Правительство Германии

Правительство оставалось ответственным перед рейхстагом, но, как показал опыт предвоенных лет, могло существовать при опоре на Президента, игнорируя рейхстаг.

Конституция подчеркивала особое положение главы правительства — канцлера республики, которому поручалось «формулирование основных принципов политики» руководимого им правительства. Сквозь новое, республиканское обличье проступали знакомые имперские черты.

Декретировав существование выборных органов государственной власти, Конституция постановляла, что «чиновники назначаются по- жизненно», если, разумеется, они служат достаточно безупречно.

Часть №2: «Основные права и обязанности немцев»

Второй раздел Конституции посвящен "Основным правам и обязанностям немцев", где наряду с широким перечнем политических и гражданских прав и свобод, детализированных теми или иными правовыми гарантиями, закреплялся и ряд принципиально новых социальных прав.

Первая глава этого раздела — "Отдельная личность" начинается с провозглашения равенства всех перед законом, при этом особенно подчеркивалось равенство мужчин и женщин "в правах и обязанностях" (ст. 109).

«…Статья 109. Все немцы равны перед законом. Мужчины и женщины имеют в принципе одинаковые граждан­ские права и несут одинаковые обязанности. Публично-правовые привилегии и ограничения, обусловленные рождением или сословием, подлежат отмене. Дворянские обозначе­ния считаются лишь за часть фамилии и впредь не могут даваться.

Титулы могут даваться лишь в качестве обозначения должно­сти или профессии. Это постановление не затрагивает ученых сте­пеней.

Ордена и знаки отличия не могут жаловаться государством.

Ни один немец не имеет права принимать титулы или ордена от иностранного правительства…»

Свобода выбора профессии и свобода передвижения, закрепленные далее, сопровождались правом эмигрировать за границу, которое могло быть ограничено только имперским законом (ст. 111—112).

Принцип равенства трактовался и в смысле равенства "инакоязычных частей населения империи", которые, согласно ст. 113, не могли быть стесняемы "законодательными и административными мерами в их свободном национальном развитии" (ст. 119).

Неприкосновенность личности и жилища (ст. 115), тайна переписки (ст. 117), свобода слова (ст.118) сопровождались провозглашением таких правовых гарантий, как предоставление возможности немедленного опротестования ареста, запрещение цензуры и пр.

«…Статья 115. Жилище каждого немца есть его свободное убежище. Оно неприкосновенно. Исключения допускаются только на основа­нии законов…»

«…Статья 117. Тайна переписки, равно как тайна почтовых, теле­графных и телефонных сношений, неприкосновенна. Исключения могут быть допущены только на основания имперских законов…»

«…Статья 118. Каждый немец имеет право в пределах общих за­ конов свободно выражать свои мнения устно, письменно, в печати, посредством изображения или иначе. В этом праве его не должны стеснять никакие отношения по работе или службе, и никто не имеет права причинять ему ущерб за то, что он пользуется этим правом…»

Во второй главе этого раздела — "Общественная жизнь" закреплялись такие гражданские права, как свобода собраний (ст. 123), свобода образования союзов и обществ (ст. 124) с предоставлением им правоспособности (т.е. прав юридического лица).

При этом в предоставлении правоспособности нельзя было отказать и союзам, преследующим политические, социально-политические и религиозные цели (ст. 124). Это была принципиально новая трактовка права союзов, затрагивающая прежде всего организации рабочих, профсоюзы, которые, по Германскому гражданскому уложению 1900 г., относились к "неправоспособным обществам".

«…Статья 123. Все немцы имеют право собираться мирно и без ору­жия, не делая предварительного заявления и не спрашивая особого разрешения.

Для собраний под открытым небом имперский закон может уста­навливать обязательность предварительного заявления и, в случае непосредственной опасности для общественного спокойствия —вос­прещать их…»

«…Статья 124. Все немцы имеют право образовывать союзы или об­щества в целях, не противных уголовным законам. Это право не мо­жет подвергаться ограничению мерами принудительного характера. Для религиозных союзов и обществ действуют те же постановления.

Приобретение правоспособности предоставляется каждому союзу соответственно предписаниям гражданского права. Союзу не может быть отказано в правоспособности на том основании, что он пресле­дует политическую, социально-политическую или религиозную цель…»

Право на особое профессиональное представительство получили и чиновники (ст. 130).

«…Статья 130. Чиновники являются слугами всего общества, а не отдельных партий. Всем чиновникам обеспечивается свобода поли­тических убеждений и свобода союзов. Чиновники получают особое профессиональное представительство, сообразно прямым импер­ским узаконениям…»

Содержание следующей главы этого раздела — "Религия и религиозные общества" стало предметом особенно бурных дискуссий в Национальном собрании, закончившихся достижением компромисса.

Закрепляя свободу совести (ст. 135), Конституция запрещала государственную церковь (ст. 137, п. 1) и государственную поддержку церкви (ст. 138, п. 1), но сохраняла за церковью статус публично-правовой корпорации, что давало ей право на денежные поступления "соответственно постановлениям земельного законодательства" (ст. 137, п. 4).

«…Статья 135. Все жители империи пользуются полной свободой веры и совести. Беспрепятственное отправление культа обеспечивается конституцией и стоит под защитой государства. Общие государствен­ные законы остаются при этом не затронутыми…»

«…Статья 137. Государственной церкви не существует.

Гарантируется свобода образования религиозных обществ. Объе­динение религиозных обществ в пределах империи не подлежит ни­ каким ограничениям.

Каждое религиозное общество самостоятельно распоряжается и управляет своими делами в границах обязательного для всех закона. Оно замещает свои должности без содействия государства или граж­данской общины…»

В главе 4 этого раздела — "Просвещение и школа" закреплялась обязательность "всеобщего школьного обучения", по общему правилу, в "народной школе".

К единой "народной" системе образования относилась и высшая школа, при этом "руководящим началом... для приема ребенка в определенную школу" должно было служить его призвание, дарование и склонность, а не "имущественное и общественное положение... его родителей" (ст. 145, п. 1). Для обучения детей малообеспеченных семей в средних и высших школах предусматривалось выделение специальных общественных пособий (ст. 146, п. 3).