Учебный год 22-23 / Степанов - От субъекта ответственности к природе корпоративных отношений (1)

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1/2009

ствующего лица к гражданско-правовой ответственности, например требовать возмещения убытков.

Между тем если корпоративные отношения суть обязательства, то при нарушении обязательственно-правовой связи соответствующий должник (нарушитель) точно так же, как в обозначенном деле, может быть привлечен к той или иной гражданско-правовой ответственности. Здесь приобретает чрезвычайно важное значение выделение четких направлений конкретных корпоративных связей, осей, по которым строится противопоставление одних групп корпоративных отношений (и соответствующих им участников) другим. К примеру, в рамках группы учредительских отношений вопросы ответственности могли бы ставиться учредителями, после государственной регистрации создания юридического лица такие вопросы могли бы ставиться, видимо, самой корпорацией, но не иными участниками иных корпоративных отношений, пусть и возникающих по поводу деятельности данной корпорации. Далее, вопросы ответственности акционера перед акционером не должны вовлекать в орбиту подобного противостояния саму корпорацию. Наконец, ответственность акционера перед корпорацией по иску другого акционера не должна предполагать какого-либо направляющего воздействия со стороны органов, производных от высшего органа управления.

Во всех обозначенных группах отношений важно выделить саму правовую связь, затем определить содержание обязательства, установить, было ли допущено его нарушение со стороны конкретного лица, и лишь после обсуждения вопросов вины или безвиновной ответственности переходить к решению проблем конкретных форм возмещения. Тем самым можно прогнозировать появление как на уровне законодательства, так и в судебной практике новых составов гражданско-правовой ответственности отдельных участников (групп участников) корпоративных отношений, при конструировании которых имплицитно или явно выраженным образом будут артикулироваться вопросы нарушения того, что было предписано содержанием конкретной обязательственно-правовой связи.

Еще более важный в практическом плане аспект юридической ответственности в корпоративном праве — это проблема взаимной связи и влияния одних субъектов корпоративных отношений на других, формально независимых, особенно когда вопросы взаимного влияния обсуждаются в связи с привлечением к ответственности (основное общество как превалирующий акционер при ответственности перед дочерним обществом; лица, входящие в органы управления, отвечающие за действия акционера, их номинировавшего и обеспечившего избрание; доведение до банкротства; уклонения от подачи заявления должника при наличии признаков банкротства и все прочие аналогичные ситуации). Выявление обязатель- ственно-правовых связей между отдельными лицами, участвующими в различных корпоративных отношениях, квалификация таких связей, как представительство или получение полномочий действовать в интересах другого лица на основании установившегося между ними гражданскоправового обязательства, открывают возможности к совместному привле-

70

Свободная трибуна

чению подобных лиц к ответственности как должников из обязательства, сопряженного с осуществлением предпринимательской деятельности

(п. 2 ст. 322 ГК РФ).

Так, если об этом просит соответствующий истец, лицо, являющееся единоличным исполнительным органом, когда имеются формальные основания для его привлечения к ответственности, например за причинение хозяйственному обществу убытков, если его избрание обеспечило большинство членов совета директоров, который, в свою очередь, был сформирован преимущественно контролирующим акционером, следовало бы привлекать к ответственности вместе с тем самым большинством совета директоров и контролирующим акционером, которые обеспечили его избрание.В данном случае все три группы субъектов (лицо, являющееся единоличным исполнительным органом, большинство членов совета директоров и сам акционер) состоят друг с другом в обязательственно-пра- вовой связи, которая, собственно, и отражает их взаимную связанность и подотчетность. Если в иных ситуациях, когда нет контролирующего акционера,69 а потому невозможно и заранее прогнозируемое избрание большинства совета директоров одним акционером, а советом директоров — назначение единоличного исполнительного органа, то в указанной ситуации должна действовать презумпция, что по умолчанию все эти лица связаны между собой, а потому могут предопределять решения друг друга; опровергать эту презумпцию в таком случае должен контролирующий акционер, поскольку именно он является тем лицом, которое сделало возможным возникновение подобного положения; если презумпция не опровергнута, то по умолчанию предполагается, что каждый из указанных субъектов, входящих в такую группу, может осуществлять вовне веления другого лица, входящего в эту обязательственно-правовую группу.

