Непреодолимая сила в гражданском праве

Понятие непреодолимой силы (vis major, force majeure, hoehere Gewalt), перешедшее из римского права в новейшие законодательства, не определено в точности ни законами, ни судебною практикою, ни наукою права и до сих пор остается весьма спорным (Exner, Der Begriff der hoeheren Gewalt, 1883 г., с. 2, 18; Stucki, Ueber den Begriff der hoeheren Gewalt, 1890 г., с. 3, 4; Gerth, Der Begriff der vis major im roemischen und im Reichsrecht, 1890 г., с. 11, 12, 210, 211; Eger, Das deutsche Frachtrecht, 1888 г., т. II, с. 256 - 259; Ryk, Die Lehre von den Schuldverhaeltnissen, 1889 г., т. III, с. 416; Rossel, Manuel du droit federal des obligations, 1892 г., с. 871, N 1039; Weinrich, Die Haftpflicht, 1883 г., с. 154; Виндшейд, Pandekten, т. II, § 384, с. 469; Гордон, Принцип ответственности железных дорог, 1887 г., с. 50; Осецкий, Смерть и увечье, 1890 г., с. 224; Рабинович, Теория и практика железнодорожного права, 1891 г., с. 94, 96).

Выражение vis major встречается в источниках римского права весьма часто и употреблялось римскими юристами в применении к договорам продажи, ссуды, займа, заклада, подряда, поклажи. Особенное значение для рассматриваемого здесь вопроса имеет преторский эдикт об ответственности судохозяев и содержателей гостиниц и постоялых дворов за целость принятых на хранение вещей (Diglib. 4. tit. 9), так как правила по этому предмету перешли из римского права в новейшие законодательства, установляющие усиленную (до пределов непреодолимой силы) ответственность общественных поклажепринимателей (содержателей гостиниц и постоялых дворов, публичных товарных складов), перевозчиков и в особенности железных дорог за целость принятых на хранение или к перевозке вещей. Означенный эдикт обязывал судохозяев и содержателей гостиниц и постоялых дворов к безусловной ответственности (Ait praetor: nautae, caupones, stabularii, quod eujusque salvum fore receperint, nisi restituent, in eos judicium dabo). Впоследствии правило это было смягчено по совету римского юриста Лабеона (Labeo) в том смысле, что упомянутые лица хотя и должны отвечать за гибель или повреждение принятого имущества вообще безусловно, т.е. без вины со своей стороны, между прочим и за гибель или повреждение имущества, происшедшие по вине их прислуги и даже посторонних лиц (пассажиров), освобождаются, однако, от ответственности, если вред был причинен непреодолимою силою - damnum fatale, vis major (Герт, с. 5, 81, 83, 86, 91; Экснер, с. 3, 33; Виндшейд, т. II, § 384, примеч. 6, с. 468).

Под понятие damnum fatale, тождественное с vis major, римское право в отношении ответственности судохозяев подводит кораблекрушение и нападение морских разбойников (naufragium aut vis piratorum). В применении к морской перевозке и к другим договорам употребляются также выражения "major easus", "casus, quibus resisti non potest, veluti mortes servorum, quae sine dolo et culpa ejus accidunt, latronum hostiumve incursus, piratorum insidias, naufragium, incendium, fugas servorum, qui custodii non solent, vis divina".

Гай говорит, что под vis major следует понимать то же самое, что у греков называется "божьею силою" (vis divina). Но как понятие vis major, так и все отождествляемые с ним выражения римского права обозначали только непредотвратимость вреда теми мерами предосторожности, которые требуются от добропорядочного хозяина (diligentia diligentis patris familias); следовательно должник, ссылающийся на непреодолимую силу, имел право и был обязан доказать лишь отсутствие своей вины (неосторожности), т.е. что он не мог предотвратить данное вредное событие при требуемой от него степени осторожности. Поэтому понятие vis major ничем не отличалось по римскому праву от понятия случая. Такого мнения придерживались также глоссаторы римского права. Воззрение о том, что понятие непреодолимой силы неразрывно связано с вопросом о вине лица и потому не отличается от понятия случая, господствует поныне и составляет основание так называемой субъективной теории по вопросу о значении выражения "непреодолимая сила", вошедшего в качестве технического слова в некоторые из новейших законодательств (Герт, с. 11, 14, 17, 25, 27, 38, 103, 105, 107, 117, 210; Экснер, с. 6, 8, 9, 11; Виндшейд, т. II, с. 469; Рик, ч. III, с. 417; Эгер, т. I, с. 212, 259).

Во французском праве выражения "случай" и "непреодолимая сила" также не различаются одно от другого; оба выражения (cas fortuit ou force majeure) употребляются совместно в одной и той же статье в качестве оснований, освобождающих должника от ответственности.

Так, например, по ст. 1148 Франц. гражд. улож. (ст. 1220 Итал. гражд. улож.) вред и убытки не вознаграждаются, когда должник вследствие непреодолимой силы или случайного события не мог дать или сделать того, к чему обязался, или сделал то, что ему было запрещено; по ст. 1733 Франц. гражд. улож. наниматель отвечает за убытки от пожара, если не докажет, что пожар произошел от случайного события либо непреодолимой силы или вследствие недостатков постройки; на основании ст. 1784 возчики по сухому и водному пути отвечают за утрату и повреждение вверенных им вещей, разве докажут, что вещи те утрачены или повреждены вследствие случайного события или непреодолимой силы.

Во многих статьях упоминается только о "случае" (ст. 1302, 1379, 1825, 1881, 1883), а в других статьях говорится только о "непреодолимой силе" (ст. 97, 98, 103, 104 Франц. торг. улож.), отождествляемой, впрочем, со "случаем" (Boistel, Droit commercial, 1876 г., с. 368), или о "непреодолимой силе" в связи с другими тождественными основаниями невменения. Так, ответственность нанимателя устраняется, если повреждения произошли от ветхости имущества или от непреодолимой силы (ст. 1755 Франц. гражд. улож.); наниматель обязан вставлять стекла, исключая разбитые градом или вследствие иных чрезвычайных и непреодолимых причин (ч. 5 ст. 1754); содержатели гостиниц и постоялых дворов не ответствуют за похищения, учиненные вооруженною или иною непреодолимою силою (ст. 1954; то же по ст. 1868 Итал. гражд. улож.).

Французские юристы подводят как случай, так и непреодолимую силу (ст. 1148) под общее основание, освобождающее по ст. 1147 должников от ответственности за неисполнение обязательств. Согласно этой статье должник обязан вознаградить за вред и убытки, возникшие вследствие неисполнения обязательства или просрочки в его исполнении, если не докажет, что неисполнение произошло от посторонней причины, ему не вменяемой.

Руководствуясь этим правилом, французские юристы называют случаем или непреодолимою силою все события (faits ou evenements), которые происходят от посторонней причины, не подлежащей вменению должнику. Поэтому должник не подвергается ответственности, если обязательство не могло быть исполнено вследствие воздействия сил природы, человека или вещи, за которые должник не обязан отвечать, и если такое постороннее воздействие не могло быть предупреждено должником; последний отвечает, однако, если постороннее действие было вызвано или сопровождалось какою-либо виною должника (Обри и Ро, т. IV, ст. 103; Кроме, Grundlehren, 1894 г., с. 106, примеч. 38 и 41). Сурда (т. I, N 645) определяет понятия случая и непреодолимой силы по французскому праву в смысле событий, происходящих от таких причин, которые являются для должника посторонними, не зависят от его воли и не могли быть им ни устранены, ни избегнуты. Лоран (Principes, т. XX, N 450) также не различает случая от непреодолимой силы. Демоломб указывает на полное смешение в тексте французских законов и в юридической литературе понятий случая и непреодолимой силы (Экснер, с. 9, примеч. 8; Гордон, с. 50; Рабинович, с. 96; Осецкий, с. 232, 233; Кроме, с. 106, примеч. 41; Церледер, с. 87).

