Учебный год 22-23 / Дополнительная литература для чтения / Уступка и перевод долга / О. Романова - Практика применения норм о зачете при уступке требования

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 7/2020

Суды указывают, что оно возникает у должника только в момент вступления решения суда в законную силу и, опираясь на эту дату, определяют наличие возможности зачесть такое требование против требования цессионария20. В то же время некоторые суды ошибочно признают требование существующим уже к моменту вынесения решения судом первой инстанции21. Подобный подход, на наш взгляд, является ошибочным. Поскольку у истца до момента вступления решения в законную силу отсутствует возможность его принудительного исполнения, а также имеется возможность оспорить решение суда в апелляционном порядке, основание требования о возмещении расходов по уплате государственной пошлины должно, как представляется, возникать в момент вступления решения суда в законную силу.

5. Зачет при последовательной уступке

В п. 24 постановления № 54 Верховный Суд РФ, к сожалению, оставил без внимания проблему применения ст. 412 ГК РФ при последовательной уступке требования к должнику.

Самым главным вопросом, который возникает в случае последовательной уступки, является вопрос о том, какие требования должник может предъявить к зачету против требования цессионария. В литературе можно встретить разные позиции на сей счет. Так, некоторые исследователи полагают, что должник может предъявить

кзачету только требование, имеющееся у него к кредитору, пустившему требование в оборот22. В то же время ряд авторов считают, что должник может предъявить

кзачету требование к любому из кредиторов, которому требование принадлежало в определенный момент времени23.

Практика также не может прийти к единообразному решению этого вопроса. Например, в решении от 16.04.2019 по делу № А32-42837/2017 АС Краснодарского края указал, что согласно буквальному смыслу ст. 412 ГК РФ в случае уступки права требования должник вправе зачесть против требования нового кредитора свое встречное требование к первоначальному кредитору, но не к каждому из последующих кредиторов. Вместе с тем буквальное толкование ст. 412 ГК РФ отнюдь не свидетельствует о недопустимости предъявления к зачету требований к любому из кредиторов, которым когда-либо принадлежало требование. В приведенном деле

20См., напр.: постановление Семнадцатого ААС от 22.08.2019 по делу № А50-6116/2018.

21См., напр.: постановление Восемнадцатого ААС от 07.08.2019 по делу № А07-30657/2018.

22См.: Бевзенко Р.С., Фахретдинов Т.Р. Зачет в гражданском праве. Опыт исследования теоретической конструкции и обобщения судебной практики. М., 2006. С. 29; Вавин Н.Г. Зачет обязательств. М., 1914. С. 19.

23См.: Павлов А.А. Позитивные предпосылки зачета // Сборник научных статей в честь 60-летия Е.А. Крашенинникова. Ярославль, 2011. С. 79; Вошатко А.В. Зачет при уступке требования // Очерки по торговому праву / под ред. Е.А. Крашенинникова. Ярославль, 2006. Вып. 13. С. 62–63; Егоров А.В. Германская модель зачета в приложении к российским реалиям: теория и практика // Вестник ВАС РФ. 2014. № 3. С. 12.

178

16.09.2022-14:57 172.70.162.81 Артем Карапетов

Судебная практика

суд кассационной инстанции24 отметил, что из ст. 412 ГК РФ не следует, что первоначальным кредитором в смысле этой нормы не может быть лицо, получившее право от первоначального правообладателя, а затем уступившее его новому лицу, предъявившему требование к должнику.

Последняя позиция была поддержана и в постановлении от 12.12.2019 по делу № А76-26924/2017, в котором АС Уральского округа отметил, что должник вправе зачесть против последнего кредитора все требования, которые он имел к его правопредшественникам. Иной подход, по мнению суда, вступает в противоречие с принципом недопустимости ухудшения положения должника в результате уступки, а потому не может считаться правомерным.

Остается только сожалеть, что ВС РФ не дал никаких разъяснений по этому вопросу в постановлении № 54 и не устранил существующую неопределенность в правоприменительной практике. Очевидно, что в случае последовательных уступок надлежит предоставить должнику право заявить требование к любому из кредиторов, обладавших требованием в тот или иной момент времени. Возможно, в данном случае нужно допустить применение по аналогии разъяснения абз. 3 п. 23 постановления № 54, согласно которому при нескольких последовательных переходах требования должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, основанные на правоотношениях с каждым из предыдущих кредиторов.

