Учебный год 22-23 / Дополнительная литература для чтения / Уступка и перевод долга / Горбатов - Абстрактность и каузальность цессии

Гражданское право в комментариях

165

«Поскольку оспариваемый договор об уступке права требования к третьему лицу (ОАО «Удмуртнефть») задолженности за выполненные работы в сумме 2447417 руб. 94 коп. по договору подряда от 27.01.2005 № 10085 является недействительным и учитывая, что переход прав кредитора по данному требованию к ООО «Сарапульский СМУ» состоялся, следовательно, ООО «Сарапульский СМУ» неправомерно за счет ЗАО «Сарапульский СМУ» завладело денежными средствами в сумме 2447417 руб. 94 коп.»1 (курсив мой. – К.Г.).

Таким образом, в первом случае суд установил, что у цессионария после признания договора цессии недействительным не имелось оснований для принятия исполнения от должника; во втором же случае произошла попытка обоснования противоположной позиции: судом сделан вывод о том, что даже при недействительности договора уступки права (требования) переход прав кредитора состоялся.

Впрочем, остановимся на буквальном толковании содержания ст. 1106 ГК РФ. Так, слова «восстановление положения, существовавшего до нарушения права» означают, что в определенный момент право цедента было нарушено. При этом, если допустить, что право перешло по действительной абстрактной сделке цессии и находится у цессионария, то становится решительно непонятно, в чем заключается нарушение права цедента, ведь он передал свое право по действительной сделке.

Становится очевидным, что права цедента могли быть нарушены только в том случае, если договор цессии (обязательственная сделка) недействителен (право осталось у цедента); при этом цессионарий по договору получил либо фактическое исполнение от должника, либо документы, подтверждающие требования кредитора (либо и то, и другое).

В данном случае следует согласиться с К.И. Скловским, который указывает на то, что смысл правила ст. 1106 ГК РФ состоит в том, что если исполнение уже произведено, то нормы о реституции не применяются, а применяется только механизм кондикции – ситуация, тем самым, всецело охватывается гл. 60 ГК РФ2. При этом если исполнение не произведено, то нормы о реституции также не применяются, поскольку п. 2 ст. 167 ГК РФ охватывает только фактически исполненное.

Аргумент № 3 (п. 1 Информационного письма ВАС РФ № 120)

Пункт 1 Информационного письма ВАС РФ № 120 устанавливает: «Недействительность требования, переданного на основании соглашения об уступке права (требования), не влечет недействительности этого соглашения. Недей-

1  Постановление ФАС Уральского округа от 7 августа 2007 г. по делу № Ф09-3437/07-С4.

2  Скловский К.И. Указ. соч.

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 3 2012 ТОМ 12

166

ствительность данного требования является в соответствии со статьей 390 Гражданского кодекса Российской Федерации основанием для привлечения цессионарием к ответственности кредитора, уступившего требование».

В рамках указанного пункта Информационного письма ВАС РФ № 120 приводится следующий пример из судебной практики: «Индивидуальный предприниматель обратился в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью о взыскании суммы основного долга и процентов (ст. 395 ГК РФ) в связи с неисполнением ответчиком обязательства по оплате полученного по договору купли-продажи недвижимого имущества. В обоснование заявленных требований истец указал, что право требования платежа перешло к нему во исполнение соглашения об уступке права (требования), заключенного с закрытым акционерным обществом, являвшимся продавцом по указанному договору. Возражая против удовлетворения иска, ответчик сослался на недействительность сделки уступки права (требования), полагая, что недействительность обязательства, в содержание которого входит уступаемое право (требование), влечет за собой также и недействительность сделки уступки. Согласно материалам дела, договор купли-продажи недвижимости, цена которой составляла более пяти процентов балансовой стоимости активов закрытого акционерного общества, был заключен данным обществом после введения в отношении него процедуры наблюдения. При этом сделка была совершена обществом в отсутствие согласия временного управляющего, то есть с нарушением предписания, установленного абз. 2 п. 2 ст. 64 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Указанное нарушение явилось основанием для признания арбитражным судом по другому делу договора купли-продажи недвижимости недействительным на основании статьи 168 ГК РФ и применении последствий его недействительности.

Суд, согласившись с доводами ответчика, в удовлетворении иска отказал, указав в мотивировочной части решения следующее.