Итальянское торговое уложение, следуя примеру Итальянского и Французского гражданских уложений, не различает случая от непреодолимой силы; так, например, по ст. 394, 395, 400, 403 Итал. торг. улож. перевозчик не отвечает за утрату и повреждение или просрочку в отправлении или доставке груза, если вред или просрочка произошли вследствие "случая или непреодолимой силы".

В англо-американском праве основаниями к освобождению перевозчика от ответственности за целость груза признаются воля Божия и действия неприятеля (act of God or of the king's (public) ennemies) (Экснер, с. 13, примеч. 13; Spaing, с. 479, примеч. к ст. 380 Герм. торг. улож.). По Калифорнийскому гражданскому уложению содержатели гостиниц (ст. 1178), общественные возчики (ст. 1395) и вообще должники (ст. 1571) не отвечают, если препятствие к исполнению обязательства или промедление произошли от действия неприятеля штата Калифорнии либо Соединенных Штатов или же от непреодолимой причины, превосходящей человеческие силы (irresistible, superhuman cause). Само собою разумеется, что по тем договорам, для исполнения которых по закону требуется соблюдение лишь осторожности (ср. ст. 1167, 1168, 1198, 1224, 1249, 1265, 1491, 1495 Калиф. гражд. улож.), должники освобождаются от ответственности не только вследствие непреодолимой силы или действия неприятеля (ст. 973), но и тогда, когда они докажут, что неисполнение обязательства произошло без упущения требуемой от них по данному договору осторожности, т.е. случайно в смысле континентальных законодательств. Понятие "случай" (casus) в смысле выражения, обозначающего отсутствие вины, в Калифорнийском гражданском уложении редко употребляется.

Что касается Германских гражданских уложений, то в них понятие непреодолимой силы применяется весьма редко и заменяется обыкновенно другими выражениями.

По Прусскому общему земскому уложению (ст. 447, разд. 8 ч. II) содержатели гостиниц не отвечают за принятые на хранение вещи, если окажется, что гибель или повреждение последних произошли от внешней силы (aeussere Gewalt) и случайных событий (Zufaelle), которые не могли быть ни предвидены, ни предотвращены хозяином при соблюдении самой крайней заботливости. В пояснение этого закона Ферстер (т. II, с. 301) говорит, что значение случая здесь следует понимать в более ограниченном смысле, чем по другим договорам, т.е. недостаточно одного только отсутствия вины, но требуется наличность внешней силы, не устранимой человеческою силою; непредотвратимое событие может происходить и не "извне", а самое понятие непредотвратимости есть относительное.

В виде общего правила толкования договоров Прусское уложение (ст. 261, разд. 5 ч. I) определяет, что если одна из договаривающихся сторон приняла на себя ответственность за всякий риск (Gefahr) и вред, то под этими выражениями понимаются и необыкновенные случайности, которые (Кох, т. II, с. 41) следует отличать от самых необыкновенных (allerungewoehnlichste) случаев.

Австрийское гражданское уложение обходится без понятия непреодолимой силы; впрочем, и выражение "случай" употребляется в этом Уложении довольно редко (ст. 338, 460, 1015, 1048, 1064, 1104, 1133, 1294, 1311, 1447).

Саксонское гражданское уложение говорит о непреодолимой силе только в ст. 157 (о перерыве течения давности при невозможности прибегнуть к судебной защите вследствие непреодолимой силы) и 1285 (об ответственности содержателей гостиниц). Особого внимания заслуживает постановление ст. 732 Саксонского гражданского уложения, которая в виде изъятия из общего правила (ст. 731) о предполагаемой вине должника определяет, что если невозможность исполнения обязательства произошла вследствие действия природы (Naturereigniss), то веритель должен доказать, что имела место вина должника, вследствие которой было допущено или сделалось возможным влияние события на исполнение требования. Под словом Naturerreigniss имелось в виду выразить понятие vis major, как поясняет знаток саксонского права Зибенгар, бывший членом Комиссии по составлению проекта Саксонского гражданского уложения (ср. примечание к ст. 732 Сакс. гражд. улож. в русском переводе, изданном в 1885 г. Высочайше учрежденною Комиссиею по составлению проекта Гражданского уложения).

Свод гражданских узаконений губерний Прибалтийских часто употребляет понятие "непреодолимая сила" наряду с выражением "случай", а иногда вполне отождествляет эти понятия (Эрдман, т. IV, с. 173, примеч. 2). Так, например, закладодержатель не отвечает, если виною повреждения или уничтожения отданной в заклад вещи, несмотря на всю приложенную о ней заботливость (т.е. рачительного хозяина (ст. 1478)), будет грабеж, покража, пожар или другое что-либо неотвратимое и непредвидимое (unabwendbare hoehere Gewalt (ст. 1480)). "Если от пользования не по условию отданною в заклад вещью или же от самовольного захвата ее кредитором она подвергнется повреждению или уничтожению, то кредитор отвечает за последовавший ущерб даже и в том случае, когда последний произойдет случайно или от причин неотвратимых и непредвидимых (durch Zufall oder hoehere Gewalt (ст. 1483; ср. также ст. 50 об ответственности мужа за вред, причиненный имуществу жены; ст. 1549 об ответственности наследственного заставодержателя)). Содержатель гостиницы не отвечает за повреждения и утраты, "случайные или причиненные непреодолимою силою" (durch Zufall und hoehere Gewalt (ст. 3821)). После заключения продажи, хотя бы даже купленная вещь и не была еще передана, весь страх, т.е. вред, который последует ей от "неустранимого случая" (unabwendbaren Zufall), несет покупщик (ст. 3863).

По Цюрихскому гражданскому уложению (1853 - 1856 гг.) экспедиторы (ст. 1646) и перевозчики (ст. 1653) отвечают за вред, причиненный товару, если не докажут, что вред произошел от непреодолимой силы (молнии, падения лавин, неприятельского нашествия, пожара и т.п.). При обсуждении редакции ст. 1646 Цюрих. улож. в Комиссии, составлявшей проект означенного Уложения, было сделано предложение заменить неясное выражение "непреодолимая сила (vis major, force majeure)" словами "чистый (несомненный) случай (reiner Zufall)" или "непреодолимая сила или иной доказанный (nachweisbarer) чистый случай". Против этого предложения было замечено, что римская теория вознаграждения за вред, смотря по наличности dolus, culpa или casus, вообще принята и в цюрихском законодательстве и что против логичности этой теории нельзя возражать, если решающее значение придавать субъективной точке зрения. Но потребности торгового оборота вызвали необходимость по некоторым сделкам, например экспедиторским, отказаться от субъективной точки зрения и разрешать вопрос об ответственности за причинение вреда с более строгой, т.е. объективной, точки зрения, как было вообще принято в прежнем немецком праве. При применении римского права практическое затруднение заключается в разрешении вопроса о наличности неосторожности (culpa) или случая (casus). Все эти сомнения и споры будут устранены в интересах торговли, если будет постановлено правило, что экспедитор освобождается от ответственности лишь при доказанности непреодолимой силы. Таким путем избегается трудное и медленное расследование о том, поступал ли экспедитор в данном деле заботливо или нет, и все сводится к более простому и вообще не затруднительному вопросу о том, имеется ли в виду непреодолимая сила или нет. Таковая признается только тогда, когда непреодолимое (uebermaechtiges) событие производит воздействие извне, а причиняет вред насильно (gewaltsam), но не тогда, когда вред происходит внутри предприятия, например, вследствие болезни извозчика или лошадей, вследствие разорвания железных цепей и т.п., или же по какой-либо причине, находящейся в связи с хранением товара. События вышеозначенного рода обыкновенно общеизвестны и могут быть вообще удостоверены без особых затруднений (объяснения Блунчли к ст. 1646 Цюр. гражд. улож.).