6. Зачет по ст. 412 ГК РФ при банкротстве цедента

Анализ практики показал, что наиболее неоднозначно суды подходят к решению вопроса о допустимости зачета по ст. 412 ГК РФ в ситуации, когда в отношении цедента возбуждена процедура банкротства.

Как известно, действующее законодательное регулирование вводит существенные ограничения на проведение зачета в процедуре банкротства. Так, в соответствии с положениями ст. 63 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) прекращение денежных обязательств должника в процедуре наблюдения путем зачета встречного однородного требования допускается, если при этом не нарушается установленная очередность удовлетворения требований кредиторов. Абзац 3 п. 8 ст. 142 Закона о банкротстве вводит ограничение на проведение зачета в процедуре конкурсного производства — зачет допускается только при условии соблюдения очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов.

Поскольку вопрос об обоснованности подобного запрета не является предметом настоящей статьи, при отражении подходов правоприменительной практики мы будем исходить из действующего регулирования, а также разъяснений высших судебных инстанций. Верховный Суд РФ ранее уже высказывался о допустимости проведения зачета в ситуации, когда в отношении должника возбуждена про­

179

16.09.2022-14:57 172.70.162.81 Артем Карапетов

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 7/2020

цедура банкротства. Так, в определении от 25.05.2017 № 305-ЭС16-20375 Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ отметила, что ст. 410 и 412 ГК РФ гарантируют соблюдение прав должника, положение которого не должно ухудшаться в случае смены кредитора при уступке, и предоставляют ему возможность защищаться перед новым кредитором таким же способом, каким он мог бы защититься против требований прежнего кредитора. Если в силу законодательных ограничений должник не мог произвести зачет в отношении первоначального кредитора, то у него не может появиться такое право и в отношении нового кредитора. В связи с этим ВС РФ со ссылками на ст. 411 ГК РФ и вышеприведенные нормы Закона о банкротстве признал недопустимым осуществление зачета в ситуации, когда в отношении цедента была введена процедура конкурсного производства.

Иногда суды ссылаются на это определение ВС РФ, дословно цитируя приведенные высшей судебной инстанцией аргументы25. Однако можно встретить решения,

вкоторых суды пытаются самостоятельно сформулировать причины, по которым проведение зачета в ситуации банкротства цедента недопустимо. Так, в постановлении от 17.07.2018 по делу № А59-4672/2015 АС Дальневосточного округа отметил, что при переходе права требования объем возражений должника в отношении нового кредитора сохраняется в тех виде и объеме, которые существовали на момент уступки и могли адресоваться первоначальному кредитору. В связи с заменой взыскателя, по мнению суда, положение должника не претерпевает изменений ни

вхудшую для него сторону, ни в лучшую, в связи с чем, если на момент предъявления встречного требования к новому кредитору у должника отсутствовало право на зачет к первоначальному кредитору, находящемуся в банкротстве, такое право отсутствует у него и в отношении нового кредитора. Несмотря на то, что аргументация суда близка к использованной ВС РФ, определенные отличия заметить можно. Хотя суд ошибочно относит зачет к возражениям, что, как уже было отмечено ранее, отнюдь не редкость в арбитражной практике, он гораздо больше внимания уделяет тому, что в результате проведения уступки положение должника не может не только ухудшиться, но и улучшиться. Представляется, что это уточнение суда имеет немаловажное значение и, несомненно, должно приниматься во внимание при обсуждении допустимости подобного зачета.

Однако не все суды демонстрируют согласие с позицией ВС РФ. Обосновывая допустимость зачета, суды часто указывают, что спорный зачет происходит не между должником и находящимся в банкротстве цедентом, а между должником и цессионарием, правопреемником цедента. Последний в процедуре банкротства не находится, в связи с чем, по мнению судов, зачет на основании ст. 412 ГК РФ должен признаваться допустимым26.

Довольно развернутые рассуждения по этому вопросу можно обнаружить в постановлении АС Московского округа от 06.06.2018 по делу № А40-12932/2017. Суд указал, что целью такого зачета является прекращение требований к должнику, имеющихся у нового кредитора. При этом нормы Закона о банкротстве регулируют отношения между должником (в рассматриваемом деле — цедентом) и его кре-

25См., напр.: постановления Семнадцатого ААС от 05.06.2018 по делу № А50-24165/2017; от 12.02.2018 по делу № А60-29115/2014; Седьмого ААС от 12.03.2019 по делу № А03-767/2016.

