Действие договорных ограничений на уступку в рамках договора финансирования

Условия, запрещающие уступку либо ограничивающие ее (к примеру, включение условий об обязательном получении согласия должника), достаточно часто включаются в договоры, чаще всего для того, чтобы исключить свободный оборот этих прав требования и устранить риски, связанные с их переходом лицу, не являющемуся стороной по первоначальному договору.

Отрицательные последствия изменений (в том числе и неоднократных) обязательства на стороне кредитора могут быть связаны с необходимостью контролировать осуществляемые уступки, имея в виду, что при упущении должником факта получения уведомления он может быть вынужден в некоторых случаях платить дважды. При перемене кредитора для должника в некоторых случаях затруднительно или невозможно использовать против нового кредитора все средства правовой защиты, которые он имел в отношении первоначального кредитора.

Юридические последствия таких оговорок различно оцениваются в разных правовых системах. В докладе Генерального секретаря относительно будущей работы в рамках создания унифицированных норм, регулирующих уступку при финансировании, отмечалось, что в одних правовых системах уступки, совершенные в нарушение таких оговорок, в целом действительны, в других - они действительны лишь в отношениях между первоначальным кредитором-цедентом и цессионарием, а в некоторых правовых системах они, как правило, недействительны*(89).

Помимо прямых запретов уступки договоры могут включать условия, нарушение которых может на практике привести к запрещению уступки. К примеру, условия о конфиденциальности соглашения.

Однако в рамках отношений по финансированию дебиторской задолженности наличие договорных условий о недопустимости уступки либо об ограничениях уступки приводит к неопределенной ситуации в отношении действительности уступки, что влечет удорожание кредита и является препятствием для его получения. Это связано в первую очередь с тем, что цессионарии поставлены перед необходимостью проверки огромного объема информации в отношении всех цедентов на предмет выявления договорных ограничений, которые реально имеются лишь в небольшом числе соглашений.

В целях унификации положений, касающихся договорных ограничений на уступку, предлагалось исходить из общего правила о недопустимости уступки, осуществляемой в обход договорных условий, поскольку в этом случае должник был бы защищен от указанных выше отрицательных последствий.

Другим возможным вариантом решения являлось установление правила, в соответствии с которым действительность такой уступки ставилась бы в зависимость от наличия возражений должника против этой уступки. Выбор такого подхода повлек бы ряд отрицательных последствий. Во-первых, весьма затруднительно определить период времени, в течение которого должник может заявить свои возражения против произведенной уступки. Во-вторых, должник приобрел бы возможность решать вопрос о том, кто из цессионариев ранее получил задолженность и, следовательно, имеет приоритет, всего лишь согласившись с одной уступкой и возразив против другой, что не соответствовало бы цели оговорки, направленной на защиту интересов должника.

В качестве возможного подхода предлагалось также установить правило, в соответствии с которым первоначальный кредитор (цедент) должен давать четко выраженное согласие на оговорку о недопустимости уступки в письменной форме, с тем чтобы фактор - потенциальный цессионарий мог бы установить это обстоятельство. Трудности в применении этого подхода диктовались сложностью установления обстоятельств заключения первоначального договора и наличия явно выраженного согласия первоначального кредитора на такую уступку.

Одним из вариантов решения проблемы является признание действительности уступки, совершенной в обход соглашения о ее запрещении. Такой подход был закреплен в Оттавской конвенции, устанавливающей, что уступка обязательственного требования поставщиком цессионарию может быть осуществлена, несмотря на соглашение между поставщиком и дебитором (должником), запрещающее такую уступку (п.1 ст.6).

Вместе с тем Оттавская конвенция дает возможность государствам-участникам, выступающим за признание силы оговорок о недопустимости уступки и в отношении финансовых агентов (факторов), сделать следующее заявление: в соответствии с пунктом 2 статьи 6 данной Конвенции уступка не имеет силы по отношению к должнику, который во время заключения договора о продаже товаров имеет свое предприятие в стране - участнице Конвенции, которая сделала соответствующее заявление.

После длительных обсуждений при подготовке проекта Конвенции ЮНСИТРАЛ об уступке дебиторской задолженности в основу норм, регламентирующих последствия уступки в обход запрещения, существующего в первоначальном договоре, была положена концепция, аналогичная избранной в Оттавской конвенции 1988 года.

