5 Хозяйство и право, 1998, № 12, с. 68.

В то же время для признания недействительной сделкой второго договора купли- продажи, который заключен собственником в отношении недвижимости, переданной поку- пателю по первому договору, законодательство оснований не дает. Это признается и в постановлении Пленума ВАС РФ № 8, где указано, что в случае заключения нового дого- вора об отчуждении ранее переданного покупателю имущества продавец несет ответст- венность за его неисполнение. В юридической литературе обоснована точка зрения, со- гласно которой приведенное указание оценивается как запрет, вводя который ВАС РФ выходит за пределы предоставленных ему законом полномочий и подменяет своим реше- нием волю законодателя⁶ . Позиция Пленума направлена на обеспечение стабильности оборота. Однако в настоящее время она не находит опоры в тексте закона.

Как следует из п. 25 этого же постановления если право собственности подлежит госу- дарственной регистрации, решение суда, которым собственнику отказано в виндикацион- ном иске к добросовестному приобретателю, является основанием для регистрации пере- хода к последнему права собственности.

В то же время ГК РФ не содержит четкого указания на переход в данном случае права собственности подобно положениям ст. 183 ГК РСФСР 1922 года (если имущество прода- но не собственником, покупатель приобретает право собственности лишь в тех случаях, когда согласно ст. 59 и 60 собственник не вправе истребовать от него имущество) или положениям п. 1 § 932 Германского гражданского уложения, признающего право собствен- ности за добросовестным приобретателем движимой вещи (за исключением случаев, установленных в § 935 ГГУ). В доктринальном толковании по данному вопросу встречают- ся различные точки зрения⁷ .

Другой пример. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 16 февраля 2001 го- да № 59 "Обзор практики разрешения споров, связанных с применением Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним"⁸ (п. 6), где содержится толкование п. 1 ст. 26 названного Федерального закона. Согласно п. 6 Обзора регистрация порождаемого договором аренды недвижимого имущества обре- менения производится только при регистрации самого договора аренды. Такая позиция корректировала ситуацию.

В то же время нельзя не отметить определенный скачок в аргументации при обоснова- нии данного вывода. Ведь регистрация ограничений (обременений) вещных прав на не- движимое имущество имеет самостоятельный характер: понятие "регистрация обремене- ния" не тождественно понятиям "регистрация права" и "регистрация сделки". Гражданское законодательство не содержит установлений, согласно которым исключение из правила о регистрации договора означает такое же исключение для регистрации ограни-чения.

Думается, рассматриваемое судебное толкование достаточно четко отражает основ- ную проблему: предусмотрев регистрацию аренды как ограничения (обременения) права собственности, законодатель не установил каких-либо последствий отсутствия такой реги- страции. Поэтому практика поневоле отождествляла регистрацию аренды как обремене- ния и регистрацию договора аренды.

Федеральным законом от 9 июня 2003 года № 69-ФЗ абз. 1 п. 1 ст. 26 ФЗ "О государст- венной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" изложен в новой редакции. Установлено, что государственная регистрация аренды недвижимого имущест- ва проводится посредством государственной регистрации договора аренды этого недви- жимого имущества. Тем самым законодатель вводит прием юридической техники, позво- ляющий, с одной стороны, сохранить самостоятельность понятия "регистрация ограниче- ния (обременения)", с другой �упростить регистрацию в конкретном случае (примени- тельно к аренде).

Можно констатировать любопытную тенденцию: если применительно к вещам закон нередко толкуется в целях стабилизации оборота, то применительно к обязательственным правам (во всяком случае, в литературе) как раз наоборот �повышения оборотоспособ- ности. Рассмотрим некоторые основные положения, высказанные учеными.

⁶ См.: Чубаров В. В. Вопросы государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним /

Проблемы современного гражданского права: Сб. статей. — М.: Городец, 2000, с. 165.

⁷ Проблемы применения ст. 302 ГК РФ рассматривались в ранее опубликованных работах. — См.: Ломидзе О., Ломидзе Э. Значение фактической передачи имущества собственника при его отчуждении и проблемы восстанов-

ления собственником своего владения // Хозяйство и право, 2002, № 2, с. 96-106; Ломидзе О. Г. Правонаделение в гражданском законодательстве России. — СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2003, с. 188-221.

⁸ Хозяйство и право, 2001, № 5, с. 87.

