ИГПЗС учебный год 2023 / Каролина

правовых норм Каролины создавали возможность для широкого применения принципа аналогии в уголовном праве (см., напр., ст. 128, 146 и др.). Основополагающий принцип современного уголовного права «nullum crimen, nulla poena sine lege» в то время не действовал.

Каролину 1532 г. отличает довольно высокий уровень разработки тех общих принципов и институтов, которые входят в понятие состава преступления. В современных уголовных кодексах они составляют так называемую Общую часть. Сюда относятся формы вины, обстоятельства, исключающие, смягчающие и отягчающие ответственность, нормы о покушении, соучастии, субъекте преступления и др.

Говоря о субъекте преступления необходимо отметить, что хотя в преамбуле к Каролине и клятве судьи в уголовных делах и шеффенов (ст. 3, 4) говорилось о равном правосудии для «бедных и богатых», во многих статьях проводится мысль о необходимости учета сословного статуса, «знатности» преступника и потерпевшего. Так, если кражу совершило «знатное лицо, в отношении которого можно надеяться на исправление», то оно могло быть привлечено вместо уголовной к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения хозяину 4-кратной стоимости украденной вещи (ст. 158).

Важным критерием определения субъекта преступления выступал возраст преступника (ст. 179 «О преступлениях, не имеющих разума по малолетству или иным причинам», ст. 164 «О малолетних ворах»): если лицо, совершившее преступление, будет меньше 14 лет, то к нему не могла применяться смертная казнь. Однако за совершение особо тяжких преступлений подобные лица могли привлекаться к смертной казни на основании правила: «злостность [преступления] может восполнить недостаток возраста» (ст. 164)25.

Ответом на недавно закончившуюся в Германии крестьянскую войну и мощные народные волнения стало закрепление в Каролине принципа «объективное вменение» при наказании «злостных бродяг». В ст. 128 указывается: «Отовсюду поступают сведения, что дерзостные лица, вопреки праву и справедливости угрожающие людям, покидают свое местожительство, бродяжничают…причиняют порой людям значительный вред…Там, где они бродяжничают по подозрительным местам… их должно предавать смертной казни мечом как опасных для страны насильников…невзирая на то, что они не совершили какоголибо иного деяния».

О разграничении форм вины свидетельствует содержание ст. 130, 131, 137, 146 Каролины. Их анализ позволяет выявить различия между умышленным и неосторожным преступлением. Так, в ст. 146 Каролины на примере брадобрея и стрелка проводится различие между пре-

25 По мнению исследователей, данное положение утвердилось в германском праве под влиянием реципированного римского права, в частности, трудов итальянских пеналистов (см.: Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V. С. 91. Сн. № 2).

62

ступлением, совершенным по неосторожности, и абсолютно невиновным причинением вреда (казусом). Данная статья, повторяющая содержание ст. 172 Бамбергского уложения 1507 г., интересна еще и с той точки зрения, что она свидетельствует о значительном влиянии реципированного римского права на развитие уголовного права средневековой Германии, почти дословно воспроизводя фрагменты Дигест Юстиниана «об убийстве раба во время метания дротиков» (D.9.2.9.4)26

и«об убийстве раба цирюльником» (D.9.2.11).

ВКаролине рассматривается возможность совершения преступления с формой вины в виде косвенного умысла или в состоянии аффекта: «если убийство произошло в открытой драке или распре и никто не хочет признать себя виновным» (ст. 34), если лицо нанесло «смертельный удар в запальчивости и гневе» (ст. 137).

С проблемой выработки понятия формы вины в теории уголовного права XVI в. были тесно связаны и такие значимые понятия уголовного права, как совершение преступления в виде действия и бездействия. Хотя ни в Каролине, ни в уголовно-правовой науке не дается понятие преступного бездействия, его наказуемость никем не оспаривалась. В то же время среди правоведов Германии господствовало убеждение, которое всячески отстаивали гуманисты, что одна лишь мысль не может быть наказуема.

Каролина знает большое число обстоятельств, исключающих преступность деяния. Так, уголовная ответственность за убийство не наступала в случае «правомерной необходимой обороны» при защите себя, а также «жизни, тела и имущества третьего лица». Этому институту в Каролине уделено большое внимание. В ст. 139–145 подробно рассмотрены все неотъемлемые элементы и признаки правомерной необходимой обороны.

Обстоятельствами, исключающими преступность деяния, согласно Каролине, являлись также: полная невменяемость преступника или его психическое расстройство (они рассматриваются на примере самоубийства в ст. 135, а также в ст. 179 «О преступлениях, не имеющих разума по малолетству или иным причинам); крайняя необходимость в случае кражи по «прямой голодной нужде» (ст. 166); причинение вреда

при задержании лица, совершившего преступление (ст. 142).

Целый ряд обстоятельств, исключающих преступность, был закреплен в ст. 150. К ним, в частности, относились убийство лица, всту-

пившего в половую связь с женой или дочерью, а также убийство ночного вора. Одним из характерных для Каролины обстоятельств, исключаю-

26 В свою очередь эта норма имеет еще более древнее происхождение, восходя к эпохе Античной Греции (Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Перикл, 36) (Knütel R. Zu den Gleichnissen des Art. 146 der Peinlichen Gerichtsordnung Kaiser Karls V. // Festschrift für Gerd Kleinheyer zum 70. Geburtstag. Hrsg.v. F. Dorn/J.Schröder. Heidelberg, 2001. S. 353–370).

63

щих преступность, выступало совершение деяния с разрешения высших властей: такие грубые нарушения «имперского» и «земского» мира, как феодальная война и «кровная месть», которые при прочих равных условиях карались смертной казнью путем отсечения головы, считались вполне оправданными для лиц, получивших на это дозволение императора (ст. 129).

Каролина предусматривает также смягчающие обстоятельства: малолетний возраст преступника — до 14 лет (на примере кражи), совершение преступления «в запальчивости и гневе», незначительный размер ущерба (ст. 137, 164 и др.).

Многочисленную группу образуют и отягчающие вину обстоятельства, среди которых выделялись публичный, дерзкий, кощунственный характер преступления, рецидив (ст. 161–162), крупный размер ущерба (ст. 124), «дурная слава» преступника, совершение преступления группой лиц против «особ высшего достоинства» или собственного господина и др. (ст. 124, 128, 138, 143, 148, 158–162 и др.).

ВКаролине различаются и отдельные стадии совершения преступления. Так, выделяется покушение на преступление, понимаемое как умышленное деяние, не доведенное до конца вопреки воле преступника (ст. 178).

Следуя учению итальянских «пеналистов», Каролина разграничивает различные виды соучастия: до совершения преступления, в момент совершения преступления и после его совершения. Таким образом, основное внимание законодателя было обращено на выявление подстрекателя к совершению преступления и соисполнителей для назначения для них более сурового наказания. В свою очередь при определении меры ответственности для пособников судьи должны были выяснить, являлось ли данное пособничество «корыстным сообщничеством» или «укрывательством из сострадания», за которое должно было последовать более мягкое наказание (ст. 148, 177).

ВКаролине представлен широкий спектр различных видов преступных деяний: против религии, против государства, против личности, против семьи и нравственности, преступления в сфере экономики и др.

Подобно Бамбергскому уголовно-судебному уложению 1507 г., в Каролине на первом месте среди отдельных составов преступлений стоят преступления против религии, что подчеркивает значимость христианской идеологии в Германии в то время. Несмотря на отсутствие такого характерного для Средневековья состава преступления, как ересь, Каролина знает большое число преступлений против религии.

Кним относились богохульство (кощунство) (ст. 106), колдовство (ст. 109), лжеприсяга (ст. 107–108)27, кража в церкви или предметов религиозного значения (ст. 171–175). Одним их наиболее характерных

27 По старинному обычаю лицу, принесшему лжеприсягу, отрезали те два пальца или руку, которыми он присягал на Библии или на священных реликвиях.

64

для средневековой эпохи преступлений против религии являлось самоубийство (ст. 135).

На втором месте в Каролине стояли преступления против государства. Под последними понимались государственная измена («…если измена касается страны…»), государственный мятеж (народный бунт против властей) (ст. 127), нарушение земского мира в виде «злостного бродяжничества» и феодальной войны («злостной вражды» между феодалами) (ст. 128–129).

Третью группу преступлений в Каролине образовывали преступления против личности. К ним относились убийство, в том числе аборт (ст. 130–134, 136–138), измена (ст. 124), оставление в опасности (ст. 132), нанесение телесных повреждений (ст. 147, 148), изнасилование (ст. 119), лжесвидетельство (ст. 110), клевета и др.

Наиболее тяжкими видами убийства являлись умышленное убийство путем отравления (ст. 130), умышленное убийство своего господина или ближайшего родственника (ст. 137), караемые смертной казнью в виде колесования и четвертования. Особо жестоко каралось в Каролине «злоумышленное, тайное и по своей воле» убийство женщиной своего ребенка»: такую женщину «для вящего устрашения» заживо закапывали в землю, и это место пробивали колом (ст. 131).

Каролина закрепляет характерную для европейского средневекового права трактовку измены, которая могла рассматриваться как преступление против государства, так и преступление против личности — в зависимости от объекта посягательства. «В том случае, когда измена могла причинить великий ущерб и соблазн, например, измена касается страны, города, собственного господина, одного из супругов или близких родственников (курсив мой. — О.Л.)», как указывалось в ст. 124.

Согласно христианским канонам серьезная ответственность, как правило, в виде смертной казни путем сожжения или отсечения головы мечем наступала в Каролине за совершение преступлений против семьи и нравственности. Сюда относились противоестественные половые связи (гомосексуализм и зоофилия) (ст. 116), инцест (ст. 117), похищение замужних женщин и девушек (ст. 118), прелюбодеяние (ст. 120), двоебрачие (ст. 121). Более легкими наказаниями карались сводничество, продажа ближайших родственников для совершения развратных действий (ст. 122–123).

Значительную группу преступлений в Каролине образуют преступления в сфере экономики. В качестве таковых выступали поджог (ст. 125), разбой (ст. 126), грабеж, кража, различные виды присвоения

инезаконного использования чужого имущества, подделка мер, весов

ипредметов торговли (ст. 113), фальшивомонетничество (ст. 111) и др. Под фальшивомонетчеством в Каролине понимались выбивание на монете ненадлежащего монетного знака, использование ненадлежащего металла, уменьшение веса монеты. Все подобные лица подлежа-

65

ли смертной казни путем сожжения. Таким же образом наказывалось и такое тяжкое преступление против собственности, как умышленный поджог (ст. 125).

Подробную регламентацию в Каролине получила кража: ей посвящены 18 (!) статей (ст. 157–175). Столь глубокая разработка, по всей видимости, объясняется широким распространением данного состава преступления в средневековой Германии, а также влиянием норм реципированного римского права, в котором данный институт также занимает значительное место28. Особо сурово наказывалась кража, совершенная в ночное время или в праздничный день, с проникновением

вжилище, с применением оружия (ст. 159). Таким образом, под кражей

вКаролине часто понимается грабеж и разбой.

При назначении наказания создатели Каролины пытались провести принцип соразмерности тяжести преступления и тяжести наказания. В ст. 104, закрепляющей общие принципы назначения наказания («Предуведомление о том, как должно карать за уголовные преступления»), указывалось, что «судьи из любви к справедливости и в стремлении к общему благу должны назначать и осуществлять наказания… соответственно обстоятельствам и злостности преступления». Достоинством Каролины является содержащийся здесь запрет для судей на местах приговаривать преступника к смертной казни, а также к телесным, членовредительским или позорящим наказаниям в тех случаях, когда сама Каролина за данное преступление предусматривает более легкое наказание («во всех тех случаях, когда Наше Императорское право не устанавливает и не допускает смертной казни или какого-ли- бо другого телесного, увечащего или позорящего наказания, судья и судебные заседатели также не должны никого приговаривать к смертной казни или прочим уголовным наказаниям»).

Тем не менее система наказаний в средневековом уголовном праве отличалась особой суровостью. Анализ соответствующих статей Каролины свидетельствует о том, что главной целью назначения наказания были возмездие и устрашение. Как уже указывалось, исходя из протестантской этики, при назначении наказания в Каролине действовало правило так наказать преступника, «как бы его наказал сам Бог».

Большинство преступных деяний карались квалифицированной смертной казнью: в виде четвертования (ст. 124 и др.), колесования, (ст. 137 и др.), отсечения головы (ст. 133), утопления (ст. 159)29, сожжения на костре (ст. 109, 111, 116), повешения (ст. 159–162) и др.30 Примечательно, что авторы Каролины различали «гуманные» и «достойные»,

28См., напр., Институции Гая (кн. 3, ст. 182–209).

29Этот вид смертной казни чаще всего применялся к женщинам.

30Благодаря действию “clausula salvatoria”, сохранившей в силе местные обычаи,

вотдельных частях Германии применялись различные виды смертной казни, а также членовредительских и телесных наказаний (см., напр., ст. 104).

66

с их точки зрения, виды смертной казни (например, в виде отсечения головы мечем) и особо изощренные и мучительные наказания (четвертование, колесование, сожжение). Это хорошо видно на примере ст. 137 «О наказании убийц и нанесших смертельный удар, кои не могут предъявить достаточных извинений».

Наряду со смертной казнью к основным видам наказаний относились также телесные наказания (например, в виде сечения розгами), членовредительские наказания (отрезание языка, пальцев и рук, ослепление и др.), тюремное заключение, изгнание из страны, штраф.

Характерной особенностью Каролины является отсутствие в ее нормах указаний на верхние и нижние пределы наказания, в частности она допускала «бессрочное» тюремное заключение (ст. 176, 195).

Не исключала Каролина и возможности назначения наказаний по принципу «равного воздаяния» (талиона): если вследствие ложного обвинения в суде кто-либо приговаривался к смертной казни, виновный наказывался «такой же мукой, как и тот, кто понес незаслуженное наказание» (ст. 68).

Вряде случаев к основному могли быть назначены дополнительные наказания, в том числе позорящие и мучительные в виде волочения к месту казни, терзания раскаленными щипцами, выставления у позорного столба, конфискации имущества и др. (ст. 193–194 и др.).

Нормы Каролины оказали значительное влияние и на развитие уголовного процесса в средневековой Германии: она закрепила не только принципы организации уголовного суда, но и основные черты инквизиционного или розыскного процесса31. Утверждение этого, более прогрессивного вида процесса, пришедшего на смену обвинительному или состязательному процессу, характерному для эпохи раннего и высокого Средневековья, произошло также во многом под влиянием норм реципированного римского и канонического права в конце XV–XVI в32.

Вранее упоминавшихся Вормсской реформации (1498), Тирольском (1499) и Радольфцелльском (1506) судебниках, изданных при императоре Максимилиане I, инквизиционный процесс соседствовал с обвинительным или состязательным судебным процессом: уголовное преследование могло осуществляться в двух формах — по инициативе суда и по жалобе истца. В то время еще не существовало единой системы доказательств. При обвинительном процессе, который начинался по жалобе истца, применение пытки было невозможно. Однако для розыскного (инквизиционного) судопроизводства, проводимого

31Название процесса происходит от латинского глагола inquiro, что означает «искать», «расследовать», а термин «инквизиция» (inquisitio) соответственно переводится как «расследование (розыск)», «собирание улик». О процессе в Каролине см.: ЧельцовБебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. СПб., 1995. С. 276–285.

32Положения уголовного права и процесса, содержащиеся в книгах 47–48 Дигест Юстиниана, активно изучались и комментировались в средневековых университетах в ходе рецепции римского права.

67

судебным чиновником, характерной была регламентация пытки, проведение различия между основанием для назначения пытки и основанием для вынесения приговора. В этих документах впервые в истории процессуального права Германии нашло свое отражение учение итальянских криминалистов о так называемых «формальных» доказательствах, необходимых для назначения «правомерной» пытки. Был также определен круг лиц, к которым пытка не могла применяться. (К ним, в частности, относились все лица — старше 80 лет, доктора медицины и права, лица, занимающие высокие государственные должности, а также обладающие собственными землями и замками влиятельные феодалы.) Указанные положения свидетельствуют о стремлении германского законодателя уже в это время каким-то образом упорядочить применение пытки, а также предотвратить другие возможные злоупотребления и произвол в ходе уголовного судопроизводства.

«Красной нитью» эта идея проходит и в Бамбергском (1507) и Бранденбургском (1516) уголовно-судебных уставах, а также в самой Каролине. Об этом прямо говорится в преамбуле к документу: «во многих местах зачастую действуют вопреки праву и здравому смыслу и либо обрекают мучениям и смерти невиновных, либо вследствие неправильных, опасных ошибок и волокиты сохраняют жизнь виновным, оправдывают и освобождают их к вящему ущербу для истцов в уголовных делах и для общего блага». Не случайно поэтому процессуальные нормы (общие положения об организации суда, «о доказательствах, уликах и предположениях» и др.) открывают документ.

