном мире единой концепции сущности и содержания его прав и свобод, коллективных прав наций и народов и, как следствие, постепенного устранения имеющихся противоречий между универсальными и региональными актами о правах человека. В то же время, чтобы не допустить “размывания” уже существующих в этой области международных стандартов, следует продолжить работу по их конкретизации, повышению императивности норм соответствующих межгосударственных соглашений, созданию унифицированного механизма их имплементации.

Действенность международно-правовых норм о правах человека во многом зависит от эффективности международного контроля за их осуществлением. “Постоянный контроль всего международного сообщества за

соблюдением прав человека в отдельных странах, ¾ подчеркивает В.И.Зубрилин, ¾ является существенной силой, способной обнаружить тенденции элементов антидемократизма в жизни этих государств, сделать их предметом всеобщего обсуждения и осуждения. Это является важным внешним фактором, сдерживающим недемократическое развитие политических систем отдельных государств”.48 Поэтому еще одно важное

направление обеспечения соблюдения основных прав и свобод человека заключается сегодня в дальнейшем увеличении полномочий и возможностей, имеющихся в этой области у международных контрольных и судебных органов, в реорганизации и оптимизации функционирования их системы.

В рамках международного права должен быть также расширен перечень оснований привлечения к ответственности государств в случае грубого невыполнения ими положений международных актов о правах человека и предусмотрены конкретные санкции к нарушителям вплоть до осуществления “ гуманитарных интервенций”. Признание международным сообществом правомерности осуществления последних в настоящее время нашло широкую поддержку как на теоретическом, так и на практическом уровне.49

Однако, как совершенно справедливо отметил еще в феврале 1992 г. Министр иностранных дел Российской Федерации в своем письме на имя Генерального секретаря ООН, при этом следует выработать единые критерии, “ в соответствии с которыми так называемые внутренние конфликты могут являться предметом рассмотрения в региональных и субрегиональных органах и, если необходимо, в Совете Безопасности ООН”.50 Необходимость скорейшей реализации этого предложения со всей очевидностью доказывает, например, далеко не однозначная реакция мирового сообщества на кровавые столкновения, произошедшие в марте 1998 г. в автономном крае Косово между албанскими сепаратистами и силами правопорядка Югославии.

При этом следует иметь в виду, что само по себе участие или неучастие государства в конкретном

соглашении о правах человека еще не является достаточным основанием для определения круга его обязательств в данной сфере. Например, “ массовые нарушения прав человека, такие как апартеид, геноцид,

47Талалаев А.Н. Право международных договоров: Общие вопросы. М., 1980. С. 138.

48Зубрилин В.И. Указ. соч. С. 78.

49См.: Ходаков А.Г. О некоторых международно-правовых проблемах // Московский журнал международного права. 1997. № 2. С. 24.

50Известия. 1992. 25 февраля.

расовая дискриминация, лишение целых народов права на самоопределение, представляют собой международные преступления и никак не могут являться, естественно, внутренним делом государства”.51

Обязанность государств не допускать совершения таких деяний, даже в том случае если они не ратифицировали соответствующий договор, вытекает из необходимости соблюдения международно-правовых норм более общего характера и, в первую очередь, основных принципов международного права.

1.2. Основные направления деятельности ООН в области прав человека

Успешная реализация охарактеризованной выше программы развития международного сотрудничества в области прав человека во многом зависит от наличия четко сконструированной организационной основы взаимодействия государств, связанной, главным образом, с деятельностью международных межправительственных организаций (ММПО). Уникальное место в их системе и по объему полномочий, и по масштабам функционирования занимает Организация Объединенных Наций. Устав ООН прямо предусматривает ее обязанность содействовать “всеобщему уважению и соблюдению прав человека и основных свобод” ( п. С ст. 55) и требует в этой связи от ее членов “ предпринимать совместные и самостоятельные действия в сотрудничестве с Организацией” (ст. 56).

Направления и формы указанного содействия чрезвычайно разнообразны. ООН, в частности, правомочна организовывать и проводить исследования, касающиеся прав человека, составлять соответствующие доклады и делать рекомендации государствам-членам, а также осуществлять контрольные функции по проверке соблюдения обязательств, принятых на себя государствами в соответствии с уставом ООН и международными соглашениями о правах человека.

