ИГПЗС учебный год 2023 / Экзамен ИГПЗС

судебные должностные лица, но они выполняли, помимо суда, поручения административного характера (глашатаи, судебные исполнители, судебные гонцы и писцы). Царские суды при Хаммурапи были введены во всех больших городах, они рассматривали главным образом дела царских людей. Царь имел право помилования в случае вынесения смертного приговора.

Общая характеристика «Законов Хаммурапи». Правовое положение основных групп населения

Самым значительным правовым документом Месопотамии считаются Законы Хаммурапи, царя Вавилона - крупнейшего государства Двуречья II тысячелетия до н.э. Законы Хаммурапи были составлены, по некоторым предположениям, в конце его правления (середина XVIII в. до н.э.) и вобрали законы предшествующих правителей, обычное право и собственные установления Хаммурапи - его указы и типичные решения судебных дел. Законы Хаммурапи стоит признать одним из самых значительных памятников правовой мысли древневосточного общества. Это первый известный нам во всемирной истории подробный сборник законов, охватывающий чуть ли не все аспекты жизни вавилонского общества того времени (гражданское, уголовное и административное право). Царь Хаммурапи своим законодательством попытался оформить и закрепить общественный строй государства, господствующей силой в котором должны были явиться мелкие и средние рабовладельцы. Хаммурапи в своем кодексе старался защищать низшие слои населения, так как он стремился сохранить свою власть. Защищая слабых, он минимизировал возможность возникновения различных предпосылок к революционным настроениям. Законы Хаммурапи как по содержанию, так и по уровню развития юридической мысли представляли собой большой шаг вперёд по сравнению с предшествовавшими им шумерским и аккадским правовым памятникам.

Законы Хаммурапи представляют собой обширный законодательный памятник. Они состояли из Пролога, собственно текста законов и Эпилога. Всего из сплошного текста, выбитого на камне, переводчиками выделено 282 статьи, причем около 37 статей оказались уничтоженными (соскобленными). Дело в том, что каменная стела из базальта была в свое время вывезена из Вавилона в соседнее царство Элам (территория нынешнего Ирана), где по приказу местного правителя и было выскоблено место для традиционной хвалебной надписи о подвигах покорителя Вавилона. Этот камень был найден в 1901-1902 годах французской археологической экспедицией при раскопках в районе города Сузы, бывшей столицы Элама. 3600 строк текста высечены на черном базальтовом столбе высотой 213 см вместе с изображением Хаммурапи, стоящего в молитвенной позе перед богом Солнца вавилонян - Шамашем, который вручал ему эти законодательные положения.

В тексте часть статей оказалась стертой, этот пробел был частично восполнен последующими находками, а отчасти более ранними. Несколько недостающих статей на камне было восстановлено благодаря найденным табличкам из библиотеки ассирийского царя Ассурбанипала, которые содержали тексты законов Хаммурапи, а вскоре вслед за находкой столба в Сузах там же были найдены еще 3 обломка другой стелы из такого же материала, с таким же текстом, благодаря чему удалось восстановить несколько статей законов. В 1914 году Пенсильванский университет опубликовал найденную при раскопках в Ниппуре табличку, содержащую текст статей 90-162 кодекса. Эта табличка дала возможность восполнить текст законов одиннадцатью новыми статьями из числа недостающих в основном тексте.

Кодекс Хаммурапи затрагивает самые различные вопросы права. Он регулировал порядок судебного разбирательства, охрану собственности, пользование землей и отводными каналами, торговые и финансовые сделки и услуги, брачные договоры и лично-имущественные права членов семьи, защиту от посягательств на личность и имущество, ответственность за недобросовестную или некачественную работу, тарифы за работу по найму. «Таковы справедливые законы, которые рассудительный царь Хаммурапи дал своему народу, дабы приучить его к строгой дисциплине и хорошему поведению».

Его изложение, однако, весьма далеко от точности и полноты. Правовые положения изложены казуистично, без достаточных обобщений. Часть ученых считают, что судебник Хаммурапи не придерживается в своем изложении никакой системы. Такой вывод в значительной мере обусловлен тем, что нормы уголовного права чередуются с нормами процессуальными, нормами, регулирующими имущественные отношения и прочими, то есть не делается различия между гражданским правом и уголовным, не заметно различия частного и публичного права, нет различия между гражданским и уголовным процессом. Однако внутренняя логика изложения правового материала здесь присутствует. Например, нормы права группируются по предметам правового регулирования, а переход от одной группы к другой осуществляется путем ассоциаций.

Так, статьи 6-25 кодекса посвящены охране собственности царя, храмов, общинников и царских людей. Эта группа норм заканчивается нормой о противоправном завладении чужим имуществом. Казалось бы, переход к ст. 26, открывающей раздел об имуществе, полученном от царя за службу, согласно которой воин, не пошедший в поход, подлежал смертной казни, нелогичен. Между тем логика древнего законодателя заключалась в том, что речь шла об ответственности не столько за дезертирство, сколько за использование чужого (царского) поля, право на которое воин потерял, отказавшись идти в поход.

Пролог содержит перечень деяний царя Хаммурапи и значение его вклада в обеспечение благоденствия подданных, в том числе оценку своей законодательной деятельности («вложил в уста страны истину и справедливость и ублаготворил плоть народа»). Цель пышных прологов, гласящих о справедливости, великих заслугах правителя, заключалась в том, чтобы обосновать угодность, обязательность царских постановлений и тем самым законность царской власти.

Изложение собственно законов начинается с вопросов суда. Этому посвящены первые пять статей кодекса, составляющие как бы первый, вводный его раздел. Эти статьи со всей решительностью выступают против царившего в судах произвола. Они угрожают судье строгими наказаниями за изменение судебных решений, обвинителям - тяжелыми карами за недобросовестное обвинение, а свидетелям - за ложные показания на суде. Эти статьи позволяют догадываться о неприглядной картине широко распространенных подкупов судей и свидетелей, к которым, по-видимому, прибегала систематически в Вавилоне имущая верхушка.

11O

Вслед за тем начинается обширный раздел, посвященный регулированию вопросов собственности. Сюда относятся не только нормы, регулирующие положение различных видов собственности, в частности земельной собственности, но и нормы, предусматривающие защиту собственности, в частности, устанавливающие наказания за кражу, грабеж, ответственность за порубку деревьев, потраву полей. К этому же разделу относятся все статьи, которые регулируют способы приобретения собственности, способы пользования чужой собственностью.

Вслед за этим вторым разделом следует раздел, посвященный браку, семье. Здесь рассматриваются не только вопросы о форме и способах заключения брака, об условиях допустимости многоженства, об условиях развода, о личных и имущественных взаимоотношениях супругов, а также родителей и детей, о наследовании имущества, но вместе с тем предусматриваются и все преступления, направленные против семьи и установленного порядка семейных отношений.

За разделом о браке и семье следует раздел, посвященный преступлениям против личности, точнее защите личности и ее здоровья. Вслед за этим разделом идет последний раздел кодекса, посвященный труду и орудиям труда. В этом разделе содержатся статьи, устанавливающие вознаграждение и ответственность врача, ветеринара, строителя, судовщика, статьи о найме быков и об ответственности хозяина за бодливого быка, о сельскохозяйственных рабочих, ремесленниках, наказаниях за кражу сельскохозяйственных инструментов, о найме ослов, повозки, судна и, наконец, о рабах. Этот последний раздел при всем многообразии вопросов, которые в нем рассмотрены, несомненно, объединяется единством предмета, которому он посвящен. Во всего его статьях речь идет о труде и об орудиях труда.

