Учебный год 22-23 / Дополнительная литература для чтения / Убытки / Т. Драгунова - Конкуренция договорных и деликтных требований в сфере предпринимательских отношений

Свободная трибуна

существования двух разных обязательств по одной и той же причине и для одних и тех же лиц, равно как и признание преимущества договорного регулирования в тех случаях, когда соглашение изменяет общегражданский режим ответственности за причинение вреда, вполне убедительны, то абсолютное исключение применения деликтного права из сферы правоотношений между сторонами договора, или «вампиризация» деликтных требований договором34, представляется недостаточно обоснованной с доктринальной точки зрения.

1.1.4. Практические причины утверждения принципа некумуляции в судебной практике

Решение теоретической проблемы природы и содержания договорной ответственности и ее соотношения с деликтной ответственностью имеет большое практическое значение. Во-первых, на протяжении долгого времени в правовой доктрине и судебной практике Франции шли споры о том, применять в договорных и деликтных исках единый стандарт вины или нет35. Во-вторых, от основания иска зависит, будет ли применим принцип предвидимости убытков36. В-третьих, по общему правилу лица, совместно причинившие вред, отвечают за этот вред солидарно, в то время как в области договорной ответственности солидарность имеет место лишь в случаях, закрепленных в законе37. В-четвертых, договорное и деликтное право предполагают различные правила ответственности за действия третьих лиц: возникновение деликтной ответственности лица предусмотрено на случай, если вред будет причинен его работником при исполнении трудовых обязанностей, при этом лицо не отвечает за деликт субподрядчика; договорное право предполагает ответственность должника перед кредитором за последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств лицом, которому должник доверил исполнение по договору, независимо от того, является ли это лицо работником должника или контрагентом по гражданско-правовому договору38.

Однако ключевой практической причиной, обусловившей утверждение принципа некумуляции требований, послужила трансформация ответственности за вещи, произошедшая во Франции в конце XIX — начале ХХ в.

В 1804 г. законодатель, включая в ФГК ст. 1242 (1384), которая предусматривает, что ответственность возникает не только за вред, который кто-нибудь причинил своим действием, но и за вред, причиненный действием лиц, за которых он должен от-

34См.: Bellis K. Op. cit. P. 56.

35Ibid. P. 14–26.

36Принцип предвидимости, однако, не применяется к случаям причинения вреда здоровью, явившегося следствием нарушения договора, особенно когда речь идет об оказании медицинских услуг. В такого рода делах используется подход, характерный для деликтных споров, см.: The Borderlines of Tort Law: Interactions with Contract Law / Martin-Casals M., ed. Cambridge, 2019. P. 182.

37Например, ст. 1734 ФГК предусматривает солидарную ответственность нанимателей за вред, причиненный пожаром, если они не смогут доказать, что огонь начался в помещении одного из них (в таком случае ответственность ложится на последнего в полном объеме) или что пожар начался не у них (тогда обязательство возместить ущерб ляжет только на тех, кто не смог представить такое же доказательство).

38The Borderlines of Tort Law: Interactions with Contract Law. P. 185–186.

101

28.01.2021-14:09 185.72.224.147 Артем Карапетов

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 12/2020

вечать, или вещами, находящимися под его надзором, не подразумевал создание режима презумпции ответственности за вещи и за чужие действия. Напротив, ст. 1242 (1384) первоначально устанавливала частный случай ответственности за виновное причинение вреда, предусмотренной ст. 1240 (1382) и 1241 (1383). До конца XIX в. судебное толкование ст. 1242 (1384) совпадало с первоначальным замыслом авторов ФГК39.

Однако в конце XIX — начале ХХ в. под влиянием теории объективной ответственности, на волне критики виновной основы деликтной ответственности, вызванной, с одной стороны, развитием социалистических учений, а с другой стороны, стремлением к устранению последствий множества несчастных случаев, главным образом телесных повреждений, связанных с развитием машинной техники и транспорта40, судебное толкование ст. 1242 (1384) и 1244 (1386) ФГК претерпело изменения: была установлена презумпция вины (1) владельца за вред, причиненный его вещью, (2) собственника здания за ущерб, причиненный его полным или частичным разрушением. В 1896 г. Кассационный суд Франции сформулировал принцип презумпции вины лица за вред, причиненный находящейся под его надзором вещью. Решением 1930 г. Кассационный суд закрепил применение этой презумпции независимо от того, была ли причинившая вред вещь в момент причинения вреда под непосредственным воздействием руки человека и обладала ли вещь присущим ее природе вредоносным недостатком. Действие презумпции опровергалось положительным доказательством породившего вред случайного обстоятельства, действия непреодолимой силы или наличия посторонней причины вреда, существование которой не может быть вменено в вину лицу, осуществлявшему надзор за вещью41, 42.

