22 Апреля 1922 г. Проект декрета "Об основных частных иму­щественных правах, признаваемых рсфср, охраняемых ее зако­

нами и защищаемых судами РСФСР" обсуждался на заседании Сов­наркома. Авторами проекта протокол называет Курского и Посто­ловского¹. Докладывал о проекте Д. И. Курский. Окончательного ре­шения на этом заседании Совнарком не принял, постановив "об­суждение вопроса отложить и предложить всем наркоматам не поз­же среды 26 апреля прислать свои замечания в НКЮ, лично т. Кур­скому, для составления сводки и доклада в СНК"². А двумя днями раньше, 20 апреля, Президиум ВЦИК уже поставил вопрос "Об основных частных имущественных правах..." в повестку дня III сес­сии ВЦИК³.

2 мая Д. И. Курский вновь докладывал о проекте декрета "Об основных частных имущественных правах..." На этот раз Совнар­ком утвердил предложенный текст, внеся в него некоторые изме­нения и дополнения⁴. На III сессии ВЦИК декрет был одобрен, и сессия постановила разработать Гражданский кодекс. Президиуму ВЦИК и Совнаркому поручалось представить его на утверждение к следующей сессии.

Принятый ВЦИК декрет "Об основных частных имуществен­ных правах..." прошел, как видим, довольно длительную стадию разработки. Основные ее вехи: проект Наркомата юстиции Кодек­са законов об обязательствах, возникающих из договоров — пред­ложение Постоловского о принятии краткой декларации — проект декрета "Об основных частных имущественных правах...", состав­ленный Постоловским и Курским, — редактирование проекта, осу­ществленное Курским с учетом предложений наркоматов, — окон­чательное редактирование и утверждение декрета Совнаркомом и ВЦИК. Принятие декрета "Об основных частных имущественных правах..." завершает первый этап кодификации гражданского права.

§ 2. Разработка и принятие Гражданского кодекса

Работа ^ Второй этап, этап создания собственно Граж-Межведомственной данского кодекса, отделен от первого почти по-

комиссии лутора месяцами. В отличие от первого вто-

юристов «

¹ ГА РФ. Ф. Р-130. Оп. 6. Д. 1а. Л. 105.

² См. там же.

³ См. там же. Ф. 1235. Оп. 39. Д. 85. Л. 108.

⁴ Там же. Ф. Р-130. Оп. 6. Д. 1а. Л. 121—122.

рои этап гораздо скупее освещен в литерату­ре, преимущественно по причине скудости источников. Исследова­телями привлекалась главным образом речь А. Г. Гойхбарга на IV сессии ВЦИК, где он представлял новый ГК. Архивных материа­лов, в которых освещался бы процесс работы над Кодексом, обна­ружить практически не удалось. Однако в опубликованных совре­менниками событий работах можно найти ценные сведения, из кото-

рых вырисовывается довольно ясная картина разработки проекта Гражданского кодекса.

Итак, III сессия ВЦИК IX созыва, приняв декрет "Об основ­ных имущественных правах...", поручила Президиуму ВЦИК и Сов­наркому выработать и внести на следующую, очередную сессию ВЦИК проект Кодекса гражданских законов. Проект должен был развить те положения, которые уже были законодательно закреп­лены только что принятым сессией декретом.

Организация работы по составлению Гражданского кодекса проводилась, как уже отмечалось, при участии А. Г. Гойхбарга. В это время он являлся членом коллегии Наркомата юстиции и чле­ном Малого Совнаркома, а 18 мая 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) возложило на него временное исполнение обязанностей Председа­теля МСНК¹. По инициативе Гойхбарга в конце июля была создана Межведомственная комиссия. В выступлении на IV сессии ВЦИК Гойхбарг так объясняет причину ее создания: "... Желая подгото­вить этот проект кодекса более основательно, получив техническую помощь от тех лиц, которые соответствующими познаниями обла­дают, я предложил всем хозяйственным наркоматам прислать своих представителей для выработки этого кодекса, наркоматы прислали своих представителей, технически знающих юристов"². С. И. Рае-вич уточнил, что эта Межведомственная комиссия была образована в конце июля при отделе законодательных предположений Нарком-юста. Помимо работников Наркомюста в комиссию вошли юристы из Наркомфина, ВСНХ, Центросоюза, Госбанка и Украинского пред­ставительства. Председатель комиссии — проф. В. А. Краснокут-ский — был сотрудником Наркомюста³.

Именно эта комиссия и должна была к 15 августа 1922 г. под­готовить проект Кодекса. Как видим, с самого начала было нару­шено указание В. И. Ленина о широком привлечении к составле­нию Гражданского кодекса коммунистов Наркомюста, распределе­нии между ними ответственности за каждый раздел готовящегося проекта. Просчеты и ошибки в работе этой комиссии были серьез­ные, но их можно было избежать, так что вину за них, пожалуй, надо разделить между членами комиссии и руководством Нарком­юста (прежде всего Д. И. Курским).

¹ См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 642—643, 770—771.

² IV сессия ВЦИК IX созыва // Бюллетень № 3. М., 1922. С. 8.

³ См.: Энциклопедия государства и права. С. 509.

Работа комиссии подвергалась критике и на заседании колле­гии Наркомюста, и на IV сессии ВЦИК, а также во всех последую­щих публикациях, посвященных Гражданскому кодексу. Представ­ляется целесообразным выяснить, что конкретно было сделано и в чем крылись причины ошибок. Как отмечал А. Г. Гойхбарг, в ко­миссию вошли "технически знающие юристы", т. е. люди, хорошо

знакомые с цивилистической литературой, в том числе и с запад­ной, а также с законами и практикой их применения.

Из письма В. И. Ленина Д. И. Курскому от 20 февраля 1922 г. видно, что более всего его беспокоило в ходе подготовки нового граж­данского законодательства: "Не перенимать... старое, буржуазное понятие о гражданском праве, а создавать новое"¹. Следовательно, по мнению В. И. Ленина, опасность для Советского государства пред­ставляло не использование отдельных старых форм (совсем без них обойтись нельзя — они уже стали частью правовой культуры), а взгляд на гражданско-правовые отношения как отношения между частными лицами, что было свойственно этой отрасли права. Бур­жуазное государство по-разному регулировало отношения, возни­кающие в имущественной сфере, и, скажем, в области управления и суда. Недаром право в целом делилось на две части: публичное (к нему относилось уголовное, полицейское, финансовое) и частное (гражданское, торговое, вексельное). Такое отношение вполне по­нятно: предпринимателям было невыгодно ставить в курс своих дел кого бы то ни было, да еще давать возможность государству конт­ролировать их действия. Государство должно было защищать их интересы, когда к нему обращались за помощью. То, что граждан­ское право является отраслью, защищающей только имуществен­ные интересы частных лиц, было его определяющей характерис­тикой.