Таким образом, система кодекса Хаммурапи представляется в следующем виде: а) суд; б) собственность;

в) брак и семья; г) защита личности;

д) труд и орудия труда;

Называя себя «царем справедливости», Хаммурапи утверждал в заключительной части Свода законов: «Слова мои изысканны, нет ничего равного моей мудрости, нет соперника у моих деяний». Его мудрость была нацелена на обуздание произвола власть имущих, безмерной жадности богатых и сильных по отношению к тем, кто платил налоги в царскую казну и поставлял воинов на царскую службу. В эпилоге (заключение) содержатся проклятия богов для царей (а не для простых смертных), которые нарушат закон.

Наряду с законодательством значение источников права имели различного рода административные распоряжения, в первую очередь распоряжения царя, которые давались в отдельных конкретных случаях. До нас дошла переписка царя Хаммурапи с губернатором Ларсы Синидинамом.

Для источников права Месопотамии, в том числе и для ЗХ, характерна примитивная правовая техника, казуистичность норм права, их формализм, символический характер. В них нет ни четкого понятия преступления, которое не всегда можно отделить от частного правонарушения, ни сформулированной нормы, касающейся убийства, кражи и прочего. В основе правовой нормы лежит конкретный случай, отсутствие абстрактных определений. В этих правовых нормах закреплялись наиболее часто встречающиеся, социально-значимые и сложные случаи, не было и систематизации. Символична была ответственность за ряд преступлений, например, отрезание груди у кормилицы, подменившей ребенка. Формальный и символичный характер имела также клятва.

Характерной чертой правовых документов была их незавершенность. Положения Законов Хаммурапи, например, касались главным образом правового регулирования отношений, связанных с царско-храмовым хозяйством. Они не затрагивали многие важные области внутриобщинных отношений, отношений общин с царской властью и прочее. Право Месопотамии, так же как право других древневосточных государств, несло на себе заметное влияние религии, религиозной идеологии. Но это влияние не было столь глубоким, как, например, в Индии. Как решались вопросы, которые не урегулированы, неизвестно. Возможно, они регулировались обычаями или по аналогии.

Социальная структура Древнего Вавилона отражала многоукладный характер его экономики, наличие в вавилонском обществе связанных между собой, но относительно обособленных производственных комплексов: царского, храмового, общинного хозяйства, принадлежность к которым во многом определяла правовой статус жителей Вавилона, степень их свободы. Наряду с ярко выраженным неравенством между свободными и рабами в ЗХ на первый план выходит и другое социальное неравенство: между самими свободными - авилумом («человеком») и мушкенумом («падающим ниц»).

При таком документальном материале о Древнем Вавилоне, каким располагает историческая наука, трудно с полной определенностью сказать, чем было обусловлено деление рабовладельческого класса в Вавилоне на авилум и мушкенум и что собой представляло это деление. Однако на основании анализа того законодательного материала и тех документов, которые есть в нашем распоряжении, можно считать несомненным следующее:

а) как авилум, так и мушкенум обладали правом собственности на рабов и, следовательно, относились к числу представителей рабовладельческого класса;

б) наказания в ряде случаев установлены были более тяжелые, когда потерпевшим являлся авилум, и более легкие в тех случаях, когда потерпевшим являлся мушкенум; так, например, за телесные повреждения, причиненные авилум (вышибленный глаз, зуб и другое), виновный отвечает по принципу талиона, то есть ему грозит членовредительное наказание; если же потерпевший мушкенум, то виновный отделывается уплатой штрафа;

в) однако вместе с тем можно отметить защиту собственности мушкенум в ряде статей кодекса, где говорится о краже имущества мушкенум, о краже и укрывательстве его рабов; о н владел неотчуждаемым земельным наделом из царскохрамового фонда на условиях выплаты доли урожая в казну, поэтому землевладение мушкенума охранялось особым образом;

12O

Таким образом, изучение законов Хаммурапи приводит к выводу, что мушкенум составляют более низкий по своему положению разряд свободных граждан Вавилона, чем авилум. Так как они имели право обладать рабами, они должны быть отнесены к классу рабовладельцев, но вместе с тем ясно, что среди вавилонских рабовладельцев они составляли группу в какой-то мере неполноценных граждан, граждан второразрядных.

Само слово «мушкенум» иногда оставляется исследователями без перевода, иногда же дается перевод, который неизбежно должен стать попыткой разъяснения этого не вполне ясного вопроса. Так, И. М. Волков передает слово «мушкенум» словом «вольноотпущенник». Академик В. В. Струве полагает, что под мушкенум следует понимать жителей тех городов и областей, которые были покорены Вавилоном, то есть главным образом жителей Шумера.

В подтверждение своего взгляда на значение различия между авилум и мушкенум академик Струве указывает на то явление, которое, по его мнению, имело место в Вавилоне, а именно: будто частная собственность существовала лишь у мушкенум, то есть у жителей экономически более развитых городов юга, и не существовала формально на севере, у вавилонян, где еще сохраняются элементы общинного рабовладения и где индивидуальное владение «пережиточно рассматривается как храмовое или царское имущество». Это мнение, будто частная собственность на рабов существовала только у мушкенум и будто принадлежащее авилум индивидуальное владение рабами рассматривалось как храмовая или дворцовая собственность на них, автор подтверждает ссылкой на статьи, где три раза сопоставляются дворцовые рабы и рабы мушкенум без особого упоминания о рабах авилум, а также на статьи, где сопоставляются имущество дворца и имущество мушкенум, при полном умолчании об имуществе авилум.

Хотя в некоторых статьях действительно три раза повторяется сопоставление дворцового раба и раба мушкенум без какого-либо упоминания о рабах авилум, однако в ряде других статей судебника о рабах упоминается в общей форме, без какого-либо указания специально на рабов мушкенум. Отсюда следует сделать вывод, что свод законов предусматривает лишь особые, исключительные случаи, которые относятся к рабам мушкенум и дворца и не относятся к рабам авилум.

Представляется также маловероятным, чтобы у авилум объектом коллективного владения были не только рабы, но и прочая движимая собственность или чтобы это имущество пережиточно рассматривалось как храмовое или царское. Маловероятно, чтобы частная собственность на рабов и скот была только у мушкенум и чтобы ее не было у авилум. Повидимому, умолчание о рабах и скоте, принадлежавших авилум объясняется не отсутствием частной собственности на рабов и движимость у авилум, а тем, что в законе, вероятно, урегулированы далеко не все вопросы, способные возникнуть и возникающие на практике. Ясно, что кодекс имеет большие пробелы, но трудно с уверенностью объяснить, чем они вызваны. Возможно, что в кодексе не писали о том, что было урегулировано другими законами, или о том, что считалось почему-либо бесспорным, общеизвестным и не нуждающимся в подтверждении.

Правовые различия между этими социальными группами особенно ярко проявились в положениях, касающихся охраны здоровья, чести их самих и их детей, - нормах о преступлениях, наказываемых по принципу талиона.