26См., напр.: постановление АС Восточно-Сибирского округа от 30.01.2018 по делу № А33-26524/2016.

180

16.09.2022-14:57 172.70.162.81 Артем Карапетов

Судебная практика

диторами и не распространяются на иных лиц, не участвующих в процедуре банкротства, в связи с чем право должника на применение ст. 412 ГК РФ в отношении цессионария законодательством о банкротстве не ограничено. Суд также отметил, что по итогам проведения зачета в порядке ст. 412 ГК РФ фактически уменьшилось требование должника к цеденту-банкроту, при этом конкурсная масса цедента осталась без изменений, соответственно, права иных лиц (кредиторов цедента) не нарушены.

Анализируя эти доводы, хотелось бы обратить внимание на ряд спорных моментов. Во-первых, сам по себе факт, что зачет производится между цессионарием и должником, не может служить достаточным аргументом для того, чтобы его допускать. Бесспорно, что в рамках зачета прекращается требование цессионария к должнику, однако наряду с этим прекращается требование должника к цеденту. Уступка требования предполагает не только недопустимость ухудшения положения должника, но и невозможность его улучшения — положение должника должно остаться неизменным. Допущение проведения зачета в ситуации банкротства цедента, напротив, изменит положение должника в лучшую сторону. Ведь если бы уступка не состоялась, то должник в силу прямого указания ст. 411 ГК РФ и положений законодательства о банкротстве был бы лишен возможности прекратить обязательство зачетом.

Стоит отметить также ошибочность аргумента суда об отсутствии запретов на проведение подобного зачета в законодательстве. Положения ст. 411 ГК РФ, содержащей в том числе отсылку к иным законодательным актам, равным образом распространяются как на зачет по ст. 410 ГК РФ, так и на зачет при уступке, осуществляемый в соответствии со ст. 412 ГК.

Аргумент о том, что при допущении подобного зачета не нарушаются права иных кредиторов банкрота, также вызывает определенные сомнения. В литературе высказано мнение, что возможность прекращения обязательств зачетом при банкротстве цедента приведет к преимущественному удовлетворению должника перед другими кредиторами цедента (удовлетворение должника при этом неявное, состоит в том, что должник, будучи одновременно кредитором цедента, уменьшает свой пассив за счет требования к несостоятельному лицу, что не допускается законодательством о банкротстве)27. Этот довод заслуживает поддержки. Действительно, должник, заявляя цессионарию о зачете, имущественную массу цедента не уменьшает. Цедент более не имеет требования к должнику, следовательно, должник ничего конкурсной массе не должен. Однако в результате зачета нарушится некое равенство между кредиторами цедента-банкрота, ведь должник должен был нести риск выбора контрагента, получив в процедуре банкротства пропорциональное удовлетворение своих требований наряду с другими кредиторами. Посредством зачета против требования цессионария должник имеет возможность удовлетворить свои требования в большем объеме. Зачастую такое удовлетворение приведет к не совсем справедливому, на наш взгляд, распределению рисков: улучшив свое положение, должник может одновременно ухудшить положение цессионария, который теперь на основании ст. 390 ГК РФ будет пытаться восстановить свое нарушенное право в рамках процедуры банкротства. Тем не менее стоит отметить, что

181

16.09.2022-14:57 172.70.162.81 Артем Карапетов

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 7/2020

последний довод является довольно спорным. Несмотря на то, что у должника в ряде случаев имелась возможность заявить о зачете и до банкротства, обвинить его в неразумном затягивании с реализацией его собственного права нельзя. В связи с этим вряд ли указанный аргумент должен быть решающим при решении вопроса о защите цессионария, который превентивно обезопасить себя от зачета не мог. Но, как представляется, совсем сбрасывать его со счетов не стоит.

7. Зачет по ст. 412 ГК РФ посредством предъявления встречного иска

В п. 1 письма № 65 Высший Арбитражный Суд РФ сформулировал позицию, согласно которой после предъявления иска к лицу, имеющему право заявить о зачете, зачет может быть произведен только при рассмотрении встречного иска. Практика показывает, что суды довольно активно придерживались этого разъяснения и отказывали в признании зачета состоявшимся, если после подачи иска в суд заявление о зачете было сделано в непроцессуальной форме.