¹ Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 398.

Однако правовые институты, разработанные гражданским пра­вом, могли с пользой работать и на социалистическое государство. Отделить одно от другого, взять то, что нужно, а ненужное отбро­сить казалось невозможным для профессиональных юристов, да и не все коммунисты вполне понимали, как этого можно достичь. Если гражданское право всегда было частным, то его нельзя сделать публичным, если создавать Гражданский кодекс, то надо возрож­дать все или почти все дореволюционное гражданское право — та­ков был достаточно распространенный взгляд на проблему. Отсут­ствие гибкости возмущало В. И. Ленина, он предостерегал соста­вителей проекта от слепого следования за "тупоумными буржуаз­ными старыми юристами", которым было трудно отойти от заучен­ных догм. Ленин требовал, чтобы в данном случае помощником законодателя была не теория русского дореволюционного граждан­ского права, а революционное правосознание. Иными словами, в основу должна была быть положена выгода пролетарского государ­ства, а не соответствие проекта логике построения буржуазных гражданских законов. Революционное правосознание рассматрива­лось Лениным как важнейший источник при подготовке проекта Гражданского кодекса, а не как форма права, получившая значи­тельное распространение в первые годы после революции. Таким образом, В. И. Ленин предупреждал Д. И. Курского о стереотипе

мышления буржуазного юриста, а точнее, юриста, получившего буржуазное образование.

Ленинские требования к будущему Гражданскому кодексу мог­ли быть не известны членам Межведомственной комиссии: ведь письма, в которых они содержались, предназначались не для пе­чати. К тому же работу по созданию проекта Гражданского кодек­са возглавлял А. Г. Гойхбарг, который вообще не имел с В. И. Ле­ниным ни встреч, ни переписки по этому поводу. А потому доведе­ние до комиссии юристов ленинских требований к Кодексу стано­вится более чем проблематичным. Но даже если предположить, что комиссии предложили подготовить проект будущего кодекса с уче­том интересов государства и с допущением широкого государствен­ного вмешательства в частноправовые отношения, то и в таком слу­чае вряд ли можно было ожидать от них составления проекта, це­ликом соответствующего этим требованиям.

С позиций юристов старой школы, гражданское право буржу­азного государства и гражданское право социалистического госу­дарства мало чем различаются: предмет регулирования тот же, ме­тод регулирования тоже. Изменения, произошедшие после Октябрь­ской революции, были приняты ими и поддерживались, но отсутст­вие твердой марксистской теоретической базы сказывалось именно на недопонимании роли социалистического государства в регулиро­вании гражданско-правовых отношений. Для них социалистическое государство оставалось таким же субъектом частноправовых отно­шений, как и капиталистическое. Отношение к гражданскому пра­ву как к частному, а не как к публичному, ошибка, о которой нео­днократно предупреждал Д. И. Курского в своих письмах В. И. Ле­нин, и явилась причиной неудачи Межведомственной комиссии. Тот факт, что комиссия пыталась воспринять опыт западноевропейс­ких стран, за что ее главным образом и ругали, совсем не свиде­тельствует о неправильном подходе. В. И. Ленин сам предлагал взять из опыта других государств все, что можно использовать в защиту-трудящихся. Это важное и принципиально новое положе­ние содержится во втором пункте постскриптума письма В. И. Ле­нина Д. И. Курскому от 28 февраля 1922 г. Непременно взять "все, что есть в литературе и опыте западноевропейских стран в защи­ту трудящихся". В. И. Ленин не впервые говорит о необходимости использовать достижения прошлого. Однако здесь идет речь о юри­дической литературе и правоприменительной деятельности, т. е. вещах достаточно одиозных для политиков того времени.

Возникает ряд вопросов. Прежде всего, почему В. И. Ленин ни­чего не сказал о русской литературе и русском опыте? Почему речь идет только о литературе и опыте зарубежных государств и ниче­го не говорится о правовых нормах? Ответ, представляется, состо­ит в том, что русское гражданское право сильно отставало от тре­бований экономического развития страны. Оно не устраивало даже российскую буржуазию. Об интересах трудящихся говорить не при­

ходится. В 900-е годы в России только обсуждался проект нового Гражданского уложения. В Западной же Европе буржуазные граж­данские кодексы были приняты в начале века (в большинстве слу­чаев), и к 1922 г. имелась уже практика их применения. Борьба рабочего класса этих стран за свои права должна была найти от­ражение, скорее всего, именно в правовой литературе и правопри­менительной практике. К сожалению, рассматриваемое письмо, ши­роко цитируемое в каждой работе, посвященной истории Граждан­ского кодекса 1922 г., не было использовано в должной мере при его создании. Участников комиссии упрекали за то, что проект "не заключал в себе почти никаких элементов развития и конкретиза­ции той правовой системы, основные контуры которой были наме­чены уже до появления ГК"¹. Однако, если вспомнить предшество­вавший период, у нас был все-таки отрицательный опыт создания гражданского законодательства. Из всего, что разрабатывалось, был принят лишь декрет, имевший во многом декларативный харак­тер, а также отдельные акты, развивавшие частные вопросы, на­пример, о праве застройки.

С точки зрения юристов старой школы, задача сводилась к со­зданию проекта законодательного акта, отвечавшего последнему слову цивилистики. В нем должны были быть учтены даже самые мелкие детали и в то же время предоставлена широкая свобода сторонам. Однако все это, будучи проведенным безукоснительно, привело бы к созданию Кодекса классического гражданского част­ного права. Одновременно, видимо, предполагалось опираться и на русские правовые традиции, а также на те немногочисленные нор­мативные акты по гражданскому праву, которые были приняты Со­ветским государством. Строгое следование цивилистической тра­диции обусловило признание комиссией правильным предложения В. Ю. Вульфа о выделении торгового законодательства в отдель­ный закон. (Идея, кстати, не такая уж дикая для социализма, в нашей стране к ней очень скоро вернулись.)

Отношение к гражданскому праву как к праву частному про­явилось в том, что "правоспособность" в проекте определялась ко­миссией юристов как естественное свойство человека. В проекте проводилось деление имущества на движимое и недвижимое. (Впро­чем, это имело место и в декретах первых лет Советской власти, например, в декрете об отмене права собственности на недвижи­мости в городах.) Гражданское право традиционно делило имуще­ство на движимое и недвижимое. По ч. 1 т. X Свода Законов Рос­сийской империи к недвижимому имуществу причислялись "зем­ли и всякие угодья, дома, заводы, фабрики, лавки, всякие строе­ния и пустые дворовые места, а также железные дороги". Пере­чень этот, конечно, не был исчерпывающим. Основным критерием здесь являлась такая тесная связь с землей, что передвижение

имущества делало невозможным его существование в прежнем ка­честве. Отмена частной собственности на землю ликвидировала и традиционное деление собственности на движимое и недвижимое имущество. Однако окончательно ясность в этот вопрос была вне­сена уже на сессии ВЦИК, утвердившей ГК.