Вопрос о значении непреодолимой силы получил новое направление со времени издания Германского торгового уложения (1861 г.) и Германского закона от 7 июня 1871 г. об ответственности железных дорог и других предприятий за причинение смерти или телесных повреждений, так как принятый в этих Законах термин "непреодолимая сила", перешедший и в другие новейшие законодательства, в том числе и наше (ср. ст. 683 т. X ч. 1, ст. 722 т. XI Уст. торг., ст. 2, 9.4, 96 и 102 т. XII Общ. уст. рос. жел. дор.), не отождествляется вполне с понятием "случай", но более или менее различается от него.

Статья 395 Германского торгового уложения определяет, что "перевозчик отвечает за убытки, происшедшие от утраты или повреждения груза, со времени принятия до сдачи его, если не докажет, что утрата или гибель произошли от непреодолимой силы (vis major) или от естественных свойств груза, в особенности от внутренней порчи, усушки, обыкновенной утечки и т.п. или от незаметных снаружи недостатков упаковки". Такая же ответственность установлена в ст. 607 Герм. торг. улож. по договору морской перевозки грузов.

Из протоколов Комиссии, составлявшей проект Германского торгового уложения, между прочим видно, что по проекту, представленному прусским правительством (ст. 130), перевозчик освобождался от ответственности, если он докажет, что не мог предотвратить утрату или повреждение груза, несмотря на соблюдение им заботливости добропорядочного перевозчика. В соображениях к этому проекту высказывалась мысль, что ввиду практических потребностей необходимо возложить на перевозчика усиленную ответственность согласно началам римского права об ответственности судохозяев и содержателей гостиниц и постоялых дворов (actio ex recepto), тем более что и торговые уложения (ст. 103 Франц., ст. 208 Испан., ст. 91 Гол.) освобождают перевозчика от ответственности лишь тогда, когда вред произошел от непреодолимой силы или от недостатков самого груза. Но эти соображения не соответствовали редакции прусского проекта, который установлял для перевозчика в сущности такую же ответственность, какая существует по действующему в Германии общему (римскому) гражданскому праву по договору подряда, с тем лишь различием, что не потерпевший обязан доказать вину (несоблюдение требуемой осторожности) перевозчика, но последний обязан доказать соблюдение им заботливости добропорядочного хозяина.

Ввиду сего в Комиссии произошло разногласие о том, следует ли возложить на перевозчика ответственность лишь за несоблюдение им заботливости, свойственной добропорядочному перевозчику, или же обязать его нести страх за случай, кроме непреодолимой силы. Большинство членов Комиссии высказалось в смысле установления более строгого правила, соответствующего постановлениям римского права о receptum и применяемого на практике во многих местностях. Как на основание к установлению такой усиленной ответственности указывалось на отсутствие доверия к перевозчикам и на то обстоятельство, что грузоотправитель не имеет никакой возможности наблюдать за действиями и заботливостью перевозчика.

Вследствие сего Комиссия предложила установить ответственность перевозчика, если он не докажет, что утрата или повреждение груза произошли от "непредотвратимой высшей силы (unabwendbare hoehere Gewalt) или от внутренней порчи или же от незаметных снаружи недостатков упаковки груза".

При втором чтении проекта слово "непредотвратимой" было исключено для избежания сомнений и слишком сурового толкования правила; вместе с тем было постановлено в виде пояснения включить после слов hoehere Gewalt слова vis major в скобках.

При третьем чтении проекта Германского торгового уложения вновь было сделано (со стороны вюртембергского правительства) предложение ограничить ответственность перевозчиков требованием применения ими заботливости, свойственной вообще добропорядочным перевозчикам. Но большинство членов Комиссии признало безусловно необходимым в интересах оборота сохранить правило в редакции, установленной при втором чтении проекта. При этом были высказаны следующие соображения. При отсутствии этого правила грузоотправитель был бы вынужден или вовсе отказаться от возражений на приводимые перевозчиком оправдания на счет своей заботливости, или представить со своей стороны доказательства, что перевозчик допустил какую-либо неосторожность. В такое положение нельзя ставить грузоотправителя, который не имеет возможности следить за грузом, наблюдать ежеминутно днем и ночью за действиями перевозчика и собирать доказательства в подтверждение каких-либо неосторожных действий или упущений со стороны перевозчика. При таких обстоятельствах необходимо устранить всякое расследование о том, была ли соблюдена перевозчиком требуемая от него заботливость или же на него падает какая-либо вина; перевозчика не следует даже вовсе допускать к представлению доказательств в подтверждение своей заботливости. Для удовлетворения потребностей оборота необходимо исходить из того предположения, что перевозчик принимает груз с обязательством сдать его в целости (rem salvam fore). Но из этого предположения вовсе не вытекает, что перевозчик таким обязательством принимает на себя обязанность исполнить что-либо совершенно невозможное; следует признавать, что перевозчик не принимает на себя ответственности за такое событие, которому не в состоянии сопротивляться никакая человеческая сила, и что перевозчик, доказавший такое событие, должен быть свободен от ответственности за происшедший вред. Понятие vis major представляется достаточно определенным и более ясным, чем отвергнутое предложение. По мысли принятого при втором чтении правила, представление доказательств в подтверждение или опровержение вины перевозчика устраняется, так что перевозчик должен будет отвечать за всякое случайное событие (casus), не подходящее под понятие vis major, например за кражу груза; при редакции же, предлагаемой меньшинством, пришлось бы входить в разбор вопроса о вине перевозчика и лишать грузоотправителя вознаграждения за вред от таких событий, не вменяемых перевозчику, которые по принятому большинством членов Комиссии правилу не составляют непреодолимой силы и не освобождают перевозчика от обязанности вознаграждения.

Редакция ст. 395 Герм. торг. улож., установленная при втором чтении, была принята с некоторыми несущественными изменениями и при третьем - окончательном - чтении проекта (Эгер, т. I, с. 208 - 211, 256; Герт, с. 162 - 164).

Германский закон от 7 июня 1871 г. об ответственности железных дорог и других промышленных предприятий за вред, происшедший от причинения смерти или телесного повреждения, установляет, в отличие от общих правил о вознаграждении за вред, усиленную ответственность означенных предприятий. На основании ст. 1 этого Закона железная дорога подлежит ответственности, если не докажет, что смерть или телесное повреждение (Unfall) произошли от непреодолимой силы или по собственной вине погибшего или пострадавшего. Из законодательных соображений, на которых основано это постановление, видно, что оно с целью лучшего ограждения жизни и здоровья от опасностей, сопряженных с железнодорожною перевозкою, установляет предположение вины железной дороги, пока она не докажет непреодолимой силы или собственной вины пострадавшего, и между прочим возлагает на железную дорогу такую же безусловную ответственность за своих служащих, в том числе и простых рабочих, какая существует по французскому законодательству в виде общего правила (ст. 1384 Франц. гражд. улож.) и предусмотрена в ст. 400 Герм. торг. улож. по отношению к договорной ответственности перевозчиков за целость грузов. Понятие непреодолимой силы не разъясняется в мотивах означенного закона, но ввиду их ссылки на ст. 395 Герм. торг. улож. означенное понятие признается тождественным с значением vis major в правилах Торгового уложения о договоре перевозки (Якоби, с. 9 - 12; Вейнрих, с. 150, 155, 156; Вентиг, с. 77, 83; Герт, с. 173).