Необходимо отметить, что ко всем, даже авилумам как свободным членам древневавилонского общества, нельзя без оговорок применить понятие «физическое лицо», определяющее правоспособную и дееспособную личность. Правовой статус авилума был тесно связан, во-первых, с его принадлежностью к территориальной общине, во-вторых, с принадлежностью к большой патриархальной семье. О тесной связи правового статуса авилума с членством в общине свидетельствует статья о человеке, «убежавшем из общины», «презревшем свое поселение», который терял свой статус («даже жена беглеца не должна вернуться к своему мужу). Это характерная черта всех древневосточных обществ, в которых коллектив, община, поглощает личность, индивида как свободного обладателя прав и обязанностей.

В ЗХ правовой статус авилума не совпадает с правовым положением «сына авилума», о зависимом положении и ограниченной дееспособности которого свидетельствует статья, классифицирующая как преступление (воровство), влекшее смертную казнь, получение вещи покупателем «из рук сына человека или раба человека» без свидетелей. Сделка, видимо, могла быть признана законной только в присутствии главы семьи, являвшегося непременным участником и организатором самой процедуры продажи прежде всего недвижимости. Сын авилума (человек, находящийся под патриархальной властью другого лица) ставился на одну доску с рабом по отношению к главе семьи - господину, распорядителю не только семейного имущества с правом его дарения, раздела, выделения приданого, лишения наследства и прочего, но и свободы своих детей и жены, если она в брачном договоре не оговорила отсутствие такого права у мужа.

Целый блок статей касался правового статуса воина: редума и баирума. Редум - в Вавилоне так назывались наемные солдаты, состоящие на службе у царя. Они получали землю, на которой вели хозяйство силами своей семьи, и скот, а в замен обязаны были царю военной службой. От баирумов они отличались тем, что получали не только землю, но и скот, и, по-видимому, составляли тяжеловооруженные регулярные войска. ЗХ свидетельствует о стремлении Хаммурапи создать боеспособную постоянную армию. С этой целью воин и его семья обеспечивались из царской казны необходимым имуществом (полем, садом). Это имущество подлежало особой охране, оно было изъято из гражданского оборота, не могло быть потеряно даже при захвате воина в плен, не могло быть передано за долги или подарено жене или дочери.

Среди рабовладельцев особо выделяются тамкары, вавилонские ростовщики и торговцы, денежные люди вавилонского общества. О них неоднократно упоминает кодекс Хаммурапи, свидетельствуя об их значительной роли в разного рода денежных и торговых операциях. К ним обращаются, когда испытывают нужду в деньгах. Они фигурируют в законах Хаммурапи в тех случаях, когда речь идет о кредиторе. Широкое развитие внешней торговли в Вавилоне, возросшая экономическая мощь царско-храмового хозяйства определили особое месте и подробную регламентацию в ЗХ деятельности зависимых от царской власти тамкаров (купцов, ростовщиков) и шамаллум (их агентов).

Большой вес в государстве имели жрецы. Храмы обладали огромными богатствами. Повсюду им принадлежали здания, поля, зернохранилища, стада. При этом дворцовая земля и имущество, передаваемые им за службу, а равно и имущество служилого жречества (жриц) находилось в несколько ином режиме, чем имущество воинов. Оно могло быть «продано за

13O

серебро» с обязанностью покупателя нести за него соответствующую службу. Они занимались организацией ремесленных мастерских, ростовщичеством и торговлей. На них работало большое число рабов. В законах устанавливаются привилегии храмов, упоминаемые наряду с привилегиями дворца. Они получали в свою пользу особые налоги, сборы за культовые обряды, пожертвования. В стране было весьма значительное число жрецов, заклинателей, гадателей, астрологов и иных лиц, отправлявших религиозный культ и управлявших огромными имуществами храмов. Высшие жреческие должности замещались лицами знатного происхождения, нередко даже родственниками царя.

Жрецы долго сохраняли в своих руках юстицию и, несомненно, играли значительную роль также и в управлении. Их роль в государстве видна хотя бы из того, что в Вавилоне существовали празднества, при которых цари должны были слагать перед жрецами знаки своего достоинства, чтобы потом вновь получить их из рук жрецов.

Во многих нормах ЗХ так или иначе затрагивается правовое положение раба, в значительной мере сходное с античным отношением к нему как к вещи, скоту: имеется в виду ответственность за его кражу, присвоение, сокрытие от хозяина при бегстве, а также вознаграждение при его поимке. Рабы (вардум) составляли собственность своего хозяина. Их продают, дарят, отдают внаймы, передают по наследству. Право собственности на рабов переходило в семье из поколения в поколение. Повреждение их здоровья или лишение их жизни считается не более как повреждением или уничтожением имущества их господина, которому виновный обязан был возместить ущерб.

Источником рабства являлись не только военный плен и рождение от рабыни, но и продажа детей в рабство их родителями, а также неоплатность должника. Первоначально долговая кабала не была ограничена никаким сроком, так что неисправный должник навсегда терял свою свободу. Хаммурапи установил, что долговое рабство не может продолжаться свыше трех лет. Также Хаммурапи ограничил процент на долг в 20% годовых на серебро и 33,5% годовых на зерно. Стремление царской власти ограничить произвол кредиторов над попавшими в долговую кабалу беднейшими слоями свободного населения объясняется стремлением сохранить могущество войска, основу которого составляли свободные. Кроме военнопленных и покупных рабов, значительная часть этого класса состояла из порабощённых и ставших бесправными свободных (например, преступники и несостоятельные должники).

Говорить о всех категориях рабов в Вавилоне только как об объектах права, полностью лишенных правоспособности, было бы неверным. В значительной мере это связано с тем, что рабский труд не стал в странах Древнего Востока доминирующим в системе общественного производства. Он применялся главным образом в царско-храмовом и крайне редко в частно-общинном хозяйстве. В Вавилоне широко использовался труд других категорий зависимого населения - наемных работников: мастеровые, ткачи, кузнецы и другие.

Анализ некоторых статей дает выявить нехарактерные для рабовладельческого общества нормы, говорящие об определенной правоспособности дворцовых рабов и рабов мушкенумов, имеющих право на дом, добро, на брак со свободной женщиной, и о свободном статусе детей, родившихся от «смешанных» браков.

Раб не имел права самовольно распоряжаться чем бы то ни было из имущества господина, даже если пользовался большим доверием со стороны последнего. Однако р абу предоставлено было право владеть своим имуществом. Он мог совершать сделки в отношении этого имущества, однако его все же нельзя считать собственником находившегося у него имущества. Имущество, которое имели рабы, наживалось с разрешения господина, считалось частью собственности господина и переходило к нему после смерти раба. Предоставление рабу права обладать особым имуществом имело целью заинтересовать раба в результатах его работы и тем самым поднять производительность труда.

Для обозначения рабского состояния, в целях предупреждения победа на рабов налагались особые знаки, вырезаемые или выжигаемые на теле. Существовал особый знак «неотчуждаемого» раба, удаление этого знака без согласия хозяина влекло суровые наказания. Кража раба, укрывательство беглого раба, а также задержание найденного раба сурово карались. За поимку беглого раба, напротив, полагалось установленное законом вознаграждение.