Презумпция вины за любой вред, причиненный вещью, в отношениях между сторонами договора противоречила интересам развития экономики, что в конечном итоге подвигло суды ужесточить свою позицию касательно права истца основывать свои требования к контрагенту на нормах о деликтах43. По сути, это означало отход от предложенных М. Пляниолем принципов, согласно которым контракт не может освободить лицо от ранее существовавшей обязанности по отношению к неограниченному кругу лиц, включая контрагента. С целью защитить интересы делового оборота судебная практика вернулась к дуалистической теории и, в частности, к идеям Ш. Обри и Ш. Ро, по мнению которых деликтное право неприменимо к отношениям между участниками договора. Так, если ранее, как было указано выше, суды исходили из того, что положения договора об освобождении должника от ответственности не означали снятие с него ответственности в собственном смысле слова, а лишь перемещали бремя доказывания, то со второй по-

39См.: De Graaff R., Moron-Puech B. Op. cit.

40См.: Морандьер Ж.Л. Гражданское право Франции. Т. II. М., 1960. С. 395–396.

41Следует отметить, что, хотя ГК Нидерландов, по крайней мере до реформы 1922 г., был в значительной степени вдохновлен ФГК, ни судебная практика, ни законодательство не предусматривают презумпцию ответственности за вещь. В Бельгии, где применяется ФГК, Кассационный суд тем не менее признает ответственность за вещь только при наличии ее дефекта, см.: De Graaff R., Moron-Puech B. Op. cit.

42Ibid.

43См.: De Graaff R. Op. cit. P. 711.

102

28.01.2021-14:09 185.72.224.147 Артем Карапетов

Свободная трибуна

ловины ХХ в., как отмечает Ж. Морандьер, эта практика изменилась в сторону признания возможности ограничения деликтной ответственности условиями договора44, по крайней мере в отношении деликтной ответственности за вещи.

Таким образом, принцип некумуляции, сформулированный еще в XIX в., был воспринят судебной практикой лишь в 1920–1930-е гг. Правовая позиция, заключающаяся в том, что компенсация убытков за нарушение условий договора должна присуждаться на основании норм договорного права, впервые была сформулирована Кассационным судом Франции в 1890 г. и затем подтверждена в 1922 и 1927 гг. Однако эти решения еще не содержали прямого запрета конкуренции договорных и деликтных требований. Более того, после их вынесения суды все еще продолжали удовлетворять требования из деликта между сторонами договора.

Такая двойственная ситуация сохранялась, пока в 1945 г. Кассационный суд Франции не сформулировал принцип, согласно которому сторона договора не вправе заявлять иск, основанный на нормах деликтного права, если она имеет право на договорное требование. В дальнейшем Кассационный суд Франции несколько раз подтвердил эту позицию и стал именовать ее принципом некумулятивности

деликтной и договорной ответственности (non-cumul)45.

1.1.5. Плюсы и минусы принципа некумуляции

Автономия договорного режима ответственности от норм деликтного права, по мнению сторонников правила некумуляции, представляет собой гарантию целостности договора и предсказуемости договорных отношений. Действительно, существующая французская судебная практика последовательно отвергает ссылки на ст. 1240 (1382) ФГК и последующие в случае, когда истец пытается использовать их, чтобы освободиться от принятых на себя условий договора, ограничивающих ответственность должника. Аналогичный подход суды применяют и к ответчикам, которые стремятся освободиться от строгой договорной ответственности. В этих ситуациях применение правила некумуляции оправданно и отвечает своей цели.