Придерживалась комиссия и традиционных взглядов на вещ­ное право: не предусматривались никакие преимущества для Со­ветского государства как субъекта правоотношений, в частности в исках об истребовании имущества у добросовестных владельцев¹.

Отсутствие классовой направленности проекта Кодекса даже на приведенных примерах становится очевидным. Однако не все ошибки, в которых упрекали составителей проекта, и в самом деле были ошибками.

Комиссия предложила ввести в Кодекс статью (в проекте ст. 9), которая гражданско-правовыми средствами должна была защищать доброе имя. Включение в сферу гражданско-правовых отношений отдельных личных неимущественных отношений отвечало интере­сам советского гражданского права. Но беда была в том, что, по мнению Наркомюста, это было "модным в буржуазной литературе требованием защиты "нематериальных благ" более "высокого" по­рядка"². К сожалению, за этим "модным" (да еще у буржуазных ученых!) предложением в НКЮ просмотрели гражданско-правовую защиту чести гражданина.

¹ См.: Энциклопедия государства и права. С. 510.

² Там же.

³ См.: IV сессия ВЦИК IX созыва // Бюллетень № 3. С. 15.

Отличалось от текста будущей ст. 14 ГК содержание статьи проекта комиссии, где речь шла о юридическом лице. Авторов про­екта упрекали в том, что они обязывали всякое юридическое лицо иметь устав. Понятно, почему комиссия юристов считала, что лю­бое юридическое лицо должно иметь устав или положение. Такая категоричность обусловливалась тем, что комиссия, решив в пер­вый же день выделить в особый закон нормы торгового права, ис­ключила из плана проекта ГК статьи о товариществах. А только применительно к товариществам и возможна та ситуация, когда юридическое лицо есть, а устав (или положение) у него отсутству­ет, поскольку его заменяет товарищеский договор. Между прочим, о необходимости выделить раздел о товариществах в особый за­кон и поместить его в приложении к ГК говорил и П. И. Стучка на IV сессии ВЦИК³. Жесткое требование проекта комиссии юристов о наличии у юридического лица устава в рассматриваемое время было объективно необходимо. Ведь в качестве юридических лиц мог­ли выступать не только государственные и кооперативные органи­зации, но и частные компании и акционерные общества, а также смешанные с государством частные предприятия. Контроль за их деятельностью при наличии утвержденного надлежащими ор'гана­

ми устава существенно облегчался. Статья, предложенная Межве­домственной комиссией, не была полностью отвергнута образован­ной позднее Комиссией НКЮ. В ее проекте статья (13) выглядит следующим образом: "Всякое юридическое лицо должно иметь ут­вержденный или зарегистрированный надлежащим органом влас­ти устав. Определенные в законе виды товариществ, преследую­щих торгово-промышленные или вообще хозяйственные цели, мо­гут вместо устава иметь товарищеский договор, зарегистрирован­ный в установленном порядке. Правоспособность юридического лица возникает с момента или регистрации устава, или регистрации до­говора". Таким образом, начало статьи в редакции Комиссии НКЮ совпадало с первым вариантом проекта комиссии юристов.

При обсуждении в Межведомственной комиссии много споров вызвала формулировка статьи, получившей в ГК номер 21. Как писал С. И. Раевич, "часть участников собрания, оставшаяся в мень­шинстве, указывала на необходимость введения в статью поста­новления IX съезда Советов и III сессии ВЦИК и предлагала име­новать землю как собственность государства". Однако большинст­вом голосов было принято решение сформулировать статью так: "Земля является достоянием всенародным и не может быть пред­метом частной собственности. Владение землей допускается толь­ко на правах пользования". Избранная комиссией формулировка, конечно, не вполне четко определяла, что земля в нашей стране перешла исключительно в собственность государства. Однако она полностью повторяла статьи Крестьянского наказа о земле, вклю­ченного В. И. Лениным в декрет "О земле": "Вся земля... обраща­ется во всенародное достояние". Выбор именно данного акта в ка­честве основного при кодификации понятен: это первый закон, в котором говорится о национализации земли и который был внесен большевиками и принят органом государственной власти — II Все­российским съездом Советов. Более того, в действовавшей Консти­туции РСФСР 1918 г. содержалась аналогичная формула: "Весь зе­мельный фонд объявляется общенародным достоянием" (ст. 3, п. "а"). Для юристов старой школы авторитет Конституции был непрере­каем, и менять конституционную формулировку в акте, не нося­щем конституционного характера, было бы для них непозволитель­ной вольностью.

В разделе проекта, посвященном сделкам, была помещена ста­тья, определявшая принципы толкования сделок: "Сделки долж­ны быть толкуемы по точному их смыслу. При толковании следует принимать во внимание истинную волю сторон, а также руковод­ствоваться принципами доброй совести и обычаями гражданского оборота". Вторая часть статьи действительно выражена в тради­циях "новейших буржуазных кодексов"¹. Однако, коль скоро сдел­ки были признаны институтом гражданского права, который мо­

жет быть использован социалистическим государством, то и прин­ципы толкования сделок должны были получить свое закрепление. Это тем более необходимо, что при совершении сделки, в частно­сти договора, в условиях нэпа могли возникать и возникали все­возможные недоразумения. Сформулируй комиссия вторук) часть таким образом, чтобы вместо слов "доброй совести" и "обычаев гражданского оборота" были слова "революционное правосознание", судьба статьи могла бы стать иной; ее вполне можно было бы вклю­чить в проект ГК. Тем более, что необходимость в подобной норме имелась, и пробел был восполнен постановлением Пленума Вер­ховного Суда РСФСР в 1925 г.Подверглось критике выделение в проекте Межведомственной комиссии специальной главы, посвященной праву владения, а так­же то, что определялся срок исковой давности для исков об охране или восстановлении нарушенного владения. Критика основывалась на понимании владения как института, присущего исключительно буржуазному праву. Можно спорить, целесообразно ли выделять особую главу, однако зашита прав владеющего несобственника (если основания его владения правомерны) от любых третьих лиц, вклю­чая и собственника, необходима и при социализме. ГК 1922 г. за­щищает права владельца-несобственника, но делает это примени­тельно к каждому конкретному случаю, что не всегда удобно.

В целом больше всего замечаний было высказано по разделу "Вещное право", что вполне понятно, поскольку главы об обязатель­ственном праве остались незаконченными. В последнем протоколе комиссии отмечалось, что она не успела рассмотреть вопросы куп­ли-продажи, мены, зацродажи, заема, подряда.

¹

¹ См.: Сборник определений Верховного Суда РСФСР. М., 1925. № 99, №211.

