Учебный год 22-23 / Дополнительная литература для чтения / Уступка и перевод долга / Э. Витоль - Природы ответственности цедента (часть 2)

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА

95

ний кредитор не отвечает ни за существование требования, ни за платежеспособность должника». Из содержания § 1397–1399 ВГКА также можно сделать вывод о том, что цедент не отвечает за требование, которое перешло к новому кредитору по закону (так как ответственность цедента установлена лишь возмездным договором и исключительно в размере, не большем того, что он получил от принявшего требование лица). § 412 ГГУ устанавливает, что переход требования в силу закона осуществляется в соответствии с положениями § 399–404, 406– 410 ГГУ, т.е. нормы об ответственности цедента (продавца требования) в случае перехода права требования по закону не применяются.

Такое регулирование имеет весьма глубокое догматическое обоснование. В связи с этим предлагаем обратиться к вопросу осведомленности цессионария

оналичии пороков в уступленном праве требования.

ВПроекте Гражданского уложения 1905 г. было установлено, что цедент отвечает перед цессионарием лишь в том случае, если последний не знал или не должен был

знать о «спорности или сомнительности» уступленного требования (ст. 1686). Авторы Проекта Гражданского уложения 1905 г. в комментарии к указанному положению справедливо отмечают, что «если приобретатель требования, зная о его спорности, сомнительности и вообще о недостатках требования, тем не менее его приобрел, то, следовательно, он действовал на собственный страх и риск, и в таком случае несправедливо возлагать на уступившего требование обязательство очистки»1. Немецкий законодатель также исключает ответственность цедента (продавца требования) в случае, если цессионарий (покупатель) знал о соответствующем недостатке (Mangel) при заключении договора (§ 442 ГГУ2). Нельзя не отметить справедливость такого регулирования, основанного на принципе добросовестности участников гражданского оборота. К сожалению, в действующем ГК РФ нет оговорок об осведомленности цессионария о недостатках передаваемого права требования, что является, на наш взгляд, большим упущением как минимум потому, что обсуждаемое правило позволяет обосновать недопустимость применения ответственности цедента в случаях законного перехода прав требования кредитора. Иными словами, мы уверены, что в тех случаях, когда речь идет о переходе прав требования кредитора по закону (ст. 387 ГК РФ) и может быть поставлен вопрос об ответственности прежнего кредитора перед новым за недействительность перешедшего права требования, новый кредитор всегда знает или должен знать о недостатках такого права требования, а потому ответственность прежнего кредитора во всех случаях законного перехода права требования исключается.

1  Проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения. Книга пятая. Обязательства. Том первый. С. 314.

2  § 442 ГГУ: права покупателя, основанные на недостатке вещи, исключаются, если он знал о недостатке при заключении договора. Если покупатель остался в неведении о недостатке вследствие грубой неосторожности, он может осуществить права, основанные на этом недостатке, только если продавец умышленно умолчал о недостатке либо гарантировал качество вещи.

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 5 2017 ТОМ 17

96

В качестве доказательства предлагаем обратиться к ст. 387 ГК РФ, где предусмотрены обстоятельства, при наступлении которых права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основании закона, и проанализируем возможность применения к таким случаям ст. 390 ГК РФ.

1.Итак, первый случай перехода прав кредитора по закону – это универсальное правопреемство1 (подп. 1 п. 1 ст. 387 ГК РФ), а именно наследование и реорганизация юридического лица (п. 1 ст. 129 ГК РФ).

1.1.Что касается наследования, то здесь по объективным причинам невозможно поставить вопрос об ответственности наследодателя за недействительность перешедшего в результате наследования права требования перед наследником в силу отсутствия «прежнего кредитора» (так как им является умершее лицо), т.е. в данном случае отсутствует субъект, который может быть привлечен

кответственности.

1.2.Реорганизацию действующее российское законодательство2 и современная практика российских судов3 рассматривают как способ прекращения юридического лица, однако такое понимание реорганизации не является верным. Прекращение юридического лица представляет собой последствие реорганизации (причем не во всех случаях) и не является ее целью, а факт того, что законодатель в отдельных случаях закрепляет такое положение, может оцениваться лишь как недоработанность или случайность4, но не как принципиальная позиция5.

1  Как известно, правопреемство в науке определяется как переход субъективного права (в широком смысле – также правовой обязанности) от одного лица (праводателя) к другому лицу (правопреемнику) в порядке производного правоприобретения (в соответствующих случаях – производного приобретения правовой обязанности) (см.: ЧерепахинБ.Б.Правопреемство по советскому гражданскому праву. М., 1962. С. 6).