Однако в литературе отмечается, что иногда это правило используется для отклонения требований, которые правильны по существу. В частности, суды отказывают в удовлетворении иска только на том основании, что истец ошибочно заявил иск на основании ст. 1240 (1382) ФГК, тогда как имеются основания для заявления договорного требования, аналогичного по своему объему. В качестве примера приводится дело, связанное с пожаром, произошедшим в ходе реставрации здания. В результате пожара был поврежден припаркованный недалеко от строительной площадки автомобиль собственника здания, являющегося заказчиком реставрационных работ. Суды первой и апелляционной инстанций признали правомерность обоснования требования собственника автомобиля ссылкой на ст. 1242 (1384) ФГК. Кассационный суд отменил эти решения, указав, что собственник автомобиля одновременно являлся заказчиком по договору строительного подряда и, таким

28.01.2021-14:09 185.72.224.147 Артем Карапетов

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 12/2020

образом, состоял в договорных отношениях с причинителем вреда. Следовательно, к отношениям между истцом и ответчиком неприменимы нормы о деликтах. В основе этого решения лежит утверждение о том, что договор на проведение реставрационных работ содержал подразумеваемое условие об обеспечении безопасности имущества заказчика и ответчиком была нарушена эта договорная обязанность, поэтому ответственность подрядчика носит не деликтный, а договорный характер46. Правильность такой квалификации вызывает большие сомнения.

Поскольку вопрос о соотношении договорной и деликтной ответственности попрежнему является предметом дискуссий в правовой доктрине Франции, у судей отсутствует ориентир для принятия решения о квалификации требования в пограничных случаях. В такой ситуации суды продолжают следовать сложившейся практике, когда любое требование между контрагентами признается договорным. Но столь привлекательные для целей практического применения простота и прямолинейность такого подхода на поверку оказываются лишь видимостью. Постулат о том, что в сфере договорных отношений нет места для возникновения ответственности за причинение вреда, приводит к тому, что ответственность за один и тот же ущерб зависит от того, существует ли договорное обязательство между лицом, понесшим убытки, и причинителем вреда.

Статьи 1231-1 (1147) и (1302) ФГК устанавливают, что не исполнивший обязательства должник присуждается к исполнению, если он не доказал, что исполнению обязанности воспрепятствовало какое-либо освобождающее его от обязанности обстоятельство. В литературе и судебной практике это правило понимается в том смысле, что не исполнивший своей обязанности должник предполагается виновным. Таким образом, французская доктрина как в области договорного, так и в области деликтного права предпочитает вместо понятий «объективная» или «строгая» ответственность, т.е. ответственность за сам факт нарушения договора или причинения вреда, не требующая наличия вины, пользоваться концепцией виновной ответственности и одновременно предусматривать презумпцию вины47. Тем не менее в литературе встречается и мнение о том, что договорная ответственность по ФГК является строгой, т.е. не зависит от наличия вины должника48. Как будет подробнее описано ниже, с практической точки зрения презумпция вины за нарушение обязательств, направленных на достижение результата, мало отличается от строгой ответственности, но с позиции доктрины обеспечивает сохранение принципа, согласно которому гражданская ответственность, будь то договорная или деликтная, носит виновный характер.

Обременяющая должника презумпция вины опровержима. Обстоятельства, на которые ответчик может ссылаться для преодоления презумпции, зависят от характера принятого им на себя обязательства. Доктрина и судебная практика предлагают различать обязательства, направленные на достижение результата (obligations

46См.: Viney G. Pour une interpretation moderee et raisonnre du refus d’option entre responsabilite contractuelle et responsabilite delictuelle (article 1458, deuxieme alinea du Code civil du Quibec) // McGill Law Journal. 1994. Vol. 39. P. 814–827.

47См.: Морандьер Ж.Л. Указ. соч. С. 315–316; Bellis K. Op. cit.

48См.: The Borderlines of Tort Law: Interactions with Contract Law. P. 180.

104

28.01.2021-14:09 185.72.224.147 Артем Карапетов

Свободная трибуна

de résultat), и обязательства по приложению максимальных усилий (obligations de moyens). Первые состоят в предоставлении кредитору результата, гарантируемого должником (например, подряд, перевозка). В таких случаях должник освобождается от своей обязанности, только когда будет достигнут гарантируемый результат, и не может ссылаться на случай как на обстоятельство, освобождающее от исполнения / ответственности за неисполнение; только абсолютная невозможность исполнения (форс-мажор) извиняет неисправного должника. В других случаях, наоборот, исполнение заключается только в обращении должника к определенным средствам, которые он обязался использовать, не гарантируя при этом какого бы то ни было результата (например, оказание медицинских услуг). В силу таких обязательств, направленных на определенного рода средства, должник освобождается от своей обязанности, обратившись не к любым средствам, а к средствам, какие использовал бы хороший хозяин (врач обязан проявлять заботу рачительного хозяина о больном)49. Здесь допустима ссылка на случай как на освобождающее от ответственности обстоятельство.