³ Энциклопедия государства и права. С. 510.

Промахи Межведомственной комиссии, причины которых ви­дели в ее составе, не всегда в действительности обусловливались этим обстоятельством. Позже уже Комиссия НКЮ под руководством А. Г. Гойхбарга допустила те же ошибки, поместив в свой проект статьи, разработанные Межведомственной комиссией. Так, приме­чания к ст. 3 (ст. 59 ГК) были в точности повторены Гойхбаргом в его проекте, где они, видимо, уже не казались ему буржуазными. Примечание 1 в проекте Межведомственной комиссии было сфор­мулировано следующим образом: "Бывшие собственники, имуще­ство коих было экспроприировано на основании революционного права, не имеют права требовать возмещения этого имущества"². Точно так же звучит оно и в проекте Гойхбарга. Дополнение, за отсутствие которого ругают "буржуазных" специалистов, было сде­лано лишь на сессии ВЦИК (вставлены слова "или вообще пере­шло во владение трудящихся до 22 мая 1922 г."). Аналогичное по­ложение было и с примечанием 2. С. И. Раевич критикует комис­

сию юристов за то, что они со ссылкой на декрет СНК от 16 марта 1922 г. пытались узаконить в ГК право бывших собственников в исковом порядке истребовать предметы домашнего обихода от их фактических владельцев. Но ведь это же правило вошло и в про­ект Наркомюста, представленный в СНК.

В качестве серьезного просчета проекта Межведомственной комиссии называлось и упоминание в одной из статей о "винов­ной" стороне. Как известно, само понятие "вина" было изгнано в то время из юриспруденции как понятие "буржуазное". Подчерк­нем, что и в принятом на Ш сессии ВЦИК УК РСФСР слово "вина" отсутствует; его не пишут, хотя и подразумевают.

Таким образом, даже используя в качестве источника сведе­ний о работе Межведомственной комиссии статью С. И. Раевича, где эта работа подвергается критике, можно сделать вывод, что не все в проекте было так уж плохо. В ряде случаев критика была явно несправедлива. Однако, повторим, один и очень существен­ный недостаток в проекте имелся: в нем была слабо выражена клас­совая направленность. Работая изолированно, без привлечения юри­стов-коммунистов, юристы старой школы смогли "вложить" в про­ект лишь прекрасное знание современной цивилистической мыс­ли, достижения которой они и отразили. Отбросить же представ­ление о том, что гражданское право — частное право, они так и не смогли. Именно поэтому проект, предложенный Межведомственной комиссией, не мог быть одобрен.

В выступлении на IV сессии ВЦИК А. Г. Гойхбарг говорил, что принятие проекта комиссии юристов коллегией НКЮ "могло бы на нее навлечь известные статьи Уголовного кодекса". Тогда эта, с позволения сказать, шутка вызвала в зале только смех. Кстати, та­кая, характерная для А. Г. Гойхбарга манера общения беспокоила В. И. Ленина. Еще 10 мая в связи с предложением временно возло­жить на А. Г. Гойхбарга обязанности председателя МСНК В. И. Ле­нин написал: "...Я имел ряд жалоб, что он непомерно ругает и за­пугивает публику, как председатель", но тут же добавил: "Лично я в других отношениях высоко ценю Гойхбарга"¹. Следовательно, вряд ли получилась бы и совместная работа комиссии с А. Г. Гойх-баргом. После того, как проект (еще неоконченный) Межведомствен­ной комиссии был забракован, встал вопрос о создании новой ко­миссии для подготовки проекта ГК.

Работа Коллегия НКЮ, отвергнув часть проекта, ко-

¹ Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 251.

Комиссии торую успела разработать Межведомственная Наркомюста комиссия юристов, возложила работу по со­ставлению проекта ГК на А. Г. Гойхбарга и Н. И. Бернштейна, молодого редактора-консультанта СНК. Веду­щая роль принадлежала А. Г. Гойхбаргу. Наркомюст пришел к вы­

воду, что широкая коллегиальность при составлении ГК только вре­дит, да и сроки поджимали: нужно было представить проект IV сессии ВЦИК. В чем состояла задача А. Г. Гойхбарга: выработать совершенно новый проект или переделать и доделать в соответ­ствии с предъявляемыми требованиями старый, уже составленный комиссией юристов (возможно, используя материалы Кодекса об обязательствах)? Как говорил сам А. Г. Гойхбарг, речь шла о "пе­реработке и.выработке этого проекта кодекса"¹. Таким образом, хотя "коллегия НКЮ, куда поступила на рассмотрение эта предвари­тельная работа, единогласно забраковала ее"², кое-что было исполь­зовано, о чем свидетельствуют и уже приведенные совпадения ста­тей проекта Межведомственной комиссии и проекта НКЮ, и при­знание самого Гойхбарга. Однако, поскольку задачи, которые ста­вили перед собой Межведомственная комиссия, с одной стороны, и А. Г. Гойхбарг — с другой, сильно различались, новый вариант про­екта имел иную направленность.

¹ IV сессия ВЦИК IX созыва // Бюллетень № 3. С. 8.

² Там же.

³ Там же. С 7.

А. Г. Гойхбарг в период разработки проекта ГК придерживался на гражданское право взглядов, свойственных многим юристам-ком­мунистам. Он думал, что "предполагалось выработать кодекс, счи­таясь с нашими условиями, в тех пределах, очень ограниченных, в которых у нас могут быть допущены гражданские отношения и ча­стно-гражданский оборот"³. Иными словами, Гойхбарг не видел в гражданском праве союзника в перестройке хозяйственной жиз­ни страны, не замечал в давно известных институтах гражданско­го права возможностей активного воздействия на социалистичес­кий сектор. Даже само название его исследования, вышедшего в 1924 г. ("Основы частного имущественного права"), говорит о том, что гражданское право продолжает оставаться для автора все тем же частным правом, хотя и подчиненным пролетарскому государ­ству. Само отношение А. Г. Гойхбарга к праву в определенной мере характерно для своего времени. Пытаясь развить марксистское уче­ние о праве для социалистического государства и широко исполь­зуя работы К. Маркса, высказывания В. И. Ленина, он создает свою, во многом противоречивую концепцию права при социализме. Ис­ходя из того, что "религия и право — идеологии угнетающих клас­сов, постепенно сменяющие одна другую", он делает вывод о необ­ходимости уничтожения права и, что особенно важно для А. Г. Гой­хбарга, уничтожения веры в его всемогущество, поскольку для него право — идеология буржуазии. Увидев в праве только идеологию буржуазии, Гойхбарг впал в крайность — отрицал возможность су­ществования права в социалистическом государстве. Тем не менее "избавиться" от права было трудно, и автор противопоставил бур­

жуазному праву "правила", "установленные Советской властью, что мы называем советским правом"¹. Причем "нормы права, т. е. то, что мы выше назвали правильными правилами, принудительно предписывающие определенное поведение, но лишенные всякого ореола "святости", сохраняются даже после того, как из ума люд­ского вытравляются всякие правовые идеи"².