В подобной системе координат получает вполне логичное существование институт директив на голосование, выдаваемых акционером конкретным членам совета директоров,70 номинированным и избранным таким акционером: фактически это частное проявление обозначенного выше института, предполагающего наделение полномочиями по выражению воли одного лица в том или ином органе корпорации. Между акционером, выдающим директиву, и конкретным членом органа корпорации (совета

69Авторы, не разграничивающие две ситуации — избрание большинства совета директоров контролирующим акционером и избрание совета множеством неассоциированных между собой акционеров, каждый из которых не является контролирующим, — никогда не пожелают видеть в совете директоров «представителей» акционеров. Ср.: Бабаев А.Б. Указ. соч. С. 832–834.

70См., напр., решение Арбитражного суда Московской области от 06.02.2006 по делу № А41-К1- 16462/05 (как полагал истец, между действиями ответчика по избранию членов совета директоров ОАО из числа предложенных им кандидатур, по выдаче им указаний об одобрении заключения сделки по явно заниженной цене и наступлением негативных последствий у ОАО в виде убытков (упущенной выгоды) есть прямая связь, в иске отказано), решение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа — Югры от 16.08.2008 по делу № А75-2374/2008 (ответчик через своих представителей в совете директоров ОАО сделал невозможным совершение ОАО сделки, иск удовлетворен частично) (Цит. по СПС КонсультантПлюс, архив автора соответственно).

71

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1/2009

директоров, коллегиального исполнительного органа) устанавливаются в таком случае договорные обязательственные отношения, связывающие только стороны такого обязательства и порождающие правовые последствия только для них. Неисполнение директив директором (иным членом органа корпорации), зависимым от конкретного акционера, может повлечь для такого директора ответственность, вытекающую из нарушения соответствующего обязательства; между тем неисполнение подобным директором указаний акционера по общему правилу не должно затрагивать действительность волеизъявления всего органа, куда входит подобное подотчетное лицо, поскольку наряду с подотчетными членами в таком органе будут присутствовать и иные лица, не состоящие с конкретным акционером в специальных правоотношениях, соответственно отношения «акционер — член органа корпорации» оказываются необязательными для других членов такого органа, не распространяющимися на них и тем самым не затрагивающими их буквально, хотя и отражающимися при формировании волеизъявления со стороны соответствующего органа при принятии им управленческого решения.

Далее, директор или любое иное лицо, осуществляющее полномочия единоличного исполнительного органа хозяйственного общества, например управляющий или управляющая организация, может привлекаться к гражданско-правовой ответственности за совершение сделок, на совершение которых он не имеет полномочий либо имеет полномочия, но конкретная сделка совершается вразрез с экономическими интересами общества. При этом концептуальное основание подобной ответственности так или иначе будет исходить из предположения, что директор, с одной стороны, есть орган волеобразования и волеизъявления, то есть часть целого под названием «корпорация», но при этом, с другой стороны, он же является представителем корпорации, а потому при совершении недозволенного будет противопоставляться корпорации как самостоятельный субъект права, не являющийся частью корпорации как целого, а состоящий с ней лишь в обязательственно-правовых отношениях. 71 Нарушение одной из обязанностей, входящих в условия сделки или фактического состава, породившего обязательства директора с обществом, в данном случае фидуциарной обязанности заботы (при нарушении принципа должной информированности при принятии бизнес-решения и/или преданности при совершении директором сделки в своем личном интересе, нарушении обязанности лояльности или неэгостичности 72), образует состав ответственности из нарушения соответствующего обязательства и предполагает обязанность возместить обществу убытки.

Все вопросы взаимной связи акционеров, формально-юридически не связанных между собой, но реально действующих сообща, когда подобное

71Подробнее см.: Степанов Д.И. Еще раз о природе полномочий исполнительного органа и управляющего хозяйственным обществом // Вестник ВАС РФ. 2006. № 8. С. 38–46, № 9. С. 20–36.

72Авторство данного термина принадлежит профессору Рибштайну. См.: Larry E. Ribstein, Are Partners Fiduciaries?, 2005 U. Ill. L. Rev. 101, 108 (2005).