Однако в случае уступки проведение зачета посредством встречного иска становится проблематичным. Так, в литературе отмечается, что применение позиции, закрепленной в п. 1 письма № 65, фактически блокирует возможность зачета по ст. 412 ГК РФ, поскольку подать встречный иск в данном случае невозможно28 — требование должника будет адресовано не цессионарию-истцу, а цеденту.

Попытка разрешить эту проблему была предпринята в постановлении от 26.11.2013 № 4898/2013, где Президиум ВАС РФ указал, что в случае подачи имеющего зачетный характер встречного иска состоявшаяся в ходе рассмотрения спора уступка требования по первоначальному иску сама по себе не является обстоятельством, ограничивающим применение в арбитражном процессе предусмотренного ст. 412 ГК РФ материального института зачета требования нового кредитора. Как видно, буквальное толкование этой позиции приводит к выводу о том, что зачет в процессе на основании ст. 412 ГК РФ возможен только в случае, если уступка состоялась уже после подачи первоначального и встречного исков. И действительно, некоторые суды воспринимали данную позицию буквально, отказывая в принятии встречного иска, направленного на зачет, в связи с тем, что уступка состоялась до обращения цессионария в суд29.

В практике можно встретить решения, в которых суды без ссылок на упомянутый акт Президиума ВАС РФ отказывали в удовлетворении требований должника по встречному иску и в проведении зачета. Так, в постановлении от 29.07.2019 по делу № А33-17653/2018 Третий ААС указал, что истец не является участником правоотношений, названных ответчиком в качестве оснований для встречного иска,

28См.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации. С. 779 (автор комментария к ст. 410 ГК РФ — А.А. Павлов).

29См., напр.: постановление Десятого ААС от 13.08.2019 по делу № А41-102428/18.

182

16.09.2022-14:57 172.70.162.81 Артем Карапетов

Судебная практика

соответственно, заявленный ответчиком встречный иск не отвечает критериям, установленным в ст. 132 АПК РФ, в связи с чем отказался проводить зачет. Седьмой ААС в постановлении от 16.07.2019 по делу № А03-11439/2017 также отказал в проведении зачета путем подачи встречного иска, отметив, что в соответствии с ч. 3 ст. 132 АПК РФ встречный иск может быть предъявлен только к истцу, поскольку направлен к зачету первоначального требования и не может быть предъявлен к лицу, не являющемуся стороной — истцом по делу.

Иногда, напротив, суды толковали позицию ВАС РФ широко и, ссылаясь на нее, допускали предъявление встречного иска и последующий зачет не только в ситуациях, когда уступка произошла после обращения в суд и подачи встречного иска, но и в случаях, когда право к должнику было уступлено до обращения в суд30.

Существуют и более неоднозначные подходы к толкованию п. 1 письма № 65. Так, Восьмой ААС в постановлении от 16.10.2018 по делу № А75-6833/2018 указал, что должник должен заявить о зачете встречных обязательств первоначального кредитора в разумный срок после получения уведомления об уступке. Если же подобное заявление не будет сделано своевременно, то предъявление требования будет возможно лишь в ходе рассмотрения дела по иску нового кредитора путем предъявления встречного иска.

При всей неопределенности практики относительно зачета посредством подачи встречного иска стоит отметить один позитивный момент. В ситуациях, когда суды допускали подачу встречного иска и проведение зачета против цессионария, они указывали на то, что требования должника по встречному иску могут быть удовлетворены только в сумме заявленных первоначальных требований. Эту позицию справедливо обосновывают тем, что требование о взыскании долга заявляется должником в целях зачета требований к первоначальному кредитору по уступленному праву. Удовлетворение требований должника в полном размере и взыскание с цессионария суммы в размере, превышающем его требования, означало бы взыскание средств за нарушение обязательств с лица, которое не является стороной сделки31.

Нельзя не признать, что существовавшая ранее практика, согласно которой после предъявления иска по одному из требований внесудебный зачет не допускался, неоправданно ухудшала положение должника. В условиях неоднозначного подхода судов к допустимости предъявления должником встречного иска к цессионарию (т.е. в ситуации, когда встречность на самом деле отсутствует), а также с учетом иных ранее отмеченных проблем должник мог оказаться в ситуации, когда он не только не мог заявить о зачете вне процесса, но и лишался возможности подать встречный иск и прекратить обязательства зачетом непосредственно в ходе рассмотрения дела в суде.