Что же касается гражданского права как отрасли права, то при социализме оно для А. Г. Гойхбарга продолжало оставаться бур­жуазным. Создаваемый Гражданский кодекс должен был быть "ог­раниченный, считающийся с нашими условиями гражданский ко­декс"³. Автор проекта ГК прекрасно знал, что в условиях нэпа "не­обходимо было сочетать два начала. Надо было оградить интересы рабоче-крестьянского государства, дать гарантии ему в том смыс­ле, что те завоевания, те командные высоты, которые оно за собой сохраняет, даже при уступках новой экономической политики, бу­дут оставлены неприкосновенными в руках рабоче-крестьянского государства, и наряду с этим дать возможность развиваться част­ной инициативе в тех пределах, которые допускаются интересами рабоче-крестьянского государства"⁴.

Однако Кодекс создается, по сути дела, для буржуазии (про­летариат, как считает составитель, может обойтись и без него), ис­пользуются нормы буржуазного частного права — "в ограничен­ных пределах", "считаясь с нашими условиями". Основной и, к со­жалению, единственной задачей у составителей проекта была за­дача создать такой Кодекс, который, урегулировав товарно-денеж­ный оборот в условиях социализма, не дал бы частнику возможности "развернуться": "Сочетать... две системы собственности — комму­нистическую и буржуазную, и на каждом шагу отстаивать инте­ресы рабоче-крестьянского государства, давать ему ту защиту, в которой оно нуждается при столкновении с частными интересами"⁵. Задача создания таких правовых норм, которые регулировали бы отношения между социалистическими предприятиями, стимулиро­вали социалистическое воспроизводство, определяли режим соци­алистической собственности, — такая задача вообще, как видно, не стояла перед составителями.

¹ Гойхбарг А. Г. Основы частного имущественного права. М., 1924. С. 9—10.

² Там же. С. 24.

³ IV сессия ВЦИК IX созыва // Бюллетень № 3. С. 7.

⁴ Там же. С. 7—8.

⁵ Там же. С. 8.

Подобное отношение к гражданскому праву можно объяснить слишком прямолинейным толкованием высказываний К. Маркса, Ф. Энгельса, а также В. И. Ленина о будущем государства и права в коммунистической формации. Временное сохранение права и го­

с'ударства в первой фазе коммунистической формации — социа­лизме толковалось как приспособление буржуазного права к усло­виям пролетарского государства. Слово "временно" понималось как "кратковременно", а не как антоним слова "вечно", столь широко применявшегося буржуазными учеными, когда речь шла о госу­дарстве и праве. Поэтому-то в 20-е годы в юридической литерату­ре так часто звучит мотив "возвращения" к праву вообще и бур­жуазному гражданскому праву в частности. Например, С. В. Алек­сандровский отмечал, что новая экономическая политика отрази­лась "и на законодательных изменениях в области частной собствен­ности, договорных отношений и наследования (в смысле частичного возвращения к юридическим "надстройкам")"¹, В 1927 г. Ф. Воль-фсон писал, что "капитализму, находящемуся на цепи у пролетар­ского государства, отвечает заимствованная нами у буржуазии ее правовая форма: Гражданский кодекс с его частноправовыми ин­ститутами и формами гражданского оборота"².

Иных позиций придерживался П. И. Стучка. Взгляд на граж­данское право при социализме он изложил в работе "Классовое го­сударство и гражданское право"³. Он отметил два основных направ­ления, господствовавших среди юристов-коммунистов в первые пос­лереволюционные годы: одни "сожгли старые законы и сели пи­сать новые. Другие были менее смелы и полагали, что нечто пере­ходное должно оставаться вместо буржуазного гражданского права, и поэтому ограничились (и я в том числе) переименованием его, например, в социальное право"⁴. Оговоримся, что это не совсем так. В статьях 1918—1920 гг. П. И. Стучка иначе толкует понимание "социальное право", включая широкий круг отношений, им регу­лируемых. Важно другое. К моменту разработки ГК П. И. Стучка приходит к выводу о том, что "все формы классового права имеют нечто общее, но имеют в своих стадиях и свои особые законы разви­тия"⁵. Такой подход мог обеспечить при разработке нового Граждан­ского кодекса наиболее удачное сочетание достижений цивилистики с требованиями социалистического государства. Однако П. И. Стучка в разработке ГК участия не принимал.

¹ Александровский СВ. Итоги законодательной работы ВЦИК в об­ласти гражданского права // Жизнь Сибири. 1922. № 3. С. 97.

² Волъфсон Ф. Хозяйственное право первого десятилетия // Сов. право. 1927. № 6. С. 23.

³ См.: Стучка П. И. Классовое государство и гражданское право. М., 1924. С. 9.

⁴ Там же. С. 9.

⁵ Там же. С. 13.

⁶ См.: Энциклопедия государства и права. С. 509.

А. Г. Гойхбарг и Н. И. Бернштейн приступили к составлению проекта ГК в конце августа — начале сентября 1922 г.⁵ Тем време­нем, хотя проект еще не был подготовлен, Президиум ВЦИК, ос­

новываясь на решении III сессии, вносит в "Порядок дня IV сес­сии ВЦИК" п. 6: "Кодекс гражданских законов РСФСР"¹.

Как шла работа по созданию ГК, сказать нельзя, поскольку отсутствуют протоколы заседаний: два человека, руководитель и его помощник (а именно так называл Гойхбарг Бернштейна в док­ладе на IV сессии ВЦИК), вряд ли фиксировали личный вклад каж­дого, а также прения, которых могло и не быть (Гойхбарг называл Бернштейна своим единомышленником). Можно увидеть лишь ко­нечный результат их работы — опубликованный в 1922 г. Нарком-юстом проект ГК. Текст проекта готовился примерно месяц, и в кон­це сентября — начале октября его уже утвердила Коллегия НКЮ (протокола заседания обнаружить не удалось). Ускорению работы над составлением проекта ГК способствовали в какой-то степени и меры, предпринятые Президиумом ВЦИК.

