Учебный год 22-23 / Степанов - От субъекта ответственности к природе корпоративных отношений (1)

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1/2009

данном случае не количество сторон (конечно, одной стороной подобные сделки не совершаются), а само содержание сделки, т. е. ее условия, задающие определенные модели поведения на будущее, цели, ради которых предполагается создать правоотношение, не сводящееся к опосредованию перетока имущественных благ от одной стороны к другой (экономическая модель двусторонней сделки), а предполагающее обозначение соразмерного друг другу поведения всех участников возникающего правоотношения.

Многосторонняя сделка всегда отражает факт ее заключения (наличия юридической силы, изначального добровольного принятия условий сделки лицами, ее совершившими или впоследствии присоединившимися к ней), но сама по себе она не порождает обязательства в том смысле, что кто-то должен сделать что-то, а кто-то это что-то вправе требовать (определение обязательства в п. 1 ст. 307 ГК РФ). Таким образом, основное назначение многосторонней сделки — обозначить (1) факт добровольности вхождения в относительное правоотношение и (2) очертить то поведение, которое ожидается от всех лиц, принимающих участие в возникающем вслед за сделкой правоотношении, что возможно или через указание в содержании (условиях) сделки на иное в сравнении с тем, что есть в диспозитивной норме закона, или через указание на то, что правомерно в принципе, но что вообще не описано на данный момент в законе (в другом источнике права). Иными словами, многосторонняя сделка — это своеобразная частноправовая конституция для достижения правомерных целей тех лиц, кто ее заключает. Видимо, в формализации условий последующего со-существования участников многосторонней сделки и состоит необходимость появления данного института в рамках гражданского права.

Ср.: абз. 1 ст. 81 ГК РФ (сохранение полного товарищества, основанного на многостороннем договоре, в течение 6 месяцев с момента, когда в нем остался один товарищ), абз. 2 п. 1 ст. 86 ГК РФ (сохранение коммандитного товарищества, основанного на многостороннем договоре, если в нем остался хотя бы один полный товарищ и один вкладчик, между тем вкладчик не участвует в многостороннем договоре — это уникальный случай продолжительного существования многостороннего договора всего с одним лицом). Подобные курьезы, вводимые в гражданское законодательство с единственной целью сохранить конкретное коммандитное товарищество, попавшее в столь деликатную ситуацию, тем не менее показывают еще раз принципиальное различие между правоотношениями из договоров — двусторонних сделок и из многосторонних сделок. Невозможно себе представить ситуацию, при которой обязательственное правоотношение из двусторонней сделки могло существовать какое-то, пусть непродолжительное, время без одной или второй стороны, тем более когда на место ранее выбывшей стороны из такого правоотношения заступает, причем после перерыва, совершенно новое лицо — подобное положение немыслимо в принципе, поскольку противоречит логике договорной связи (кредитор и должник на то и достигали соглашения связать себя, чтобы исключить возможность вмешательства кого-либо в свои дела и отвергнуть любые ссылки на какие бы то ни было элементы навязывания обязанностей). Между тем для многосторонних сделок подобная ситуация возможна, поскольку состав участников многосторонней сделки может легко варьироваться (от двух до бесконечности), а иногда даже — как в указанном исключении (de lege ferenda ничто не мешает допустить подобную конструкцию и для договора простого товарищества, по крайней мере умозрительно подобное положение можно представить, другой вопрос, зачем это нужно для оборота) — может понижаться до одного участника, однако от этого ни содержание ранее заключенной сделки, ни существо возникшего из нее правоотношения не страдают.

50

Свободная трибуна

Какое правоотношение — относительное или абсолютное — порождает многосторонняя сделка? Совершенно очевидно, что правоотношение, возникающее из подобной сделки, есть обязательственно-правовое, т. е. отношение относительное. Если вспомнить договор простого товарищества, то по прямому указанию п. 1 ст. 1041 ГК РФ обязательство, возникающее из него, признается договорным обязательством.