Чтобы заполнить пустоту, созданную исключением деликтного права из отношений между участниками договора, прецедентное право вынуждено применять фикцию подразумеваемых договорных обязанностей, в частности обязанности обеспечивать безопасность. Обязанность обеспечить безопасность относится к obligations de moyens50, а потому ответственность за ее неисполнение носит виновный характер. В результате возникает парадоксальная ситуация, когда третье лицо, не связанное с причинителем вреда договорными отношениями и обладающее на этом основании правом ссылаться на нормы о деликтах, предусматривающие в том числе презумпцию ответственности за вещь, оказывается в лучшей ситуации, чем контрагент по договору, который в обоснование своих требований должен ссылаться на подразумеваемую договорную обязанность обеспечить безопасность, ответственность за нарушение которой носит виновный характер. Принцип некумуляции консервирует эту несправедливость.

Проблему можно проиллюстрировать на примере договора перевозки пассажиров. В 1911 г. Кассационный суд вынес решение, которым было установлено, что пассажирский перевозчик обязан обеспечить безопасность пассажиров, причем обязанность направлена на достижение результата, т.е. освободиться от ответственности за ее неисполнение можно, лишь доказав наличие обстоятельств непреодолимой силы. Это решение касалось непосредственно периода перевозки и не распространялось на случаи вреда, причиненного до начала перевозки или после ее завершения, когда пассажир, купивший билет, находился на территории вокзала. В 1969 г. Кассационный суд, следуя принципу некумуляции, постановил, что, поскольку пассажир и перевозчик связаны договорным обязательством, общегражданские нормы об ответственности за причинение вреда к ним неприменимы, следовательно, ответственность железной дороги должна носить договорный характер. В то время как в процессе перевозки перевозчик обязан был обеспечить безопасность пассажира, то до и после начала перевозки он отвечал, только если будет доказана его вина, т.е. недостаточность используемых им средств к обеспечению безопасно-

49См.: Морандьер Ж.Л. Указ. соч. С. 306–307; The Borderlines of Tort Law: Interactions with Contract Law. P. 180.

50См.: The Borderlines of Tort Law: Interactions with Contract Law. P. 180.

105

28.01.2021-14:09 185.72.224.147 Артем Карапетов

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 12/2020

сти. Таким образом, сложилась несправедливая ситуация, когда пассажир, купивший билет, при причинении ему вреда во время нахождения на территории вокзала оказывался в худшей ситуации, чем, например, провожающий, не связанный договорными обязательствами с железнодорожной компанией и, соответственно, имеющий право на деликтное требование на основании ст. 1242 (1384) ФГК, отклонить которое железнодорожная компания могла лишь посредством ссылки на обстоятельства непреодолимой силы. В результате в 1989 г., чтобы исправить эту несправедливость, Кассационный суд вынужден был признать, что ответственность перевозчика носит договорный характер, только если вред причинен непосредственно в процессе перевозки; ответственность железнодорожной компании за вред, причиненный до начала и после окончания перевозки, носит деликтный характер независимо от того, купил ли пострадавший билет на поезд.

Следует отметить, что с процессуальной точки зрения во Франции применяется широкий подход к пониманию спора и его пределов, чтобы не допустить его повторное рассмотрение. Другими словами, существует запрет на последующее предъявление не только уже предъявленных и разрешенных судом требований, но и требований, связанных с общим предметом спора и основанных на тех же фактах, которые могли быть предъявлены в том же процессе, но на деле заявлены не были. Вместе с тем исправление неправильной квалификации исковых требований не входит в задачи суда51.