Особое регулирование получила работа профессионалов (людей высокой квалификации) - врачей, строителей, корабельщиков. Услуги были дифференцированы в оплате в зависимости от категорий потребителей услуг, например, лекарь получал разную в кратном отношении плату за операцию для авилума, для мушкенума и раба.

Правовое регулирование брачно-семейных отношений по «Законам Хаммурапи»

Нормы брачно-семейного права занимают в ЗХ довольно большую часть основного текста. Жизнь человека в Древней Месопотамии не считалась полной, если у него не было хорошей жены и нескольких детей. Месопотамский брак скреплялся договором между семьями жениха и невесты или женихом и семьей невесты. Без договора брак считался недействительным. На содержание договора в Вавилоне могла оказать влияние и женщина. Она, например, могла потребовать особого договора с будущим мужем, лишавшего его права закладывать ее за долги.

Жених обычно давал будущему тестю нечто вроде выкупной платы за невесту (тархатум) и, кроме того, свадебный подарок семье невесты (библум). От своего отца невеста получала приданое (шерикту), которое передавалось жениху. Приданое обычно превышало своими размерами выкупную плату. Однако тархатум не был обязательным условием брачного договора. Брак возникал не в силу платежа выкупной платы, а в силу заключения договора. В случае отказа жениха от заключения брака он терял выкупную плату и свадебный подарок в пользу отца невесты. Отец в случае его отказа выдать замуж свою дочь должен был вернуть все полученное им в двойном размере. Таким образом, выкупная плата являлась средством обеспечения данного сторонами обещания заключить брак.

Приданое (шерикту) дается девушке при ее выдаче замуж, а также при посвящении дочери в жрицы. Шерикту, полученное дочерью по случаю брака, становится ее собственностью, хотя переходит в пользование мужа. По смерти жены

14O

оно переходит к ее детям, а при отсутствии детей шерикту возвращается отцу умершей, но последний обязан вернуть мужу выкупную плату. Приданое возвращается жене в случае смерти мужа, а также в случае развода по инициативе мужа при отсутствии поводов в поведении жены или при разводе по случаю бесплодия или болезни жены, а также при разводе по вине мужа. Приданое остается в пользу мужа, если развод явился следствием предосудительного поведения жены.

Подарки, сделанные мужем жене во время брака, назывались нудунну. Их значение - служить обеспечением жене в случае смерти мужа. При отсутствии нудунну жене предоставляется право на получение наследственной доли наравне с сыновьями. В качестве такого дара жене фигурировали не только движимые вещи, но и недвижимость - поле, сад.

Брак в Вавилоне не носил ярко выраженного сословного характера, здесь допускались смешанные браки свободных и рабов. Дети от такого брака считались свободными. Равным образом допускался брак свободной женщины с рабом. Дети в этом случае также признавались свободными. Однако в этом случае по смерти мужа половину имущества, нажитого в браке, получал хозяин раба, а жена наследовала для своих детей лишь другую его половину.

Основная форма брака - моногамия, однако допускаются и отступления от этой основной формы. Муж может жениться вторично, а первую жену оставить в доме как свою рабыню, если жена «станет поступать безрассудно, разорять свой дом или пренебрегать своим мужем», в этом случае муж может также развестись со своей женой. Если жена бездетна, то муж может взять себе наложницу даже при отсутствии каких-либо недостатков в поведении жены, однако эта наложница не должна претендовать на равное положение с женой. Наконец, муж может взять себе вторую жену в том случае, если первую постигнет болезнь, но при этом он не должен отвергать больную жену. Если же она не пожелает остаться с мужем, он должен вернуть ей приданое, и она может возвратиться в дом своего отца. Муж не вправе взять наложницу со стороны, если жена предоставила ему рабыню, которая родила ему детей. В этом случае жена уже не может продать эту рабыню: продажа возможна, лишь если рабыня остается бездетной.

Вавилонскую женщину II тысячелетия до н.э. нельзя назвать полностью беззащитной с точки зрения права, хотя в общественном сознании ее роль еще долго сводилась к тому, чтобы быть собственностью мужа. В Вавилоне женщина могла быть свидетелем, жрицей, могла владеть имуществом и заниматься торговлей. Жена занимает сравнительно высокое положение: она рассматривается как вполне правоспособная личность. Приданое остается ее собственностью, находясь лишь во временном пользовании и заведовании мужа. Жена может распоряжаться также тем имуществом, которое получит в подарок от мужа (нудунну); это имущество со смертью мужа остается собственностью жены, и она может завещать его тому из своих детей, кому пожелает.

Жена свободно заключает сделки, покупает и арендует имущество, занимается ремеслом, торговлей, ростовщичеством. Сам брачный договор заключается в форме договора, условия которого устанавливаются соглашением сторон. Однако до равноправия полов еще далеко. Для мужа допустимо многожество, в то же время жене за супружескую неверность грозит смертная казнь - утопление в реке.

Брак в Месопотамии не считался «священным и нерасторжимым». Развод был упрощенным только для мужа. Развод возможен для мужчины в любое время. Жена вправе требовать развода лишь в исключительных случаях:

а) в случае неосновательного обвинения ее в прелюбодеянии; б) в случае нарушения мужем верности и пренебрежения ею как женой; в) в случае оставления мужем дома и местности; г) в случае, если жена больна, и муж берет в дом наложницу;

Кроме того, муж над женой имеет значительную личную власть. Муж даже может отдать свою жену в кабалу в уплату своих личных долгов, возникших до брака, если только жена не оградила себя от этого условиями брачного договора. За долги, возникшие во время брака, ответственны оба супруга, но опять-таки муж при отсутствии средств может отдать в кабалу как детей, так и жену.

Оправдывался уход женщины к другому мужчине «из-за пропитания» - в случае отсутствия мужа. Если муж попадет в плен, жена может вторично выйти замуж лишь в том случае, если у нее нет средств к существованию, причем если муж возвратился из плена, она обязана оставить второго мужа и вернуться к первому. Если же средства к существованию у нее есть, то жена не вправе выходить замуж в случае пленения мужа. Если женщина это сделает, ее предписывалось бросить в воду.

При разводе муж обязан вернуть жене полностью ее приданое (шерикту) и дать часть имущества для детей, а бездетной жене вернуть приданое и выкупную плату. Если же выкупной платы при заключении брака дано не было, он уплачивает ей как бы разводную плату в размере одной мины серебра. Для мушкенум эта плата понижается до 1/3 мины серебра.

Вдова, имеющая малолетних детей, не имеет права вторично выйти замуж без разрешения суда. Судьи производят опить имущества, оставшегося от ее первого мужа, и назначают опекуна. Ни она, ни ее второй муж не вправе продавать ничего из этого имущества, предназначенного для ее детей.

Положение детей не самостоятельное, они составляют объект обширной власти отца, который вправе был отдать дочь в жрицы, продать своих детей в рабство, отдать детей в кабалу для отработки своего долга.