Однако вернемся к корпоративным отношениям. Видимо, не требуется каких-либо обстоятельных пояснений, чтобы заметить чрезвычайно сильное сходство между тем, каким образом и какого рода правоотношения возникают из многосторонней сделки, и тем, что наблюдается в области корпоративного права. Во всех без исключения корпоративных отношениях, в которые вовлечены участники корпорации (все обозначенные выше группы отношений, за исключением третьей и четвертой групп), наблюдается та же самая картина, что и в обязательствах из многосторонней сделки. Группасубъектовправа,ранеедобровольносогласившихсянаучастиев неком относительном правоотношении, движется к достижению определенной, дозволенной законом цели (хотя бы просто пребывает в правоотношении), имеет определенные права и, возможно, обязанности, но при этом в отношениях друг с другом никто не обязан что-либо «дать, сделать

или не делать», как, впрочем, по общему правилу никто и не вправе требовать этого. Все эти субъекты живут в своих частноправовых отношениях на основании обязательной только для них частноправовой «конституции», 45 правда, вместо договора такой «конституцией» являются учредительные документы юридического лица — корпоративного образования либо иные документы, обозначенные законом как допустимая форма частноправовых установлений (внутренние документы юридического лица, соглашения акционеров, единичные соглашения между участниками и т.п.). Примени-

45Ronald H. Coase, The Nature of the Firm, 4 ECONOMICA n.s. 386, 390-2 (1937), reprinted in: RONALD H. COASE, THE FIRM, THE MARKET, AND THE LAW 33-55 (Chicago: Univ. of Chicago Press., 1988).

Русский перевод: Рональд Г. Коуз Природа фирмы // Теория фирмы / под ред. В.М. Гальперина. СПб., 1995. С. 11–32; Природа фирмы: Пер. с англ. М., 2001. С. 33–52; Armen A. Alchian & Harold Demsetz, Production, Information Costs, and Economic Organization, 62 AM. ECON. REV. 777,794 (1972); Michael C. Jensen & William H. Meckling, Theory of the Firm: Managerial Behavior, Agency Costs, and Ownership Structure, 3 J. FIN. ECON. 305, 307-8 (1976); William A. Klein, The Modem Business Organization: Bargaining Under Constraints, 91 YALE L.J. 1521 (1982); Oliver Williamson, Corporate Governance, 93 YALE L.J. 1197, 1200 (1984); Douglas G. Baird, The Uneasy Case For Corporate Reorganizations, 15 J. LEGAL STUD. 127, 129-131 (1986); Henry N. Butler & Larry E. Ribstein, State Anti-Takeover Statutes and the Contract Clause, 57 U. CIN. L. REV. 611, 615-7 (1988); Oliver D. Hart and Jean Tirole, Contract Renegotiation and Coasian Dynamics, 55 REV. ECON. STUD. 509 (1988); Oliver Hart and John Moore, Incomplete Contracts and Renegotiation, 56 ECONOMETRICA 755 (1988); Henry N. Butler, The Contractual Theory of the Corporation, 11 GEO. MASON U. L. REV. 99 (1989); William W. Bratton Jr., The "Nexus of Contracts" Corporation: A Critical Appraisal, 74 CORNELL L. REV. 407 (1989); Oliver Hart and John Moore, Property Rights and the Nature of the Firm, 98 J. POLIT. ECON. 1119 (1990); FRANK H. EASTERBROOK AND DANIEL R. FISCHEL, THE ECONOMIC STRUCTURE OF CORPORATE LAW 1-39 (Harvard Univ. Press: 1991); Ian Ayres, Making a Difference: The Contractual Contributions of Easterbrook and Fischel, 59 U. CHI. L. REV. 1391 (1992); Michael Klausner, Corporations, Corporate Law, and Networks of Contracts, 81 VA. L. REV. 757 (1995); Marcel Kahan and Michael Klausner, Standardization and Innovation in Corporate Contracting (or ‘The Economics of Boilerplate’), 83 VA. L. REv. 713 (1997); Oliver E. Williamson, The Lens of Contract: Private Ordering, 92 AM. ECON. REV., Papers and Proceedings of the One Hundred Fourteenth Annual Meeting of the American Economic Association, 438 (2002).

51

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1/2009

тельно к правоотношениям из многосторонних сделок-договоров их обяза- тельственно-правовой характер не вызывает сомнения (как с точки зрения доктрины, так и с позиций позитивного права), тогда что мешает сказать то же самое об относительно-правовых отношениях, возникающих в связи с деятельностью корпорации, по крайней мере там, где речь идет об отношениях, в которые вовлечены участники корпорации?