Таким образом, во Франции практика применения принципа некумуляции в условиях, когда у судов отсутствует обязанность по собственной инициативе изменять ошибочную квалификацию заявленных истцом требований, страдает существенными недостатками, поскольку препятствует удовлетворению правомерных требований истца или затягивает его. Кроме того, возникает парадоксальная ситуация, когда применение принципа некумуляции, доктринальное обоснование которого состоит в дихотомическом делении обязательств на договорные и деликтные и провозглашении принципиально различной природы этих обязательств, на практике ведет к размыванию границ между договорными и деликтными требованиями.

Во Франции принцип некумуляции и приоритета договорного требования применяется не только к спорам из отношений между сторонами договора, но и к смежным отношениям, например из договора страхования ответственности. Страхование договорной ответственности во Франции, в отличие от России, не ограничено. Тем не менее распространенной практикой является исключение случаев договорной ответственности из страхового покрытия. В литературе приводится ряд примеров применения принципа некумуляции в страховых спорах.

В одном из примеров застрахованное лицо в ходе работ, связанных с использованием бензопилы, по неосторожности причинило смерть своему отцу, который на безвозмездной основе помогал ему в работе. Апелляционный суд установил, что имеют место отношения из деликта, и применил ст. 1384 (в старой редакции) ФГК. Однако страховщик подал кассационную жалобу со ссылкой на то, что вред был причинен в результате нарушения соглашения о добровольном оказании помощи и, следовательно, страховое возмещение выплате не подлежит, поскольку договор

106

28.01.2021-14:09 185.72.224.147 Артем Карапетов

Свободная трибуна

страхования предусматривает защиту только на случай наступления деликтной ответственности застрахованного52.

Другой пример связан со страхованием ответственности оператора горнолыжных подъемников. Согласно сложившейся судебной практике обязательство оператора горнолыжного подъемника перед купившими билет пассажирами является obligations de résultat, а значит, оператор несет ответственность за любой ущерб, причиненный пассажирам, за исключением случаев действия непреодолимой силы. В силу принципа некумуляции ответственность оператора перед пассажиром носит исключительно договорный характер. В результате в силу оговорки об исключении договорной ответственности договор страхования становится фактически бессмысленным, по крайней мере для пассажиров, так как страховое возмещение по нему может быть выплачено, только если вред будет причинен третьим лицам53, 54.

Таким образом, практические недостатки принципа некумуляции выражаются в

(1) затягивании или воспрепятствовании удовлетворению правомерных по сути требований истца; (2) возникновении казусов, в которых сторона договора в случае причинения ей вреда оказывается в ситуации худшей, чем третье лицо, которому причинен аналогичный вред, даже при отсутствии в договоре условий об ограничении ответственности; (3) парализации действия договоров страхования ответственности в тех сферах деятельности, где риск страхователя (застрахованного) в основном связан с причинением вреда своим контрагентам (например, страхование ответственности собственника здания, профессионального хранителя, транспортного оператора и т.д.).

1.1.6. Пути решения проблемы соотношения договорных и деликтных требований

Отсутствие теоретического обоснования принципа некумуляции с точки зрения современных концепций договорного и деликтного права и их соотношения, а также практические проблемы, порождаемые его практическим применением, дают основания для критики этого принципа. Вопрос этот не является сугубо академическим, поскольку в свете продолжающейся реформы французского гражданского права обсуждается возможность закрепления принципа некумуляции в тексте ФГК.

Одни ученые, в частности Ж. Виней, отмечают, что существование и тем более законодательное закрепление принципа некумуляции в виде абсолютного запрета основывать требования к контрагенту на нормах об обязательствах из причинения вреда, даже если такая ссылка не противоречит положениям договора между сторонами, вряд ли может быть признано обоснованным. Вместе с тем если ин-

52См.: Viney G. Pour une interpretation moderee et raisonnre du refus d’option entre responsabilite contractuelle et responsabilite delictuelle (article 1458, deuxieme alinea du Code civil du Quibec).

53Проект реформы ФГК содержит предложение исключить применение принципа некумуляции из сферы отношений из причинения вреда жизни и здоровью и рассматривать такой вред на основании норм о деликтах независимо от наличия договора между пострадавшим и причинителем вреда.

54См.: The Borderlines of Tort Law: Interactions with Contract Law. P. 205.

107

28.01.2021-14:09 185.72.224.147 Артем Карапетов

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 12/2020

терпретировать принцип некумуляции как запрет на уклонение от положений договора посредством ссылки на нормы деликтной ответственности, то он настолько очевиден, что возникают сомнения в необходимости его включения в текст ФГК55.

Ж.Виней обращает внимание, что существует два типа условий договора — основные, составляющие его суть, и вспомогательные, которые скорее представляют собой фиксацию общегражданских обязанностей и менее тесно связаны с предметом договора, чем основные условия. Договор может уточнять, расширять или, наоборот, сужать зафиксированные вспомогательными условиями общегражданские обязанности, однако это не изменяет того факта, что изначально они существуют в силу закона, договор лишь фиксирует или уточняет их содержание.

Ж.Виней предлагает допустить конкуренцию требований, если речь идет о нарушении вспомогательных условий договора и в той мере, в которой это не препятствует соблюдению основных условий.

Другие правоведы выступают за отказ от принципа некумуляции и предоставление истцу права выбора требования в тех случаях, когда фактические обстоятельства дела дают основания и для иска из причинения вреда, и для иска из договора, и даже за предоставление права комбинировать эти иски при соблюдении запрета на двойную компенсацию одного и того же интереса. Чтобы решить проблему презумпции ответственности за вещи, предлагается отменить ее действие в случаях, когда это прямо предусмотрено нормами права, регулирующими отдельные виды договоров, и когда буквальное или экономическое содержание договора предполагает ее отмену56.

Третьи видят путь решения проблемы соотношения договорной и деликтной ответственности и принципа некумуляции, в частности, в максимальной унификации режимов договорной и деликтной ответственности57.

Однако главный урок, который можно извлечь из изучения французской юриспруденции в вопросе запрета выбора между договорным и деликтным режимами, заключается в том, что судья никогда не должен упускать из виду смысл правил, которые он применяет. Если он возводит принцип, каким бы оправданным он ни был, в абсолют, а затем систематически и механически применяет его, не обращая внимания на последствия, то рано или поздно обнаружится, что этот принцип не служит цели, ради которой был создан, а часто даже прямо ведет к результатам, для предотвращения которых был задуман. Трудность, но одновременно и смысл роли судьи заключается в том, чтобы по своему усмотрению использовать инструменты, предложенные законом, доктриной и судебными прецедентами, для достижения наиболее справедливого решения спора. Но он всегда должен осознавать, что это всего лишь инструменты, которыми нужно пользоваться с умом, не забывая при этом об их предназначении58.

55См.: Viney G. Le code civil 1804–2004 Livre du bicentenaire. Paris, 2004.

56См.: Bellis K. Op. cit. P. 61.

57См.: De Graaff R., Moron-Puech B. Op. cit.

58См.: Viney G. Pour une interpretation moderee et raisonnre du refus d’option entre responsabilite contractuelle et responsabilite delictuelle (article 1458, deuxieme alinea du Code civil du Quibec).

108

28.01.2021-14:09 185.72.224.147 Артем Карапетов

Свободная трибуна

1.2. Английское право

1.2.1. Развитие теории договорной ответственности

Институты договорного права Англии развивались в основном в рамках судебной практики при отсутствии легального определения договора как правовой категории, с одной стороны, и доктринальной разработки концепции договора — с другой. Так, в Комментариях Блэкстоуна, опубликованных в 1765–1769 гг., договорам уделено очень скромное место: они рассматриваются в рамках оснований возникновения владельческих прав, а также как часть права частных деликтов59.

Источником обязанностей должника по отношению к кредитору служило обещание (promise) или ряд обещаний, снабженных исковой защитой. Вплоть до XVIII в. в Англии господствовал принцип «пусть покупатель остерегается», означающий, что по общему правилу риск ненадлежащего качества товара лежит на покупателе. Продавец мог добровольно принять на себя этот риск, предоставив покупателю соответствующую гарантию (warranty). Иск о нарушении гарантии носил деликтный характер и предполагал наличие явной гарантии и вины продавца.

Новую эпоху в развитии английского права открыло дело Stuart v. Wilkins (1778)60. Это первое опубликованное дело, в котором гарантия продавца была осознана именно как договорное обязательство и покупатель получил возможность в случае дефектности товара предъявить продавцу не деликтный, а договорный иск (assumpsit)61, не предполагающий доказывания вины продавца в нарушении обязательства. Это решение легло в основу принципа взыскания убытков за нарушение договора независимо от вины нарушителя, который является центральной идеей современного договорного права Англии62.

Поскольку в Англии материальное право формировалось вокруг разветвленной системы исков, то в основе классификаций общего права долгое время лежали исключительно формы исков, а не их материально-правовое содержание. Под влиянием волевой теории договорного обязательства, воспринятой английскими юристами,

иособенно после принятия Common Law Procedure Act 1852 г., которым были отменены формы исков, английские суды вынуждены были подразделять требования на основании их материально-правовой природы на договорные и внедоговорные (деликтные)63. До этого времени вопрос о принципах разграничения деликтной

идоговорной ответственности просто не мог возникнуть у английских судей, так

59См.: Jackson R. Concurrent Liability: Where have things gone wrong?: Lecture to the Technology & Construction Bar Association and the Society of Construction Law on 30th October 2014. URL: https://www.judiciary.uk/ announcements/speech-by-lord-justice-jackson-concurrent-liability-where-have-things-gone-wrong/. P. 5.

60Stuart v. Wilkins (1778) 1 Doug. 18.

61Иск assumpsit возник из деликтного иска trespass. См.: Chitty J., Beale H.G. Chitty on Contracts. London, 2016. P. 158; Zimmermann R. The Law of Obligations: Roman Foundations of the Civilian Tradition. Oxford, 1996.

62См.: Будылин С.Л. Деликт или нарушение договора? Заверения и гарантии в России и за рубежом // Вестник экономического правосудия РФ. 2016. № 3. С. 7–8.

63См.: Chitty J., Beale H.G. Op. cit. P. 158.

109

28.01.2021-14:09 185.72.224.147 Артем Карапетов

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 12/2020

как они не мыслили в этих категориях. Однако это не означает, что вопрос коллизии требований был неизвестен английскому праву. Напротив, на протяжении нескольких столетий истцы могли выбирать между различными формами исков64.

Волевая теория, предполагающая дихотомическое деление договорных и деликтных обязательств, основанное на источнике их происхождения, была заимствована английскими юристами у французской цивилистики. Тем не менее используемая английской доктриной и судебной практикой терминология отличается от французской. Термин responsibility, вызывающий столько споров во французской правовой науке, английские юристы употребляют в контексте принятия на себя обязанности (assumption of responsibility) — другими словами, для обозначения гарантии исполнения обещанного65. Для обозначения санкции за нарушение обязательства используется термин liability, который подразумевает не только гражданскую ответственность в собственном смысле этого слова, но и исполнение в натуре (specific performance), и реституцию66. Таким образом, в отличие от французской доктрины, в английском праве и взыскание убытков, и принуждение к исполнению в натуре проходит под единым названием liability.

В силу исторических особенностей развития common law не предусматривало принуждение к исполнению в натуре в качестве средства защиты права (за исключением денежных обязательств). Исполнение в натуре присуждалось только в рамках права справедливости и только в тех случаях, когда возмещение убытков оказывалось неадекватным средством защиты (adequate remedy). Расширение сферы применения исполнения в натуре в судебной практике и в статутном праве, происходившее в ХХ в. и продолжающееся сейчас, несколько изменило ракурс стоящего перед судом вопроса о применимости исполнения в натуре. Теперь он состоит не в том, является

ли возмещение убытков адекватным средством защиты, а в том, обеспечит ли исполнение в натуре более совершенное и полное правосудие, чем присуждение убытков (whether specific performance will do more perfect and complete justice than an award of damages)67.

На первый взгляд правило, сформулированное в деле Robinson v. Harman (1848)68, согласно которому договорные убытки понимаются как компенсация, которая должна, насколько это возможно, поставить истца в такое положение, как если бы договор был исполнен69, приводит к выводу, что возмещение договорных убытков представляет собой эквивалентное исполнение. Тем более что, во-первых, в отличие от французского, в английском праве критерий вины не является основой договорной ответственности. Сам факт нарушения договорного обещания является основанием для наступления ответственности. А во-вторых, право истца на заявление иска о возмещении договорных убытков не зависит от того, возникли на стороне истца убытки в результате такого неисполнения или нет. Если факт на-

110

28.01.2021-14:09 185.72.224.147 Артем Карапетов