72

Свободная трибуна

распыление совершается для целей обхода норм закона, например об учете аффилированных лиц, раскрытии информации, направлении обязательного предложения акционерам ОАО и т.п., также могут быть решены через рассмотрение действий группы акционеров как вытекающих из ранее совершенной — явно выраженной в той или иной форме либо, очевидно, следующей из существа совершенных действий в течение продолжительного73 периода времени — сделки, порождающей обязательство по достижению общей цели внутри группы акционеров применительно к конкретной корпорации,74 этакое тайное товарищество отдельных акционеров внутри корпорации.

Вопросы ответственности акционеров рано или поздно выводят на новый уровень сложнейших теоретических проблем: несут ли акционеры (участники) какие-либо обязанности, в том числе перед корпорацией, или они обладают лишь правами, а обязанности — это категория, к ним совершенно неприменимая? Между тем допущение (в позитивном праве или в судебной практике) хотя бы одного случая ответственности акционера или участника за то, как он действовал/бездействовал в связи с тем, что у него была и есть акция или доля в уставном капитале, открывает огромное множество вопросов: насколько свободен или нет участник корпоративного образования в реализации принадлежащих ему прав и сопутствуют ли таким правам некоторые обязанности? Обязательственно-правовая концепция с легкостью объясняет эти вопросы, давая на них теоретически выверенные решения для практики.

Допущение наличия отношений между акционерами и некоторых обязанностей одного акционера по отношению к другому, хотя бы как исключение, встречающееся в критических ситуациях противостояния интересов акционеров, открывает перспективы для объяснения и решения проблемы дэдлоков [от англ. deadlock] в корпоративном праве, когда деятельность корпорации фактически останавливается из-за невозможности при-

73Совершение определенных действий в течение продолжительного периода времени (обычно дватри года), приводящих к результату, выгодному отдельному акционеру, рассматривается во многих европейских корпоративных правопорядках как типичный признак для квалификации действий формально не связанных между собой акционеров как «действия сообща» — так, для права Германии можно указать на следующие публикации по этой проблеме: Matthias Casper, Case Note — The Pixelpark-ruling of the Regional Appellate Court Frankfurt (OLG Frankfurt) of 25 June 2004: The First Decision on “Acting in Concert” and its Expected Effects on German Takeover Law, 5 German L.J. 941 (2004); Sebastian Barry, Hannes Bracht and Matthias Casper, Agreements on Voting Conduct in the Election of the Supervisory Board (Aufsichtsrat) — A Case for a Mandatory Offer? Case Note — The Ruling of the Regional Appellate Court Munich (OLG Mьnchen) of 27 April 2005 — 7 U 2794/04, ZIP 2005, 856, 6 German L.J. 1813 (2005).

74Как отмечают французские юристы, стороны, действующие сообща, не могут быть таковыми в отсутствие соглашения, без разницы, какова форма такого соглашения, оно может быть письменным или устным, явно выраженным или подразумеваемым, представленным в отдельном документе или оговоркой в каком-либо договоре — cf., Pierre-Arnaud Conchon & Seela ApayaGadabaya, Concert Parties under French Law — Recent Developments, Securities Law, IBA Legal Practice Newsletter, Vol. 14, No. 2, at 7 (October 2008), available at: http://www.ibanet.org/images/downloads/Newsletters/Securities_Law_October_2008.pdf [31.10.2008].

73

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1/2009

нятия решения (по причине права вето или иных контрольных правомочий) по ключевым вопросам жизнедеятельности корпорации, как правило, корпорации закрытой.75 Опять-таки разрешение подобного конфликта акционеров с точки зрения концептуального понимания есть расторжение соглашения, ранее достигнутого между акционерами или участниками, но которое не может дальше существовать в ранее согласованном виде, а потому нуждается в модификации или расторжении, что предполагает судебный порядок рассмотрения подобного спора и оценки судом (третейским судом, арбитражем) существенности нарушений и принципиального характера изменения условий в сравнении с теми условиями, которые предшествовали заключению подобного соглашения.