Вероятно, единственное препятствие для подобного признания — это отсутствие в российской доктрине гражданского права четкого понимания специфики обязательственных правоотношений, возникающих из многосторонних сделок, как, впрочем, и развитого научного учения о самих многосторонних сделках и соответствующих им обязательствах. Вместе с тем если предложенное выше понимание существа многосторонних сделок и соответствующих им обязательств верно, то с необходимостью следует признать, что корпоративные отношения, повторяющие ту же специфику, что и отношения из гражданско-правовых договоров — многосторонних сделок, являются не просто относительно-правовыми, но и обязательственно-правовыми отношениями. И дело здесь не в уникальности или доселе невиданной экзотичности для догмы гражданского права, точнее, теории обязательственного права специфики корпоративных отношений, а в неразработанности, причем главным образом отечественной догмы гражданского права в части многосторонних сделок и соответствующих им обязательств, догмы, содержащей раздел «общие положения об обязательствах» или «общие положения» о сделках, которые действительно общими не являются, а представляют собой лишь общие положения о договорных обязательствах из двусторонних сделок, а также общие положения для двусторонних сделок с редкими и не всегда просчитанными отступлениями в сторону односторонних сделок.46

Однако от следующего шага — признания за указанными группами корпоративных отношений также свойства договорных (по основанию возникновения) обязательств, пусть и возникающих из договоров — многосторонних сделок, — в данном месте хотелось бы воздержаться.

Во-первых, сделать такой смелый вывод мешает действующее позитивное право (п. 1 ст. 154, ст. 420 ГК РФ), предусматривающее для многосторонних сделок принцип единогласия 47 как для их заключения, так и для

46Показательный пример: в разделе ГК РФ, посвященном сделкам вообще, то есть всем сделкам, можно встретить указание на сделки, совершаемые под условием (ст. 157 ГК РФ). Условные сделки — азбучная истина для всех учебников и курсов гражданского права. Между тем можно ли в принципе заключить под условием одностороннюю сделку или это возможно, но, скорее, в качестве исключения: например, выдать доверенность под условием, направить оферту (которая, вообще говоря, также является односторонней сделкой), вступающую в силу при наступлении условия, или вернуть акцепт — тоже под условием? Подобные примеры показывают, что зачастую то, что именуется общим, нередко таковым не является, точнее, общие правила не учитывают специального, которого почему-то нет как специального в гражданской кодификации.

47Единогласие на совершение многосторонней сделки в современной российской литературе гражданского права рассматривается как принципиальный момент. См.: Бевзенко Р.С. Теория юридических фактов // Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / под общ. ред.

В.А. Белова. М., 2007. С. 367.

52

Свободная трибуна

последующего изменения и прекращения. Вместе с тем в корпоративном праве, особенно в наиболее развитой корпоративной форме — в АО, единогласие участников — это скорее исключение, чем правило, а потому признание корпоративных отношений как отношений, возникающих из многосторонней сделки-договора, который впоследствии необходимо изменять единогласно, противоречило бы здравой, как, впрочем, практической и политико-правовой логике. Во-вторых, отнесение всех корпоративных отношений к правоотношениям, возникающим из многосторонней сделки, по ГК РФ автоматически отождествляемой с гражданско-правовым договором, приводило бы к стиранию грани в делении всех юридических лиц на союзы лиц и союзы капиталов, что с научной точки зрения также не вполне обоснованно. Наконец, в-третьих, корпоративные отношения, рассматриваемые применительно к конкретной корпорации, если и возникают из одного юридического факта, то для своего развития требуют возникновения все новых и новых юридических фактов, более того, зачастую сделками, даже многосторонними не являющимися, в связи с чем сведение всего множества и разнообразия корпоративных отношений к правоотношениям, возникающим исключительно из единичных юридических фактов, будет в корне неверным. Напротив, общим правилом для таких отношений является наличие на месте юридических фактов, их порождающих, не единичных юридических фактов, а фактических составов. Соответственно редуцировать все корпоративные отношения к правоотношениям, возникающим из сделок, здесь преждевременно,48 хотя вовсе не означает, что это не будет сделано в скором будущем.