30См., напр.: постановления АС Волго-Вятского округа от 05.03.2018 по делу № А17-5485/2016; АС Уральского округа от 28.09.2018 по делу № А07-13316/2016; АС Восточно-Сибирского округа от 23.08.2018 по делу № А33-20540/2017; Восемнадцатого ААС от 07.08.2019 по делу № А07-30657/2018.

31См., напр.: постановления Семнадцатого ААС от 01.08.2018 по делу № А60-71863/2017; Третьего ААС от 13.04.2018 по делу № А33-20540/2017; АС Уральского округа от 06.04.2018 по делу № А0719531/2017.

183

16.09.2022-14:57 172.70.162.81 Артем Карапетов

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 7/2020

Однако с принятием постановления Пленума ВС РФ от 11.06.2020 № 6 «О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств» появилась надежда, что должник сможет беспрепятственно заявить о зачете цессионарию и после предъявления к нему иска (вне зависимости от того, кем будет предъявлен этот иск — цедентом или уже цессионарием). Так, в п. 19 этого постановления ВС РФ отошел от ранее действовавшей позиции письма № 65 и предоставил должнику право заявить о зачете после предъявления иска по одному из требований как во встречном иске, так и в возражении на иск. Поскольку ВС РФ признал за должником право после предъявления иска направить истцу заявление о зачете и указать в возражении на иск на прекращение требования зачетом, отмеченные ранее проблемы арбитражной практики, связанные с зачетом посредством встречного иска, могут в ближайшее время отпасть сами собой.

8. Применение ст. 412 ГК РФ в ситуациях, когда должник приобрел требование к цеденту после заключения договора об уступке, но до получения уведомления о состоявшемся переходе прав

Интересная проблема была затронута в постановлении Одиннадцатого ААС от 11.07.2019 по делу № А65-19018/2018. В этом деле цедент и цессионарий заключили договор уступки от 10.09.2018, однако уведомление о переходе права было получено должником только 03.12.2018. Параллельно с этим по договору от 25.10.2018 должник приобрел у третьего лица требование к цеденту, направив уведомление об уступке и о зачете цессионарию лишь 07.12.2018, т.е. после того, как узнал о состоявшемся переходе права требования к нему. Суд в рассматриваемом постановлении посчитал, что зачет на основании ст. 412 ГК РФ недопустим, поскольку до совершения уступки между цедентом и цессионарием должник не имел права на зачет и поэтому признание зачета правомерным повлечет неблагоприятные последствия для цедента в виде ответственности в порядке ст. 390 ГК РФ. Суд также отметил, что его выводы соответствуют п. 24 постановления № 54, и указал, что трактовка данных разъяснений должником в свою пользу противоречит обстоятельствам дела, согласно которым у должника не существовало право требования

к моменту получения уведомления об уступке.

Данное решение не может быть оценено однозначно. Прежде всего суд ошибочно анализирует наличие права на зачет на момент заключения договора уступки, а не на момент получения должником уведомления о замене кредитора (хотя впоследствии указывает также на то, что требование отсутствовало и к моменту получения уведомления). Стоит также обратить внимание на ошибочность позиции суда, согласно которой цедент может быть привлечен к ответственности по ст. 390 ГК РФ. На наш взгляд, в ситуации, когда должник приобретает требование к цеденту у третьего лица, основания для привлечения цедента к ответственности отсутствуют. Подобный вывод основан на том, что цедент не нарушил ни одно из предусмотренных п. 2 ст. 390 ГК РФ условий. В случае, когда должник приобретает требование к цеденту у третьего лица, нельзя в том числе сказать, что цедент совершил какое-либо действие, которое может служить основанием для возражений

184

16.09.2022-14:57 172.70.162.81 Артем Карапетов

Судебная практика

должника против уступленного требования32. На момент уступки право на зачет у должника отсутствовало, а предотвратить будущее приобретение должником права к цеденту у третьего лица цедент не в состоянии. В связи с этим основной конфликт интересов в анализируемой судом ситуации возникает между должником и цессионарием.

На первый взгляд в рассматриваемом деле соблюдены все закрепленные ст. 412 ГК РФ основания для проведения зачета: к моменту получения уведомления об уступке у должника имеется право требования к цеденту, поскольку переход права не связан с моментом уведомления об уступке. Ситуация, однако, осложняется тем, что цедент не был уведомлен о том, что должник приобрел право требования к нему.