Как известно, ВЦИК поручил Президиуму ВЦИК и Совнар­кому организовать работу по подготовке ГК РСФСР и ряда других законодательных актов. Член Президиума ВЦИК П. Г. Смидович запросил Наркомзем о положении дела с подготовкой Кодекса за­конов о земле. Наркомзем в ответе предложил "образовать при ВЦИК особую комиссию для рассмотрения проекта земельных за­конов"². Как следует из черновиков протоколов Президиума ВЦИК, на очередное заседание планировалось внести два вопроса, касаю­щихся предстоящей сессии: п. 7 "О прохождении проекта кодекса законов о земле до сессии ВЦИК", внесенный Смидовичем, и п. 9. "О IV сессии ВЦИК", внесенный членом ВЦИК Сапроновым. В пред­варительном варианте протокола резолюцию предполагалось при­нять только в отношении подготовки Земельного кодекса, а п. 9 ду­мали слушанием отложить. Однако в процессе обсуждения было, видимо, решено распространить предложение Смидовича об обра­зовании специальной комиссии для рассмотрения проекта Земель­ного кодекса на все проекты, вносимые на сессию ВЦИК³. Поэтому по вопросу "О IV серсии ВЦИК" была принята резолюция, пред­назначавшаяся первоначально для п. 7 повестки дня: "Составить комиссию из тт. Калинина, Сапронова и Смидовича для предвари­тельного рассмотрения проектов законов, вносимых на сессию. Од­новременно предложить наркоматам срочно представить проекты законов в СНК на предварительное рассмотрение.

¹ См.: Протокол № 54 от 14 августа 1922 г. // ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 39. Д. 85. Л. 243.

² ГА РФ. Ф. Р-1235. Оп. 39. Д. 61. Л. 28.

³ См. там же. Л. 3.

⁴ Там же. Д. 85. Л. 309.

Совнаркому поручить в срочном порядке рассмотреть эти про­екты с тем, чтобы работа по всем пунктам порядка дня сессии была бы закончена к 10-му октября с/г"⁴. Таким образом, Президиум

ВЦИК напомнил всем наркоматам и в том числе Наркомюсту о сро­ках подготовки кодексов.

_ 1 октября 1922 г. после длительной болезни

Принятие ^ _ТЛ. _Г

проекта Кодекса ^вР^ачи Разрешили В. И. Ленину приступить к Совнаркомом работе. Но еще до этого, 25 сентября, он зап­рашивал Наркомюст, как идут дела с систе­матизацией и кодификацией советского законодательства. 26 сен­тября заместитель наркома Н. Д. Крыленко сообщил В. И. Ленину, что на рассмотрение очередной сессии ВЦИК в октябре 1922 г. вно­сится Кодекс по гражданскому материальному праву¹. К этому вре­мени проект Кодекса был, видимо, одобрен коллегией НКЮ. 26 сен­тября постановлением Совнаркома была образована специальная комиссия для рассмотрения Кодекса гражданских законов².

Как сообщает С. И. Раевич, комиссию возглавил А. Г. Гойх­барг. Первоначально в ее состав вошли Лежава, Фрумкин, Крас-нощеков. Комиссия столкнулась с рядом возражений, высказанных представителями хозяйственных наркоматов³. В чем состояли эти возражения, видно из воспоминаний А. Г. Гойхбарга: "Некоторые немаловажную роль играющие коммунисты-хозяйственники скло­нились к тому, чтобы аннулировать в этом кодексе те коммунис­тические начинания, которые являются специфическим отличием нашего кодекса переходного времени (ст. 1, 4, 17, 18, 19 и т. д.)"⁴. Протоколы комиссии свидетельствуют, что в конечном итоге еди­нодушие было достигнуто, и в общем проект был одобрен⁵. А. Г. Гойх­барг писал, что В. И. Ленин встал на защиту перечисленных поло­жений и обещал поддержку в Совнаркоме⁶. Это вполне вероятно, хотя документально и не подтверждается. В Биохронике, где при­водятся по дням все встречи и даже телефонные звонки, ничего не говорится о беседе или переписке между В. И. Лениным и А. Г. Гойх-баргом. Однако то, что Владимир Ильич, конечно же, поддержал бы эти статьи, бесспорно.

¹ См.: Биохроника. Т. 12. С. 390.

² См.: ГА РФ. Ф. Р-130. Оп. 6. Д. 2а. Л. 94.

³ См.: Энциклопедия государства и права. С. 512.

⁴ Гойхбарг А. Г. Ленин и советское право // Сов. право. 1924. № 2. С. 5.

⁵ См.: Энциклопедия государства и права. С. 512.

⁶ См.: Гойхбарг А. Г. Указ. соч. С. 6.

⁷ Биохроника. Т. 12. С. 400.

5 октября проект ГК был получен В. И Лениным, и хотя в ли­тературе господствует мнение, что Ленин ознакомился с ним, вряд ли это было возможно. Проект содержал свыше 400 статей и требо­вал длительного изучения, но в тот же день, 5 октября, В. И. Ленин пишет на сопроводительной записке А. Г. Гойхбарга: "Послать че­рез Смольянинова (зам. управлявшего делами Н. П. Горбунова. — Т. Я.) Каменеву"⁷. Следовательно, скорее всего В. И. Ленин не только не работал над проектом, но даже и не знакомился с ним.

10 октября состоялось первое обсуждение ГК на заседании Совнаркома. Об этом событии в литературе имеются противоречи­вые высказывания, которые есть смысл процитировать. В вышед­шей в 1925 г. "Энциклопедии государства и права" автор статьи "Гражданский кодекс (история)" С. И. Раевич писал, как проект по­лучил одобрение СНК: "Не сразу, впрочем, получил разрешение вопрос о том, будет ли проект вынесен на сессию"¹. Однако со вре­менем последние слова как-то потерялись, и А. Л. Маковский уже в 1968 г. представлял процесс одобрения проекта в СНК следую­щим образом: 10 октября состоялось обсуждение и была образова­на комиссия для согласования проекта с ведомствами и наркома­тами, а на втором заседании СНК, проведенном 24 октября, было принято решение о внесении проекта на сессию ВЦИК². Получает­ся, что споры, возникшие в комиссии, образованной СНК 26 сен­тября, и на ней же разрешенные, были перенесены автором в Сов­нарком. Однако документы позволяют восстановить подлинный ход событий.

¹ Энциклопедия государства и права. С. 512.

² См.: Маковский А. Л. Указ. соч. С. 107.

³ Протокол № 520 от 10 октября 1922 г. // ГА РФ. Ф. Р-130. Оп. 6. Д. 2а. Л. 93.