Значительная часть полномочий ООН в этой сфере непосредственно связана с разработкой и принятием нормативных актов политического и правового характера. С именем Организации Объединенных Наций связаны практически все международные универсальные акты о правах человека, принятые во второй половине ХХ века. Кроме того, Организация оказывает необходимую организационную и техническую помощь

государствам в разработке соответствующего национального законодательства и подготовке ими отчетных докладов для международных контрольных органов.

Весь комплекс задач по содействию межгосударственному сотрудничеству в области прав человека, предусмотренных в ее Уставе, ООН осуществляет через повседневную деятельность своих главных и вспомогательных органов, специализированных учреждений и других, связанных с ней международных

организаций. Их совокупность в литературе по международному праву получила наименование “ система ООН”.52

Характер соподчиненности, взаимосвязи и объема полномочий основных субъектов этой системы отличается значительной сложностью и многоплановостью. Однако в ее рамках достаточно четко выделяются две основные подсистемы: подсистема собственно Организации Объединенных Наций с ее главными органами и их структурными подразделениями и подсистема находящихся в связи с ООН организаций и, прежде всего, ее специализированных учреждений.

В первой из них проблемами, в той или иной степени касающимися прав человека, занимаются фактически все главные органы ООН. Однако ключевую роль здесь, безусловно, играют Генеральная Ассамблея и Экономический и Социальный Совет (ЭКОСОС). Именно на эти органы Уставом ООН возложена

основная ответственность за выполнение функций Организации в деле содействия всеобщему уважению и соблюдению прав человека.

Между Ассамблеей и Советом существует достаточно четкое распределение полномочий относительно принятия решений в данной области. Акты, имеющие наиболее важное значение или содержащие нормы юридического характера, одобряются, по общему правилу, на очередных и специальных сессиях Генеральной Ассамблеи или принимаются на созываемых ею международных конференциях. Такая практика оправдана и политически, и юридически. Ассамблея является единственным органом ООН, в работе которого принимают участие все члены Организации. Кроме того, только Генеральной Ассамблее Уставом ООН предоставлено право обсуждать любые вопросы или дела, находящиеся в исключительной компетенции как ООН в целом, так и любого из ее органов (за исключениями, предусмотренными в ст. 12 Устава).

Генеральная Ассамблея руководит работой Экономического и Социального Совета ООН, который также наделен Уставом значительным объемом полномочий в области прав человека. Во-первых, он

управомочен предпринимать конкретные исследования и составлять доклады по итогам обсуждения ситуации с правами человека в отдельных странах и регионах мира, делать рекомендации по этим вопросам Генеральной Ассамблее, государствам-членам ООН и ее специализированным учреждениям ( п. 1, 2 ст. 62). Во-вторых,

ЭКОСОС подготавливает для представления Генеральной Ассамблее проекты конвенций и резолюций гуманитарного характера ( п. 3 ст. 62). В-третьих, Совет, в соответствии с правилами ООН, может созывать

51Мюллерсон Р.А. Указ. соч. С. 20.

52О понятии системы ООН см., например: Морозов Г.И. Международные организации: некоторые вопросы теории. М., 1974. С. 129; Шибаева Е.А. Право международных организаций. М., 1986. С. 65-71.

а) право согласовывать деятельность специализированных учреждений посредством консультаций с ними и дачи рекомендаций (п. 1, 2 ст. 58; п. 2 ст. 62; ст. 63 Устава);

б) право требовать и получать от специализированных учреждений доклады о мерах, предпринятых ими во исполнение рекомендаций ООН (п. 1 ст. 64 Устава);

в) право получать и рассматривать доклады специализированных учреждений об их текущей работе (п. 1 ст. 64 Устава).

Указанные нормативные положения получили подтверждение и дальнейшее развитие в учредительных документах специализированных учреждений (смотри, ст. 12 Устава МОТ и ст. Х Устава ЮНЕСКО), а также заключенных ими с ООН специальных соглашений о связи.

Не вдаваясь в более детальный анализ правовых и организационных аспектов взаимодействия ООН с ее специализированными учреждениями, необходимо кратко остановиться на характере такого взаимодействия.