Самое обширное применение понятие непреодолимой силы получило в швейцарском законодательстве. Независимо от специальных Законов от 1 июля 1875 г. (об ответственности железных дорог и пароходных предприятий) и 25 июня 1881 г. (об ответственности фабрик) и Закона от 20 марта 1875 г. (о железнодорожной перевозке - ст. 23, 24 и 30), выражение "непреодолимая сила" употребляется в восьми статьях Швейцарского союзного закона об обязательствах, а именно в ст. 181 (неустойка), 318 (имущественный наем), 457 и 458 (перевозка), 486 и 488 (поклажа), 813 и п. 12 ст. 827 (вексель). Комментаторы Швейцарского союзного закона об обязательствах понимают под непреодолимою силою, в отличие от "простого случая", такую силу, которая, если бы она и была предвидена, не может быть отвращена по воле отдельной личности (des Eizelnen), несмотря ни на какую предусмотрительность, как, например, молния, падение лавины, неприятельское нашествие, пожар, а при известных условиях и нападение разбойников (Шнейдер и Фик к ст. 181 Швейц. союз. зак.). Россель (Manuel du droit federal dos obligationes, с. 117, 232, 528) определяет непреодолимую силу как такое событие, происходящее от внешней силы (например, молнии, пожара и т.д.), наступление и вредные последствия которого, несмотря на высшую степень заботливости, не могли быть ни предвидены, ни устранены, ни избегнуты. Хотя непреодолимая сила по Швейцарскому закону не должна быть смешиваема с понятием случая, как это делается, например, в ст. 1784 Франц. гражд. улож. (Россель, с. 528), тем не менее такое различие не выдержано ни в вышеприведенном определении Росселя, ни в самом Законе, который, установляя в некоторых статьях (например, 118, 279, 298, 322, 367, 370, 387, 470, 476) ответственность должников "за случай", понимает это выражение, по-видимому, в обширном смысле, обнимающем и непреодолимую силу (п. 4 примеч. Гафнера к ст. 110 Швейц. союз. зак. об обязат.). В ст. 813 Швейц. союз. закона, напротив того, выражение "случай" (в обширном смысле) заменяется другими словами, а именно говорится, что вексель утрачивает силу вексельного права вследствие пропуска давности или несоблюдения установленных сроков и формальностей, хотя бы эти упущения произошли от непреодолимой силы или вообще без вины векселедержателя. Таким образом и в этой статье непреодолимая сила не совсем правильно подводится под отсутствие вины.

Ввиду спорности понятия непреодолимой силы Швейцарский железнодорожный закон от 20 марта 1875 г. в ст. 53 перечисляет события, которые по смыслу этого Закона не могут быть признаваемы непреодолимою силою (hoehere Gewalt = unabwendbarer Zufall), а именно несчастные случаи (Unfaelle), происшедшие:

1) вследствие неосторожности (Versehen) или проступка должностных или служащих на дороге лиц, хотя бы за них железная дорога не отвечала на основании ст. 3 (ч. 2) этого Закона (т.е. хотя бы означенные лица действовали не при исполнении порученного им дела);

2) вследствие неосторожности или проступка лиц, допущенных в вагоны, не предназначенные для перевозки пассажиров;

3) вследствие опасных свойств или недостатков упаковки перевозимых предметов;

4) вследствие неправильной, не соответствующей общим техническим требованиям постройки или эксплуатации дороги;

5) вследствие неудовлетворительного состояния дороги или ее подвижного состава;

6) вследствие несоблюдения или ненадлежащего соблюдения мер предосторожности или других мер, соблюдение коих возложено на дорогу общими полицейскими распоряжениями или условиями концессии.

Выражение "непреодолимая сила" введено также в проект Германского гражданского уложения в смысле основания, извиняющего пропуск исковой давности (ст. 165), освобождающего содержателей гостиниц от ответственности за утрату или повреждение вещей посетителей (ст. 626), или служащего оправданием для наследника в пропуске срока, назначенного судом для составления описи наследства (ст. 2098). При этом в объяснениях к ст. 165 проекта (т. I, с. 317, 318) говорится, что наука и практика придают означенному выражению особое значение, которое не поддается определению в законе, а в объяснениях к ст. 626 (т. II, с. 585) сказано, что понятие непреодолимой силы действительно является не вполне определенным; тем не менее это выражение употребляется в Германском торговом уложении (ст. 395, 423, 607) в применении к однородным правовым отношениям, и в практике не замечается особых затруднений по этому вопросу.

При втором чтении ст. 165 проекта Германского гражданского уложения было предложено заменить выражение "непреодолимая сила" словами: "Событие, которое произошло без вины данного лица и не могло быть им предвидено". Против этого предложения было замечено, что выражение "непреодолимая сила" составляет понятие, принятое в проекте и в разных законах Германской империи, и что предложенное видоизменение ст. 165 возлагает на верителя слишком затруднительную обязанность принимать меры на случай могущих произойти в будущем препятствий (к предъявлению иска).

На этом основании выражение "непреодолимая" сила сохранено и в новой редакции проекта Германского гражданского уложения (Reatz, Объяснения к ст. 165 (169) и 626 (641) проекта Германского гражданского уложения).

Русскому законодательству также известно понятие "непреодолимая сила" как специальное основание невменяемости, допускаемое законом лишь в виде исключения. Но это понятие не только не определено законом, но затемняется еще тем, что оно (кроме ст. 683 т. X ч. 1 и ст. 94 т. XII ч. 1 Общ. уст. рос. жел. дор.) употребляется обыкновенно наряду с другими однородными основаниями невменяемости. По ст. 2 т. XII ч. 1 Общ. уст. рос. жел. дор. железная дорога имеет право отказать в принятии к перевозке пассажиров, багажа или груза только в следующих случаях: п. "2) если перевозка пассажиров или грузов приостановлена по распоряжению правительства, или же вследствие какого-либо чрезвычайного события, или действием непреодолимой силы".

На основании ст. 96 и 102 того же Устава железная дорога отвечает за утрату или повреждение багажа или груза, если не докажет, что вред произошел от непреодолимой силы или свойства самого багажа или груза, как-то: внутренней порчи, установленной усушки, утечки и растряски. Такая же ответственность за груз установлена в § 27 Высочайше утвержденного 19 мая 1893 г. Устава Восточного общества товарных складов и транспортирования товаров.

По ст. 722 т. XI Уст. торг., изд. 1893 г., товарный склад ответствует за утрату или повреждение принятого им на хранение товара, если не докажет, что они не могли быть предотвращены средствами склада и произошли от непреодолимой силы или от свойства самого товара (ср. также § 22 вышеприведенного Устава Восточного общества).

Порча груза вследствие его естественных (физических или химических) свойств несомненно составляет непреодолимую силу для железной дороги и товарного склада (Эгер, т. I, с. 214, 279) и потому могла бы быть упомянута как пример или особый, часто встречающийся на практике вид непреодолимой силы, но не как самостоятельное основание невменяемости.

Соответствующая ст. 96 и 102 Общ. уст. рос. жел. дор., ст. 395 Герм. торг. улож. (ср. также ст. 4258 Св. узак. губ. Приб., ст. 103 Франц. торг. улож., ст. 457 Швейц. союз. зак., ст. 400 Итал. торг. улож., ст. 30 Берн. конв.) упоминает о естественной порче груза также наряду с непреодолимою силою, по-видимому, на том основании, что под последнею обыкновенно понимаются события, появляющиеся извне. Статья 722 т. X Уст. торг., в отличие от вышеприведенных ст. 96 и 102 т. XII ч. I Общ. уст. рос. жел. дор., основательно требует, чтобы товарный склад доказал не только непредотвратимость причины вреда, т.е. факт непреодолимой силы или опасного свойства груза, но и то обстоятельство, что самый вред не мог быть предотвращен средствами склада, т.е. какими-либо иными способами ввиду непредотвратимости самой причины вреда (например, избежанием предвиденного непреодолимого события, спасением поклажи по наступлении непредотвратимого события, укреплением склада, улучшением упаковки и т.п.).