Протоколы СНК свидетельствуют о следующем. 10 октября Совнарком обсуждал в числе других два вопроса, относящихся к проекту ГК. Еще 14 сентября 1922 г. Президиум ВЦИК поручил СНК к 10 октября закончить рассмотрение проектов кодексов, чтобы представить их на утверждение сессии ВЦИК. А потому первым в повестке дня СНК был вопрос "О незаконченности к назначенному сроку работ комиссией по рассмотрению кодексов законов". Одна­ко в отличие от других проектов проект ГК комиссия рассмотрела; он был вовремя одобрен коллегией НКЮ, и комиссия СНК имела две недели для его изучения. Вопрос о ГК рассматривался поэто­му особо. Пункт 6 повестки дня был посвящен только ему — "Док­лад комиссии, образованной постановлением СНК от 26.1Х.22 г. для рассмотрения кодекса гражданских законов РСФСР". Докладывал по этому вопросу А. Г. Гойхбарг. Решение, принятое 10 октября по докладу, заслуживает быть приведенным полностью. СНК решил "войти с ходатайством во ВЦИК о том, чтобы, внеся немедленно проект кодекса гражданских законов в сессию ВЦИК, просить ее ради возможности обсуждения проекта в самом широком разме­ре окончательное утверждение отложить до следующей сессии ВЦИК"³. Почему было принято такое решение? Докладывал автор проекта ГК, конечно, он "болел" за проект и вряд ли мог переме­нить свое мнение за полмесяца после его одобрения на коллегии НКЮ. В воспоминаниях А. Г. Гойхбарг писал, что многим предста­вителям хозяйственных наркоматов не нравились положения, в

которых отстаивались исключительно интересы Советского государ­ства¹. Несмотря на то, что, по свидетельству С. И. Раевича, комис­сия СНК, "если можно судить по ее протоколам, достигла в основ­ном единодушия и в общем одобрила проект НКЮ"², те же споры могли возникнуть с новой силой и на заседании Совнаркома. И если бы председательствовал на заседании не В. И. Ленин, можно было бы предположить, что позиция хозяйственных наркоматов одержала верх. Но зная, что в тот день на заседании СНК председательство­вал В. И. Ленин, такую версию приходится отбросить. Остается лишь предположить, что проект не удовлетворял СНК по другим причинам.

Тем временем в Президиуме ВЦИК уточнялся порядок дня IV сессии, определялся день ее открытия. 19 октября на заседании Президиума было решено открыть сессию в понедельник 23 октября. Пунктом 4 в повестке дня значился "Кодекс гражданских законов" (докладчик Гойхбарг). Однако на сессию ВЦИК Кодекс был внесен не для предварительного обсуждения, а для окончательного при­нятия. Следовательно, до Президиума ВЦИК не было доведено ре­шение СНК от 10 октября.

¹ См.: Гойхбарг А. Г.. Указ. соч. С. 5.

² Энциклопедия государства и права. С. 512. ^{4 3} См.: Биохроника. Т. 12. С. 433.

⁴ Стучка Я. И. Курс советского гражданского права. М., 1927. Т. 1. С. 102.

24 октября, т. е. на следующий день после открытия сессии ВЦИК, Совнарком принимает решение "Об изменении постанов­ления СНК о Гражданском кодексе законов". Докладчиком на этот раз выступает Г. Каменев. В. И. Ленин председательствует и даже выступает при обсуждении вопроса³. Что послужило причиной пе­ресмотра решения? Возможно, что к 24 октября Г. Каменев позна­комился с присланным ему 5 октября проектом ГК (к 10-му он мог и не успеть изучить 435 статей проекта) и стал более активно за­щищать предложенный проект. Вместе с тем приводимая ниже ре­золюция СНК показывает, что в целом отношение к проекту как весьма несовершенному не изменилось. Скорее, было доказано, что и к следующей сессии Кодекс нельзя будет подготовить. Поэтому появилось решение, которое, правда, так и не было выполнено. Как свидетельствовал П. И. Стучка, «по инициативе В. И. Ленина было принято постановление "поручить СНК создать при себе особую ко­миссию для систематизации материалов по пересмотру настояще­го кодекса с тем, чтобы 1 января 1925 г. было подготовлено второе издание этого кодекса. Поручить всем наркоматам, всем судам, ВЦСПС, всем биржевым комитетам, всем университетам прислать свои замечания, вызванные применением настоящего кодекса на практике, не позже января 1924 г. и т. д."».⁴

Отменяя решение от 10 октября, Совнарком счел нужным оговорить условия одобрения проекта "несмотря на его недостат­ки". Эти условия, приведенные со слов П. И. Стучки, сохранились в самом протоколе СНК не полностью: "Обязать от имени сессии ВЦИКа СНК образовать непосредственно при СНК специальную комиссию по пересмотру только что утвержденного Гражданского кодекса и составлению проекта второго его издания, не позднее как к 1 января 1925 г., для внесения его в осеннюю сессию ВЦИКа того же 1925 г.", "обязать от имени сессии ВЦИКа все наркоматы, ВСНХ, ВЦСПС, совнарсуды, экосо, университеты, юридические общества и..."¹ "биржевые комитеты присылать свои замечания, вызванные применением настоящего кодекса на практике"².

Таким образом, отрицательное отношение к Кодексу в целом сохранилось, однако принятие его решили не откладывать, чтобы хотя бы временно дать стране нормативный акт для урегулирова­ния возникающих в связи с нэпом общественных отношений.

Не только среди работников советского государственного ап­парата, но и среди ученых новый Кодекс вызвал много возраже­ний. Интересна в этом смысле дискуссия, которая состоялась в сек­ции хозяйственно-трудового права Института советского права 20, 23 и 30 октября 1922 г. Проект ГК РСФСР обсуждался подробно. Обсуждение носило деловой характер, т. е. критически оценивалась проведенная работа, вносились предложения. Они были двоякого рода. Прежде всего, немало было замечаний о "пробельности", т. е. неполноте, Кодекса. Эти замечания высказывались юристами ста­рой школы. Так, профессора Шретер и Вульф указали на непол­ноту "кодификации новым законодательным актом норм действу­ющего советского гражданского права", на несоответствие Кодекса существуюгДей практике гражданского торгового оборота, а также на "пробельность Кодекса и пропуски некоторых существенных юридических институтов, как договора комиссии и пр."³

¹ В протоколе нет продолжения (ГА РФ. Ф. Р-130. Оп. 6. Д. 2а. Л. 149-об.). Текст восстановлен по протоколу сессии ВЦИК.

² IV сессия ВЦИК IX созыва // Бюллетень № 8. М., 1922. С. 20.

³ Хроника в Институте советского права // ЕСЮ. 1922. № 42. С. 21.

⁴ См. там же.