Одна из наиболее обсуждаемых тем �отчуждение права без обязанности, в том чис- ле отчуждение отдельного правомочия. Наиболее распространенный аргумент в пользу вывода о том, что такая уступка требования законодательству не противоречит, �указа- ние на необходимость разграничения понятий "перемена кредитора в обязательстве" и "замена стороны в договоре"⁹ . Данный подход основывается на содержании ст. 307 ГК РФ, в которой под обязательством понимается субъективное право и противостоящая ему субъективная обязанность.

В науке гражданского права давно отмечено, что термин "обязательство" имеет не- сколько значений. В. И. Синайский высказал замечание, что существенный момент обяза- тельства �правоотношение "как в римском, так и в современном праве … недостаточно выделен, вследствие неудачной терминологии"¹⁰ .

Замечание это справедливо и применительно к действующему Гражданскому кодек- су РФ. Комментируя положения п. 1 ст. 307 Кодекса, М. И. Брагинский указывает, что в п. 1 данной статьи "приведена элементарная модель обязательственного правоотношения. В действительности, в гражданском обороте широко используются усложненные варианты этой модели"¹¹ .

В то же время понятия "обязательство" и "обязательственное правоотношение" в ли- тературе часто различают. Так, под "обязательственным отношением" Ю. Б. Фогельсон понимает "совокупность нескольких взаимосвязанных обязательств" �кирпичиков, "ато- мов", из которых состоят обязательственные правоотношения¹² .

Представляется, что при исследовании вопроса о сфере применения конструкции цес- сии необходимо учитывать связи, которые не находят подробного описания в тексте зако- на. В частности, функциональные связи, возникающие между всеми правомочиями и дол- женствованиями, охватываемыми данным правоотношением, а также взаимосвязь реаль- ного поведения участников и их возможностей и долженствований. Попытка объяснить закон из самого же закона, в том числе путем исследования легального определения по- нятия "обязательство", в данном случае не позволяет учесть все вопросы, значимые для

урегулирования взаимодействий в треугольнике цедент-цессионарий-должник, соответ- ственно не обеспечивает полноты и всесторонности исследования. Восприятие же отме- ченных связей, находящихся за пределами текста закона, приводит к заключению, что

уступка права (перевод долга) всегда затрагивает взаимодействие, то есть содержание общественного отношения. Поэтому при рассмотрении уступки права (перевода долга) нельзя ограничиваться связью одного правомочия и корреспондирующего ему долженст- вования; необходимо принимать во внимание все правоотношение.

В целом следует отметить: представление об обязательстве как об элементарном кир- пичике, соотношении права на одной стороне и обязанности �на другой при толковании норм главы 24 ГК РФ способно привести к негативным результатам.

Если при действующей редакции главы 24 ГК РФ сделки об отчуждении отдельного правомочия, входящего в субъективное право, без отчуждения всего права и без переме- ны лица в правоотношениях получат одобрение судебной практики, неизбежно придется "закрывать" судебным толкованием ряд иных "прорех". В противном случае дестабилиза- ция оборота будет обеспечена. Ведь гражданское законодательство не содержит четкого ответа на вопрос о последствиях неисполнения должником обязанности, корреспонди- рующей отчужденному правомочию, для развития взаимодействия цедента и должника. С одной стороны, отчуждение кредитором отдельного правомочия не приравнивается гражданским законодательством к исполнению должником соответствующей обязанности. Это понятно, ибо подобное решение поставило бы должника в привилегированное поло- жение относительно кредитора-цедента. С другой стороны, если предположить, что тре- бование отчуждено, следовательно, прежний кредитор (цедент) не вправе ссылаться на его неисполнение должником.

⁹ См., например: Анохин В., Керимова М. Уступка права требования на основании договора // Хозяйство и пра- во, 2002, № 4, с. 55; Белов В. А. Предмет договора сингулярной сукцессии (уступки требования) // Правоведение, 2000, № 2, с. 161-162; Крашенинников Е. Допустимость уступки требования // Хозяйство и право, 2000, № 8, с. 81; Новоселов А. Л. Некоторые вопросы уступки части права (требования) по денежному обязательству / Арбитражная практика. Специальный выпуск: Уступка права требования, 2001, с. 59-60; Почуйкин В. Некоторые вопросы уступки права требования в современном гражданском праве // Хозяйство и право, 2000, № 1, с. 48; Степаненко Е. Особен- ности уступки требования по кредитному договору // Хозяйство и право, 2002, № 11, с. 129.