В русском тексте Бернской конвенции о международной перевозке грузов по железным дорогам, заключенной 2 - 14 октября 1890 г. и принятой Россией 11 июня 1891 г. (Собр. узак. 1892 г., N 139 и 149), говорится (ст. 30), что железная дорога не отвечает за убыток, причиненный утратою или повреждением груза, если докажет, что убыток произошел между прочим вследствие недостатков, свойственных самому грузу (внутренней порчи, усушки, обыкновенной утечки и пр.) или по силе "чрезвычайных обстоятельств". Последние слова, заменяющие собою выражение force majeure во французском и hoehere Gewalt в немецком тексте Бернской конвенции, представляются еще менее определенными, чем понятие "непреодолимая сила".

Хотя выражение "непреодолимая сила" введено в наши гражданские законы лишь недавно, но нельзя сказать, чтобы самое понятие, которое соединяется с означенным выражением, было чуждо нашему законодательству, которое с целью смягчения слишком строгой ответственности должников по некоторым договорам указывает в более или менее общих выражениях на особого рода события, освобождающие должника от ответственности. Так, например, по договору о перевозке казенных грузов перевозчик, принявший на себя по ст. 17 т. X ч. 1 Пол. каз. по др. страх в пути, т.е. ответственность за случайную утрату или повреждение груза в пути, освобождается от всякой ответственности, если он докажет (ст. 212 - 214 там же), что вред произошел от одной из перечисленных в ст. 216 причин. В п. 1 - 5 ст. 216 перечисляются события (действия неприятеля и распоряжения правительства), которые должны быть подведены под понятие физического принуждения, исходящего от человека, а в п. 6 и 7 такие события (моровая язва, сильная буря, молния и др. причины, от воли Божией зависящие), которые равносильны понятию физического принуждения, исходящего от стихийных сил природы; как те, так и другие события несомненно образуют общее понятие непреодолимой силы (vis major) в смысле новейших законодательств.

Таким образом перевозчик казенного груза отвечает за случайную утрату или повреждение груза потому, что по Положению о каз. подр. и пост. перевозчик, вопреки общим началам обязательственного права, не вправе ссылаться на соблюдение им осторожности (ст. 647 т. X ч. 1) и на стечение каких-либо иных непредотвратимых обстоятельств (ст. 684 т. X ч. 1), кроме перечисленных в ст. 216 Полож. каз. подр.

Гражданский кассационный департамент Правительствующего Сената (1887 г. N 69 по делу Языкова) определяет понятие непреодолимой силы косвенным путем, объясняя, что "в силу ст. 683 т. X ч. 1 изд. 1857 г. и той же статьи по прод. 1879 г. (в последней упоминается о непреодолимой силе) владельцы казенных дорог (казна, общество, частное лицо) подлежат ответственности за всякое совершившееся на железной дороге несчастие и освобождаются от ответственности за ущерб и вред какому-либо лицу или имуществу только тогда, когда случившееся несчастие произошло от таких причин, которых нельзя было предотвратить никакими мерами предусмотрительности или осторожности". Из этого разъяснения видно, что Правительствующий Сенат для понятия "непреодолимая сила" требует лишь непредотвратимости причины вреда и не придает значения тому обстоятельству, могла ли причина вреда быть предвидена или нет, так как последнее условие составляет существенный признак "случая" (случайного события или случайного вреда).

По вопросу о значении выражения "непреодолимая сила" (vis major), принятого в вышеприведенных Законах Германской империи, образовались две теории: субъективная и объективная. Сторонниками субъективной теории являются Гольдшмит, Тель, Ган, Виндшейд, Дернбург, Вейнрих, Губер, Стуки и др. (Эгер, т. I, с. 258, 259; Герт, с. 105 - 108; Стуки, с. 11 - 16; Виндшейд, т. 11, § 384, примеч. 6, с. 469). Главный представитель этой теории Гольдшмит исходит из мнения, что выражение vis major, составляя противоположность выражению "вина", служит для обозначения невменяемых событий, происшедших от сил природы или от человека. Мнение свое о значении непреодолимой силы в применении к перевозчику по правилам римского права (receptum) Гольдшмит высказывает в следующих двух положениях: 1) что перевозчик отвечает безусловно за утрату или повреждение груза, причиненные не только по его собственной вине (а следовательно, и от недостатков перевозочных средств), но и по вине своей прислуги или пассажиров (так называемый внутренний случай), и 2) что перевозчик не отвечает за такие явления природы и деяния посторонних лиц (кроме вышеупомянутых), которые нельзя было ни устранить, ни предотвратить и вредные последствия которых не могли быть избегнуты, несмотря на соблюдение всевозможной или требуемой при данных обстоятельствах осторожности - так называемый внешний непредотвратимый случай (Эгер, т. II, с. 212, 258).

Мнение Гольдшмита и других представителей субъективной теории о значении непреодолимой силы сводится к тому, что непредотвратимость события соразмеряется со степенью требуемой от данного перевозчика осмотрительности (diligentia diligentis или diligentissimi pater familias) и таким образом ставится в неразрывную связь с вопросом о вине перевозчика, так что по этой теории, господствующей поныне и принятой практикою Германского имперского суда, непреодолимая сила составляет неопределенный вид случая, т.е. в сущности совпадает с понятием случая (Герт, с. 110, 115, 153, 157, 194, 208, 210; Эгер, т. I, ст. 259, 263; Стуки, с. 12, 13; Экснер, с. 18, 24, 30).

В противоположность субъективной теории Вейс, Бринц, Пернице, Экснер, Брукнер, Гафнер и др. (см. Герт, с. 119 - 152; Экснер, с. 14, примеч. 14) стремятся определить понятие непреодолимой силы по ее объективным (внешним) признакам. Главным представителем этой (объективной) теории, поколебавшей отчасти практику Германского имперского суда (Герт, с. 201; Осецкий, с. 246), считается Экснер, мнение которого состоит в следующем.

Существующие у разных народов однородные выражения (vis major, casus major, damnum fatale, vis divina, Gottes und Feindes Gewalt, hoehere Gewalt, force majeure, acts of God and the kings ennemies) указывают на то, что события, подводимые под означенные понятия, по самому свойству своему (объективно) заключают в себе признаки, устраняющие всякие вопросы о вине человека. На такое значение понятия vis major обращали внимание отчасти уже глоссаторы римского права и некоторые из более старинных юристов-практиков (в особенности Лейзер и Глюк). Римский юрист Лабеон, по совету которого было изменено правило преторского эдикта об ответственности судохозяев и содержателей гостиниц и постоялых дворов, не желал вовсе превратить безусловную (страховую) ответственность по договору receptum в обыкновенную, т.е. предоставить означенным лицам оправдываться вообще отсутствием вины и, следовательно, ссылаться на всякого рода случайности, но имел в виду только смягчить слишком строгое преторское постановление дозволением оправдываться ссылкою на непреодолимую силу. Несомненно, что перевозчик является как бы страховщиком (с. 35 и 53) груза и отвечает за утрату или повреждение груза, независимо от вопроса, произошел ли вред по вине или без вины его, перевозчика. Так смотрит на перевозчиков и англо-американское право ("Ву Anglo-American law common carriers are insurers of goods" (Wharton, Law of negligence, 1874, § 552)), которое возлагает на перевозчиков ответственность "for any event, except the act of God or the Queens ennemies" (Smith, A treatise on the law of negligence, 1880, с. 104).