Одной из распространенных форм сделок по ЗХ было усыновление, которое осуществлялось в двух четко зафиксированных правом формах: с назначением усыновленного наследником и без такового. В основе этих различий лежали неодинаковые цели усыновления. В первом случае - продолжение рода в бездетной семье, во втором - приобретение рабочих рук (весьма часто оно диктовалось желанием приобрести даровые рабочие руки для семьи; раб стоил не менее 10 сиклей, и их было далеко не так много в стране, как впоследствии в Греции и особенно в Риме).

15O

ЗХ указывают условия, при которых усыновитель лишался права отречься от усыновленного. Усыновитель не мог отказаться от усыновленного:

а) если он, усыновив и вырастив младенца, дал ему свое имя или, имея детей, включил его в их число; б) если усыновитель - евнух или жрица, то есть люди, которые по своему положению или физическому состоянию не

могут иметь собственных детей; в) если усыновитель - ремесленник, воспитавший и обучивший усыновленного своему ремеслу;

С другой стороны, он указывает случаи, когда отказ от усыновленного признавался оправданным и правомерным. Усыновитель мог отказаться от усыновленного, если после усыновления у него родились собственные дети. Однако в этом случае он должен был дать ему 1/3 часть того, что составляет наследственную долю его сыновей в движимом имуществе. «Из поля, сада и дома он ему не обязан давать ничего».

Кодекс указывает те случаи, когда усыновленный мог покинуть своего усыновителя. Усыновленный мог вернуться к своим родителям, если усыновивший его ремесленник не обучил его своему ремеслу или если усыновитель не включил усыновленного в число своих детей наравне с другими имеющимися у него детьми.

Наследниками первоначально признавались лишь сыновья умершего, дочери призывались к наследованию лишь при отсутствии сыновей. Позднее дочери были уравнены в наследственных правах с сыновьями. Вместе с тем при отсутствии у умершего нисходящих (детей или внуков) наследниками стали признаваться братья умершего, а при их отсутствии наследство стало переходить к братьям отца. Если кого-либо из сыновей к моменту смерти наследодателя не оказывалось в живых, вместо них призывались к наследованию дети умершего сына - внуки наследодателя.

Дети наследовали имущество отца или матери поровну. Старший сын не имел никаких преимуществ перед остальными. Дети усыновленные наследовали наравне с собственными детьми умершего. Если у отца было две или несколько жен, то все дети наследовали поровну. Дети от рабыни, если отец признавал их своими детьми, наравне с остальными детьми наследовали движимые вещи, но не участвовали в разделе недвижимости. Если же отец не признал детей от рабыни, они не участвовали в наследовании имущества, но по смерти отца они вместе с матерью получали свободу.

Женатые сыновья, получившие при жизни отца средства для предбрачного взноса (тархатум), обязаны были при разделе имущества отца выделить своим неженатым братьям помимо их доли средства, необходимые для уплаты тархатума. Дочь наложницы, получившая приданое при выдаче ее замуж, не участвовала в наследовании имущества отца, как, вероятно, и другие дочери, получившие приданое. Если же приданого дано не было, то дочь наложницы по смерти отца должна была получить в дар от своих братьев приданое (шерикту) сообразно с размерами имущества отца. Другие же дочери наследовали наравне с братьями.

Дочь-жрица, получившая от отца приданое, имела лишь право пользования этим имуществом, но не имела права отчуждать его, если только по условиям дарения отец не предоставил ей этого права. Поэтому по смерти отца предоставленное ей в виде шерикту недвижимое имущество переходило к ее братьям, а они обязаны были давать ей пропитание в соответствии с величиной ее доли. Если они отказывались это сделать, она вправе была использовать свое недвижимое имущество по-иному, но не вправе была его продавать, и по ее смерти оно переходило к ее братьям. Если дочьжрица не получила от отца шерикту, она наследует отцу наравне с другими детьми, но она вправе лишь пользоваться, но не отчуждать свою долю, и по смерти ее эта доля переходит к ее братьям.

Приданое умершей матери все ее дети делили поровну, оно не переходило к их отцу. Если она умирала бездетной, то муж получал от тестя выкупную плату, а сам возвращал ему приданое. Если вдова выходила замуж вторично, закон ограждал интересы ее детей от первого брака. В этом случае она должна была оставить в пользу детей нудунну и, кроме того, после ее смерти дети от первого брака вправе были наследовать ее шерикту наравне с детьми от второго брака.

Жена, пережившая мужа, получала приданое и подарок мужа и продолжала жить в доме своего умершего мужа. Однако она не могла продать полученного ей имущества, оно должно было перейти после ее смерти к ее детям. Если муж не давал ей подарка (нудунну), то она получала приданое и взамен подарка равную с детьми долю наследства.

Имущество раба после его смерти переходило к его хозяину. Однако если раб дворца или раб мушкенума вступал в брак со свободной, то в случае его смерти жена сохраняла в свою пользу приданое, а все остальное имущество делилось пополам: одна половина поступала хозяину раба, а другая передавалась вдове для воспитания детей.

О завещаниях законы Хаммурапи прямо не упоминают. Однако за наследодателем, несомненно, сохранялось право создавать преимущества в пользу одних наследников в ущерб другим. Так, предусматривается право вдовы передать нудунну любому из своих детей, отец имеет право своим дарением, сделанным при жизни, увеличить долю какого-либо из сыновей в имуществе отца в ущерб остальным. Но здесь речь идет не о завещательном распоряжении в настоящем смысле слова. В ряде случаев роль завещания выполняло усыновление, в результате которого усыновляемый становился наследником усыновителя.

Отец мог «отвергнуть» своего сына, а, следовательно, вовсе лишить своего сына наследства. Для этого требовалось совершение каких-либо тяжелых проступков сынов и притом неоднократное, а также разрешение суда, к которому должен был обратиться отец, собиравшийся лишить наследства своего сына.

Правовое регулирование имущественных отношений по «Законам Хаммурапи»

В Древней Месопотамии старовавилонского периода не сложился институт частной собственности на землю. Земля рассматривалась правом пользования в категориях свободного и зависимого владения. Однако некоторые ученые считают,

16O

что довольно рано наряду с коллективной государственной и общинной собственностью появляется в Вавилоне и частная собственность на землю. Продажа полей известна задолго до Хаммурапи, она отражена в документах, относящихся еще к XXVI веку до н.э. От эпохи Хаммурапи до нас дошло множество документов, свидетельствующих о довольно широком развитии частной собственности в Вавилоне: акты продажи домов, полей, садов, рабов. Переход общинной земли в частную собственность находил свое отражение в кудурру (документы-камни, которые ставились на границе участков и должны были служить подтверждением прав их владельцев). Кудурру отмечали, например, что царь дарит землю, принадлежавшую общине. Уступка общинной земли происходила как за вознаграждение, так и бесплатно. За землю иногда платили не деньгами, а продуктами и предметами: зерном, маслом, скотом, одеждой. Бесплатная передача земли происходила под предлогом, что общине предоставлены были какие-либо услуги.

Значительные массивы плодородной обрабатываемой земли сосредоточивались в царских хозяйствах, а также хозяйствах храмов, которые часто пополнялись за счет многочисленных пожертвований со стороны правителей. Царские и храмовые земли обрабатывались различными категориями зависимого люда, сдавались в аренду, передавались за службу воинам, тамкарам, жрицам.