В сообщении об обсуждении проекта упоминается, что "выс­тупившие в прениях тт. Бранденбургский, Наумов, Берман, Вой-тинский и другие сделали существенные замечания по конкретным частям проекта⁴. Трудно судить о том, в чем именно заключались многие из высказанных предложений и замечаний, но выступле­ние Я. Бермана можно в какой-то степени восстановить, поскольку есть его статья, относящаяся к 1922 г. и посвященная кодифика­ции гражданского права. Предложения Бермана были совершенно иного характера и касались не усовершенствования имеющегося

проекта, а создания нового, по совершенно иному плану. Я. Берман полагал, что предложенный проект Кодекса не удовлетворяет ус­ловию, поставленному ВЦИК, он не "разграничивает две области имущественных отношений: отношения между государственными производственными органами и частными лицами в области народ­ного хозяйства — с одной стороны, и отношения в той же области между частными лицами, с другой"¹. Предложенный Я. Берманом план расположения нормативного материала в Кодексе в основном совпадал с традиционным расположением статей в гражданских кодексах, однако некоторые моменты его вызывают интерес. Прежде всего автор предложил внести в Кодекс определения важнейших понятий гражданского права, в частности, самого гражданского права. Эта идея была достаточно распространенной в 20-е годы и базировалась на том, что народные судьи, не имевшие юридичес­кого образования, да и сами участники процесса нуждались в та­ких определениях, чтобы не попасть в затруднительное положе­ние из-за незнания многих терминов, употребляемых в законе. Ана­логичной точки зрения придерживался П. И. Стучка.

Я. Берман попытался дать определение гражданского права исходя из противопоставления гражданского права как частного публичному, т. е. совершил ошибку, типичную для большинства юристов, пытавшихся опираться в своих построениях на марксизм, но трактовавших его догматически. Берман исходил из того, что частноправовой способ регулирования господствует там, где суще­ствует "множество друг от друга не зависящих и действующих по своим собственным планам и желаниям хозяйственных единиц", т. е. "в народном хозяйстве всех капиталистических и параллель­но с государственным хозяйством — у нас"². Тем самым он усугуб­лял заблуждение А. Г. Гойхбарга (тоже считавшего, что гражданс­кое право необходимо только для регулирования отношений в час­тном секторе), ибо не видел публично-правового характера граж­данского права при социализме.

Общая часть ГК, утверждал Я. Берман, "имеет своей задачей дать ряд положений о правоотношениях вообще и отдель­ных элементах", в том числе о лицах, объектах (вещах и требова­ниях), юридических фактах, а также учение о воле³.

¹ Берман Я. Марксизм и гражданский кодекс // Сов. право. 1922. № 3. С. 83.

² Там же. С. 98.

³ См. там же. С. 83.

Особенную часть предлагалось разбить на два раздела: нор­мы, регулирующие "правоотношения по поводу присвоения средств производства и потребления" и "правоотношения по поводу обме­на товаров и услуг". В конечном счете такое деление, по призна­нию самого автора, "совпадало бы приблизительно с традиционным

делением институтов гражданского права на институты вещного и обязательственного права"¹. Однако в этих частях Кодекса долж­ны были найти свое правовое закрепление такие понятия, как "предприятие", "его имущество", "капитал", "доходы", относящи­еся, правда, преимущественно к частным предприятиям. Предло­женный проект плана ГК уступал проекту НКЮ, поскольку, как указывалось выше, совершенно отрицал возможность использовать гражданско-правовые методы при регулировании отношений в го­сударственном секторе экономики; расположение материала носи­ло во многом надуманный характер. Однако Я. Берман, а также другие ученые подметили слабые стороны проекта НКЮ. Учет этих замечаний мог бы улучшить проект ГК. К сожалению, все возра­жения были оставлены без внимания.

Сам факт обсуждения проекта будущего ГК работниками юс­тиции и научными работниками свидетельствует, казалось бы, в пользу того, что составители проекта проявили заинтересованность в выяснении мнения специалистов. Но тот факт, что обсуждение проводилось 20, 23 и 30 октября, а 27 октября проект ГК был вне­сен на утверждение сессии ВЦИК, говорит о другом: в НКЮ не были заинтересованы в этом обсуждении, так как результаты его по сути ничего не давали.

Принятие Обсуждение проекта ГК во ВЦИК можно раз-

Гражданского "делить на три этапа: 1) ознакомление членов кодекса ВЦИК с проектом и прения по нему; 2) созда-

ВЦИК _ние комиссии для доработки проекта и 3) по-

¹ Берман Я. Указ. соч. С. 99.

статейное принятие Кодекса. Проект ГК представлял сессии ВЦИК А. Г. Гойхбарг. Проект был роздан заранее, и члены ВЦИК могли с ним ознакомиться. В прениях выступило четыре человека — сколько и записалось. Из них только П. И. Стучка выступал по существу всего проекта, ос­тальные ораторы (Бодров, Ларин, Кондратьев) указывали лишь на отдельные недочеты. Как уже отмечалось, П. И. Стучка придер­живался иных взглядов на задачи ГК, чем составитель проекта А. Г. Гойхбарг. В отличие от последнего П. И. Стучка видел в ГК регулятор имущественных отношений главным образом между гражданами. Нэпманы и иностранные капиталисты, для ограничения аппетитов которых принимался Кодекс, с точки зрения А. Г. Гойх­барга отходили у Стучки на второй план. Стучка, как и Гойхбарг, не упоминал о возможности регулирования при помощи граждан­ско-правовых норм отношений в государственном секторе эконо­мики, в чем солидаризировался с Гойхбаргом. Единственный из всех выступавших, .П. И. Стучка высказался за коренную переработку проекта и представление его в окончательной редакции на обсуж­

дение следующей сессии ВЦИК. Предложение его не обсуждалось. Сессия приняла проект Кодекса за основу. Поскольку голосование было единогласным, можно предположить, что Стучка не настаи­вал на своем предложении. Сессия избрала комиссию для редак­ционной подготовки ГК, точнее, был утвержден ее основной состав. По предложению Курского в нее вошли: Гойхбарг, Чернов, Матве­ев, Бодров, Сокольников, Краснощеков, Лежава, Стучка, Бернш-тейн, Ларин, Курский, Нахимсон, Нариманов, Самурский.

Состав комиссии, действительно, являлся "основным", так как на заседаниях присутствовали не все ее члены; одновременно в ра­боте участвовали и те, кто не был введен ВЦИК в состав комис­сии. Так, Чернов, Матвеев, Сокольников, Нариманов, Самурский в работе комиссии вообще не участвовали, а Бодров и Краснощеков из двух ее заседаний присутствовали лишь на первом. Однако ко­миссия не стала от этого малочисленней. В ее заседаниях участво­вали: от ВЦИК — Чельцов (27.10), Евреинов (27.10), Червяков (27.10), Красов (27.10), Захаров (27,10 и 28.10), Танагул (28.10); от НКЮ — Красиков (27.10 и 28.10) и Бранденбургский (28.10); от НКВД — Ра-вич (28.10).. Особо надо отметить участие в обоих заседаниях ко­миссии Рейхеля — представителя НКЮ УССР¹.

Обсуждение проекта в комиссии заняло всего два дня — 27 и 28 октября. Первый раз комиссия собралась сразу же после зак­рытия заседания ВЦИК. _У

/Столь небольшое число заседаний комиссии несколько озада­чивает, особенно если вспомнить резкую критику проекта со сто^ роны П. И. Стучки. В своем выступлении П. И. Стучка указал на следующие недостатки: