Право цессионария на платеж. Права цессионария на поступления от дебиторской задолженности

Соглашение между цедентом и цессионарием об уступке права прямо предполагает, что цессионарий получает право на получение платежа от должника. Передача цессионарию этого права означает не только право цессионария истребовать платеж от должника. В случаях исполнения обязательства должником цессионарий приобретает права на имущество, переданное должником в счет исполнения долга. Исполнение может быть произведено должником после уступки цеденту или цессионарию либо по указанию одного из них третьему лицу; платеж (исполнение обязательства) может быть произведен в денежной либо в иной форме. Во всех этих случаях существует необходимость в определении прав цессионария на имущество, переданное должником в счет исполнения по уступленному требованию.

На практике цессионарий редко получает наличные средства в результате инкассации дебиторской задолженности. Долги гораздо чаще погашаются в результате кредитовых переводов (путем зачисления на счет) или же посредством выдачи чеков, простых векселей или других оборотных документов, передаваемых должником цессионарию.

При обсуждении существующей практики отмечалось также, что, если должник оставляет за собой возможность погашать свои долги посредством передачи или возвращения товара непосредственно цеденту, права в отношении таких товаров, в силу уступки, принадлежат цессионарию. При оптовых уступках дебиторской задолженности определенная часть дебиторской задолженности часто фактически погашается посредством передачи товара, например, вследствие того, что должник возвращает определенную часть товара из-за несоответствия условиям первоначального договора*(157).

Распространенность подобной практики и необходимость выработки единообразного подхода к регулированию этого вопроса определили необходимость его специального рассмотрения при подготовке проекта Конвенции. Ранее в Оттавской конвенции 1987 года (ст.7) также была предпринята попытка определить права цессионария на платеж, полученный от должника, однако содержащиеся в ней положения по многим соображениям оказались недостаточными для регулирования этих отношений в сфере международной торговли.

В ходе обсуждения проекта Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле отмечалось, что, во-первых, нет оснований для ограничения способности цедента и цессионария договориться о том, что цессионарий может истребовать любые возвращенные товары. Во-вторых, что норма, позволяющая цессионарию истребовать любые возвращенные товары, уменьшит риски неполучения платежа от должника и тем самым окажет позитивное воздействие на стоимость кредита*(158).

Сложность выработки единообразного подхода к определению прав цессионария в отношении имущества, переданного должником для исполнения по уступленному обязательству, объясняется существенными различиями между правовыми системами.

В частности, даже понятие "платеж" определяется весьма различно - и как любая передача имущества, направленная на погашение долга, и как передача имущества только в денежной форме, и как передача только наличных денег.

Право на любое движимое имущество, полученное от должника в результате платежа, в некоторых правовых системах описывается как право на "поступления". Этому понятию в ряде правовых систем придается определенное значение, оно характеризует весьма конкретный правовой режим, причем этот режим в различных правовых системах существенно отличается. Так, активы, именуемые "поступлениями", иногда рассматриваются как активы, подчиняющиеся такому же правовому режиму, что и дебиторская задолженность, в других случаях - как особые активы, на которые распространяется режим иной, чем режим самой дебиторской задолженности.

При разработке проекта Конвенции предлагалось определять "поступления" как "все то, что получено в результате инкассации или ликвидации дебиторской задолженности или соответствующих поступлений"*(159) либо как "любую денежную сумму или иное имущество, полученное в результате любой ликвидации инкассации или начисления на счет уступленной дебиторской задолженности". Последняя формулировка позволяет в определенной степени избежать недоразумений, которые возникают в связи с различным содержанием, вкладываемым в понятие "платеж". Понятие "иное имущество" охватывает любые поступления в неденежной форме, слова "любая ликвидация" означают не только передачу имущества для целей прекращения обязательства, но и продажу дебиторской задолженности или создание обеспечительного права в ней, слова "инкассация" и "начисление" охватывают наличные средства и дивиденды, инкассированные или начисленные на счет ценных бумаг*(160).