¹⁰ Синайский В. И. Русское гражданское право. — М.: Статут, 2002, с. 293, 296.

¹¹ Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). Изд. 2-е, испр. и доп. / Отв. ред. О. Н. Садиков. — М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 2002, с. 662.

¹² Фогельсон Ю. Б. Избранные вопросы общей теории обязательств: Курс лекций. — М.: Юристъ, 2001, с. 59.

Неопределенность существует и применительно к разрешению ситуации, когда испол- нение должником требования, переданного кредитором (цедентом) другому лицу, обусло- вит возникновение у должника требования к цеденту. Наконец, при вычленении из состава субъективного права отдельного входящего в его содержание правомочия нарушится системная связь данного правомочия с остальными правомочиями и обязанностями. Та- кое нарушение способно повлечь для другой стороны правоотношения негативные по- следствия. Допустим, например, передачу арендодателем другому лицу права на получе- ние арендной платы. Это повлечет, во-первых, проблему определения последствий не- удовлетворения арендатором-должником требований цессионария �нового кредитора для развития взаимодействия арендатора и арендодателя. И во-вторых, проблему опре- деления последствий нарушения арендодателем договора аренды, произошедших после передачи требования цессионарию.

В юридической литературе высказана позиция, позволяющая до некоторой степени разрешить отмеченные проблемы. При рассмотрении вопроса о том, какие возражения вправе выдвигать должник против требований нового кредитора, предлагается исходить из того, что "значение придается не тому моменту, когда фактически были заявлены воз- ражения, а моменту, когда возникли правовые основания для их заявления". При этом под правовым основанием понимается договор должника с первоначальным кредитором¹³ .

Данный подход наглядно показывает: для того, чтобы обеспечить повышение оборото- способности обязательственных прав с помощью одного только толкования действующего законодательства, в ряде случаев требуется соображениями целесообразности и спра- ведливости перекрыть содержание текста закона. Конечно, несправедливо отчуждать отдельное требование и затем лишать должника по этому требованию (который в то же время является кредитором цедента по иным требованиям, объединенным одним дого- ворным правоотношением) права выдвигать возражения против цессионария в связи с ненадлежащим поведением цедента после момента уступки и после получения должни- ком уведомления. В качестве критерия "справедливости" можно использовать достижение баланса интересов заинтересованных лиц, в данном случае �цедента, цессионария и должника. Но соображения целесообразности, справедливости, будучи несомненно вер- ным ориентиром в целях совершенствования действующего законодательства, не могут служить �сами по себе �достаточным аргументом для обоснования распространения сферы применения нормы ст. 386 ГК РФ на любые возражения должника из договора с цедентом. Возможность выдвижения должником против требований нового кредитора возражений, которые должник мог бы противопоставить требованиям первоначального кредитора, ст. 386 сопрягает с наличием этих возражений к моменту получения должником уведомления о переходе права. Речь идет о возражениях, которые должник имел против первоначального кредитора к указанному моменту, то есть уже возникших возражениях должника. Возражения у одного из контрагентов по договору появляются, в частности, в случае нарушения другим контрагентом своих обязанностей. Поэтому пока обязанность не нарушена, возражения существуют лишь на модельном уровне и признать их возникшими, имеющимися у должника еще нельзя. Этот вывод вытекает из буквального текста ст. 386 ГК РФ.

Одна из наиболее прогрессивных точек зрения, высказанных по рассматриваемому вопросу в доктринальном толковании, касается уступки будущих прав. Рассматривая этот вопрос применительно к российскому законодательству, Л. Новоселова отмечает: "Пред- метом договора об уступке может быть требование из обязательства, которое не сущест- вует на момент заключения этого договора, но возникнет в будущем". В обоснование дан- ной позиции автор, в частности, ссылается на принцип свободы договора, а также воз- можность продажи будущего товара и возможность применения положений § 1 гла-вы 30, соответственно положений п. 2 ст. 455 ГК РФ к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав¹⁴ .

В целом поддерживая перспективу разработок в сфере отчуждения будущего требова- ния, отмечу следующее. Вывод о том, что отсутствие в главе 24 ГК РФ общих правил, регулирующих уступку будущих требований, не может выступать непреодолимым препят-

¹³ Новоселова Л. А. Финансирование под уступку денежного требования // Вестник ВАС РФ, 2001, № 10,

с. 106-107.