В отечественной международно-правовой литературе существуют две основные точки зрения на этот счет. Одна из них, представленная, в частности, именами Е.А.Шибаевой,54 И.П.Блищенко, А.В.Бикулова,

признает специфичность правового статуса специализированных учреждений в ряду других международных организаций, но одновременно исходит из того, что их отношения с ООН носят горизонтальный характер и “строятся исключительно на принципах сотрудничества и координации”.55

Вторая точка зрения, сформулированная в работах И.И. Лукашука, В.М.Шуршалова, В.А.Василенко,56

опирается на тезис о неравенстве международных организаций в силу различия их уставной правоспособности и допустимости в связи с этим элементов субординации в отношениях между ними. Наиболее последовательно эта мысль была развита в монографии И.В.Николайко. Он пришел к выводу, что в условиях продолжающегося расширения функций ООН “ трудно представить слаженное функционирование сложного, многозвенного механизма органов и специализированных учреждений без четкого, целенаправленного в главных вопросах

деятельности руководства со стороны центральной организации ¾ Организации Объединенных Наций”.57 Тем самым, по мнению И.В.Николайко, для взаимодействия органов и специализированных

учреждений ООН характерны не только принципы сотрудничества и координации, но и принцип субординации. Указанные соображения представляются достаточно обоснованными. Более того, по всей видимости, элементы подчиненности во взаимоотношениях органов и организаций системы ООН будут

укрепляться по мере усиления регулирующего воздействия международных норм и механизмов на поведение государств.

За годы, прошедшие после создания ООН, ею была проведена большая работа по развитию международного сотрудничества в области прав человека. Однако во времена “ холодной войны” механизм

функционирования этой Организации во многом оказался заблокированным и поэтому далеко не все потенциальные возможности ООН были реализованы. Более того, под угрозу была поставлена сама основа ее существования.

Произошедшая в конце 80- х годов трансформация отношений между Востоком и Западом, выразившаяся в отказе от бесплодной политической и идеологической конфронтации, открыла новые перспективы в гуманитарной сфере для органов и организаций системы ООН. Складывающееся в настоящее время новое качество межгосударственных отношений, основанное на утверждении примата международного права, стимулирует повышение роли институционных структур Организации в качестве центров обсуждения и решения проблем прав человека, согласования действий государств и формирования универсального консенсуса, служащего предпосылкой эффективности процесса создания соответствующих норм международного права.

Сегодня, когда после окончания “холодной войны” человечество вступило в период нестабильности и перемен, который характеризуется переосмыслением традиционных ценностей и идеалов и качественными изменениями в массовом и индивидуальном сознании, появлением новых задач и ориентиров, ООН является, пожалуй, единственной международной организацией, имеющей право и обладающей возможностями осуществления такого рода функций.

54См., напр.: Шибаева Е.А. Специализированные учреждения ООН. М., 1966. С. 41-54; Шибаева Е.А. Международно-правовые вопросы взаимодействия общих межправительственных организаций // Советский ежегодник международного права, 1971.

М., 1973. С. 192.

55Блищенко И.П., Бикулов А.В. Указ. соч. С. 145.

56См.: Лукашук И.И. Международная организация как сторона в международных договорах // Советский ежегодник международного права, 1960. М., 1961. С. 147-154; Шуршалов В.М. Международные правоотношения. М., 1971. С. 73-74; Василенко В.А. Международно- правовые санкции. Киев, 1982. С. 8-9.

57Николайко И.В. Права человека и система ООН ( проблемы многостороннего международного сотрудничества). Киев, 1991. С. 35.

Рост значения ООН и ее Устава как организационной и правовой основы межгосударственного сотрудничества связан также со стремительно развивающимся в современном мире процессом интернационализации общественных отношений, еще недавно входивших в сферу исключительно внутригосударственного регулирования отдельных стран, и появлением глобальных проблем, решение которых возможно только на основе тесного конструктивного взаимодействия большинства государств.