2  Например, п. 8 ст. 6.1 Федерального закона от 5 декабря 2005 г. № 154-ФЗ «О государственной службе российского казачества», п. 1 ст. 5 Федерального закона от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

3  Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 30 марта 2010 г. по делу № А69- 314/07-11 // СПС «КонсультантПлюс».

4  Принимая во внимание, что даже в одних и тех же законах в одних нормах говорится про реорганизацию (в общем) как способ прекращения, а в других нормах раскрывается, что, например, при выделении юридическое лицо не прекращается (хотя это тоже реорганизация). См., например, ст. 16 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

5  В юридической литературе можно найти множество точек зрения, касающихся вопроса юридической природы и признаков реорганизации. Так, некоторые авторы определяют понятие реорганизации через его сравнение с ликвидацией (см., например: Брагинский М.И., Медведева Т.М., ТимофеевА.В.РеорганизацияиликвидацияюридическихлицпозаконодательствуРоссииистран Западной Европы. М., 2000. С. 25); другие – как способ прекращения юридического лица (см., например: Суханов Е.А. Реорганизация акционерных обществ и других юридических лиц // Хозяйство и право. 1996. № 1. С. 146; Брагинский М.И. Юридические лица // Хозяйство и право. 1998. № 3. С. 18; Карлин А.А. Реорганизация акционерного общества: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004 (http://law.edu.ru/script/cntSource.asp?cntID=100090663)); третьи, критикуя второй подход, говорят о том, что в таком случае не учитывается, что при выделении юри-

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА

97

Тем не менее наиболее обоснованной представляется точка зрения Т.Д. Аиткулова, согласно которой основным свойством реорганизации является «продолжение всей или части (при выделении) деятельности реорганизуемого лица другими лицами»1. Сама реорганизация не ликвидирует юридическое лицо, деятельность которого «принимает новые организационные формы, она продолжается в деятельности тех юридических лиц, которые возникли в результате реорганизации (слияния и разделения) или которые существовали и ранее (при присоединении)»2. Продолжается такая деятельность в результате использования конструкции универсального правопреемства в отношении института реорганизации. Применительно к реорганизации универсальное правопреемство может быть как полным (как единое целое передаются все права и обязанности отдельного субъекта права единственному правопреемнику; имеет место при слиянии, присоединении и преобразовании), так и частичным (правопреемнику передается только часть прав и обязанностей, как правило, связанных между собой; происходит при разделении и выделении)3.

Таким образом, мы видим, что при любой форме реорганизации юридическое лицо, к которому перейдут права требования (новый кредитор), в большинстве случаев знает или должно знать о недостатках приобретаемого права требования, так что ответственность прежнего юридического лица (если оно не прекратило свое существование) должна быть исключена.

Однако здесь возможно помыслить ситуацию, при которой в результате реорганизации к выделенному юридическому лицу переходит право, порок которого скрыт и новым органам управления выделенного юридического лица неизвестен, тогда как реорганизованное юридическое лицо (его органы) знает о пороках переданного при выделении права. На наш взгляд, в такой ситуации будет спра-

дическое лицо не прекращается, а следовательно, реорганизация – это процедура, в результате которой юридическое лицо прекращается и (или) создается новое юридическое лицо, что сопровождается переходом прав и обязанностей правопредшественника (реорганизованного юридического лица) в порядке правопреемства к правопреемнику (другому юридическому лицу) (см.: Мартышкин С.В. Понятие и признаки реорганизации юридического лица: Дис. … канд. юрид. наук. Самара, 2000. С. 40–41 (приводится по: Шиткина И.С. Корпоративное право. М., 2008); Серьезнова О.А. Создание коммерческих организаций: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2009 (http://law.edu.ru/book/book.asp?bookID=1366491)). Встречаются попытки определения реорганизации через ее экономическую сущность – как способ консолидации или разделения имущества (бизнеса) участниками юридического лица на основе их субъективных интересов (см.: Коровайко А.В. Реорганизация хозяйственных обществ: Автореф. дис. … канд. юрид. наук.

М., 2000 (http://www.law.edu.ru/book/book.asp?bookID=89867)).

1  Аиткулов Т.Д. Некоторые аспекты правового регулирования слияния и присоединения акционерных обществ в праве Российской Федерации и ФРГ // http://pravo.news/kniga-grajdanskoe- pravo-rossii/timur-damirovich-aitkulov-nekotoryie-aspektyi-25327.html.