Вместе с тем с возможным отказом от принципа единогласия 49 для многосторонних сделок и прекращением недифференцированного отождествления многосторонних сделок с договорами можно было бы сделать следующий шаг, сказав, что корпоративные отношения — это обязательственные правоотношения, возникающие из многосторонней сделки или множества многосторонних сделок, образующих сложный фактический

48Кроме того, если добавить сюда крайне недифференцированное применение к корпоративным отношениям всех норм о гражданско-правовых сделках, включая нормы об основаниях и последствиях признания сделок недействительными, то о корпоративном праве можно будет просто забыть. Вместе с тем в политико-правовом плане эта проблема могла бы быть снята, посредством не только введения специальных норм о признании корпоративных сделок недействительными, тем более что отчасти эти нормы и так присутствуют в законодательстве (например, п. 7 ст. 49 Закона об АО), но и недвусмысленным, expressis verbis выведением корпоративных сделок из-под действия указанных общих норм, которые сами по себе нуждаются в серьезной доработке.

49К примеру, в столь близком российскому гражданскому праву частном праве Германии принцип единогласия рассматривается лишь как один из возможных вариантов многосторонней сделки, но ни в коем случае не как ее конститутивный признак, поскольку различие между дву- и многосторонними сделками там также понимается не исходя из количества изъявлений воль, а распределением прав и обязанностей между сторонами, более того, заключение многосторонних сделок единогласно рассматривается, скорее, как исключение, чем правило. См.: Чантурия Л.Л. Введение в общую часть гражданского права (сравнительно-правовое исследование с учетом некоторых особенностей постсоветского права). М., 2006. С. 239–240.

53

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1/2009

(юридико-фактический) состав.50 При этом можно было бы вовсе опустить какие-либо ссылки на многосторонние корпоративные сделки, как, впрочем, и на все иное, относящееся к корпоративности. 51

В корпоративных отношениях с участием лиц, входящих в органы корпорации, производные от высшего органа управления корпорации, т. е. производные от общего собрания акционеров или участников (третья и четвертая группы указанных выше групп отношений), можно пойти дальше и сказать, что эти отношения подобны обязательствам из двусторонних сделок, поскольку никто из лиц, входящих в указанные органы корпорации помимо своей воли, не принимает на себя прав и обязанностей. Напротив, вхождение конкретного лица в орган корпорации, помимо соблюдения корпоративных процедур по назначению (избранию) такого лица в конкретный орган, предполагает согласие лица на принятие соответствующего статуса, а потому в момент достижения согласия между будущим членом органа корпорации и самой корпорацией заключается соглашение, двусторонняя сделка, которая по ГК РФ (п. 1 ст. 154) признается гражданско-правовым договором. Следовательно, рассматриваемые группы корпоративных отношений тем более следует признать обязатель- ственно-правовыми, причем договорными. Однако договорный характер подобных отношений следует рассматривать шире и ни в коем случае не сводить к договору, заключаемому между конкретным лицом и корпорацией: подобный договор вовсе не охватывает собой содержание правоот-

50Более подробно проблематика юридических фактов, порождающих корпоративные отношения,

атакже формы таких юридических фактов, разбирается автором в другом месте. См.: Степанов Д.И. Устав как форма корпоративной сделки. (Готовится к опубликованию в журнале «Вестник гражданского права» в 2009 г.).

51Развиваемые здесь идеи чрезвычайно близки к позиции Н.В. Козловой, впервые в современной науке гражданского права России обосновавшей точку зрения на корпоративные акты как на многосторонние корпоративные сделки. Однако от провозглашения себя последователем Н.В.Козловой в рассматриваемом вопросе автора удерживают два обстоятельства: во-пер- вых, Н.В. Козлова всюду говорит о многосторонней корпоративной сделке, особо не раскрывая, в чем состоит специфика корпоративности в такого рода сделках, кроме указания на то, что она может порождать последствия для других лиц, иными словами, для чего необходим предикат корпоративной сделки, кроме как обозначения того, что это сделка «в связи с корпоративными отношениями», во-вторых, позиция Н.В. Козловой не уверенна и не совсем последовательна — так, в одном месте соответствующие корпоративные акты (юридические факты) именуются сделками, к ним предлагается применять нормы о сделках, в том числе об основаниях недействительности сделок, а в другом месте, где делаются общетеоретические выводы, тот же автор говорит о том, что «законодательство и цивилистическая доктрина позволяют отнести корпоративные акты к особой категории юридических фактов, которые не являются ни сделками, ни индивидуальными (ненормативными) актами», наконец, в-третьих, Н.В. Козлова вовсе не обозначает своего отношения к проблеме единогласия, если соответствующие юридические факты без какой-либо дифференциации относить к многосторонним сделкам. Ср.: Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005. С. 115, 384–387, 403–404. Соответственно, отдавая дань первенства в научном плане теоретическим изысканиям Н.В.Козловой, здесь предлагается пойти дальше и de lege lata рассматривать юридические факты, принимаемые единогласно внутри корпорации на основании принципа единогласия,

аde lege ferenda также и все иные акты, принимаемые коллегиальными органами корпорации, как многосторонние сделки, встречающиеся в корпоративных отношениях, точнее, порождающих корпоративные правоотношения.

