Расторжение договора на основании нарушения договоренности о запрещении или ограничении уступки

Определенные трудности создают ситуации, связанные с наличием в договорах условий, предусматривающих право должника расторгнуть договор в случае нарушения условий о запрещении или ограничении уступки.

Согласно одному из имеющихся подходов нормы Конвенции не должны ущемлять право должника на расторжение первоначального контракта на основании нарушения любой договоренности о недопустимости уступки. Вместе с тем при обсуждении отмечалось, что такой подход "непроизвольно приведет к чрезмерной защите без каких-либо оснований не только цессионария, но и цедента, несмотря на тот факт, что цедент нарушил договор"*(99).

В результате обсуждения предпочтение было отдано иному подходу - Комиссия признала, что должник не должен иметь права на расторжение договора единственно в связи с нарушением кредитором (цедентом) условия о недопустимости или ограничении уступки. Одним из доводов, подтверждающих обоснованность такого подхода, являлось указание на то, что если после уведомления должник не имеет возможности принять минимальные меры, а именно видоизменить первоначальный договор без фактического или конструктивного согласия цессионария, то должник не должен иметь права и на максимальную меру, а именно расторжение первоначального договора. Кроме того, было указано, что если имеется возможность расторжения первоначального договора, то цессионарий может оказаться в таком положении, когда он уже выплатил аванс цеденту, не имея возможности получить платеж с должника. Хотя права, приобретенные должником, при расторжении договора сохраняются, тем не менее факт расторжения договора всегда затрагивает интересы цессионария.

Другое предложение - ограничить право должника на расторжение первоначального договора на основании нарушения договоренности о недопустимости уступки только теми случаями, когда имело место существенное нарушение договора, - также не нашло достаточной поддержки. Многие сочли, что такой подход привнес бы неопределенность, поскольку не всегда может быть ясно, какие виды поведения представляют собой существенное нарушение договора. В любом случае такой подход был бы недостаточен для защиты цессионария, поскольку нарушение любого типа может быть определено в первоначальном договоре как существенное нарушение. Было в целом согласовано, что любая неопределенность в контексте этого вопроса может непроизвольно привести к тому, что риск расторжения договора не будет охвачен в проекте Конвенции, что, в свою очередь, может повлечь за собой невозможность той или иной сделки или увеличение стоимости кредита как для цедента, так и для должника.

В то же время с интересом было встречено другое предложение - запретить должнику расторгать первоначальный договор, за исключением тех случаев, когда уступка "существенно уменьшает возможность должника обеспечить выполнение договора". Было предложено включить в проект соответствующую формулировку в целях учета этого предложения и запретить сторонам определять нарушение положения о недопустимости уступки как существенное уменьшение возможности должника обеспечить выполнение договора.

После обсуждения Комиссия согласилась с необходимостью внесения изменений в проект пункта 2 статьи 11, с тем чтобы запретить должнику расторгать первоначальный договор на том единственном основании, что цедент произвел уступку в нарушение договоренности о недопустимости уступки. Было также согласовано, что эта же норма должна применяться в отношении договоренностей о недопустимости уступки при самой уступке или последующих уступках. Кроме того, было достигнуто согласие относительно того, что право должника на компенсацию не должно ограничиваться никоим образом*(100).

В результате пункт 2 статьи 11 проекта был сформулирован следующим образом: "Ничто в настоящей статье не затрагивает обязательств или ответственности цедента за нарушение такой договоренности, однако другая сторона этой договоренности не может расторгнуть первоначальный договор или договор уступки только на основании этого нарушения. Лицо, не являющееся стороной такой договоренности, не может нести ответственность только на том основании, что оно знало о ее существовании"*(101).