2  Братусь С.Н. Юридические лица в советском гражданском праве (понятие, виды, государственные юридические лица). М., 1947. С. 355–356. Цит. по: Аиткулов Т.Д. Указ. соч.

3  Аиткулов Т.Д. Указ. соч.

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 5 2017 ТОМ 17

98

ведливым привлечь реорганизованное юридическое лицо к ответственности, однако не по правилам об ответственности цедента, а по аналогии с ответственностью продавца за порок в проданном им праве требования, ведь реорганизация юридического лица в данном случае отличается от, например, наследования или суброгации в силу закона тем, что при передаче права требования присутствует элемент волеизъявления, т.е. реорганизация юридического лица представляет собой сделку, где переход права требования обусловлен выражением на то воли участвующих в реорганизации лиц.

2. Права кредитора по обязательству могут перейти к другому лицу по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, если возможность такого перевода предусмотрена законом (подп. 2 п. 1 ст. 387 ГК РФ). В качестве классического примера можно привести перевод на основании решения суда прав и обязанностей покупателя доли в праве общей собственности сособственникам при нарушении преимущественного права покупки доли в праве общей собственности (п. 3 ст. 250 ГК РФ). Иными словами, если собственник доли нарушит право преимущественной покупки собственников других долей в праве общей собственности (например, на квартиру) тем, что заключит договор купли-продажи своей доли с каким-либо лицом, и суд решит перенести на участника долевой собственности, чье право преимущественной покупки было нарушено, права и обязанности покупателя по договору, то покупатель, с которым изначально был заключен договор, может быть ответствен перед таким участником за недействительность перешедшего к последнему права требования, что необоснованно не только с экономической точки зрения, но и с точки зрения справедливости, тем более что новый кредитор (участник долевой собственности, чье право было нарушено) и в этом случае всегда знал или должен был знать о недостатках перешедшего к нему права на основании судебного решения.

Здесь можно привести другой пример. Право требования является предметом залога, в порядке обращения взыскания на который по решению суда осуществлен перевод этого права. При этом залогодатель, в отличие от залогодержателя, знает о наличии в заложенном праве требования порока. В данном случае полагаем возможным привлечение залогодателя к ответственности по аналогии с нормами об ответственности продавца (как и в описанном нами случае с реорганизацией), имея в виду, что, передавая в залог порочное право требования, залогодатель выражал свою волю на такую передачу, которая в принципе

подразумевает при наступлении известных ему предусмотренных законом обстоятельств переход права к залогодержателю.

3.1. В качестве третьего обстоятельства, при котором права кредитора переходят по закону на основании ст. 387 ГК РФ, мы назовем суброгацию1 и рассмотрим

1  Полагаем, что оставшиеся ситуации перехода прав кредитора по закону, которые описаны в п. 1 ст. 387 ГК РФ, являются сходными, а именно исполнение обязательства поручителем должника или не являющимся должником по этому обязательству залогодателем (подп. 3); суброгация страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая (подп. 4);

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА

99

в качестве примера переход прав требования кредитора к поручителю (п. 1 ст. 365 и п. 1 ст. 387 ГК РФ). Так, по договору, заключенному между поручителем и кредитором, поручитель возмещает последнему в денежном выражении его имущественные потери в связи с неисполнением должником своих обязанностей1. Иными словами, поручитель исполняет свою собственную обязанность (а не обязанность должника). При этом поручительство выдается в связи с тем, что, как правило, поручитель связан с должником каким-либо отношением («отношения покрытия»), а именно:

–обязательственным отношением (а. будущий поручитель имеет долг перед должником в обязательстве, которое предполагается обеспечить поручительством; б. будущий поручитель обязан выдать поручительство на основании заключенного с должником договора (договор о выдаче поручительства));

–корпоративной связью2.

Очевидно, что при исполнении поручителем своей обязанности перед кредитором должника и переходе прав кредитора к такому поручителю по закону последний всегда знал или должен был знать о наличии недостатков перешедшего к нему права требования, а потому ни о какой ответственности прежнего кредитора перед исполнившим обязательство поручителем на основании ст. 390 ГК РФ не может быть речи3.

3.2. Обратимся теперь к ст. 313 ГК РФ, в соответствии с действующей редакцией которой третье лицо, исполнившее обязательство за должника, может не иметь какой-либо связи с последним (а потому не знать о пороках перешедшего к нему права требования).