Наконец, рассмотрение корпоративных отношений как обязательствен- но-правовых позволяет по-новому взглянуть на проблему ограничения ответственности ответственностью самой корпорации и сопутствующей ей проблемы разграничения имущественной сферы корпорации и ее участников. Если между участниками корпоративных отношений существуют отношения, которые в любом случае являются обязательственными, то появление или прекращение формального существования корпорации лишь отчасти меняет подобные отношения, именно за счет появления иного субъекта права либо благодаря его устранению, но принципиально сами эти отношения не изменяются. Так, государственная регистрация юридического лица — корпоративного образования, естественно, изменяет сугубо обязательственно-правовые отношения учредителей, до того уже возникшие между ними, однако изменяет лишь таким образом, что сооб-

щает им ограничение имущественной ответственности за долги возможно-

го бизнес-проекта, предприятия. Однако даже такая гарантия ограничения ответственности может быть опрокинута в случаях, предусмотренных законом, например в случаях привлечения к ответственности участников корпорации за доведение ее до банкротства. Ликвидация корпорации, отвечающая формально-юридическим требованиям, т. е. сопровождающаяся исключением из реестра юридических лиц, в свете предлагаемого подхода есть лишь презумпция, причем опровержимая, того, что соответствующие отношения прекратились, но с опровержением подобной презумпции, например через признание правопорядком de facto корпорации или допущение возможности восстановления в реестре неверно исключенного юридического лица, 76 корпоративные обязательственные отношения также возвращаются, причем с ретроактивным эффектом, т. е. как если бы они и не прекращались ранее вообще. Это, в свою очередь, открывает практические возможности для привлечения к ответственности лиц, участвовавших в таких отношениях ранее.

75Carlos L. Israels, The Sacred Cow of Corporate Existense Problems of Deadlock and Dissolution, 19 U. Chi. L. Rev. 778 (1952); Diane K. McDonald, Deadlock and Dissolution in the Close Corporation: Has the Sacred Cow Been Butchered, 58 Neb. L. Rev. 791 (1979); Harold D. Field Jr., Resolving Shareholder Disputes and Breaking Deadlocks in the Close Corporation, 58 Minn. L. Rev. 985 (1974).

76Подробнее см.: Степанов Д.И. Аннулирование реорганизации: повод задуматься над концептуальными подходами в области создания юридических лиц // Закон. 2007. № 3. Март. С. 69.

74

Свободная трибуна

Заключение

Итоги предпринятого выше исследования, носящего, в общем, постановочный характер, показывают, что для корпоративных отношений вне зависимости от субъектов, принимающих в них участие, или существа правовой связи, устанавливающейся в таком случае, нет смысла искать какой-либо третий род за рамками противопоставления вещного и обязательственного, рассматриваемые отношения имеют так много общего с обязательственным, что отдельная специфика корпоративного, то тут, то там проявляющаяся в частных правовых построениях, не дотягивает до уровня самостоятельного рода, точнее, типа отношений. Напротив, квалификация подобных отношений как обязательственно-правовых позволяет системно отвечать на сложнейшие теоретические вопросы, до того казавшиеся неразрешимыми. Это, в общем, понятно: кажущаяся сложность и даже неразрешимость отдельных проблем корпоративного права проистекают из того, куда себя загоняет российская наука гражданского права, создавая ложные концепты, пронизанные сакральными свойствами всего того, что носит отметину Корпоративного.

Между тем предложенное концептуальное понимание корпоративных отношений ни в коем случае не следует понимать в том духе, чтобы в практической действительности тут же уравнять корпоративные отношения с обязательствами из договоров — двусторонних сделок, а все юридические корпоративно-правовые факты — с наиболее распространенными в гражданском праве двусторонними сделками. Делать этого ни в коем случае нельзя, пока в российском праве не появится по-настоящему общих положений о всех обязательствах и о всех сделках, в том числе о многосторонних. Кроме того, нет необходимости в распространении на корпоративные сделки и сделко-подобные юридические факты общих норм об основаниях и последствиях недействительности сделок, поскольку в силу принципа lex specialis derogat generali для указанных юридических фактов и так существуют в настоящее время специальные нормы, которые лишь следует развивать и дальше, учитывая, что корпоративное право имеет дело не с единичной имущественной ценностью, а с субъектом права, хотя и искусственным, а потому интересы стабильности оборота зачастую в этой области превыше формальной юридической законности.

Наконец, предложенная выше концепция теоретического понимания природы корпоративных отношений открывает широчайшие горизонты для новых научных исследований и практических решений, появление и развитие которых буду т лучшим подтверждением правильности и жизнеспособности ключевой идеи, обозначенной выше.

75