Правовое положение должника при уступке права

В отношениях, возникающих при перемене лица в обязательстве, выделяются отношения между собственно сторонами сделки цессии (уступки права требования) - первоначальным и новым кредиторами. Должник стороной этой сделки не является, тем не менее последствия сделки затрагивают и должника, поскольку для него меняется лицо, которому должно быть произведено исполнение. Для действительности сделки уступки права требования, как правило, согласия должника не требуется, поэтому его положение не должно изменяться при перемене кредитора. В литературе обоснованно отмечалось, что защита прав должника является основной проблемой цессионного права*(171).

Принципы защиты должника в международной торговле

Проведенный в рамках Комиссии ЮНСИТРАЛ анализ последствий уступки для должника показал, что основной целью любых правовых норм, регулирующих условия уступки, должно являться установление равновесия между необходимостью предоставить сторонам возможность мобилизовать дебиторскую задолженность, с тем чтобы изыскать источники финансирования, и необходимостью обеспечить, чтобы на юридическом положении должника, который не является стороной в сделках уступки, не отразилось изменение статуса кредитора*(172).

Принцип защиты должника является одним из основополагающих принципов проекта Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле. Он нашел отражение в целом ряде положений проекта. Так, в преамбуле отмечается, что договаривающиеся государства стремятся "обеспечить надлежащую защиту интересов должника в случае уступки дебиторской задолженности"*(173).

Этот общий принцип, заключающийся в недопустимости негативного изменения положения должника вследствие применения проекта Конвенции, отражен в целом ряде положений:

проект не затрагивает правового положения должника, если только должник не находится в договаривающемся государстве или если право, регулирующее дебиторскую задолженность, не является правом договаривающегося государства (п.2 ст.1 проекта);

применение Конвенции не должно отражаться на ограничениях на уступку, устанавливаемых законом, помимо ограничений, упомянутых в статье 9 (ст.9);

должник вправе исполнить свое обязательство согласно праву вне рамок Конвенции (ст.19);

должник сохраняет свои возражения и права на зачет, за исключением прав на зачет, которые возникают из не связанных между собой договоров и не могут быть задействованы в момент уведомления (ст.20);

должник вправе изменять первоначальный договор даже после уведомления, при этом согласие цессионария подразумевается (ст.22).

Принцип защиты должника положен в основу положений проекта статьи 17 Конвенции:

"1. За исключением случаев, когда настоящей Конвенцией предусмотрено иное, уступка, совершенная без согласия должника, не затрагивает прав и обязательств должника, включая условия платежа, содержащиеся в первоначальном договоре.

2. В платежной инструкции может быть изменено лицо, адрес или счет, в отношении которого должник должен произвести платеж, однако не может быть:

а) изменена валюта платежа, указанная в первоначальном договоре; или

б) изменено указанное в первоначальном договоре государство, в котором должен быть произведен платеж, на иное государство, чем то, в котором находится должник "*(174).

При обсуждении отмечалось, что основная цель нормы, изложенной в пункте 1, заключается в том, что нет подразумеваемых последствий проекта Конвенции для правового положения должника и любые сомнения в отношении того, изменяет ли уступка правовое положение должника, должны толковаться в пользу должника.

В частности, при применении проекта Конвенции не могут быть изменены без согласия должника условия платежа, указанные в первоначальном договоре (например, причитающаяся сумма, будь то основная сумма или проценты, срок платежа и любые условия, предшествующие обязательству должника произвести платеж), возражения или права на зачет, которыми должник может обладать согласно первоначальному договору.

При уступке не могут увеличиваться расходы в связи с производством платежа*(175). Проект пункта 2 статьи 17 Конвенции устанавливает, что платежная инструкция, направленная с уведомлением или впоследствии, не может изменить валюту платежа. В ней не может быть изменена страна платежа, если только это изменение не приводит к тому, что платеж производится в стране, в которой находится должник.

Однако такое изменение страны платежа зачастую допускается при договорах международного факторинга с целью содействия производству платежа должниками. При обсуждении положений пункта 2 статьи 17 проекта ставился вопрос о возможности охвата и тех исключительных случаев, когда должник может быть заинтересован в производстве платежа в стране, указанной в первоначальном договоре, а не в собственной стране*(176).

При рассмотрении вопроса о том, следует ли требовать согласия должника для любого изменения страны платежа, даже на страну, в которой находится сам должник, отмечалось, что пункт 2 (б) в достаточной степени охватывает подавляющее большинство случаев, когда приемлемым для должника является платеж в стране, где он находится, а не в стране иностранного цедента, и этот подход наилучшим образом соответствует той позитивной практике, которая существует в этих отношениях.

Случаи, когда должник предпочитает произвести платеж в иностранном государстве, встречаются крайне редко. Поэтому необходимость их рассмотрения в рамках Конвенции вызвала серьезные сомнения. Тем не менее указывалось, что "любое изменение страны платежа должно сопровождаться согласием должника, поскольку у него могут быть веские основания для установления в первоначальном контракте того, что платеж будет произведен в иностранном государстве". Поскольку договоренности между цессионариями и должниками выходят за сферу действия Конвенции, было принято решение, что в пункте 2 ничего менять не нужно*(177).

Основное внимание при обсуждении было обращено на необходимость обеспечения защиты должников-потребителей, поскольку они, как правило, не обладают достаточно сильными позициями для защиты собственных интересов. Обеспечить защиту этих интересов призвано законодательство о защите потребителей, которое является отражением публичного порядка как на национальном уровне, так и на наднациональном, с которыми Конвенция не может и не должна пересекаться.

Для уточнения позиции, связанной с соотношением проекта Конвенции и законодательства о защите прав потребителей, предлагалось добавить в статью 17 следующую формулировку: "Настоящая Конвенция не наносит ущерба законам государства места нахождения должника, регулирующим защиту должника при сделках, совершаемых в личных, семейных или домашних целях"*(178).

При обсуждении было высказано опасение, что предлагаемая формулировка "может вызвать вопросы толкования или даже открыть возможность судам признавать недействительными уступки, опираясь на нечеткие или искусственные основания, что может сказаться на наличии и стоимости потребительского кредита". Для устранения подобной неопределенности предлагалось четко указать в статье 17, что проект Конвенции не будет разрешать потребителю-должнику изменять первоначальный договор или отступать от его положений, если отступление или изменение не допускается законодательством о защите потребителей государства места нахождения должника. Хотя это предложение получило некоторую поддержку, Комиссия одобрила статью 17 без изменений и передала ее редакционной группе при том понимании, что она может вернуться к этому вопросу*(179).