Оспариваемаяответчикомсделкауступкиправа(требования)являетсясделкой, непосредственно направленной на передачу права (требования) от цедента цессионарию. Данная сделка была совершена во исполнение договора купли-продажи имущественного права, в соответствии с которым закрытое акционерное общество обязалось передать за плату индивидуальному предпринимателю указанное право (требование). При этом недействительность уступаемого требования влечет недействительность как сделки по передаче данного требования, так исоглашения, во исполнение обязательства по которому данная уступка совершается.

Суд кассационной инстанции, оставляя решение арбитражного суда первой инстанции в силе, изменил мотивировочную часть судебного акта, указав, что «совершение сделки уступки права (требования) представляет собой исполнение цедентом возникшего из соглашения об уступке права (требования) обязательства по передаче цессионарию права (требования)».

Гражданское право в комментариях

167

Суд установил, что закрытым акционерным обществом обязательство продавца по передаче права (требования), возникшее из договора купли-продажи имущественного права, не исполнено и он несет ответственность перед цессионарием на основании статьи 390 ГК РФ. По смыслу данной статьи ГК РФ передача недействительного требования рассматривается как нарушение цедентом своих обязательств перед цессионарием, вытекающих из соглашения об уступке права (требования). При этом под недействительным требованием понимается как право (требование), которое возникло бы из обязательства при условии действительности сделки, так и несуществующее (например, прекращенное надлежащим исполнением) право.

Из положений статьи 390 ГК РФ вытекает, что действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. Неисполнение обязательства по передаче предмета соглашения об уступке права (требования) влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого передается право. Поэтому вывод суда о недействительности соглашения об уступке права (требования) является ошибочным» (курсив мой. – К.Г.).

Из буквального толкования п. 1 Информационного письма ВАС РФ № 120 мы видим, что цель включения данного положения прежде всего состоит в установлении ответственности цедента за обещание (гарантию) того, что требование к должнику на момент уступки такого требования цессионарию действительно.

При этом, как напрямую следует из указанного пункта Информационного письма ВАС РФ № 120, речь идет вовсе не о том, что при недействительности сделки – основания цессии (соглашения об уступке права) сама сделка цессии является действительной1, а, скорее, о другом: недействительность требования не влечет полной недействительности договора – основания цессии (условия об ответственности остаются в силе). Эти утверждения совершенно различны. Именно такое – в большинстве случаев – понимание п. 1 Информационного письма ВАС РФ № 120 подтверждается судебной практикой2.

1  В противном же случае следует полагать, что решение кассационного суда в описываемом казусе было бы иным – отменяющим решение суда первой инстанции.

2  См.,например:постановлениеФАСВолго-Вятскогоокругаот10ноября2010г.поделу№А43- 8148/2010;постановлениеФАСВосточно-Сибирскогоокругаот12августа2010г.поделу№А10- 250/2009;постановлениеФАСДальневосточногоокругаот5марта2011г.№Ф03-582/2011 поделу№А24-2936/2010;постановлениеФАСЗападно-Сибирскогоокругаот18марта2011г. по делу № А70-3438/2010; постановление ФАС Московского округа от 13 декабря 2010 г. № КГ-А40/15210-10-П по делу № А40-4345/08-81-50; постановление ФАС Поволжского окру- гаот12мая2010г.поделу№А12-17642/2009;постановлениеФАССеверо-Западногоокруга от17марта2008г.поделу№А21-2537/2007;постановленияФАССеверо-Кавказскогоокруга от 25 августа 2010 г. по делу № А32-53782/2009, от 16 апреля 2008 г. № Ф08-1933/2008 по делу№А01-1545/2007-3; постановлениеФАСУральскогоокругаот29апреля2011г.№Ф09- 1770/11-С5 по делу № А76-15554/2010-45-401 (СПС «КонсультантПлюс»)