54

Свободная трибуна

ношения, возникающего в таком случае, это лишь одна из возможных, но не единственная форма фиксации прав и обязанностей сторон. В действительности содержание подобного правоотношения задается набором правовых установлений — от норм позитивного права до решений об избрании (назначении) конкретных лиц в органы корпорации — и договорами, заключаемыми в таком случае, где содержание названных договоров имеет чуть ли не последнее с точки зрения важности заключенных в них условий значение, как, впрочем, и для отражения самого юридического факта, точнее, свидетельствования обстоятельств его возникновения. Первостепенным юридическим фактом оказывается все же решение об избрании (назначении), а договор в таком случае лишь замыкает цепочку юридических фактов, образующих сложный фактический состав.

Итак, если рассматриваемые выше отношения суть обязательства, то каковы основания их возникновения? Основания возникновения правоотношений — это юридические факты, между тем, как неоднократно отмечалось выше, для корпоративных отношений характерно наличие фактических составов, а не единичных юридических фактов. Далее можно привести лишь описание, причем довольно общее и поверхностное, подобных составов по каждой группе корпоративных отношений, с тем чтобы показать цепочки юридических фактов, порождающих соответствующие отношения. Составами юридических фактов, порождающими корпоративные отношения, являются:

1)для отношений, возникающих по поводу создания юридического лица путем учреждения вновь, — достижение согласия между учредителями, оформляемое решением о создании и договором о создании (для АО) или

взаключаемом учредительном договоре ООО, внесение имущества в оплату уставного капитала, государственная регистрация вновь создаваемого юридического лица;

2)для отношений между членами корпорации (участниками, акционерами)

и самой корпорацией (юридическим лицом) — как минимум приобретение акции или доли в уставном капитале (при создании организации или впоследствии) плюс все те юридические факты, которые необходимы по закону для возникновения конкретных (единичных) правоотношений;

3)отношения между лицами, входящими в любые органы корпорации, производные от высшего органа управления корпорации, и самой корпорацией — как минимум достижение согласия с соответствующим лицом и наступление юридических фактов, указывающих на избрание или назначение лица членом органа корпорации, плюс все те юридические факты, которые необходимы по закону для возникновения конкретных (единичных) правоотношений;

4)отношения между лицами, входящими в один и тот же или в различные органы корпорации, производные от высшего органа управления корпорации, включающие отношения внутри таких органов или отношения

55

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1/2009

соподчинения и контроля, а также отношения по поводу реализации остаточной компетенции исполнительных органов — аналогично п. 3;

5)отношения, строящиеся по модели «участник корпорации — сама корпорация — другой участник корпорации», — аналогично п. 2;

6)отношения исключительно между членами корпорации — аналогично п. 2;

7)отношения между отдельными членами корпорации (участниками, акционерами) и отдельными лицами, входящими в органы корпорации, производные от высшего органа управления корпорацией, — совокупность предпосылок, указанных в п. 2 и 3.

Такимобразом, длякакого-либотретьегорода (зарамкамиантиномии вещное — обязательственное) применительно к корпоративным отношениям места не остается вовсе, подобные отношения являются не только относительно-правовыми, но также и обязательственными, хотя и возникающими из специфических юридических фактов.

3. Корпоративные отношения: имущественные или неимущественные?

Следующий блок проблем, возникающих из стремления создать принципиально новую группу гражданско-правовых отношений под названием «корпоративные отношения», — это сопутствующие подобному стремлению искусственные трудности, возникающие при рассмотрении имущественной составляющей корпоративных отношений. Искусственными подобные трудности представляются потому, что изначально неверной является методологическая посылка, предполагающая разделение конкретного корпоративного отношения на составляющие его более элементарные, если угодно, атомарные отношения.