“ Приход” глобальных проблем в ООН и обусловленная этим потребность достижения единства

общеобязательного поведения государств привели к появлению в отечественной доктрине точки зрения о необходимости реформирования Организации и других ММПО универсального характера с целью наделения их “элементами наднациональности”. Это предложение было высказано Е.А.Шибаевой.58

Здесь нельзя не вспомнить план реконструкции Устава ООН и создания на основе этой Организации мирового правительства, предложенный в 60- е годы американскими учеными Г.Кларком и Л.Соном в монографии “ Всеобщий мир через мировое право”.59 Они, в частности, предлагали превратить Генеральную Ассамблею ООН в своеобразный мировой парламент с правотворческими функциями, образовать единый мировой бюджет, создать полицейские силы мира “для соблюдения права и порядка в зрелом обществе или в государстве”.

Однако уже тогда идея создания на основе перестройки ООН “ мировой федерации” или “ мирового правительства” вызвала серьезные возражения. Известный английский юрист В.Дженкс, например, признавая, что “ общая тенденция мирового развития проявляется и неизменно будет проявляться в движении от децентрализованного к институционализованному обществу, от мира государств к мировому сообществу”, тем не менее подчеркивал, что “ любая попытка чрезмерно упростить или чрезмерно централизовать структуру международного сообщества неизбежно подорвет его жизнеспособность”.60

Даже спустя несколько десятилетий после опубликования книги Кларка и Сона такой активный сторонник создания единого мирового сообщества государств, как Р.Фолк, был вынужден констатировать: “Потребность в новом мировом порядке имеется, однако на современном уровне социального и культурного развития было бы непрактично и нежелательно, чтобы этот порядок приобрел форму мирового правительства”.61

План превращения ООН в наднациональное институционное образование никогда не пользовался поддержкой и в отечественной международно-правовой литературе. В.А. Василенко, например, писал по этому поводу: “ До тех пор пока в мире будут существовать классово разнотипные суверенные государства и сохраняться значительные национально-психологические, культурные, религиозные и другие особенности населения государств различных регионов планеты, создание мирового государства... и мирового правительства с наднациональными субординационными функциями... является утопией”.62 С этой точкой зрения трудно не согласиться.

Нереальность осуществления в современных условиях всеобъемлющей реформы Организации Объединенных Наций в целях придания ей всеохватывающих наднациональных функций тем не менее не означает отсутствия необходимости реформирования ООН вообще. Потребность в этом, безусловно, существует. И поэтому предложение Е.А.Шибаевой о создании в рамках универсальных ММПО специальных органов, “ предметная компетенция которых будет содержать только вопросы, связанные с глобальными проблемами, а... юрисдикционная компетенция будет предусматривать право принятия по этим вопросам решений обязательного характера, имеющих на территории государства-члена без трансформации ту же юридическую силу, что и национальный закон”,63 представляется достаточно интересным. Разработка международных стандартов указанными органами, по мнению Е.А.Шибаевой, “ будет унифицировать и

систематизировать неупорядоченную практику государств и тем самым способствовать установлению единства общеобязательного поведения государств”.64

Не останавливаясь на анализе данного предложения применительно к модификации структур универсальных ММПО, деятельность которых связана с решением проблем эксплуатационно-хозяйственного или промышленного характера, следует все же усомниться в реальности его осуществления в отношении международных органов и организаций, занимающихся рассмотрением вопросов гуманитарного характера, которые также относятся к числу глобальных.

58См.: Шибаева Е.А. К вопросу о наднациональности межправительственных организаций универсального характера // Московский журнал международного права. 1992. № 4. С. 81-93.

59См.: Clark G., Sohn L.B. World Peace through World Law. Cambridge, 1958.

60Jenks W.C. New World of Law. London, 1969. P. 137, 266.

61Falk R. The Promise of World Order: Essays in Normative International Relations. Brihgton, 1987. P. 15.

62Василенко В.А. Указ. соч. С. 174.

63Шибаева Е.А. К вопросу о наднациональности межправительственных организаций

универсального характера. С. 87. 64 Там же. С. 90.

содержания, включения в соответствующие тексты специальных разделов, определяющих порядок осуществления таких актов на внутригосударственном уровне, а также посредством совершенствования деятельности ООН по оказанию помощи государствам в процессе реализации их положений на практике.