Комиссия ООН по праву международной торговли отметила, в частности, что "для всех сторон было бы более выгодным обеспечить облегчение процедуры уступки дебиторской задолженности и сокращение расходов на эту сделку, чем такое положение, при котором должник не был бы обязан производить оплату никакому лицу, помимо первоначального кредитора... Цель проекта Конвенции, состоящая в облегчении получения кредитов по более доступным ставкам, не может быть достигнута без внесения в законодательство стран определенных корректив в целях учета современных методов торговли"*(90).

В аналитическом комментарии к тексту проекта Конвенции отмечается, что "договорные ограничения, если только они не направлены на сохранение законных интересов, могут ненадлежащим образом препятствовать соблюдению принципов рыночной экономики. В той мере, в какой обязательство платежа оказывает одно и то же действие на должника независимо от личности кредитора, какое-либо договорное ограничение противоречило бы принципу, направленному на сдерживание в отношении отчуждения имущества. Кроме того, экономика, в рамках которой дебиторская задолженность передается свободно, дает значительные выгоды должникам. Экономия средств, достигнутая за счет сокращения расходов кредиторами посредством свободной передачи своей дебиторской задолженности, может быть перенесена на должников в форме более низких издержек на приобретение товаров и услуг или же более низкой стоимости кредита"*(91).

Исходя из этого в статье 11 проекта Конвенции предлагается установить, что уступка дебиторской задолженности является действительной независимо от любой договоренности между первоначальным или любым последующим цедентом и должником или любым последующим цессионарием, ограничивающей каким бы то ни было образом права цедента уступать свою дебиторскую задолженность*(92).

Это положение распространяется именно на договорные ограничения и не регулирует отношения, возникающие при наличии предусмотренных законом запретов на уступку. Как правило, в тех случаях, когда в тех или иных отношениях по соображениям публичной политики необходимо ограничение оборота той или иной дебиторской задолженности, этот вопрос решается в законе.

Вместе с тем в целом ряде правовых систем указанные выше цели достигаются путем включения оговорок о недопустимости уступки в договоры. Это может быть, к примеру, связано с линией правительств, направленной на то, чтобы не вести дела с определенными сторонами или не передавать права на зачет, которыми они могут обладать в отношении своих поставщиков товаров, работ и услуг*(93). При наличии такого рода отношений применение без каких-либо оговорок общего подхода, закрепленного в проекте статьи 11, может привести к весьма осторожному подходу ряда государств к принятию Конвенции.

В связи с этим было признано целесообразным обеспечить такое положение, при котором государственные органы - должники не затрагивались бы уступками, совершенными в нарушение договорных ограничений, содержащихся в договорах о государственных закупках или других аналогичных договорах. Такой цели можно достигнуть, предусмотрев, что государство может в любой момент заявить о том, что оно не будет связано положениями статьи 11, если должник находится в этом государстве в момент заключения первоначального договора и является правительственным ведомством, центральным или местным, любым его подразделением или иным государственным органом. Если государство сделает такое заявление, то положения статьи 11 не будут затрагивать прав и обязанностей должника (ст.38 проекта Конвенции)*(94).

При этом государство вправе само определить те виды юридических лиц, в отношении которых оно желало бы исключить действие правила об обходе договорных запретов. В ходе обсуждения высказывалось мнение о том, что для достижения определенности государства должны представлять перечень тех юридических лиц, в отношении которых делается оговорка. Однако закрепление данного требования в качестве обязательного в целом не было поддержано, поскольку для ряда государств представление такого исчерпывающего перечня было бы затруднительным. Одновременно отмечалась необходимость указания в названной выше статье и тех юридических лиц, которые, не будучи правительственными или иными государственными органами, создаются как коммерческие организации, но с публичными целями.

Следует обратить внимание и на то обстоятельство, что уступка, совершенная в обход ограничения, включенного в договор с должником-организацией, в отношении которой сделано заявление, не рассматривается как недействительная в целом. Такая уступка не затрагивает прав и обязанностей должника, однако остается действительной по отношению к цеденту и кредиторам цедента.