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 3 2012 ТОМ 12

168

В свою очередь некоторые современные авторы делают далеко идущие выводы о том, что если устанавливается разграничение двух сделок: сделки – основания цессии и сделки цессии, – то они в отношении своей действительности друг от друга независимы. Так, рассуждая о значении п. 1 Информационного письма ВАС РФ № 120, В.С. Гербутов указывает следующее: «До последнего времени судебная практика весьма осторожно подходила к применению ст. 1106 ГК, а также в большинстве случаев не разделяла обязательственную сделку, устанавливающую обязанность совершить цессию, от самой сделки цессии. Однако в соответствии с п. 1 Обзора практики применения арбитражными судами главы 24 ГК от 30 октября 2007 г., подготовленного Президиумом ВАС РФ, «совершение сделки уступки права (требования) представляет собой исполнение цедентом возникшего из соглашения об уступке права (требования) обязательства по передаче цессионарию права (требования)», т.е. ВАС РФ четко различает указанные два вида сделок. По нашему мнению, в случае, когда контрагенты сначала совершают обязательственную сделку, устанавливающую обязанность совершить цессию… а потом во исполнение ее саму сделку цессии, при порочности соглашения о цессии сделка цессии является действительной, так как ГК не ставит действительность сделки цессии (а значит, и переход права) в зависимость от действительности соглашения о цессии. В такой ситуации общим способом защиты будет являться кондикционный иск на основании ст. 1102 и 1106 ГК, а для случая недействительности соглашения о цессии – реституция на основании ст. 167 ГК»1 (курсив и выделение мои. – К.Г.).

При этом автор, очевидно, делает досадную ошибку: говоря о реституции как о последствии недействительности сделки, В.С. Гербутов, скорее всего, имеет в виду сделку цессии, а не соглашение о цессии (в терминологии п. 1 Информационного письма ВАС РФ № 120).

Однако при кажущемся позитивным характере разъяснения п. 1 Информационного письма ВАС РФ № 1202 остается непонятным ряд вопросов.

Во-первых, почему ВАС РФ распространяет норму ст. 390 ГК РФ, которая касается исключительно сделки цессии (ст. 382–390 гл. 24 ГК РФ) на соглашение о цессии, которое должно регулироваться нормами об отдельных видах обязательств (например, п. 4 ст. 454 ГК РФ).

Во-вторых, ВАС РФ, по нашему мнению, пытаясь решить вопрос об ответственности цедента при передаче недействительного требования, порождает своим разъяснением проблему другого характера. Так, в современном гражданском обороте большинство сделок цессии совершается путем составления еди-

1  Гербутов В.С. Указ. соч. С. 292 (сн. 38).

2  Механизм ст. 389 ГК РФ по своей сути напоминает механизм эвикции (ст. 461 ГК РФ), возродившийся в судебной практике последнего времени.

Гражданское право в комментариях

169

ного документа, в котором, по мнению некоторых современных авторов, соединяются и сделка – основание цессии и собственно цессия; при этом обычным условием цессии является положение о том, что право (требование) переходит к цессионарию от цедента с момента совершения какого-либо действия, как то: передача документов, подтверждающих требования кредитора; уплата цессионарием денежной суммы цеденту и т.д. Таким образом, при выделении сделки цессии мы должны констатировать, что такую цессию, заключающуюся в передаче права, мы ставим в зависимость от наступления определенных условий, причем наступление этих условий полностью зависит от стороны сделки. Учитывая практику судов, в том числе высшей инстанции, касающуюся совершения сделок под условием1, мы должны прийти к выводу, что все сделки цессии с наличием указанных условий (в результате исполнения которых происходит передача права (требования) от цедента к цессионарию) должны быть признаны судами недействительными, как совершенные под чисто потестативными условиями, т.е. условиями, наступление которых зависело исключительно от воли одной из сторон сделки, что, по мнению судов, противоречит ст. 157 ГК РФ.

В-третьих, п. 1 Информационного письма ВАС РФ №120 говорит о том, что «совершение сделки уступки права (требования) представляет собой исполнение цедентом возникшего из соглашения об уступке права (требования) обязательства по передаче цессионарию права (требования)».

Не вдаваясь в вопрос о том, почему ВАС РФ так легко приходит к выводу о том, что исполнение обязательства по сделке является сделкой2, можно в свою очередь напомнить, что обязательства по передаче права невозможно исполнить фактически. Так как стороны никогда фактически не исполняют обязательства по передаче права (требования), права переходят в силу норм правопорядка, признающего, что при совершении сторонами определенных (фактических) действий права требования считаются перешедшими. Как точно указывает К.И. Скловский, составление акта приема-передачи права носит лишь номинальный характер и может быть оправдано лишь со стороны некого удобства участников оборота3.