При выделении поступлений как самостоятельного вида актива возникает проблема их идентификации в связи с конкретной дебиторской задолженностью и отслеживания, например, когда возвращенные товары продаются цедентом либо смешиваются с однородными товарами, когда уплаченные денежные средства зачисляются на депозитный счет и смешиваются с другими денежными средствами.

В некоторых правовых системах вопрос решается следующим образом: сумма, выплачиваемая на счет цедента, рассматривается в качестве определяемых родовыми признаками активов, которые не могут быть выделены в качестве относящихся к какой-либо конкретной дебиторской задолженности. В таких случаях цессионарий не обладает правовым титулом в отношении поступлений и может только предъявлять требование цеденту без права на отслеживание поступлений.

В результате обсуждения возможных подходов было признано необходимым при подготовке проекта Конвенции исходить из принципа, согласно которому во взаимоотношениях между цедентом и цессионарием цессионарий имеет права в уступленной дебиторской задолженности и в любых поступлениях*(161).

Исходя из принципа автономии воли стороны, цедент и цессионарий могут в соглашении различно решать вопрос о правах цессионария на полученные во исполнение (прекращение) уступленного обязательства денежные суммы и иные активы. Правила проекта Конвенции в отношении поступлений применяются лишь при отсутствии соглашения об ином.

Право цессионария на платеж и поступления не зависит от того, было ли направлено уведомление должнику. Использование этого подхода, практически общепризнанного в большинстве правовых систем, обосновывалось необходимостью обеспечить, чтобы, если платеж произведен цессионарию до уведомления, цессионарий мог удерживать поступления от платежа; если платеж произведен цеденту после уведомления (что не погашает задолженности должника), цессионарий приобретает право на такие платежи*(162).

Особое значение такое право имеет в случаях, когда цедент или должник становятся несостоятельными. При рассмотрении ситуации, когда платеж производится цеденту после получения должником уведомления, отмечалось, что цессионарий может, в принципе, истребовать сумму полученного платежа от цедента либо от должника. Последний, производя платеж цеденту после получения уведомления, берет на себя риск двойного платежа. На практике цессионарий, как правило, не требует второго платежа у должника, если только цедент не становится несостоятельным. В последнем же случае очевидно, что цессионарий предпочтет получить эту сумму с должника, исполнившего обязательство ненадлежащему кредитору. Риск должника будет состоять в том, что, уплатив сумму повторно цессионарию, он будет являться обладателем практически бессмысленного требования (чаще всего квалифицируемого как требование из неосновательного обогащения) в отношении несостоятельного цедента, поскольку маловероятно, что он получит платеж.

После обсуждения было признано необходимым закрепить в проекте Конвенции ключевое положение о праве цессионария на получение платежа и любые поступления, в том числе и возвращенные товары. Принятие этого подхода потребовало также решения вопроса о характере (вещном или личном) права на поступления. Данный вопрос имеет особую актуальность в случаях несостоятельности цедента.

При обсуждении высказывались различные точки зрения, которые, в принципе, отражают различные подходы, сложившиеся в различных правовых системах.

В соответствии с одной точкой зрения, право цессионария в поступлениях по дебиторской задолженности следует рассматривать как имущественное (вещное) право. При таком подходе уменьшится опасность неплатежа цессионарию, поскольку в случае несостоятельности цессионарий может изъять дебиторскую задолженность из имущественной массы несостоятельного должника или, по крайней мере, он может рассматриваться как залоговый кредитор. Несмотря на то что такой подход позволил бы укрепить права цессионария и потенциально способствовать удешевлению кредита, он не был поддержан. Основные возражения были вызваны тем, что такой подход "будет идти вразрез с национальными нормами, затрагивающими соображения публичного порядка"*(163). Высказывались также опасения, что ввиду несовместимости с основными принципами национального права подобное решение могло бы поставить под угрозу принятие Конвенции многими государствами.