¹⁴ Новоселова Л. Сделки по уступке будущих прав требования // Хозяйство и право, 2002, № 10, с. 75-76. Дан- ная статья завершается следующим выводом: "Представляется, что отсутствие в главе 24 Гражданского кодекса

РФ общих правил, регулирующих отношения по уступке будущих требований, не может выступать непреодолимым препятствием для совершения сделок в отношении "будущих" активов".

ствием для таких сделок, представляется неоправданно оптимистичным. Вызывает со- мнение возможность обойти норму п. 1 ст. 382 ГК РФ, предусматривающую передачу кре- дитором права, принадлежащего ему на основании обязательства, посредством продажи права и ссылки на п. 2 ст. 455 Кодекса, допускающий продажу товара, который будет соз- дан или приобретен продавцом в будущем. Применительно к договору купли-про-дажи вещи законодатель исходит из того, что во многих случаях (в частности, поставка родовых вещей) покупателю безразлично, находятся ли соответствующие вещи в момент заключе- ния сделки в собственности продавца. Более того, в целях экономии сил и средств сторон сделки товар может быть передан покупателю третьим лицом, то есть никогда не побы- вать "в руках" продавца. Применительно к отчуждению обязательственного права законо- датель, напротив, исходит из того, что для цессионария представляет интерес вопрос о действительности уступаемого ему права. Отсюда норма ст. 390 ГК РФ, согласно которой первоначальный кредитор отвечает перед новым кредитором за недействительность пе- реданного ему требования. Требование же действительно, если оно существует. Предста- вим уступку требования, от исполнения которого должник вправе отказаться в силу того, что исполнение должником своей обязанности является встречным, а цедент своей обя- занности не выполнил, �ст. 328 ГК РФ. Здесь цедент распоряжается возможностью до совершения тех действий, которые необходимы для ее активизации. Поэтому цедент, уступивший отдельное требование к контрагенту (должнику), исполнение которого долж- ником является встречным, и не выполнивший своей обязанности перед контрагентом, должен отвечать перед цессионарием также по нормам ст. 390 ГК РФ �как за уступку недействительного права.

Думается, если законодатель установит допустимость отчуждения будущего требо- вания и внесет соответствующую норму в качестве общего правила в Гражданский ко-декс РФ, точка здесь поставлена быть не может. Развитие гражданского законодательст-ва РФ в рассматриваемом направлении потребует дополнения Кодекса уточнением, что уступка кредитором отдельного требования, которое возникнет в будущем, без перемены лица в правоотношении допускается лишь тогда, когда такие условия уступки согласованы сторо- нами договора уступки.

Понятие "будущее требование" может употребляться с различными смысловыми ню- ансами. Поэтому в целях рассмотрения вопросов, сопряженных с возможностью отчужде- ния будущих прав, в первую очередь следует определиться со сферой применения этого понятия. Легальное определение данного понятия в законе не закреплено. В доктриналь- ном толковании этот вопрос получил исследование применительно к нормам п. 1 ст. 826 ГК РФ. Согласно данным нормам предметом уступки, под которую предоставляется фи- нансирование, может быть как денежное требование, срок платежа по которому уже на- ступил, так и право на получение денежных средств, которое возникнет в будущем (буду- щее требование). При ответе на вопрос о содержании понятия "будущее требование" возможно предположить несколько вариантов ответа. В частности, признать, что под бу- дущим требованием понимается требование, срок платежа по которому еще не наступил, но основание данного требования существует. Иной вариант: в данном случае под буду- щим требованием понимается как требование, срок платежа по которому еще не наступил, так и требование, применительно к которому еще не существует основания, например договор еще не заключен. В юридической литературе обоснована точка зрения, согласно которой применительно к договору факторинга "более правильным ... является охват по- нятием "будущие требования" в данном случае и требований из договоров, которые будут заключены в будущем"¹⁵ . В другой своей работе автор (Л. Новоселова), рассматривая понятия "существующие" и "будущие" права, к будущим правам в строгом смысле слова относит права по обязательствам, которые еще не возникли¹⁶ .

Поскольку понятия "обязательство" и "обязательственное правоотношение" в литера- туре часто различают, во избежание недоразумений при характеристике права как "буду- щего" в настоящей статье используется термин "обязательственное правоотношение".