1  См., например: определения ВАС РФ от 4 июня 2009 г. № ВАС-4922/09 по делу № А60- 8886/2008-С2, от 24 февраля 2009 г. № 1383/09 по делу № А40-64187/07-83-570; постановление ФАС Уральского округа от 15 декабря 2008 г. № Ф09-9540/08-С5 по делу № А602396/2008; постановление ФАС Северо-Западного округа от 3 октября 2007 г. по делу № А13-13203/2006-16; постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 15 ноября 2010 г. по делу № А33-4493/2010; постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 1 апреля 2010 г. № 18АП-2095/2010 по делу № А47-9256/2009 и т.д. (СПС «КонсультантПлюс»).

2  Рассуждение на эту тему см.: Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М.: Статут, 2005. С. 49.

3  Скловский К.И. О природе сделки, передаче права и фикции действия // Основные проблемы частного права: Сб. ст. к юбилею доктора юридических наук, профессора Александра Львовича Маковского / Отв. ред. В.В. Витрянский и Е.А. Суханов. М.: Статут, 2010.

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 3 2012 ТОМ 12

170

Тем не менее мы считаем, что даже с учетом возникающих теоретических вопросов разъяснение ВАС РФ, данное в п. 1 Информационного письма № 120, имеет крайне важное значение для участников оборота. Смысл введения принципа разделения в отношении цессии заключался именно в том, чтобы цедент в случае недействительности передаваемого права нес договорную ответственность перед цессионарием. В противном случае считалось бы, что обязательство цедента было невозникшим ввиду изначальной невозможности исполнения обязательства (ст. 416 ГК РФ).

Принцип разделения крайне важен для цессии – он становится основополагающим в вопросе об ответственности цедента за передачу недействительного требования, уступку будущих прав. Но речь, как было отмечено выше, идет о действительности прежде всего обязательственной, а не распорядительной сделки в случае недействительности первой.

Аргумент №4 (германское право)

В качестве последнего аргумента современные авторы1 указывают на преобладающий в германском праве2 взгляд на уступку требования как на абстрактную распорядительную сделку. Для объяснения существа указанного разделения рассмотрим его на примере договора купли-продажи.

Для перехода права собственности на приобретаемое имущество к покупателю по германскому законодательству необходимы две сделки:

1)обязательственная сделка – достижение соглашения сторон об отчуждении имущества. Данная сделка является отправной точкой для правопритязаний сторон: у покупателя появляется право требовать передачи имущества,

упродавца – право требовать уплаты покупной цены. Тем не менее этого недостаточно для возникновения права собственности на стороне покупателя;

2)распорядительная сделка – двухфазовый акт, состоящий из соглашения о переходе права собственности (вещный договор) и передачи владения. Передача владения как фактическое действие и соглашение о переходе права собственности как договор совместно вызывают правовое последствие в виде передачи права собственности3.

Таким образом, абстрактной является распорядительная сделка (вещный договор): она не зависит от основания (каузы), и при недействительности договора купли-продажи (обязательственной сделки) сделка по переносу права собственности (распорядительная) остается действительной.

1  См., например: Новоселова Л.А. Указ. соч.

2  Историческуюисодержательнуюблизостькоторогокроссийскомуправуотрицатьнеприходится.

3  Шапп Я. Система германского гражданского права: Учебник / Пер. с нем. С.В. Королева. М.: Международные отношения, 2006. С. 87–88.

Гражданское право в комментариях

171

ВГермании вышеуказанная правовая конструкция также действует

вотношении цессии, что можно вывести из § 453 ГГУ, согласно которому правила о купле-продаже соответственно применяются к купле-продаже прав и прочих предметов.

Так, немецкий юрист Ян Шапп пишет: «Уступка требования – несмотря на регулирование этого вопроса в пятом разделе второй книги – ввиду ее «передаточного эффекта» рассматривается как вещный договор и причисляется к вещно-правовым сделкам. Однако, учитывая идеальное существование требования, при его передаче невозможно реализовать обычное для вещноправовых сделок правило их оглашения, или публичности. Соответственно,

вслучае уступки достаточным является простое – вещно-правовое! – соглашение между предыдущим и новым кредиторами»1.