Предлагалось сконструировать право цессионария в поступлениях от дебиторской задолженности как личное право в отношении цедента.

В итоге было признано целесообразным не урегулировать этот вопрос нормой материального права, а попытаться изучить возможность разработки коллизионной нормы. Однако в процессе обсуждения возникли многочисленные трудности, связанные прежде всего с необходимостью определения режима различных видов поступлений (товаров, оборотных документов и т.д).

Отношения цессионария с третьими лицами по поводу поступлений от дебиторской задолженности регулируются на основании специальных правил. В связи с этим в проекте статьи 16 Конвенции для случаев, когда уплата произведена третьему лицу, было предложено включить специальную оговорку о необходимости учета приоритета прав этого третьего лица и цессионария на поступления.

При обсуждении прав цессионария на исполнение, произведенное должником третьим лицам, отмечалось, что цессионарий имеет право на любые поступления по уступленной дебиторской задолженности, полученные другим лицом в порядке платежа по дебиторской задолженности, при условии, что цессионарий имеет преимущественное право по отношению к этому лицу*(164).

При обсуждении предлагалось отказаться от использования ссылки на преимущественное право, в связи с некоторой его неопределенностью, и предусмотреть, что должна учитываться очередность удовлетворения требований в соответствии с применимым правом. Против этого были выдвинуты возражения на том основании, что очередность отнюдь не всегда является единственным основанием для определения того, кому принадлежит право. В некоторых случаях, например при передаче оборотных ценных бумаг, приоритет будет определяться не на основе очередности, а на основе добросовестности. Такая же ситуация может сложиться и в отношении иных поступлений.

В качестве примера приводился случай, когда поступления по дебиторской задолженности будут получены добросовестно депозитным учреждением и объединены с другими активами. Поскольку их уже больше невозможно идентифицировать как поступления по дебиторской задолженности, цессионарий не должен иметь возможности требовать эти поступления от депозитного учреждения, даже если он имеет преимущественное право*(165).

Однако было отмечено, что в ситуации, когда поступления от дебиторской задолженности депонируются в какое-либо финансовое учреждение цедентом или от его имени, цессионарию все равно придется требовать поступления от цедента, который будет лицом, фактически получившим платеж, а не от учреждения, в которое поступления могут быть депонированы. Такое положение будет иметь место даже согласно предлагаемой формулировке, где говорится о преимущественном праве*(166).

На основании учета позиций, приведенных выше, проект статьи 16 Конвенции был принят Комиссией в следующей редакции:

"1. Если цедент и цессионарий не договорились об ином и независимо от того, было ли направлено уведомление об уступке:

а) если платеж по уступленной дебиторской задолженности произведен цессионарию, то цессионарий имеет право удержать поступления и возвращенные товары по уступленной дебиторской задолженности;

б) если платеж по уступленной дебиторской задолженности произведен цеденту, то цессионарий имеет право на выплаченные поступления, а также право на товары, возвращенные цеденту по уступленной дебиторской задолженности;

в) если платеж по уступленной дебиторской задолженности произведен другому лицу, по отношению к которому цессионарии имеет приоритет, то цессионарий имеет право на выплаченные поступления, а также право на товары, возвращенные такому лицу по уступленной дебиторской задолженности.

2. Цессионарий не может удерживать больше того, что ему причитается из дебиторской задолженности*(167).

Пункт 2 отражает обычную практику при уступках в качестве обеспечения, согласно которой цессионарий может иметь право на получение полной суммы причитающейся дебиторской задолженности плюс проценты, причитающиеся на основании договора или норм права, однако должен отчитаться в этом и возвратить цеденту или его кредиторам любой остаток, образовавшийся после оплаты требования цессионария.

В этом пункте не повторяется ссылка на договоренность сторон об ином, которая включена во вступительную часть текста пункта 1, поскольку право цессионария в уступленной дебиторской задолженности вытекает из договора уступки и на него в любом случае распространяется принцип автономии сторон*(168).