Можно ли говорить о том, что недопущение зачета в данном случае ухудшает положение должника? С одной стороны, напрашивается положительный ответ на этот вопрос — должник имел право требования, которое мог предъявить к зачету против цедента. С другой стороны, несмотря на наличие права требования к цеденту, получить от него исполнение по приобретенному требованию, в том числе посредством зачета, до момента уведомления цедента об уступке должник не мог. Пока уведомление не состоялось, у цедента сохраняется видимость того, что надлежащим кредитором в его обязательстве является лицо, у которого должник приобрел требование. Однако подобное отсутствие фактической возможности получить от цедента исполнение не означает, что требования должника к цеденту не было: сам по себе переход права от уведомления не зависит, к тому же с момента приобретения требования к цеденту должник в любой момент мог направить цеденту уведомление об уступке и одновременно с ним заявление о зачете. Сказанное наталкивает на мысль о допустимости проведения зачета, но сомнения возникают в связи с тем, что прекращение обязательств цедента и должника приведет к невозможности цессионария компенсировать свои потери путем обращения к цеденту.

Аналогичная проблема будет возникать и в том случае, если должник приобретет требование к цеденту ранее заключения договора уступки права требования к нему, но уведомит о состоявшейся уступке после получения уведомления. По нашему мнению, эта проблема, бесспорно, нуждается в более подробном исследовании.

Стоит отметить, что если должник приобретает требование после получения уведомления об уступке, то суды, на наш взгляд, справедливо отказывают в принятии встречного иска и проведении зачета, несмотря на то что должник может предъявлять к зачету приобретенное требование по существующему основанию и с наступившим сроком исполнения33. Однако думается, правоприменитель использует при этом неверную аргументацию. В основном суды указывают на отсутствие взаимной связи между требованиями, наличие разных оснований предъявления требований и разный состав участников. Перечисленные аргументы тем не менее не могут быть достаточными для отказа в проведении зачета при уступке требования.

32Несмотря на то, что закон говорит о возражениях, эту норму следует толковать расширительно, допуская возможность привлечения цедента к ответственности, если у должника имелось право на зачет.

33См.: постановление Второго ААС от 18.11.2019 по делу № А82-3620/2019.

185

16.09.2022-14:57 172.70.162.81 Артем Карапетов

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 7/2020

Дело в том, что буквальный текст ст. 412 ГК, а также толкование, предложенное в п. 24 постановления № 54, не препятствуют предъявлению к зачету требования, приобретенного должником после получения уведомления об уступке. Представляется, что в таких ситуациях следует апеллировать к природе зачета при уступке и указывать, что этот институт направлен на то, чтобы не допустить ухудшение положения должника. В связи с этим должник может заявить о зачете цессионарию только в том случае, если у него имелась реальная или потенциальная возможность заявить о зачете цеденту. При приобретении требования к цеденту после получения уведомления об уступке такая возможность у должника отсутствовала.

9. Иные проблемы, возникающие в практике

Стоит отметить ряд точечных ошибок, которые также были обнаружены в арбитражной практике. Так, суды иногда путают возможность должника прекратить обязательство зачетом и предъявление должником самостоятельного иска к цессионарию. В постановлении от 25.03.2019 по делу № А76-25110/2018 Восемнадцатый ААС, согласившись с судом первой инстанции, признал допустимым предъявление иска должника к цессионарию (при этом иск был основан на требовании должника к цеденту) и удовлетворил заявленные требования. Только в кассационной инстанции АС Уральского округа исправил это, отметив, что необходимо различать право на заявление возражений, в том числе право на зачет как досудебный, так и судебный, осуществляемый путем подачи встречного искового заявления, и право на предъявление самостоятельного иска о взыскании неустойки не с должника, а с иного лица.

Также к досадным ошибкам судов можно отнести признание допустимости проведения зачета в случае ликвидации цедента. Так, в постановлении от 06.11.2019 по делу № А36-1153/2016 Девятнадцатый ААС посчитал, что ликвидация цедента никак не влияет на допустимость проведения зачета по ст. 412 ГК РФ, поскольку зачет проводится против требования не первоначального, а нового кредитора и его целью является прекращение требований к должнику, имеющихся у нового кредитора. Очевидно, что ликвидация цедента привела к прекращению требования должника к цеденту, в связи с чем у должника отсутствовало требование, которое он мог бы предъявить к зачету.

