Учебный год 22-23 / Vitryanskiy_V_V_Reforma_rossiyskogo_grazhdanskogo_zakonodatelstva_Promezhutochnye_itogi_2016

используется при их применении в качестве меры ответственности за просрочку денежного обязательства (ст. 395 ГК РФ), что, конечно же, не имеет места в случае, предусмотренном в п. 1 ст. 809 ГК РФ.

Если же размер процентов определяется сторонами в договоре займа, то он может быть установлен как в твердой сумме (постоянная процентная ставка), так и иным путем, позволяющим определить надлежащий размер процентов на момент их уплаты (переменная процентная ставка) (п. 2 ст. 807 ГК РФ в редакции законопроекта).

Важное значение в борьбе с ростовщичеством будет иметь новое законоположение, согласно которому размер процентов по договору займа, заключенному между гражданами, значительно превышающий обычно взимаемые в подобных случаях проценты и поэтому являющийся чрезмерно обременительным для должника (ростовщические проценты), может быть уменьшен судом до размера процентов, обычно взимаемых при сравнимых обстоятельствах (п. 5 ст. 807 в редакции законопроекта).

Некоторые изменения вносятся в правила, регламентирующие обязанность заемщика по возврату займа (ст. 810 ГК РФ). Однако и здесь не обошлось без "редактирования" текста законопроекта.

Как известно, в действующей редакции п. 2 ст. 810 ГК РФ предусмотрено дифференцированное регулирование права заемщика на досрочный возврат займа применительно к ситуациям беспроцентного займа и займа под проценты. В первом случае допускается досрочный возврат займа без каких-либо дополнительных условий (если иное не предусмотрено законом или договором). Во втором случае сумма займа, предоставленного под проценты, может быть возвращена заемщиком досрочно лишь с согласия заимодавца. Исключение составляют договоры потребительского займа: заемщик-гражданин вправе возвратить заем досрочно полностью или по частям при условии уведомления об этом не менее чем за 30 дней до дня возврата займа.

Взаконопроекте (до его "редактирования") предлагалось применительно

кпроцентному займу установить следующую норму: "Сумма займа, предоставленного под проценты, может быть возвращена досрочно с согласия заимодавца. Согласие заимодавца не требуется, если заем предоставлен гражданину для целей, не связанных с осуществлением им предпринимательской деятельности". Такая норма могла бы улучшить положение заемщика-гражданина в договоре потребительского займа, освободив его от обязанности предварительного уведомления заимодавца за 30 дней до дня досрочного возврата займа и, соответственно, от уплаты процентов за этот срок.

"Теневая" поправка, внесенная в ходе "редактирования" законопроекта, состояла в том, что из приведенной нормы исключено второе предложение, и теперь она выглядит следующим образом: "Сумма займа, предоставленного под проценты, может быть возвращена досрочно с согласия заимодавца". Это означает, что право заемщика-гражданина на досрочный возврат займа без согласия кредитора (заимодавца) теперь будет рассматриваться в качестве

исключения из общего правила, которое предусмотрено законом о потребительском кредите и обставлено дополнительными условиями, обременяющими заемщика. Нетрудно предсказать, что в этом законе, контролируемом банковским сообществом, могут появиться новые дополнительные условия досрочного возврата потребительского кредита, обременяющие заемщика-гражданина. Впрочем, не будет противоречить ГК РФ и ситуация, когда заемщик по договору потребительского кредита и вовсе будет лишен права на досрочный возврат кредита без согласия кредитора. Остается только надеяться, что до этого не дойдет.

Нельзя не отметить небольшую редакционную поправку, вносимую в п. 2 ст. 811 ГК РФ, где слова "причитающимися процентами" предлагается заменить словами "процентами, причитающимися на момент фактического возврата".

Дело в том, что в целом ряде случаев нарушения заемщиком различных условий договора займа заимодавец наделяется правом требовать досрочного возврата займа с причитающимися процентами (например, п. 2 ст. 811, ст. 813, п. 2 ст. 814 ГК РФ). Нередко на практике соответствующие нормы толковались таким образом, что проценты подлежат исчислению исходя из всего предусмотренного договором срока, на который предоставлялся заем, включая и период после его фактического досрочного взыскания.

Теперь же (в случае принятия законопроекта) во всех подобных случаях проценты будут начисляться лишь до момента фактического возврата займа, поскольку все соответствующие нормы дополнены указанием на то, что причитающиеся заимодавцу проценты уплачиваются заемщиком по правилам п. 2 ст. 811 ГК РФ.

Традиционные правила об оспаривании договора займа по его безденежности (ст. 812 ГК РФ) нуждались в уточнении в связи с тем, что ст. 807 ГК РФ (в редакции законопроекта) допускалась возможность заключения договора займа в форме как реального, так и консенсуального договора. Ведь последствием безденежности договора займа (т.е. когда установлено, что предмет займа в действительности не был получен заемщиком от заимодавца) является признание этого договора незаключенным, что вполне естественно для реального договора займа, который может считаться заключенным лишь с момента передачи заемщику предмета займа. Применительно к договору займа, заключенному по модели консенсуального договора, то обстоятельство, что предмет займа не получен заемщиком, может означать лишь то, что заимодавцем не исполнено обязательство, возникшее из этого договора, что ни при каких условиях не может повлечь за собой признания договора незаключенным.

Поэтому законопроектом (до его "редактирования") предусматривалась новая редакция п. 1 ст. 812 ГК РФ, согласно которой заемщик вправе оспаривать договор займа, в силу которого заимодавец передает в собственность заемщику предмет займа, по его безденежности, доказывая, что заем в действительности не получен им от заимодавца или получен не полностью. Из этой нормы со всей очевидностью следовало, что сфера

действия ст. 812 ГК РФ об оспаривании договора займа по безденежности ограничена лишь договором займа, заключенным по модели реального договора.

Однако отмеченный нюанс остался незамеченным при "редактировании" законопроекта, в результате очередной "теневой" поправки приведенное положение обрело следующий вид: "Заемщик вправе оспаривать договор займа по его безденежности, доказывая, что предмет займа в действительности не поступил в распоряжение заемщика или поступил не полностью". Получается, что оспаривать по безденежности можно всякий договор займа, в том числе заключенный по модели консенсуального договора, добиваясь признания по этому основанию соответствующего договора незаключенным. Но в отношении консенсуального договора займа это в принципе невозможно!

Более того, благодаря еще одной "теневой" поправке в тексте ст. 812 ГК РФ (в редакции законопроекта) появился новый п. 4, в соответствии с которым не могут оспариваться по безденежности кредитные договоры; размер обязательств должника определяется исходя из сумм, переданных ему или указанному им третьему лицу.

Норма по своему содержанию совершенно бессмысленная, поскольку необходимым признаком всякого кредитного договора, как отдельного вида договора займа, является его консенсуальный характер, что закреплено в определении данного договора (п. 1 ст. 819 ГК РФ). Однако то обстоятельство, что кредитный договор исключен специальным образом из сферы действия ст. 812 ГК РФ, может означать, что к иным консенсуальным договорам данная статья применяется, что, как подчеркивалось ранее, в принципе невозможно. И конечно, размер обязательств должника по кредитному договору (впрочем, как и всякого заемщика по договору денежного займа) определяется исходя из сумм, переданных ему или указанному им третьему лицу. Ведь в этом и состоит обязательство заемщика: возвратить сумму займа, которая была передана заимодавцем в распоряжение заемщика (п. 1 ст. 807 ГК РФ). Непонятно, однако, зачем лишний раз повторять это правило в статье об оспаривании договора займа, да еще конструируя его как специальное правило, применяемое лишь к кредитным договорам?

Что касается норм о кредитном договоре (ст. 819 - 821 ГК РФ), в законопроекте (до его "редактирования") предлагалось сохранить практически в неизменном виде правила, определяющие понятие кредитного договора и порядок его регулирования (ст. 819), а также требования к форме кредитного договора и последствия их несоблюдения (ст. 820). А вот нормы, содержащиеся в ст. 821 ГК РФ и регламентирующие отношения, связанные с отказом от предоставления или получения кредита, теперь оказались излишними, поскольку аналогичные правила (применительно к консенсуальным договорам займа, к каковым относится и кредитный договор) были предусмотрены в п. 3 ст. 807 ГК РФ (в редакции законопроекта). Поэтому содержание статьи под указанным номером (ст.

821) составили правила о потребительском кредите.

Согласно ст. 821 "Потребительский кредит" (в редакции законопроекта) по договору потребительского кредита банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщикугражданину исключительно для личных, семейных, домашних или иных нужд, не связанных с предпринимательской деятельностью, в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты по ней.

На кредитора еще до заключения договора потребительского кредита возлагается обязанность по предоставлению заемщику следующей информации: о порядке, сроках и условиях предоставления кредита; о размере процентов за пользование кредитом, всех иных платежах по договору и других обстоятельствах, влияющих на стоимость потребительского кредита; о порядке и сроке возврата кредита (или графике платежей по договору) и последствиях их нарушения заемщиком; иной информации, предусмотренной законом. А в случае несоблюдения кредитором названных требований заемщик получал право в разумный срок, но не свыше одного года со дня выдачи кредита, отказаться от договора потребительского кредита с возвратом полученного кредита и уплатой процентов за время фактического пользования кредитом в размере ставки рефинансирования.

Кроме того, данной статьей предусматривалось, что заемщик в течение 14 дней со дня выдачи кредита вправе отказаться от договора потребительского кредита, возвратив полученную сумму кредита с процентами за время пользования кредитом. При этом специально оговаривалось, что заемщик, не отказавшийся от договора потребительского кредита, сохраняет право на досрочное исполнение договора (естественно, без согласия кредитора).

Приведенные правила проектировались как нормы прямого действия, а в части, ими не регламентированной, отношения по договору потребительского кредита подлежали субсидиарному регулированию законом о потребительском кредите и законодательством о защите прав потребителей (п. 4 ст. 821 в редакции законопроекта).

Как отмечалось ранее, при окончательном "редактировании" нормы о потребительском кредите были исключены из законопроекта, а регулирование соответствующих отношений было дано "на откуп" закону о потребительском кредите (займе) без какого-либо упоминания о применении к отношениям, связанным с потребительским кредитованием граждан, законодательства о защите прав потребителей (п. 7 ст. 807 ГК РФ в редакции "отредактированного" законопроекта).

К слову сказать, в ст. 2 действующего Федерального закона от 21 декабря 2013 г. N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)" <1>, определяющей круг законодательства о потребительском кредите (займе), также не упоминается законодательство о защите прав потребителей.

--------------------------------

<1> СЗ РФ. 2013. N 51. Ст. 6673.

Данный Федеральный закон (далее - Закон N 353-ФЗ) по своему содержанию и стилю изложения нормативного материала напоминает скорее банковскую инструкцию, адресованную работникам коммерческих банков и совершенно не приспособленную для использования обычными гражданами. Более того, некоторые положения, содержащиеся в Законе N 353-ФЗ, не поддаются пониманию и со стороны юристов-профессионалов, поскольку не соответствуют общепринятым правовым понятиям и категориям.

К примеру, Законом N 353-ФЗ (ст. 5) предусмотрено, что договор потребительского кредита (займа) состоит из общих условий и индивидуальных условий. При этом к условиям договора потребительского кредита (займа), за исключением индивидуальных условий, согласованных кредитором и заемщиком, применяется ст. 428 ГК РФ (?). Но ведь известно, что непременным признаком всякого договора присоединения, регулируемого ст. 428 ГК РФ, является то обстоятельство, что условия такого договора определяются одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могут быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом. В отношении же договора потребительского кредита (займа) предусмотрен совершенно иной порядок его заключения: условия этого договора должны быть согласованы кредитором и заемщиком индивидуально. А в случае, если общие условия договора противоречат его индивидуальным условиям, согласованным сторонами, применяются индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа). При чем же здесь ст. 428 ГК РФ?

Если повнимательнее приглядеться к так называемым общим условиям договора потребительского кредита (займа), то они скорее представляют собой определенные параметры деятельности соответствующей организации (банка, иной кредитной организации, ломбарда, микрофинансовой организации, кредитного потребительского кооператива) в сфере потребительского кредитования граждан. К их числу, например, относятся следующие сведения: требования к заемщику, выполнение которых является обязательным для предоставления потребительского кредита (займа); сроки рассмотрения оформленного заемщиком заявления о предоставлении потребительского кредита (займа) и принятия решения относительно этого заявления; виды потребительского кредита (займа); валюты, в которых предоставляется потребительский кредит (заем); способы предоставления потребительского кредита (займа); процентные ставки по кредитам и т.д. (всего 22 подобных условия).

С точки зрения договорного права эти так называемые общие условия договора потребительского кредита (займа) могут рассматриваться лишь как приглашение делать оферты (ст. 437 ГК РФ) и не более того.

Что касается так называемых индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа) - сумма потребительского кредита (займа) или лимит кредитования и порядок его изменения; срок действия договора и

срок возврата потребительского кредита (займа); валюта, в которой предоставляется кредит (заем); процентная ставка в процентах годовых; количество, размер и периодичность (сроки) платежей заемщика по договору

ит.д. (всего 16 условий), - то они являются существенными условиями договора потребительского кредита (займа), поскольку должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком (ст. 432 ГК РФ).

Вотличие от положений о потребительском кредите, которые содержались в тексте законопроекта, но были исключены при его "редактировании", нарушение кредитором обязанностей по информированию заемщика об условиях предоставления, использования и возврата потребительского кредита (ст. 5 и 10 Закона N 353-ФЗ) не влечет для него применение санкций либо иных неблагоприятных последствий. А право заемщика на досрочный возврат потребительского кредита (займа) обусловлено необходимостью уведомить об этом кредитора не менее чем за 30 календарных дней до дня возврата кредита (займа). При этом в случае досрочного возврата всей суммы потребительского кредита (займа) или ее части заемщик обязан уплатить кредитору проценты на возвращаемую сумму включительно до дня ее фактического возврата (ст. 11 Закона N 353-ФЗ).

Остается только выразить сожаление по поводу того, что положения о потребительском кредите были изъяты из законопроекта. Причем это было сделано весьма неуклюжим образом: из текста законопроекта была исключена норма об изложении ст. 821 ГК РФ в новой редакции. В результате указанная статья оставлена в тексте ГК РФ в старой редакции - ст. 821 "Отказ от предоставления или получения кредита", и теперь она просто дублирует новые законоположения, вносимые в п. 3 ст. 807 ГК РФ и направленные на регулирование отношений, связанных с отказом заимодавца

изаемщика от соответственно предоставления или получения займа по договору займа, заключенному по модели консенсуального договора.

Зато в ходе "редактирования" законопроекта ст. 819 ГК РФ, в которую не планировалось вносить какие-либо изменения, теперь предлагается дополнить двумя поправками (естественно, "теневыми"). Содержание указанных поправок и стиль их изложения с очевидностью свидетельствуют, что их авторство принадлежит банковскому лобби.

Во-первых, содержащуюся в п. 1 этой статьи норму, определяющую кредитный договор, - по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее, - предлагается дополнить следующей фразой: "...а также в случаях, предусмотренных договорами, иные платежи за оказание услуг, создающих отдельное имущественное благо для заемщика, в том числе за открытие кредитной линии".

Цель данной поправки понятна: если она будет принята, у банков появятся легальные основания включать в кредитные договоры условия о

всякого рода дополнительных платежах, взимаемых с заемщиков как за реальные (в том числе навязанные заемщикам), так и за мнимые услуги, например за открытие и ведение ссудного счета в случае, когда сумма кредита перечисляется по указанию заемщика третьему лицу. Ранее такая практика имела широкое распространение, но была пресечена последовательной позицией, занятой ВАС РФ.

Во-вторых, текст ст. 819 ГК РФ предлагается дополнить новым законоположением о том, что кредит может использоваться должником полностью или частично для исполнения обязательств по ранее предоставленному тем же кредитором кредиту. Причем такой кредит может быть использован для исполнения ранее предоставленного кредита без его зачисления на банковский счет должника. В этом случае кредит будет считаться предоставленным с момента получения должником от кредитора сведений о погашении ранее предоставленного кредита (п. 1.1 ст. 819 ГК РФ в редакции законопроекта).

Ранее, когда арбитражные суды сталкивались с подобным "предоставлением кредита" в целях погашения задолженности по ранее выданным кредитам, они исходили из того, что сумма кредита может считаться выданной, а банк - исполнившим свое обязательство по кредитному договору лишь с момента, когда у заемщика появилась возможность распорядиться соответствующими денежными средствами. Поэтому в таких случаях банк не считался исполнившим обязательство по новому кредитному договору, а заемщик - погасившим долг по ранее выданному кредиту.

Получается, что теперь (в случае принятия анализируемой "теневой" поправки) такая порочная практика банков станет возможной.

Финансирование под уступку денежного требования (факторинг)

Как известно, сегодня основным признаком договора факторинга признается то обстоятельство, что финансовый агент передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства (т.е. финансирует клиента) в счет денежного требования клиента к третьему лицу (должнику), которое клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту. Правда, денежное требование может быть уступлено клиентом финансовому агенту также в целях обеспечения исполнения обязательства клиента перед финансовым агентом. Кроме того, обязательства финансового агента по договору факторинга могут включать ведение для клиента бухгалтерского учета, а также предоставление клиенту иных финансовых услуг, связанных с денежными требованиями, являющимися предметом уступки (ст. 824 ГК РФ).

Новое определение договора факторинга, предлагаемое в законопроекте, в большей степени соответствует тексту Конвенции УНИДРУА о международном факторинге <1> и выглядит следующим образом: по договору финансирования под уступку денежного требования (факторинга)

одна сторона (клиент) обязуется уступить другой стороне (финансовому агенту) денежные требования к третьему лицу (должнику) и оплатить оказанные услуги, а финансовый агент обязуется совершить не менее двух следующих действий, связанных с денежными требованиями, являющимися предметом уступки: 1) передать клиенту денежные средства в счет денежных требований, в том числе в виде займа или предварительного платежа; 2) учесть денежные требования клиента; 3) управлять денежными требованиями клиента, в том числе предъявлять указанные требования должникам к оплате, осуществлять сбор с должников платежей и проведение расчетов, связанных с денежными требованиями; 4) осуществлять права по договорам об обеспечении исполнения обязательств должников. Помимо этого, как и прежде, обязательства финансового агента могут включать ведение для клиента бухгалтерского учета и предоставление иных услуг, связанных с уступаемыми денежными требованиями (п. 1 ст. 824 ГК РФ в редакции законопроекта).

--------------------------------

<1> International Institute for Unification of Private Law. The Factoring Contract. Documents 1-34. Rome, 1988.

Как можно видеть, финансирование клиента со стороны финансового агента, которое в настоящее время признается обязательным элементом предмета всякого договора факторинга, в случае принятия законопроекта станет лишь одним из возможных вариантов действий финансового агента по договору факторинга. Более того, законопроект предполагает, что будут заключаться в том числе и договоры факторинга, по условиям которых финансирование клиента вообще не будет входить в круг обязанностей финансового агента. Это возможно, например, при сочетании таких двух действий финансового агента, как управление денежными требованиями клиента, в том числе путем их предъявления к оплате, а также осуществление прав по договорам об обеспечении исполнения обязательств должников.

Отмеченное обстоятельство, безусловно, затруднит правовую квалификацию договора факторинга и выделение его характерных признаков, отличающих данный договор от иных гражданско-правовых договоров. Ранее подобные проблемы возникали при сравнении договора факторинга с иными договорами, по условиям которых предусматривалось какое-либо финансирование под встречное предоставление в виде уступки денежного требования (вплоть до простой купли-продажи денежного требования, исполняемой путем совершения цессии). В связи с этим, к примеру, в юридической литературе отмечалось, что сложность отграничения подобных договоров от договора факторинга состоит в том, что ГК РФ не относит к числу существенных условий договора факторинга условия об оказании финансовым агентом клиенту дополнительных финансовых услуг, связанных с денежными требованиями, являющимися предметом уступки, что и могло бы служить критерием отличия договора факторинга от иных договоров, предусматривающих финансирование под

уступку требования <1>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Монография Л.А. Новоселовой "Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг" включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2003.

<1> См., например: Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М., 2004. С. 354 - 355; Ефимова Л.Г. Банковские сделки: право и практика. М., 2001. С. 586 - 587.

В связи с этим нам ранее приходилось отмечать, что критерием отграничения договора факторинга от иных подобных договоров является особый характер отношений между финансовым агентом и клиентом по договору факторинга, который в принципе допускает возможность ведения финансовым агентом бухгалтерского учета для клиента, обслуживание его счетов, оказание иных подобных услуг со стороны финансового агента. Ведь только в этом случае стороны при заключении договора могут обсуждать вопрос о целесообразности (или нецелесообразности) возложения на финансового агента обязанности по оказанию клиенту соответствующих дополнительных финансовых услуг. Если же по характеру отношений сторон по договору, предусматривающему возмездную уступку денежного требования, возможность возложения на контрагента, предоставляющего денежные средства, обязанностей по оказанию другой стороне соответствующих дополнительных услуг исключается, то такой договор не может быть квалифицирован в качестве договора факторинга <1>. Полагаем, что отмеченный критерий отграничения договора факторинга от иных договоров, предусматривающих финансирование в счет уступки денежного требования, сохранит свою актуальность и после введения в действие новой редакции ст. 824 ГК РФ в случае принятия законопроекта.

--------------------------------

<1> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 5. В 2 т. Т. I: Договоры о займе, банковском кредите и факторинге. Договоры, направленные на создание коллективных образований. М., 2006. С. 544 - 545.

Вместе с тем очевидно, что предложенный законопроектом новый подход к определению содержания договора факторинга неминуемо породит проблему отграничения договора факторинга, по условиям которого не предусматривается финансирование клиента, от иных договоров оказания возмездных услуг в отношении уступаемых денежных требований (к примеру, агентский договор, договор доверительного управления и т.п.). Однако не стоит забегать вперед и начинать обсуждать еще не возникшую

проблему.

При "редактировании" законопроекта в тексте ст. 824 (п. 4) ГК РФ (в редакции законопроекта) появилась еще одна новелла, согласно которой "стороны вправе заключать также иные договоры, содержащие условие об уступке денежных требований взамен предоставления финансирования стороне соглашения или третьему лицу".

Согласитесь, что в условиях действия принципа свободы договора (ст. 421 ГК РФ) наделение законодателем специальным образом участников имущественного оборота правом на заключение иных договоров выглядит довольно странно. Особенно если речь идет о договорах, предусматривающих уступку денежных требований взамен предоставления финансирования. Дело в том, что в международном торговом обороте, да и на российской рынке, широкое распространение получили различные операции по уступке дебиторской задолженности, не подпадающие под действие правил о факторинге.

Например, под форфейтингом обычно понимается финансовая операция, существо которой составляет покупка (продажа) документарной дебиторской задолженности, выраженной, как правило, в оборотных документах и сопровождаемой процессом дисконтирования. Термином "рефинансирование" обозначают сделку между первым и последующим цессионарием (к примеру, между банками), предусматривающую возможность дальнейших переуступок права. Понятием "секьюритизация" охватывается широкий круг сделок, связанных с объединением кредитором активов в массу дебиторской задолженности, которая переводится специализированной финансовой организацией в ценные бумаги. Наконец, под проектным финансированием понимаются сделки, связанные с предоставлением организатору проекта (исполнителю, подрядчику) денежных средств на основе займа с условием возврата заемных средств за счет будущих доходов от реализации проекта финансирующей стороне, которой также уступаются требования к будущим контрагентам организатора проекта (например, покупателям продукции).

Появление в ГК РФ (п. 4 ст. 824 в редакции законопроекта) нормы, наделяющей участников оборота правом на заключение таких и иных подобных договоров, невольно ставит вопрос о законности соответствующих договоров, заключенных ранее до разрешения законодателя.

Особенно досадно, что в ходе "редактирования" одновременно с включением в ст. 824 отмеченной "теневой" новеллы из текста этой статьи "выпало" другое важное положение, содержавшееся в законопроекте, согласно которому "денежные требования могут быть уступлены клиентом с целью: 1) приобретения финансовым агентом; 2) обеспечения исполнения обязательств клиента перед финансовым агентом; 3) оказания финансовым агентом клиенту услуг, связанных с денежными требованиями, являющимися предметом уступки".

Дело в том, что в зависимости от цели уступки клиентом денежных требований (а с позиции финансового агента - цели получения