В отношении субъективного права-целого вопрос о том, является ли оно будущим в строгом смысле слова, может быть разрешен по критерию наличия или отсутствия осно- вания возникновения правоотношения (в частности, договора). Однако если подразумева-

¹⁵ Новоселова Л. А. Финансирование под уступку денежного требования // Вестник ВАС РФ, 2001, № 4, с. 108. Основной аргумент — содержание второго абзаца п. 1 ст. 826 ГК РФ. Как отмечает Л. А. Новоселова, при наличии уже заключенного договора не может быть затруднений в идентификации требования, поскольку есть конкретный должник, конкретный договор, конкретное требование.

¹⁶ Новоселова Л. Сделки по уступке будущих прав требования, с. 66.

ется отдельное правомочие (требование), входящее в состав субъективного права, тер- мином "будущее" (в строгом смысле слова) может быть обозначено и требование из за- ключенного договора, когда кредитор и должник связаны правоотношением. Субъективное право, в отличие от права объективного, причастно не только к сфере возможного, но и к сфере действительного. Однако это обстоятельство не означает, что границы правомер- ного поведения правообладателя в конкретный момент развития правоотношения охва- тывают все юридические возможности, заложенные применительно к данному субъектив- ному праву на модельном уровне (уровне правовых норм, условий договора).

Исследуя субъективное право с точки зрения его структуры, нельзя не заметить, что не любая заложенная в нем возможность может быть реализована правообладателем в дан- ный конкретный момент времени. Активизация конкретного правомочия, то есть наличие у правообладателя возможности осуществить данное правомочие, может быть обусловлена определенным обстоятельством.

Обстоятельства, значимые для движения правоотношения, можно условно разделить на две группы: зависящие от действий сторон и не зависящие от сторон, не требующие от них активности. Например, осуществление займодавцем правомочия требовать от заем- щика возврата суммы займа обусловлено наступлением срока ее возврата. Но осуществ- ление подобного требования кредитором по кредитному договору в первую очередь обу- словлено исполнением его обязанности по предоставлению суммы кредита заемщику. Осуществление продавцом, обязавшимся продать товар в кредит, правомочия требовать от покупателя оплаты товара обусловлено исполнением продавцом обязанности по пере- даче товара покупателю и наступлением срока платежа за товар. Осуществление покупа- телем, обязавшимся к предоплате, правомочия потребовать передачи товара �исполне- нием покупателем обязанности по оплате товара и т. п.

При наиболее расширительном подходе сфера возможного применения данного тер- мина может быть очерчена с помощью следующей схемы.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯Будущее требование ⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

 

1. Требование из существующего обязательственного правоотношения

(стороны связаны правоотношением)

 

2. Требование из будущего обязательственного правоотношения

(стороны еще не связаны правоотношением)

1. для активизации правовой возможности цедент все от него зависящее сделал, дело только в сроке

2. для активизации правовой воз- можности цедент должен совершить определенные действия (вести себя определенным образом)

Будущими в строгом смысле этого слова являются требования под номерами 1.2 и 2, то есть требования из будущих (еще незаключенных) договоров и отдельные право-мочия, когда возникновение корреспондирующей обязанности должника обусловлено зависящи- ми от контрагента условиями, которые еще не наступили. В этом смысле оперирует тер- мином "будущая дебиторская задолженность" и Конвенция ООН от 12 декабря 2001 года "Об уступке дебиторской задолженности в международной торговле"¹⁷ . Согласно ст. 5 Конвенции "будущая дебиторская задолженность" означает дебиторскую задолженность, которая возникает после заключения договора уступки.

Расширительный подход, при котором под "будущим" понимается и правомочие несо- зревшее, применяется в данном случае с целью комплексной постановки проблемы. Си- туации 1.1 и 1.2 различны, поскольку в первой контрагент исполнил все от него зависящее для возникновения требования, дело лишь в сроке. В то же время может быть сформули- рован вопрос, применительно к которому случай 1.1 имеет сходство со всеми остальными случаями, отмеченными в приведенной схеме. Это вопрос о моменте отчуждения права. Именно он, точнее, необходимость поиска ответа на него, моделирования и рассмотрения возможных законодательных решений позволяет объединить все упомянутые случаи в рамках одной схемы.