Так,влитературеможновстретитьтеоретическиепозиции,согласнокоторым отношения акционера с акционерным обществом, вне всякого сомне-

ния являющиеся корпоративными отношениями, предлагается разделять на отношения, включающие имущественный элемент, например в виде получения денежных средств от корпорации в качестве дивидендов либо денежных средств или иного имущества при прекращении участия (при выкупе акций в порядке ст. 75 Закона об АО или выходе участника ООО из ООО в порядке ст. 26 Закона об ООО), а потому относимые к отношениям имущественным, либо не имеющие имущественной основы, например отношения по поводу доступа к информации и документам АО (ст. 89, 91 Закона об АО), а потому признаваемые неимущественными отношениями.52 Более того, на основа-

52Ломакин Д.В. Акционерное правоотношение. М., 1997. С. 20, 103–139; Он же. Корпоративные отношения и предмет гражданско-правового регулирования // Законодательство. 2004. № 6. С. 54; Белов В.А., Пестерева Е.В. Указ. соч. С. 134–153.

56

Свободная трибуна

нии подобного методологического подхода строятся целые классификации корпоративных отношений с отнесением того или иного вида отношения «акционер — акционерное общество» то к имущественным, то к неимущественным отношениям.53

Между тем если вопрос об определении существа корпоративных отношений представляется по-настоящему серьезной научной проблемой, что связано как со спецификой исследуемой материи, ее сравнительно недавней историей, так и с недостаточной разработанностью научного инструментария и отсутствием устоявшихся точек опоры, которые бы задали четкую систему координат, то специальное членение всего лишь одной правовой связи — одной из множества возможных, как видно из приведенного выше изложения, — с последующим разнесением полученных результатов членения по различным регистрам понять крайне сложно, особенно с точки зрения теоретической полезности подобного умозрительного знания.

Акционер, которому принадлежит хотя бы одна акция общества, признается состоящим с обществом в правовой связи, между ними существует правоотношение. Даже если на секунду оставить в стороне вопрос о природе подобного правоотношения или правоотношений (допустив, что акция опосредует наличие или возникновение в будущем множества, возможно, неограниченного множества правоотношений), то вполне закономерно возникают вопросы: насколько связаны такие правоотношения между собой, есть ли между ними некое сродство или единство, либо они настолько дискретны и независимы друг от друга, что можно вести речь о самостоятельности и самодостаточности отдельных правоотношений? Достаточно посмотреть на то, что получает акционер, обладая акцией, и как он ведет себя, какие права реализует, являясь владельцем акции, чтобы понять, что все правовые связи, возникающие между акционером и обществом, так или иначе имеют между собой содержательное правовое сродство. Иными словами, даже если из факта обладания акцией возможно возникновение не одного, а множества корпоративных отношений, построенных по модели «акционер — общество», то все эти отношения связаны между собой, более того, переплетены между собой настолько, что порой их сложно расчленить.

Зачем акционеру право на информацию о деятельности общества, зачем законодательно обеспечивать его доступ к документам общества, в том числе конфиденциальным, для чего плодить такие правоотношения? Очевидно, что все эти права и правоотношения, в рамках которых они реализуются, нужны лишь для того, чтобы акционер имел возможность эффективно, информированно реализовывать иные права, также предоставленные ему акцией: право на участие в управлении делами общества (права, связанные с созывом, подготовкой и проведением общего собрания акционеров, право голоса, право на оспаривание решения собрания акционеров и т.п.), право на получение части прибыли общества в виде

57

Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 1/2009

дивидендов или иных выплат, тождественных дивидендам, например, при частичном приобретении акций самим обществом (п. 1 ст. 72 Закона об АО), право на участие в размещении акций нового выпуска, право на выдвижение кандидатов в органы общества и т.д. Это иллюстрация лишь к одному из прав, которым обладает акционер, а также к соответствующему ему корпоративному правоотношению, в рамках которого оно реализуется, однако возможно проиллюстрировать взаимосвязанности любого другого права акционера со всеми иными правами акционера.

Соответственно при всей обособленности каждого права акционера и раздельности правоотношений, возникающих между конкретным акционером и обществом по поводу реализации этих прав, все эти права и правоотношения нельзя признать дискретными, а потому какое-либо серьезное их рассмотрение как самостоятельных, находящихся в отрыве друг от друга прав и правоотношений, представляется возможным лишь для аналитических целей, вовсе не имея в виду возможности их обособления, а тем более членения и классификации. Любая классификация того, что не отвечает признакам самостоятельного рода, изначально обречена на провал, поскольку делить и сравнивать неделимое вообще нельзя.