Несмотря на наличие подобных ошибок, радует, что они достаточно редки для современной правоприменительной практики.

Выводы

Проведенное исследование правоприменительной практики за период после выхода постановления № 54 показало, что суды прежде всего испытывают проблемы при решении вопросов, оставленных ВС РФ без внимания.

186

16.09.2022-14:57 172.70.162.81 Артем Карапетов

Судебная практика

Несмотря на спорность позиции, изложенной в п. 24 постановления № 54, опасность ее применения сглаживается как минимум отсутствием значительного числа дел, в которых должники предъявляют к зачету требование по основанию, существовавшему к моменту получения уведомления об уступке, но со сроком исполнения, наступившим позднее этого момента. Напротив, вопросы, связанные с определением основания возникновения требования должника к цеденту, зачетом при банкротстве цедента, зачетом в рамках судебного процесса, регулярно рассматриваются судами и получают неоднозначное решение. Значительные затруднения суды испытывают и при оценке роли судебного решения для целей признания требования должника к цеденту существующим. В таких обстоятельствах приходится только сожалеть об отсутствии разъяснений высшей судебной инстанции по этим вопросам и надеяться на их скорейшее прояснение.

References

Baybak V.V., Ilyin A.V., Karapetov A.G. et al. A Сommentary on the SC RF Plenary Ruling of 21 December 2017 No. 54 «On Certain Issues in the Application of RF Civil Code Chapter 24 on Contractual Assignment of Rights and Debts under an Obligation» [Kommentariy k postanovleniyu Plenuma VS RF ot 21.12.2017 No. 54 «O nekotorykh voprosakh primeneniya polozheniy glavy 24 Grazhdanskogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii o peremene lits v obyazatelstve na osnovanii sdelki»]. The Herald of Economic Justice of the Russian Federation [Vestnik ekonomicheskogo pravosudiya Rossiiskoi Federatsii]. 2018. No. 3. P. 80–137.

Bevzenko R.S., Fakhretdinov T.R. Civil Law Offset. Experience of Study of the Theoretical Construction and Generalisation of Court Practice [Zachet v grazhdanskom prave. Opyt issledovaniya teoreticheskoi konstruktsii i obobscheniya sudebnoi praktiki]. Мoscow, Statut, 2006. 172 p.

Egorov A.V. The German Model of Offsetting Applied to the Russian Realities: Theory and Practice [Germanskaya model’ zacheta v prilozhenii k rossiiskim realiyam: teoriya i praktika]. The Herald of the Supreme Arbitrazh Court of the Russian Federation [Vestnik Vysshego Arbitrazhnogo Suda Rossiiskoi Federatsii]. 2014. No. 3. P. 4–24.

Karapetov A.G., ed. Law of Contracts and Obligations (General Part): Article-by-Article Commentary to Articles 307–453 of the Civil Code of Russian Federation [Dogovornoe i obyazatel’stvennoe pravo (obshaya chast’): postateinyi kommentarij k stat’yam 307–453 Grazhdanskogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii]. Moscow, Statut, 2017. 1120 p.

Pavlov A.A. Positive Preconditions of Offset // Collection of Scientific Articles in Honour of the 60th Anniversary of

E.A. Krasheninnikov [Sbornik nauchnykh statey v chest’ 60-letiya E.A. Krasheninnikova]. Yaroslavl’, Izdatelstvo YarGU, 2011. P. 71–90.

Romanova O.I. Analysis of Court Practice on the Termination of Obligations by Offset [Analiz sudebnoi praktiki po voprosu momenta prekrascheniya obyazatelstv zachetom]. The Herald of Economic Justice of the Russian Federation [Vestnik ekonomicheskogo pravosudiya Rossiiskoi Federatsii]. 2019. No. 9. P. 172–188.

Vavin N.G. Offset of Obligations [Zachet obyazatelstv]. Мoscow, Tipografoya Ryabushinskogo, 1914. 65 p.

Voshatko A.V. Offset after Assignment of Claim [Zachet pri ustupke trebovaniya], in: Essays on Trade Law [Ocherki po torgovomu pravu]. Iss. 13. Yaroslavl’, Izdatelstvo YarGU, 2006. P. 58–65.

Information about the author

Olga Romanova — Fourth-Year Student of the Saint Petersburg State University (e-mail: romanova.olia2011@yandex.ru).

187

16.09.2022-14:57 172.70.162.81 Артем Карапетов