Общинная земля находилась или в коллективном владении (выгоны для скота, луга), или во владении частносемейном. Свободный общинник-крестьянин обладал широкими правами на свой земельный участок, которые были близки к правам собственника. Он мог продавать, менять, закладывать, сдавать в аренду, передавать по наследству свой участок как особую недвижимую собственность, при этом не требовалось ни согласия общины, ни согласия правителя. Однако земля не стала обычным предметом-купли-продажи. Отчуждение земли в представлении жителей Месопотамии было несчастьем, а покупка чужой земли - несправедливостью. В связи с этим передача земли общинника за пределы общины или круга членов его семьи была, как правило, невозможной. При отчуждении земли человек как бы оставлял после себя заместителя. Полноправие вавилоняниа было прямо связано с земельным наделом общинной земли. Если порывал с общиной, он терял не только земельный участок, но и другие права, даже жена могла отказаться от беглеца.

Значительное внимание в законодательстве уделялось землевладельческим правам воина. В Вавилоне илку (земельный участок воина) выделялся из царской земли. Воинский надел полностью исключался из торгового оборота, всякая сделка относительно земли воина считалась ничтожной. Даже попав в плен, воин сохранял право на земельный надел, на часть участка сохранялось право его малолетнего сына. Если воин ради избавления от службы бросал надел, он не терял права на него в течение года при условии возвращения к своим обязанностям. Эта земля не переходила по наследству. Дворцовое имущество, передаваемое за службу жрице или купцу, могло быть продано, но на покупателя при этом переходили обязанности их службы.

Отдельные виды договоров, а также вопросы наследования имущества стали регулироваться очень рано. Все сделки делились на две группы: с отчуждением вещи и без такового. Первый вид сделок требовал выполнения более строгих условий, чем второй: письменного договора, клятвы, присутствия свидетелей (ч исло свидетелей доходило до трех десятков). К ним относились договоры купли-продажи, дарения, раздела наследства, усыновления. В письменном договоре купли-продажи требовалось точное обозначение объекта купли, удостоверение собственнических прав продавца на вещь, чтобы оградить покупателя от иска со стороны третьего лица. После уплаты цены договор купли-продажи мог быть расторгнут только при определенных обстоятельствах, например, при преднамеренном сокрытии продавцом изъянов вещи (продажа раба, страдающего эпилепсией). Также выделялись договоры поручения, поклажи, товарищества, а также договор тамкара с шамаллу (тамкар передает шамаллу деньги для путешествия с торговыми целями либо зерно, шерсть, масло или другие товары для продажи).

В Вавилоне были распространены кабальные условия займа, найма, аренды земли, от которых страдали прежде всего бедняки. Так, например, долг мог быть погашен за счет имущества должника, отработки долга самим должником, его женой, детьми. Арендатор земли должен был не только уплатить арендную плату в размере 1/3 или половины урожая, но и вернуть арендованную землю обработанной. Арендатор платил полностью оговоренную сумму за аренду чаще вперед. Для стимулирования аренды целины дополнительно к ней в аренду передавался и обработанный участок, чтобы малоимущий арендатор мог прокормиться с поля, пока он поднимает целину.

По договору личного найма наемниками могли быть и свободные, и рабы. Выделяется наем лиц «благородных» профессий (врачей, строителей, корабельщиков), ремесленников, неквалифицированных работников, а также рабов. Размеры оплаты услуг врача зависели от социального положения пациента: при успешной хирургической операции врач получал 10 сиклей серебра, если больной был авилум, 5 сиклей - если он был мушкенум, и только 2 сикля уплачивался хозяином за раба. Специально предусмотрены в законах условия найма земледельца: оговаривается своего рода заработная плата, выдаваемая ему серебром или хлебом, которая была более высокой в летний период основных полевых работ. Наемный работник, не вырастивший хлеб на поле, укравший семена, изнуривший скот хозяина, должен был уплатить штраф зерном. Неуплата штрафа грозила ему жестокой смертью - его разрывали с помощью скота на части. При оставлении работы до срока нанявшийся терял наемную плату. Иногда при заключении договора найма работника в качестве условия оговаривалась вероятность кражи чего-либо, в случае совершения которой нанявшийся терял наемную плату, даже если вором был не он.

Вместе с тем Законы Хаммурапи пытаются оградить должника от злоупотреблений кредитора. Так, тамкар не мог брать более 20% при займе серебра и 33,5% при займе хлеба. При отсутствии серебра у должника он обязан был брать в счет погашения долга и процентов другую движимость при свидетелях. Превышение тамкаром процентных ставок по договору займа зерна влекло за собой потерю долга так же, как в случае самоуправного изъятия им хлеба должника из жилища или с гумна. Возврат долга мог происходить по частям. Разрешалась в некоторых случаях отсрочка уплаты долга. С согласия кредитора долг мог быть перенесен на другое лицо путем изготовления специального документа. Устанавливалось наказание за обмер и обвес при выдаче или возвращении взятого в долг хлеба или серебра - тамкар терял то, что дал.

17O

Все эти нормы являются свидетельством той самой справедливости, которую так широко декларировали месопотамские правовые документы. Либеральные нормы вавилонского права находились в тесной связи с традиционной практикой издания особых «указов справедливости», по которым прощались долги свободных общинников, а заложенные в силу нужды сады, поля, дома безвозмездно возвращались прежним владельцам.

Были выделены также обязательства из причинения вреда. Так, если человек не укрепляет плотину и из-за этого происходит затопление участков его соседей, то он обязан возместить им вред. Если человек срубит дерево в чужом саду, он обязан выплатить 1/2 мины серебра. За нанесение увечий в драке человек должен оплатить услуги врача.

Преступления и наказания в «Законах Хаммурапи»

Правовая мысль Месопотамии не достигла такого уровня развития, при котором стало бы возможным закрепление в законодательстве общих принципов уголовного права, абстрактно сформулированных норм, касающихся таких понятий, как форма вины, обстоятельства, отягчающие и смягчающие наказание, соучастие, покушение и прочее. Но определенные упоминания об этих понятиях есть. Например, понималось различие между умышленным и неумышленным преступлением, соучастия в форме пособничества, подстрекательства, недоносительства или укрывательства, обстоятельств, отягчающих преступление.

Так, нанесение в драке побоев, повлекших смерть свободного человека, наказывалось штрафом, сумма которого определялась в зависимости от того, кто был потерпевший: авилум или мушкенум. Эта норма стала исключением из общего правила обычного права: убийство человека, умышленное или неумышленное, наказывается смертью преступника или его родственника. Неумышленное нанесение раны в драке освобождало от наказания свободного человека. С особой жестокостью (немедленным сожжением) каралась кража на пожаре, сообщничество женщины в убийстве своего мужа.

Вместе с тем правовые источники свидетельствуют о закреплении архаических норм первобытнообщинного строя, самосуде, коллективной общинной ответственности, объективном вменении. Женщину, изменившую мужу, бросали в воду, если муж ее не прощал. В случае грабежа на территории общины, если грабитель не будет схвачен, все пропавшее должна была возместить потерпевшему община и ее глава - рабианум.

Общая черта месопотамского законодательства - его жестокость. Большой круг преступлений (около 30) карался смертной казнью, которая применялась и по принципу талиона не только в случае умысла преступника, но и по его неосторожности. Строитель, построивший дом, который обвалился, убив хозяина дома, подлежал смерти. Если при этом погибал сын хозяина, то убивали и сына строителя. Лекарю, неосторожно выколовшему глаз больному во время операции, отрубали кисть руки.