Ссылаясь на вышеприведенные законодательные соображения, которые имелись в виду при установлении редакции ст. 395 Германского торгового уложения, Экснер приходит к заключению, что и Германское торговое уложение возлагает на перевозчика в известных пределах ответственность страховщика и что поэтому господствующая ныне (в Германии и во Франции) субъективная теория, рассматривающая ответственность перевозчика с точки зрения его вины, не соответствует действительной цели закона и законодательным соображениям, которыми была положительно отвергнута смягченная форма ответственности перевозчиков. То обстоятельство, что при рассмотрении первоначальной редакции ст. 395 Герм. торг. улож. было исключено слово "unabwendbare" ("непредотвратимая") перед выражением "hoehere Gewalt", не может служить доводом в пользу субъективной теории, но доказывает лишь совершенно правильный взгляд законодательной Комиссии на vis major как на такое событие, сущность которого не заключается в безусловной непредотвратимости.

Основание, почему закон возлагает на некоторые разряды предприятий ответственность или страх за случай, заключается, по мнению Экснера, в желании охранить права потерпевших, которые часто неосуществимы только вследствие фактических затруднений, сопряженных с собиранием доказательств в подтверждение событий, причинивших вред, и вообще обстоятельств, дающих право на вознаграждение. Хотя невозможность добыть доказательства должна вообще считаться для данного лица несчастным случаем, которому он обязан подчиниться, но законы издавна стараются помочь в этом отношении некоторым разрядам лиц, особенно нуждающихся в такой поддержке. Так, например, гражданские законы установляют известные предположения, признавая, что обстоятельство более или менее вероятное должно считаться достоверным. Но затруднения заключаются часто не только в невозможности доказать указываемое обстоятельство, но и в невозможности указать самое обстоятельство, например лицо или событие, причинившее вред. Например, карета, в которой едет пассажир, вдруг получает удар и разрушается вдребезги, сам пассажир оказывается лежащим на мостовой, а его багаж - поврежденным. Кучер объясняет, что военный отряд неожиданно показался из-за угла улицы в ближайшем расстоянии от лошадей кареты, причем в то же время начался барабанный бой, так что лошади испугались и опрокинули карету. Все эти объяснения кучера соответствуют истине и вполне доказаны, а потому суд не может не признать происшедший вред случайным и должен освободить хозяина экипажа от ответственности. Тем не менее объяснения кучера могли заключать в себе неполную правду в том отношении, что он скрыл какие-либо обстоятельства, бывшие действительною причиною вреда, например, что кучер в минуту появления военного отряда без всякой надобности оглядывался и разговаривал с другим кучером, ехавшим позади, или что возжи вследствие ветхости разорвались в тот самый момент, когда необходимо было внезапно остановить лошадей, и т.п. Очевидно, что пассажир, сидевший в карете, не в состоянии даже указать на подобные обстоятельства, хотя они были бы вполне достаточны для присуждения ему вознаграждения.

В таком же безвыходном положении находятся все лица, вверившие свои вещи гостиницам, пароходам, железным дорогам и т.п. предприятиям. В особенности же при многочисленности служащих и сложном устройстве некоторых предприятий потерпевшему редко возможно раскрыть все обстоятельства, бывшие причиною происшедшего вреда, между тем как привлеченный к ответственности владелец подобного предприятия, равно как и его служащие имеют интерес скрывать свою вину, а весьма часто, несмотря на свою полнейшую добросовестность, сами не в состоянии объяснить истинные причины понесенного потерпевшим вреда.

Для предупреждения такого неравенства сторон и для обеспечения большей безопасности в деловом обороте закон переносит страх за случайную гибель или повреждение вещи (periculum rei) на перевозчика и других лиц, принявших вещь на хранение, и таким путем лишая ответчика права доказывать отсутствие вины, совершенно устраняет и самый вопрос о его вине.

Но так как это строгое правило о безусловной ответственности перевозчика основано на предположении законодателя о вероятной вине перевозчика и потому при более или менее очевидной невероятности вины могло бы иногда оказаться несправедливым, то закон допускает исключение из означенного правила, дозволяя ответчику оправдываться ссылкою на непреодолимую силу.

Это исключение основано, по мнению Экснера, на том соображении, что бывают такие события, причиняющие вред, которые с первого взгляда (prima facie) устраняют вероятность вины перевозчика и установляют предположение в его пользу (Liquiditat des Sachverhalts zu Gunsten des Recipienten). При доказанности подобного события перевозчик должен быть освобожден от ответственности без всякого обсуждения вопроса о его вине и подробностей события, т.е. принятых перевозчиком мер предосторожности.

Обращаясь затем к установлению отличительных признаков непреодолимой силы, Экснер находит, что для этого понятия необходимо, чтобы событие, причинившее вред, было внешним, т.е. исходило извне, а не происходило внутри предприятия, так как события последнего рода обыкновенно неизвестны потерпевшему и почти никогда не могут быть ими доказаны. Дозволение хозяину предприятия ссылаться на такие внутренние причины происшедшего вреда не соответствовало бы вышеозначенной цели закона, направленной к устранению затруднений по предмету представления доказательств. Поэтому перевозчик отвечает безусловно за исправность своих служащих (например, болезнь, стачка) и перевозочных средств и вообще за всякие вреднодействующие события (например, пожар, взрыв), возникшие в пределах предприятия, например внутри склада, корабля, повозки. Затем для признания события непреодолимою силою, т.е. устраняющим всякое предположение о вине перевозчика, необходимо, по мнению Экснера, чтобы событие было непредотвратимо при данных обстоятельствах, а для того, чтобы непредотвратимость события была с первого взгляда достоверна, самое событие должно быть общеизвестным (например, бомбардирование гавани, землетрясение, удар молнии). Непредотвратимость события не соразмеряется с силою сопротивления, которую мог проявить перевозчик, но заключается в его чрезвычайности сравнительно с другими вреднодействующими событиями, более или менее часто повторяющимися в обыденной жизни.

Перевозчик, доказавший наличность непреодолимой силы, должен быть освобожден от ответственности, но не безусловно, так как непреодолимая сила установляет лишь предположение о невиновности перевозчика, который остается ответственным по общим правилам, если потерпевший в состоянии доказать, что перевозчик все-таки допустил какую-либо вину. Само собою разумеется, что против подобных доказательств потерпевшего перевозчик может представлять возражения в подтверждение своей невиновности.

В заключение Экснер определяет "непреодолимую силу" в смысле такого события, которое: 1) возникло вне круга деятельности (Betribskreis) данного перевозочного предприятия и своим вторжением в этот круг деятельности причинило личный или имущественный вред и 2) по свойству и силе своего проявления очевидно превосходит случайности, встречающиеся в обыденной жизни (Экснер, с. 4, 6, 9, 33, 36 - 41, 54, 55, 68, 70, 79, 81, 86).

Из числа русских юристов, занимавшихся разрешением вопроса о значении непреодолимой силы, А.О. Гордон (прив. соч., с. 49, 53, 54), по-видимому, придерживается господствующей в Германии субъективной теории, признавая "случай" родовым понятием и отличая vis major от случая в тесном смысле (casus). По мнению А.О. Гордона, "под понятием vis major - force majeure, hohere Gewalt, unabwendbarer ausserer Zufall, непреодолимая сила - разумеются такие чрезвычайные, непредвиденные, внешние события, наступление и вредные последствия которых не могли быть предотвращены самыми крайними мерами предосторожности, обусловливаемыми данными обстоятельствами".

Вслед за этим определением, основанным на мнениях Эндемана, Теля, Гана, Эгера и Сурда, А.О. Гордон поясняет сущность непреодолимой силы в более ясных выражениях: "Vis major - случайность высшей категории, чистой крови, без всякой посторонней примеси. Это такое случайное явление, или событие, относительно которого не может быть ни малейшего сомнения в том, что оно не вызывалось и не было сопровождаемо неосторожностью, неаккуратностью, оплошностью. Предотвратить наступление или вредные последствия этого события не в силах человеческих: casus, cui humana infirmitas resistere non potest". "Выражение major (majeure, hohere, высшее) имеет лишь в виду обозначить соотношение между силою вредоносного явления и силою противопоставляемого ему сопротивления".