По поводу этого можно указать следующее.

Во-первых, вряд ли ссылка на германское законодательство может являться веским аргументом для принятия аналогичной концепции в российском праве.

Во-вторых, утверждение о том, что цессия в германском праве всегда «независима от лежащих в ее основе договоренностей» неочевидна, пожалуй, даже для самих немецких юристов. Так, Кётц и Флесснер указывают, что стороны договора купли-продажи могут специально и безоговорочно установить связь между сделкой-основанием и сделкой цессии таким образом, что дефекты первой сделки будут влечь за собой дефекты второй2. Сомнения немецких юристов понятны. Действительно, в чем смысл абстрактности цессии, если ничто не мешает условия действительности абстрактной сделки установить в сделке-основании?

При этом в юридической литературе указывается, что, судя по отдельным конкретным случаям, стороны основной сделки стремятся рассматривать ее и уступку требования как единую сделку, так что недействительность одной части таким образом сконструированного составного целого может повлечь за собой недействительность всей сделки3. Кроме того, стоит вспомнить, что и должник сохраняет право на все возражения, которые он имел против цедента. Таким образом, цессия становится зависимой не только от сделкиоснования, но также и от сделки между первоначальным кредитором и должником, что, конечно, во многом нивелирует значение абстрактности цессии. Так, например, при передаче прав по векселю должник не может заявить возражений новому векселедержателю, которые он имел против старого4.

1  Шапп Я. Указ. соч. С. 106.

2  Kötz H., Flessner A. Op. cit. P. 267.

3  ЦвайгертЦ.,КётцХ.Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права: В 2 т. Т. 2. М.: Международные отношения, 1998.

4  Cases, Materials & Texts on Contract Law (Casebooks on the Common Law of Europe) / H. Beale, H. Kötz, A. Hartkamp, D. Tallon (eds.). Oxford: Hart Publishing, 2002.

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 3 2012 ТОМ 12

172

В-третьих, немецкие юристы приходят к выводу, что принцип абстракции в германском праве не имеет большого значения в отношении цессии: так, если договор купли-продажи имущественного права недействителен, как противоречащий морали или являющийся результатом обмана, цессия в большинстве случаев будет также недействительна по той же причине1. В конце концов юристы заключают: принцип абстрактности сделок с его искусственным отделением основной сделки от уступки вряд ли может стать эффективным способом регулирования в области цессионного права.

Выводы, к которым приходят немецкие юристы, на наш взгляд, должны дать почву для размышлений о том, действительно ли принцип абстракции в отношении цессии нужен в российском праве.

Заключение

Представляется, что абстракция имеет значение тогда, когда передается что-либо материальное, так как передача права – это юридическая фикция2, и пока учеными не доказано иное и не приведены убедительные доказательства наличия возможности фактической передачи идеальных прав, мы не можем идти дальше и предполагать, что право как вещь передается и цессионарий в случае недействительности каузы может удержать его для себя.

На наш взгляд, последствия недействительности сделок это как нельзя лучше показывают. При отчуждении какого-либо объекта происходят фактические и юридические действия. Например, при передаче вещи происходит фактическое действие – сама передача вещи (обусловлена возможностью фактического владения вещью), и далее права на вещь переходят к приобретателю в силу норм правопорядка, связывающих тот или иной факт (как то: фактическая передача вещи, оплата, передача документов и т.д.) с возникновением прав на стороне приобретателя. При цессии же ничего фактического не происходит, за исключением передачи документов, подтверждающих имущественные права, но юридическое значение данного факта описано выше. Таким образом, происходит лишь фиктивная передача права. Фикция же передачи права существует в интересах должника (защита прав которого является главной задачей цессионного права), заключающихся в возможности предъявлять такие же возражения новому кредитору (цессионарию), какие он мог предъявить старому (цеденту).

И хотя признание на уровне ВАС РФ принципа разделения в отношении цессии имеет смысл в части договорной ответственности цедента за

1  Kötz H., Flessner A. Op. cit. P. 267.

2  А фикция всегда устанавливается напрямую только законом – она не может быть выводима путем толкования отдельных норм закона (например, ст. 1106 ГК РФ).