Смертная казнь предписывалась в форме сожжения, утопления, сажания на кол. Применялись и членовредительные наказания: отсечение рук, пальцев, отрезание уха, языка, в том числе по принципу талиона, если потерпевший и преступник были равны по социальному положению. Эти наказания соседствовали с такими, как обращение в рабство, изгнание из общины и семьи, штраф (композиция), принудительный труд, клеймение, битье палками. Штраф в виде взыскания многократной стоимости похищенного был равнозначен смертной казни. Заведомая непосильность таких штрафов, как, например, 30-кратная стоимость похищенного из дворца или храма, ладьи предполагала неизбежную смерть преступника. Величина штрафов зависела от социального положения преступника и потерпевшего.

О государственных и религиозных преступлениях ничего не сказано. Первую группу преступлений составляли преступления против личности, к которым относились умышленное или неумышленное убийство (убийство женой мужа, неудачная операция врача, повлекшая смерть больного, доведение должника до смерти голодом в доме кредитора), телесные повреждения, оскорбление словом и действием, ложные обвинения, клевета.

Другую группу составляли преступления против собственности. Воры и покупатели краденого у частных лиц сурово наказывались, но особо охранялась собственность дворца или храма. К имущественным преступлениям кроме кражи и грабежа относились снятие с раба его знаков рабства, мошенничество тамкара в отношении заимодавца, повреждение или уничтожение чужого имущества, в частности затопление по нерадивости чужого поля водой, потрава поля скотом.

Третья группа - это преступления против семейных устоев: кровосмешение, неверность жены, ее распутное поведение, изнасилование, похищение и подмена ребенка, бегство женщины от мужа, укрывательство беженки, увоз замужней женщины. При определении наказания за эту группу преступлений учитывалось не только социальное положение преступника и потерпевшего, но и их пол, семейный статус.

Общественный и государственный строй древней Индии. Империя Маурьев

Одна из самых древних цивилизаций в мире сложилась более четырех тысяч лет назад в долине Инда с центрами в Хараппе и Мохенджо-Даро. Наука располагает весьма скудными историческими сведениями по этому периоду истории Древней Индии. Полнее представлены исторические свидетельства по ведическому периоду (конец II - первая половина I тысячелетия до н.э.), когда углубляется социальное расслоение и складывается государственность в долине Ганга, чему способствует продолжающееся ряд столетий проникновение на территорию Индии индо-арийских племен. До нас дошли относящиеся к этому периоду литературные памятники религиозного содержания - веды, ставшие священными книгами индусов, а также произведения народного эпоса.

История древнеиндийской цивилизации в литературе условно разделяется на четыре этапа:

а) ранний ведический (XIII-X века до н.э.), характеризуемый расселением племен ариев в Северной Индии;

18O

б) поздний ведический (IX-VI века до н.э.), отмеченный усилением социальной и политической дифференциации, формированием варнового строя как основы древнеиндийской цивилизации, образованием первых государств главным образом в долине Ганга;

в) послеведический, или буддийский (V-III века до н.э.), представляющий собой время распространения буддийский религии, оказавшей огромное влияние на формирование индийской цивилизации с доминирующей и ныне религией индуизма; социально-экономическая и политическая история данного периода была отмечена началом урбанизации и появлением первых крупных государств вплоть до создания общеиндийской державы Маурьев (322/314-187/185 годы до н.э.); относительное единство державы Маурьев сохранялось до I века до н.э., когда она окончательно распалась на десять небольших княжеств;

г) классическая эпоха древнеиндийской цивилизации (II век до н.э. - V век н.э.) рассматривается как время становления наиболее характерных черт социально-кастовой организации и культуры Южной Азии; наиболее многочисленные и разнообразные исторические сведения относятся к этому периоду, среди литературных памятников особое место занимает древнеиндийский политический трактат Артхашастра Каутильи, а также целый ряд религиозно-моральных и правовых наставлений (дхармашастр), в частности наиболее известная из них, получившая название Законы Ману (II век до н.э. - середина II века н.э.).

Примитивные раннегосударственные образования складывались в Древней Индии в I тысячелетии до н.э. на основе отдельных племен или союза племен в форме племенных государств. Они представляли собой небольшие государственные образования, в которых племенные органы перерастали в органы государственного управления. Это были монархии, в которых главенствующую роль играли брахманы, или олигархические кшатрийские республики, в которых политическое господство осуществлялось непосредственно военной силой кшатриев.

Правители первых государственных образований (раджи) выполняли простейшие функции управления, обеспечивали внешнюю безопасность, вершили суд, распоряжались как военачальники фондом земель. В некоторых государственных образованиях власть раджи была выборной, лишь со временем утвердился наследственный принцип получения царственности. При выборных монархах значительной властью обладали советы старейшин. По мере укрепления власти правителей, их внутренних управленческих функций совет старейшин теряет свои былые полномочия, превращается в совещательный орган при монархе - паришад. Но зависимость правителей от брахманской ученой верхушки и военной кшатрийской аристократии, как и соперничество между представителями правящих варн, была неизменной.

Примерно в IX-VIII веках до н.э. в Древней Индии на базе старых племенных государств, растущих вместе с развитием ремесла и торговли городских центров, складываются первые более или менее крупные государства, которые вели между собой непрекращающиеся войны, истощая друг друга. Эти государства не оставили заметного следа в индийской истории. С этого времени и ведет свое начало традиция слабых и кратковременных государственных образований, возникающих, возвышающихся и быстро приходящих в упадок, как и невостребованность централизации, сильной государственной власти, ставшая характерной чертой древнеиндийской цивилизации.

Дальнейшие процессы политической консолидации, ускоренные внешней угрозой, привели в V веке до н.э. к возникновению относительно сильных древнеиндийских государств Кошалы и Магадхи, соперничество между которыми завершилось в IV веке до н.э. победой Магадхи, Упрочение позиций новой правящей династии Маурьев в Магадхе привело к созданию общеиндийской державы Маурьев, достигшей наивысшего расцвета в III веке до н.э. в период правления Ашоки, когда в Индии складывается относительно единое монархическое государство. При анализе Артхашастры Каутильи можно сделать вывод, что это государство не было ни централизованным, ни унитарным, ни деспотическим. Не было в нем и сложившегося бюрократического аппарата чиновников, четкого административно-территориального деления, сформировавшейся системы налогообложения и прочего.

В трактате явно обозначены лишь два канала взаимосвязи органов власти различных уровней, представленных в виде иерархии господ, крупных и мелких правителей, вершина которой была обозначена фигурой доминирующего царя-гегемона, раджи. Правитель более низкого уровня был обязан передавать часть своих доходов, податей, которые он собирал с подвластных ему земледельцев, представителю более высокого уровня власти, могущему, в свою очередь, наказывать нарушителя, вышедшего за пределы установленного порядка. При этом выплата дани (налога, подати) обосновывалась в традиционных представлениях индийцев обязанностью правителя любого ранга защищать страну и ее население не только от внешних, но и от внутренних врагов: воров, грабителей и других преступников.