Совершенствованию самой организации и деятельности уголовного суда, прекращению злоупотреблений в сфере судопроизводства, по мысли германского законодателя, должны были способствовать повышение профессионализма и требование высоких нравственных качеств судей и судебного персонала: «чтобы все уголовные суды были снабжены и пополнены судьями, судебными заседателями и судебными писцами из мужей набожных, достойных, благоразумных и опытных, наиболее добродетельных и лучших из тех, кто имеются и могут быть получены по возможностям каждого места» (абз. 1 ст. 1). Создатели Каролины стремились как можно больше привлекать легистов («законоведов», «ученых мужей» — выпускников средневековых университетов) к деятельности уголовных судов, не ущемляя, однако, судебных привилегий отдельных феодалов (абз. 3–4 ст. 1, ст. 2). Способствовать совершенствованию уголовного судопроизводства призвана была и закрепленная в Каролине и совершаемая на Евангелии или священных реликвиях присяга судьи, судебного заседателя (шеффена) и даже присяга судебного писца (ст. 3–5).

Более прогрессивный характер инквизиционного или розыскного процесса, закрепленного в Каролине, по сравнению с обвинительным или состязательным процессом состоял в усилении принципа публич-

68

ности (усилении роли государства в лице судебного персонала в расследовании преступлений), выделении четких стадий процесса, более совершенной системе доказательств, в том числе проведении судеб- но-медицинской экспертизы (ст. 147, 149). Процесс носил закрытый и письменный характер (ст. 181–191).

Тем не менее при преобладании инквизиционного процесса в Каролине, подобно предшествующим «судебникам» конца XV — начала XVI в., встречаются и отдельные черты обвинительного процесса. Так, расследование могло начинаться по «жалобе истца», когда тот «взывает к властям или судье о заключении кого-либо в тюрьму по всей строгости уголовного права», предоставив для этого весомые доказательства (ст. 11). Если жалоба принималась и указанное лицо заключалось в тюрьму, то истец должен был предоставить залог или другое имущественное обеспечение своих требований — на случай если предъявленное им уголовное обвинение не подтвердится (ст. 12). Если истец не мог предоставить необходимый залог и поручителей, но все же настаивал на своих требованиях, в качестве обеспечения выступал он сам: его брали под стражу, и он должен был находиться в тюрьме вместе с обвиняемым вплоть до окончания судебного производства по данному делу (абз. 1 ст. 14)33. Если обвинение не подтверждалось, истец должен был «возместить ущерб, бесчестье и оплатить судебные издержки» потерпевшему (ст. 13).

Германские исследователи по-разному оценивают наличие в Каролине отдельных черт обвинительного процесса. Так, ряд ученых (Е. Вадле и др.) полагают, что можно говорить о сохранении в тот период в процессуальном праве Германии значительной роли обвинительного процесса, существовавшего параллельно с розыскным, указывая на клятву и активное участие истца в процессе. Другие же исследователи, в частности Е. Шмидт, придерживаются той точки зрения, что здесь речь идет лишь о возможности возбуждения уголовного расследования по жалобе частного лица при полном доминировании инквизиционного процесса (ст. 6–10 и пр.).

В Каролине можно выделить следующие стадии инквизиционного процесса: 1) общее расследование, 2) специальное расследование, 3) судебное заседание и вынесение приговора.

Анализ Каролины позволяет выявить основную цель общего расследования: установление самого факта совершения преступления и поиск подозреваемого лица. Ведущая роль суда на данной стадии процесса заключалась в том, что судебный чиновник лично занимался сбором предварительной информации о преступлении и преступнике, опросом свидетелей, сбором вещественных улик и др. В случае получения необходимого количества доказательств и обнаружения человека,

33 Примечательно, что если в качестве истца выступали князья и другие знатные лица, то вместо них в тюрьму в качестве личного обеспечения мог помещаться другой человек, примерно того же звания, что и подозреваемый (абз. 2 ст. 14).

69

«опороченного общей молвой или иными заслуживающими доверия доказательствами», его немедленно заключали под стражу в качестве подозреваемого (ст. 6).