Ф.И. Осецкий (прив. соч., с. 228, 234, 240, 242, 248 - 262) высказывается против смешения понятий случая и непреодолимой силы. Не совсем соглашаясь с Экснером и находя вполне безукоризненным взгляд Дернбурга, Ф.И. Осецкий находит, что "случай (casus) есть такое причиняющее личный или имущественный вред событие, которое не может быть предотвращено субъективно, а непреодолимая сила - это объективно непредотвратимое, чрезвычайное и причиняющее личный или имущественный вред событие". При этом под чрезвычайным событием здесь понимается "событие quod extra consuetudinem accidit по отношению времени, места и данных обстоятельств".

И.М. Рабинович (прив. соч., с. 97, 98, 100, 101) находит, что под непреодолимою силою законодательство (в том числе и немецкое) понимало всегда лишь особый разряд явлений. В особенности же, по мнению И.М. Рабиновича, нельзя согласиться с толкованием немецкой судебной практики, которая под невозможностью предотвращения вреда понимает невозможность не только абсолютную, но и относительную, экономическую, т.е. считает вред происшедшим от непреодолимой силы, если для предотвращения его нужны были такие расходы, каких предприятие данного типа вынести не может. Перевозчик, отвечая за случаи, является страховщиком груза; возможность же или невозможность предупреждения убытка, очевидно, не имеет и не может иметь никакого значения для разрешения вопроса о том, должен ли предмет считаться застрахованным от данной опасности или нет, т.е. должно ли или не должно данное явление считаться "непреодолимою силою". Исходя из предположения о верности взгляда на железную дорогу как на обязательного страховщика, И.М. Рабинович полагает, что под "непреодолимою силою, от которой груз не застрахован, согласно ст. 102 Общ. уст. жел. дор. следовало бы понимать только: а) некоторые исключительные стихийные явления природы, исключительные в том смысле, что их нельзя принять в расчет при установлении размера провозной платы; б) распоряжения правительства и в) действия неприятельских сил (ср. ст. 216 т. X ч. 1 Пол. каз. подр.), т.е. такие явления, при которых отпадает также и ответственность транспортно-страховых обществ".

Н. Земцов (vis major, приложение к кн. IV, апрель 1891 г., Журн. гражд. и угол. права, с. 7, 9, 12, 15, 23) понимает под непреодолимою силою причиняющее вред событие, которое должно быть: а) внешнее, т.е. такое событие, причина которого возникла вне района эксплуатации предприятия. Под районом эксплуатации разумеются все места, непосредственно служащие эксплуатации, и все предметы и лица, как входящие в состав предприятия, так и непосредственно пользующиеся его услугами; б) чрезвычайное, т.е. такое событие, которое до своего совершения не находилось в связи могущего быть влияния с ходом предприятия и потому не могло быть ожидаемо, и в) событие объективно непредотвратимое. По мнению г. Земцова, "означенные три признака имеют исчерпывающее значение и в то же время каждый из них настолько необходим, что при отсутствии одного отпадает предположение о наличности непреодолимой силы". Под событием, объективно непредотвратимым, г. Земцов понимает событие, которое "превосходит всякие человеческие силы".

Объективная теория Экснера и его последователей в значительной степени послужила к выяснению нового понятия непреодолимой силы в том отношении, что теория эта, в отличие от субъективной теории, стремится выделить и совершенно устранить из означенного понятия вопрос о вине, т.е. о психическом состоянии лица, причинившего вред.

Но нельзя сказать, чтобы отдельные признаки, вводимые объективною теориею в определение непреодолимой силы, представлялись ясными.

Находя, что предприниматель (перевозчик, содержатель гостиницы) обязан отвечать безусловно (без всяких оправданий) за вред, причиненный его служащими или вещами или происшедший вообще внутри предприятия, на том основании, что при таких обстоятельствах потерпевший лишен возможности доказать причину вреда, Экснер выводит из этого положения, что непреодолимая сила составляет событие, возникающее вне круга деятельности предприятия (прив. соч., с. 59).

О безусловной ответственности перевозчиков за своих служащих имеется особое правило в Германском торговом уложении (ст. 400), но положение Экснера об ответственности предпринимателей за пригодность их орудий производства и вообще за вред, происшедший внутри предприятия, представляется лишь его собственным выводом из цели закона освободить потерпевшего от представления доказательств. Что касается Германского закона от 7 июня 1871 г., то в нем не упоминается о безусловной ответственности железных дорог за действия своих служащих, которая выводится теориею и практикою косвенным путем из понятия непреодолимой силы по началам римского права о receptum (Вейнрих, с. 157; Якоби, с. 29). Ввиду того, что вопрос об ответственности хозяев за своих служащих, а также за недостатки строений и орудий производства относится ко всякого рода недозволенным деяниям и ко всем договорам и потому должен быть разрешен совершенно самостоятельно, вопрос этот может лишь отчасти служить к разъяснению понятия непреодолимой силы, применяемого в законе в виде исключения из общих правил об ответственности за причинение вреда. Даже при существовании положительно выраженного в законе правила о безусловной ответственности должников или хозяев известных предприятий за вред, происшедший от их служащих или орудий производства, можно только заключить, что означенные причины вреда не признаются равносильными непреодолимой силе, но нельзя сделать вывода, что все другие "внутренние" причины вреда также не составляют непреодолимой силы и что, следовательно, под последним понятием имеются в виду лишь внешние события. Независимо от трудности установить пределы или "круг деятельности" предприятия самое понятие о "внешнем" или "внутреннем" происхождении причины вреда представляется весьма неопределенным, на что указывают, например, Герт (с. 137) и Осецкий (с. 249 - 253). Трудно решить, будет ли, например, адская машина, тайно спрятанная посторонним лицом внутри корабля, внутреннею или внешнею причиною взрыва корабля. Удар, который приключится с перевозчиком, лично исполняющим принятую на себя перевозку, несомненно составляет для него непреодолимую силу, но не может быть назван "внешним" событием.

Другой указываемый Экснером признак непреодолимой силы, именно "общеизвестность" события, представляется также не безусловно верным. Кораблекрушение в открытом море или нападение шайки разбойников в необитаемой степи не могут быть признаны событиями общеизвестными.

Совершенно неопределенным является признак "чрезвычайности", требуемый для понятия непреодолимой силы. Событие может быть само по себе непреодолимою силою (например, молния, мелководье, дождь, гололедица, мороз), хотя бы оно было явлением совершенно обыденным, и наоборот, бывают весьма редкие события, например причинение смерти ребенком, которые не составляют непреодолимой силы для ответственного лица (в данном примере - для родителей или опекуна). Но независимо от сего с понятием о "чрезвычайности" события неразрывно связан вопрос о том, было ли событие настолько чрезвычайным, что оно не могло быть предвидено данным лицом, между тем как вопрос о вине (осмотрительности, осторожности) согласно объективной теории не должен иметь значения при применении понятия непреодолимой силы.

"Объективная непредотвратимость события", если под этим выражением понимать невозможность предотвращения события никакими человеческими силами, вообще не может быть требуема для понятия непреодолимой силы, так как многие естественные явления природы, хотя и непредотвратимы (например, дождь, жара, холод, буря), тем не менее не считаются непреодолимою силою ввиду возможности предупредить могущий произойти от них вред (например, предохранением груза от влияния дождя, бури и т.д.).

Точное определение понятия непреодолимой силы до того трудно, что, например, Герт (прив. соч., с. 211 - 213), опровергающий как субъективную, так и объективную теорию, возбуждает вопрос, не следует ли означенное понятие совершенно устранить из законодательства. Герт предлагает не включать выражение "непреодолимая сила" и в проект Германского гражданского уложения, но установить в законе для известных предприятий те виды причинения вреда, за которые возлагается на них безусловная ответственность, например за вину и за невменяемые действия служащих, за доброкачественность и исправное действие орудий производства "и так далее".