Индусская политико-религиозная концепция «богоугодного царя» (девараджи) предписывала ему выполнение особой дхармы (обязанностей), и одной из главных была охрана подданных. Защищая народ, царь мог заставить его платить налог - бали. Наряду с основным налогом, рассматриваемым как плата царю за охрану подданных, существовали другие многочисленные поборы в пользу центральной власти (например, торговые пошлины). О большом количестве поборов древнеиндийских царей, которые могли по своему усмотрению увеличивать их ставку, свидетельствуют содержащиеся во всех дхармашастрах безуспешные призывы к царям соблюдать умеренность в сборе податей.

Царю вверялось также осуществление правосудия с помощью опытных брахманов. Он считался опекуном всех малолетних, больных, вдов, должен был возглавлять борьбу со стихийными бедствиями, голодом. Важнейшей функцией царей была организация публичных работ, освоение и заселение царских земель, строительство ирригационных сооружений.

Царская власть обожествлялась, однако обожествляется не сам царь-человек, который может быть «глупым, жадным, необразованным», а скорее именно царская власть. Религия исключала законодательные функции индийских царей, утверждала незыблемость и неизменность норм права, заключенных в ведических предписаниях. Веды же должны были толковаться только мудрецами брахманами. Эта традиция была поколеблена лишь в период империи Маурьев при Ашоке, когда правительственные указы стали включаться в число источников права.

19O

В Артхашастре Каутильи невозможно найти сведений о центральном механизме управления действиями различных властвующих лиц, обозначаемых, как и царь, терминами «господин» или «хозяин» (свамин). Нет здесь и указаний об их назначении царем на ту или иную должность, которое во многих случаях находилось вне его компетенции. Не зависело, как правило, от царя и их смещение с той или иной высокой должности, так как они, признавая его верховную власть, непосредственно были связаны с населением своей территории.

Основные функции властных органов по защите территории и населения выглядели принципиально сходными, будь то «господин деревни», не являющийся чиновником царя, или обладатель высокой должности (аматья): «хранитель границ», или «надзиратель за судами», или «ответственный за поимку воров». В узком смысле термином «аматья» обозначался ближайший круг советников царя - главный советник (мантрин), главный военачальник (сенапати), верховный придворный жрец, воспитатель сыновей царя (пурохита) и его ближайшие родственники. Так, «хранитель границ», призванный осуществлять охрану дорог и торговли, взимал за это подати, возмещал убытки, если они возникали по его вине. Он был скорее всего соседним зависимым государем. «Надзиратель за судами» действовал в гавани так же, как полный хозяин или правитель, в том числе взимал пошлины с заходящих в гавань кораблей, следил за порядком, отражал нападения пиратов и врагов.

В Артхашастре Каутильи не было четкого разграничения полномочий между ведомствами и должностными лицами. Предписания трактата о взаимоотношениях царя с его так называемыми друзьями и слугами свидетельствуют о том, что любому из них он мог дать другую доходную должность, например, поставить во главе войска (хотя бы уже и были специальные военачальники), послать собирать налоги. Более того, этих обладателей высоких должностей не всегда можно рассматривать только как служащих царской администрации. Они становились фактически правителями своих территорий в силу царских пожалований земель с правом взимания податей в свою пользу с определенным лишь отчислением доли царя. Широко практиковалась передача части территории царства царевичам, чтобы они не перебегали к другим правителям.

Таким образом, несмотря на наличие указаний в Артхашастре на массу должностных лиц, чиновников различного положения, их невозможно привести к какой-то определенной системе. Среди них наиболее примечательной фигурой был назначаемый царский порученец - адхъякша. Его основной функцией было пополнение царской казны от сбора податей, штрафов, различных платежей за использование царского имущества (рудников, земель). Однако считать адхъякшу царским чиновником, входящим в единую систему административного аппарата, было бы ошибочным, так как этим термином обозначался крайне широкий круг лиц: от могущественных надзирателей до адхъякш, получающих поденную плату от царя. Они и действовали в различных сферах. Например, отдельные адхъякши, по роду своей деятельности связанные только с городами, были, вероятно, представителями профессиональных и торговых корпораций.

Одним из средств обеспечения единства царства, покорности его многочисленных господ-правителей была помощью царю его пакши (более или менее сплоченной, многочисленной и сильной царской группировки его сторонников, родственников союзников). Но на собственную пакшу опирались не только цари, но и другие «начальствующие лица», и царь был вынужден с этим считаться. Неслучайно Артхашастра рекомендует царям учитывать силу пакши как своих сторонников, так и своих врагов.

С учетом силы пакши в интересах государственной пользы Артхашастра рекомендует царям проводить политику в двух главных направлениях: с одной стороны, с помощью всяческих жалований земель, денег, льгот и прочих подачек склонять на свою сторону господ, а с другой - ослаблять их путем подкупа их сторонников, возбуждения восстаний и мятежей в их владениях, провоцируя при этом их ссоры с родственниками, соседями. Широко использовались при этом услуги многочисленных шпионов и доносчиков.

Лишь часть территории державы Маурьев находилась под непосредственным управлением царя-гегемона. Самыми крупными административными единицами были провинции, среди которых выделялись пять наиболее крупных, управляемых царевичами, и особые пограничные провинции, управляемые другими представителями знати. В пестрый состав державы Маурьев включались полуавтономные монархические политические образования, зависимые в той или иной мере от царягегемона, но сохранявшие свои органы управления, обычаи, а также олигархические республики (сангхи), территории городов, профессиональных объединений (шрени), объединений деревень (деша), деревенские общины (грама). Шрени, деша и грама были постоянными общинными образованиями, в которых порядок держался на основе местных обычаев, собственных правил поведения. При этом мелкие территориальные единицы входили в более крупную, не теряя своей автономности. В Артхашастре часто фигурирует понятие «господин деревни» (грамасвами), который выступал в роли не только старосты, но и владельца деревни, ибо имел право собирать налоги в свою пользу.

ВДревней Индии существовали две системы судов - царские и внутриобщинные. Высшей судебной инстанцией был суд,

вкотором участвовал сам царь вместе с брахманами и опытными советниками или замещающая его судебная коллегия

(сабха), состоящая из назначенного царем брахмана, окруженного тремя судьями. Толковать в суде нормы права, дхармы мог брахман, в крайнем случае кшатрий или вайшья. Как высшему судье царю принадлежало право ежегодно объявлять амнистии. Однако суд не был отделен от администрации (наказания могли назначаться и ведомственными начальниками, например, надзиратель за игорным домом мог накладывать штраф за мошенничество). Большинство дел рассматривалось общинными кастовыми судами.

На местах существовали две формы «правоохранительных органов» - коллегии прадештаров и собственно судейские коллегии дхармастхов, состоявшие из трех назначаемых судей, компетенция которых распространялась на территорию десяти деревень. Дхармастхи призваны были защищать интересы частных лиц, рассматривая главным образом гражданские иски. В этих судах процесс начинался по жалобе истца или потерпевшего. Прадештары были призваны выполнять три важных функции: разыскивать и карать лиц, занимающихся «тайными промыслами», получающих нелегальные доходы, преследовать за преступления чиновников, вести следствие и карать за такие тяжкие преступления, как убийство, воровство, насилие.

20O