Поимкой подозреваемого и его кратким допросом об обстоятельствах дела заканчивалась первая стадия процесса и наступала вторая стадия — специальное расследование — непосредственный допрос подозреваемого с применением пытки. С целью исключения возможности произвольных арестов и необоснованного допроса под пыткой Каролина закрепила разработанную еще итальянскими криминалистами систему так называемых «формальных доказательств» — совокупности улик, необходимых для назначения допроса под пыткой. Система «формальных доказательств» включала в себя как общие (универсальные) подозрения и доказательства, относящиеся ко всем преступлениям (ст. 16, 18, 19, 23, 25–32), так и «доброкачественные» улики отдельных составов преступлений (ст. 33–44). К «универсальным» доказательствам относились «дурная слава» подозреваемого, его откровенная вражда с кем-либо, поимка подозреваемого на месте преступления, обнаружение у него предметов, добытых грабежом или кражей, и др. Весьма важным, с точки зрения Каролины, является такое «универсальное» доказательство, как показания двух «добрых» свидетелей. Наличие только одного свидетеля считалось полудоказательством и требовало поиска дополнительных улик (ст. 23, 30). Исследованию свидетельских показаний — одного из важнейших видов доказательств посвящено большое число норм Каролины (ст. 63–68, 70–73, 75–76).

«Царицей доказательств», способной полностью изобличить преступника в содеянном преступлении, в Каролине считалось его собственное признание, под которым понимался подробный рассказ обвиняемого о всех деталях приписываемого ему расследуемого деяния. Именно для получения собственного признания использовалась пытка. Подробный допрос обвиняемого под пыткой «в целях полного осведомления, потребного для открытия истины» и для окончательного изобличения преступника и его сообщников являлся не только центральным звеном стадии специального расследования, но и неотъемлемой чертой всего инквизиционного процесса (ст. 8, 45–57, 60).

Важным достижением Каролины стала законодательная регламентация пытки, ее определенная гуманизация: применение пытки требовало соблюдения целого ряда условий. Во-первых, как уже отмечалось, пытка могла быть применена лишь после получения необходимого количество улик в отношении подозреваемого лица, следуя теории «формальных доказательств», на что прямо указывалось в ст. 6, 20, 21. Во-вторых, при применении пытки необходимо было учитывать физическое состояние человека, наличие у него серьезных ран и других телесных повреждений, «чтобы возможно меньше уязвить его раны или повреждения» (ст. 58, 59). В то же время Каролина никак не

70

регламентировала сами способы и продолжительность пыток, оставляя их на усмотрение судьи. (Надо отметить, что судебная практика Германии того времени по вопросу применения пыток отличалась большим разнообразием: в тех местностях, где были университеты, этот вопрос, как правило, решался коллегией «докторов права», в других же землях, например, в Вюртемберге, порядок проведения пытки определялся инструкциями государственных властей.)

Наконец, собственное признание обвиняемого, полученное под пыткой, считалось действительным и рассматривалось в качестве доказательства лишь в том случае, если оно было повторено и записано на следующий день уже вне камеры пыток и соответствовало другим доказательствам, собранным по данному делу (ст. 58, 60). Примечательно, что хотя в ст. 22 собственное признание рассматривается в качестве единственного необходимого основания для вынесения приговора, тем не менее если вся совокупность улик свидетельствовала о виновности конкретного лица в совершении данного преступления, а он так и не сознался, «то его должно осудить за доказанное преступление и без дальнейшего допроса под пыткой» (ст. 69).

Каролина требовала соблюдения всех вышеназванных условий, различая, таким образом, «правомерную» и «неправомерную» пытку. За «неправомерное» применение пытки судья должен был понести наказание и возместить ущерб обвиняемому (абз. 3 ст. 61). В то же время общие «размытость» и неопределенность процессуальных норм Каролины не могли исключить судебного произвола и расправы над невиновными людьми. Доказать «неправомерность» применения пытки судьей было практически невозможно, поскольку, как указывалось в самом документе, человеку «надлежит избегать не только совершения преступления, но и самой видимости зла, создающей дурную славу или вызывающей подозрения в преступлении. Тот, кто не делает этого, является сам причиной своих собственных страданий…» (абз. 1 ст. 61).

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что средневековое право не знало принципа «презумпции невиновности»: свою невиновность в суде обвиняемый должен был доказывать сам (ст. 47, 151, 155, 156, 176 и др.).

Последней стадией инквизиционного процесса по Каролине было краткое судебное заседание, которое сводилось главным образом

квынесению приговора.

Оконкретной дате судебного заседания, на котором должна была решаться его судьба, обвиняемому сообщалось за три дня, «дабы он мог заблаговременно подумать о своих грехах, раскаяться и исповедоваться в них» (ст. 79). Накануне дня вынесения приговора судьи и судебные заседатели после подробного изучения всех протоколов дела совещались между собой и решали, какой приговор должен был быть вынесен по данному делу. Судебные писцы оформляли письменный

71