Выражение "непреодолимая сила" в смысле исключительного основания к освобождению лица от возложенной на него по закону или договору безусловной ответственности за причиненный вред уже укоренилось в германском и швейцарском законодательствах и в Австрийском и Венгерском торговых уложениях и введено в некоторые из наших законов.

Для усиления выражения "непреодолимая сила" пришлось бы прибегнуть к неудобному и отвергнутому наукою и новейшею законодательною практикою способу перечисления или примерного указания специальных событий (например, кораблекрушение, землетрясение, молния, наводнение, нашествие неприятеля), исключающих ответственность за причинение вреда или вообще за неисполнение каких-либо обязанностей, или следовало бы употреблять более общие, но еще более темные выражения вроде "несчастный случай" (ст. 633, 1689, 2106 т. X ч. I), "несчастные происшествия или обстоятельства" (ст. 489 т. X ч. I), "неизбежный случай" (ст. 450, 462, 509 т. XI Уст. торг.), "неизбежные последствия обстоятельств" (ст. 477 т. XI Уст. торг.), "гибельный случай" (ст. 47 т. XI Уст. кред., разд. III), "нечаянный случай" (ст. 394 т. XI Уст. торг.), "непредвиденный случай" (ст. 233, 349 т. XI Уст. торг.), "непредвиденные обстоятельства" (ст. 295 т. XI Уст. торг.), "причины, не зависящие от лица" (ст. 476 т. XI Уст. торг.), "чрезвычайные обстоятельства" (ст. 2112 т. X ч. I, ст. 30 русск. текста Бернской конвенции о междунар. перевозке грузов), "чрезвычайное приключение" (ст. 2105 т. X ч. I), "чрезвычайный случай" (ст. 329 т. XII ч. I Уст. пут. сообщ., изд. 1857 г.), "непреодолимое препятствие" (ст. 1689 т. X ч. I, ст. 388 п. 2 Уст. угол. суд.), "неустранимый случай", "причины неотвратимые и непредвиденные" (ст. 1483, 1549, 3863 Св. узак. губ. Приб.).

Потребность в общем техническом выражении для обозначения оснований, по которым в видах справедливости смягчается даже самая строгая ответственность за причинение вреда, постоянно увеличивается потому, что новейшие законодательства все более и более расширяют круг лиц, подлежащих в силу закона или договора так называемой безусловной ответственности, т.е. несущих риск за (случайное) причинение вреда при наличности только внешней причинной связи между вредом и каким-либо действием или упущением данного лица.

Понятие "непреодолимая сила" может быть выяснено только по установлении понятия "случай", которое употребляется в законах и литературе то в смысле случайного события как причины вреда, то в смысле случайного (невменяемого) вреда как последствия случайного события.

Случай в смысле фактического события (действия или бездействия человека или проявления сил природы), наступление которого не может быть предвидено, имеет весьма разнообразное юридическое значение, независимо от того, соединяются ли с таким событием выгодные и невыгодные последствия для данного лица. Случай как фактическое событие признается законом одним из способов приобретения и прекращения прав (например, рождение и смерть лица), служит предметом рисковых договоров (например, страхования, лотереи, игры и пари) и составляет обыкновенное содержание отлагательных и отменительных условий.

Но главное значение случай имеет в гражданском праве для выражения понятия невменяемости недозволенных, в особенности же вредных, деяний. Если непосредственною причиною вреда было случайное событие, то одно это обстоятельство хотя и может при несложных обстоятельствах служить основанием для признания случайными и вредных последствий события и, следовательно, для невменения самого вреда, но из этого не следует, чтобы под случаем, т.е. невменяемым причинением вреда, можно было понимать исключительно случайное событие в смысле фактической причины вреда.

Как уже было объяснено в статье "Случай в гражданском праве", под случаем следует понимать не одно случайное событие, бывшее причиною вреда, но и случайный вред или вообще случайное правонарушение, в отличие от умышленного или неосторожного правонарушения, так что лицо, ссылающееся на свою невиновность, обязано доказать случайность (невозможность предвидения и предотвращения) не только события, причинившего вред, но и самого вреда. Каждое дееспособное лицо, причинившее вред недозволенным деянием или неисполнением обязательства, при наличности внешней причинной связи между вредом и действием или упущением лица предполагается виновным, пока не докажет случайность вреда, т.е. отсутствие вины. В виде исключения из этого правила владельцы опасных для жизни и здоровья промышленных предприятий (железных дорог, пароходов, фабрик и т.п.), а также должники по некоторым договорам (перевозки, поклажи) обязаны к безусловной ответственности за причиненный ими вред в том смысле, что они лишаются права доказывать отсутствие вины в причинении вреда, следовательно, могут подлежать ответственности даже за действительно случайный вред и освобождаются от ответственности лишь по точно указанным основаниям, а именно если вред произошел от непреодолимой силы или по вине самого потерпевшего. Лицо, подлежащее безусловной ответственности при наличности только внешней причинной связи между ним и вредом, по мысли законов, устанавливающих такую ответственность (ср. вышеприведенные законодательные соображения к ст. 1646 Цюр. гражд. улож. и к ст. 395 Герм. торг. улож.), не вправе указывать на отсутствие вины, т.е. внутренней причинной связи, а потому такому лицу может и должно быть предоставлено лишь одно средство оправдания, заключающееся в том, что внешняя причинная связь, установленная между данным лицом и происшедшим вредом, есть мнимая и что действительною или главною причиною вреда является не это лицо, а сам потерпевший или постороннее лицо либо явление природы.

Только действия: 1) самого потерпевшего и 2) посторонних лиц и 3) явления природы могут при известных условиях устранить причинную связь между вредом и лицом, являющимся мнимою причиною вреда, потому что рабочие и вообще служащие, а также орудия производства (строения, машины и вообще движимые вещи) находятся в зависимости от хозяина предприятия и действуют по его воле. Вследствие сего хозяин всегда является причиною вреда, происшедшего от действия или упущения его служащих при исполнении порученного им дела или от недостатков орудий производства. Этим обстоятельством объясняется безусловная ответственность хозяев за своих служащих и орудия производства при всех видах причинения вреда, которые допускают оправдание лишь непреодолимою силою и сопровождаются ответственностью при наличности только внешней причинной связи между вредом и данным лицом.

Что касается 1) потерпевшего лица, участвовавшего в причинении ему вреда, то одно то обстоятельство, что потерпевший сам совершил какое-либо действие, без которого он не понес бы вреда (например, попал под поезд железной дороги, упал с фабричной лестницы, передал ломкий груз к перевозке), не может служить оправданием для лица, являющегося внешнею причиною вреда, так как потерпевший предполагается невиновным. Поэтому потерпевший только тогда может считаться действительною причиною понесенного им вреда, если его действие сопровождалось какою-либо виною с его стороны, например при неуказании перевозчику на особую ломкость упакованного груза, при несоблюдении потерпевшим мер предосторожности, ограждающих личную безопасность. Подобно сему и по уголовному праву причинная связь между преступным деянием и вредом прерывается присоединяющеюся деятельностью самого пострадавшего только тогда, когда последний был во вменяемом состоянии и предвидел или должен был предвидеть понесенный им вред (Н.Д. Сергеевский, О причинной связи, с. 80 - 89, 142, 146, 147). Если лицо, причинившее вред, доказало вину самого потерпевшего, то оно является лишь простым орудием в руках самого потерпевшего, т.е. лишь косвенною, но не действительною причиною вреда, и потому должно быть свободным от ответственности, если потерпевший не докажет совместной вины и этого лица (кас. реш. 1876 г. N 575 по делу Шприка; Вейнрих, § 4, 16, 50).