Так, еслипытатьсяделитьодноправоотношениеилисовокупностьправоотношений там, где такое деление недопустимо, то можно, к примеру, договориться до того, что в вещно-правовых отношениях будут встречаться правоотношения имущественные (все, что непосредственно связано с вещью или товарами) и неимущественные, например, «правоотношения», связанные с государственной регистрацией сделки с недвижимым имуществом или перехода прав на недвижимое имущество. В сугубо обязательственном праве, точнее, в договорном, можно будет найти еще больше примеров того, когда из одного договора будут вырастать целые грозди имущественных и неимущественных отношений: к примеру, в поставке все, что связано с передачей товаров, — это имущественные отношения, а уведомления продавца о некачественном товаре (ст. 483 ГК РФ), отношения по поводу обеспечения ассортимента (ст. 467 ГК РФ) либо в иных договорных обязательствах — контроль заказчика за подрядчиком (п. 1 ст. 715 ГК РФ), заказчика услуг за исполнителем услуг, подотчетность комиссионера (ст. 999 ГК РФ), агента (ст. 1008 ГК РФ), доверительного управляющего (п. 4 ст. 1020 ГК РФ) и прочие подобные «технические» вопросы относить к неимущественным отношениям; отчет комиссионера, отчет агента, отчет доверительного управляющего — все это замечательные примеры «неимущественных отношений», сопровождающих имущественные. Благо, в иных подразделениях доктрины гражданского права подобного рода рассуждения даже близко не допускаются до серьезного научного форума, поскольку ясно: во всех указанных случаях правоотношение едино, а если оно все же разбивается на более частные составляющие, то превалирующий в таком случае имущественный элемент оказывается главенствующим при определении природы соответствующих отношений, а потому даже при наличии отдельных неимущественных элементов или составляющих все правоотношение в целом (группа связанных между собой правоотношений)

58

Свободная трибуна

либо все права и обязанности, составляющие содержание правоотношения, признаются имущественными.

Очевидно, что тот же самый подход следует применить и здесь, а именно отнести корпоративные правоотношения (права, сопутствующие таким правоотношениям), где хотя бы одной из сторон является участник корпорации (все обозначенные выше группы отношений, за исключением третей и четвертой групп), к отношениям имущественного свойства, поскольку участие в корпорации в любом случае сопряжено с имущественным элементом для таких лиц. Причем это могут быть не только деньги, получаемые от самой корпорации в виде дивидендов, но также бизнес-возможности, например определять экономическую политику корпорации (с кем и как заключать конкретные сделки), наконец, имущественная ценность может заключаться даже в правах корпоративного контроля, которые сопутствуют контрольным или блокирующим пакетам акций или долям.

Оставшиеся группы корпоративных отношений с участием лиц, входящих в органы управления корпорацией (третья и четвертая группы из указанных выше), также являются имущественными как с точки зрения того, что от них получают лица, входящие в органы корпорации (конечно, если за осуществление полномочий выплачивается компенсация или вознаграждение), так и более широко. А именно с точки зрения воздействия на дела корпорации от действий лиц, входящих в ее органы, — реализация любых полномочий, как управленческих, так и контрольных, надзорных, отражается на имущественной основе корпорации, а потому и соответствующие корпоративные отношения (и права, сопутствующие им) следует признать обладающими имущественным элементом, т. е. имущественными.

Такимобразом, корпоративныеотношениявнезависимостиотихконкретного вида следует относить к имущественным отношениям, имея в виду те имущественные блага, которые предоставляет участие в самой корпорации, в ее органах, а также воздействие на имущественную сферу корпорации со стороны лиц, являющихся ее участниками и входящими в

ееорганы.

4.Корпоративные отношения как средоточие секундарных прав,

отношений по формированию воли другого лица, ведению общих дел и обособлению имущественной сферы одного лица от другого

С рассмотрением наиболее принципиальных антиномий категориального аппарата теории гражданского права и нахождением места для корпоративных отношений в системе догмы гражданского права, в общем, можно было бы закончить данный раздел. Однако попытки, предпринимаемые в отечественной литературе гражданского права, по квалификации корпоративных отношений через соотнесение их с иными катего-

59