Глава 2. НОРМОТВОРЧЕСКАЯДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ООН В ОБЛАСТИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

2.1. Правовая основа и способы осуществления ООН нормотворческой функции

Характерной особенностью современного международного нормотворчества является тенденция расширения участия в нем международных межправительственных организаций. Примером ее проявления может, в частности, служить деятельность ООН по выработке и принятию нормативных актов о правах человека. Вместе с тем по своей природе она довольно существенно отличается от соответствующих действий, предпринимаемых государствами вне рамок ММПО. Поэтому прежде чем приступить к анализу содержания

деятельности органов и организаций системы ООН в данной сфере необходимо предварительно рассмотреть вопрос о природе нормотворческой функции ММПО в целом.

“ Своеобразие международных организаций как субъектов международного права, ¾ отмечают Е.А.Шибаева и М. Поточный, ¾ проявляется, прежде всего, в отсутствии у международной организации такого свойства, как суверенитет”.1 Каждая ММПО создается для выполнения конкретных задач и наделяется для этого строго определенными полномочиями.

Поэтому, как указывает Н.Б.Крылов, “ в отличие от государства, нормотворческая деятельность которого основывается на суверенитете, юридическая природа правотворчества международной организации представляет собой делегированное выполнение части правотворческих полномочий государств-членов”.2 ММПО, как производные субъекты международного права, не обладают в этом отношении полной свободой действий и достаточно жестко ограничены предписаниями собственных учредительных документов, которые определяют объем их компетенции и, следовательно, границы нормотворческих возможностей. Такие ограничения касаются как содержания актов, принимаемых международными организациями, так и их правовой природы и юридической силы.

Тем не менее ряд зарубежных авторов отрицают наличие четкой взаимосвязи между положениями уставов ММПО и объемом их полномочий, отстаивая идею о наличии у международных организаций так называемой “ имманентной” компетенции, в соответствии с которой любая ММПО может предпринимать действия, необходимые для достижения ее целей, независимо от конкретных постановлений устава организации.

В качестве отправной точки зарождения данной теории в современной доктрине международного права следует, видимо, рассматривать решение Международного Суда ООН от 20 июля 1962 г. по вопросу о некоторых расходах Организации Объединенных Наций. В нем, в частности, говорилось, что “ когда Организация предпринимает действие, которое может рассматриваться как целесообразное с точки зрения выполнения одной из целей Объединенных Наций, то такое действие не выходит за пределы полномочий...

Организации”.3 Концепция “ имманентной” компетенции была подвергнута убедительной критике Г.И.Тункиным4 и

поэтому здесь вряд ли стоит еще раз обращаться к детальному анализу ее основных положений. Отметим лишь, что, на наш взгляд, ее очевидная слабость состоит в игнорировании единства содержания уставов ООН и других ММПО, не только определяющих цели деятельности конкретной международной организации, но и регламентирующих основные способы и средства их осуществления. Представляется, что указанное решение Международного Суда ООН следует толковать именно с этих позиций.

С другой стороны, сугубо нормативистский подход к проблеме определения объема полномочий ММПО также нельзя признать отвечающим современным реалиям развития международных отношений. В

уставах международных организаций практически невозможно предусмотреть постановления на все возможные случаи ее будущей деятельности. Поэтому при выработке учредительных документов ММПО государства неизбежно “ резервируют” за организациями возможность самостоятельного решения некоторых вопросов их функционирования.

“ По международному праву должно предполагаться, ¾ подчеркивалось в консультативном заключении Международного Суда ООН от 11 апреля 1949 г., ¾ что Организация имеет такие полномочия, которые, хотя и не предусмотрены Уставом, но предоставлены ей в силу логики вещей как существенно необходимые для выполнения ее обязанностей”.5

Однако, в любом случае их конкретный перечень должен иметь в качестве своей основы не абстрактную норму общего международного права, как это пытаются доказать сторонники широкой трактовки

1Шибаева Е.А., Поточный М. Правовые вопросы структуры и деятельности международных организаций. М., 1988. С.56.

2Крылов Н.Б. Правотворческая деятельность международных организаций. М., 1988. С.37.

3International Court of Justice. Reports. 1962. P. 168.

4См.: Тункин Г.И. Теория международного права. М., 1970. С. 367-372.

5International Court of Justice. Reports. 1949. P. 182.