Во-первых, ст. 313 ГК РФ разделяет два случая исполнения третьим лицом обязанности за должника: с возложением (п. 1)4 и без возложения (п. 2). Таким

иные предусмотренные законом случаи (подп. 5). К последним также относятся случаи суброгации (например, исполнение третьим лицом обязательства вместо должника (ст. 313 ГК РФ), передача в рамках межкредиторского соглашения младшим кредитором старшему полученного от должника (п. 2 ст. 309.1 ГК РФ) и т.п.) (см. подробнее: Байбак В.В. Комментарий к статье 390 ГК РФ // Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. М.: Статут, 2017. (Комментарии к гражданскому законодательству #Глосса.) С. 577–578).

1  См. подробнее: Бевзенко Р.С. Комментарий к статье 361 ГК РФ // Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. C. 439–453.

2  См. подробнее там же. С. 444–445.

3  Между тем это не препятствует тому, чтобы первоначальный кредитор претерпевал неблагоприятные последствия своего собственного недобросовестного поведения, в результате которого нарушены права поручителя, например, если такой кредитор вовремя не предъявляет требование к должнику по основному обязательству (см., например, определение Верховного Суда РФ от 8 сентября 2016 г. № 303-ЭС16-6738).

4  Возложение исполнения имеет договорную природу (см.: Сарбаш С.В. Элементарная догматика обязательств: Учебное пособие / Исслед. центр частн. права им. С.С. Алексеева при Президенте РФ, Рос. школа частн. права. М.: Статут, 2016. С. 52). При этом указывается, что возло-

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 5 2017 ТОМ 17

100

образом, на наш взгляд, вопрос об ответственности первоначального кредитора за недействительность уступленного права требования, перешедшего к исполнившему за должника третьему лицу, может возникнуть лишь во втором случае, когда такое третье лицо никак не связано с должником.

Однако здесь стоит подробнее остановиться на соответствующих положениях ст. 313 ГК РФ. Пунктом 2 ст. 313 ГК РФ установлено, что при отсутствии возложения исполнения обязательства на третье лицо кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника таким третьим лицом, в двух случаях:

1)должником допущена просрочка исполнения денежного обязательства;

2)такое третье лицо подвергается опасности утратить свое право на имущество должника вследствие обращения взыскания на это имущество1.

Подпункт 1 п. 2 указанной статьи следует признать крайне неудачным, так как в нем содержится ошибочное регулирование. По всей видимости, законодатель при написании данного правила исходил из следующего: если должник допустил просрочку, то кредитор в любом случае заинтересован принять исполнение от любого третьего лица. На первый взгляд логичное суждение порождает вопросы: по какой причине на кредитора возлагается обязанность принять исполнение и кто защищается путем введения данной обязанности?

Схожая норма содержится в DCFR (ст. III.-2:107), однако с существенным добавлением: кредитор не вправе отказаться от исполнения, предложенного третьим лицом, в частности, если должник не исполнил обязанность или очевидно, что он не исполнит ее в установленный срок, а третье лицо имеет основанный на законе интерес в исполнении2. Очевидно, что в таком варианте во многом схо-

жение исполнения может вытекать из разных правовых оснований и, как правило, опирается на ранее заключенный договор между должником и третьим лицом или выражается в заключении договора между ними (см.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 102). Следует отметить, что в ходе реформы гражданского законодательства было предложено исключить из п. 1 ст. 313 ГК РФ положения о возложении должником исполнения обязательства на третье лицо, так как правила об исполнении обязательства третьим лицом должны ограничиваться регулированием только взаимоотношений между третьим лицом и кредитором в вопросе принятия или отказа от принятия исполнения, а вопрос о возложении исполнения обязательства на третье лицо относится к сфере взаимоотношений между третьим лицом и должником и не затрагивает интересов кредитора, т.е. находится вне отношений по исполнению основного обязательства. Более того, в некоторых случаях возложения вообще могло и не быть (см.: Кодификация российского частного права 2015 / Под ред. П.В. Крашенинникова. М.: Статут, 2015 (СПС «КонсультантПлюс»)).

1  Подпункт 2 п. 2 ст. 313 ГК РФ содержит немного видоизмененное правило, установленное п. 2 ст. 313 Кодекса в прежней редакции, которое, впрочем, почти не имело практического применения, что дает основание предполагать то же и в отношении новой его редакции. Кроме того, следует отметить, что указанная норма в большинстве случаев полностью поглощается предыдущим подпунктом: опасность утратить свое право на имущество возникает, как правило, при просрочке должника.

2  Несмотря на предложенную в ходе реформирования ст. 313 ГК РФ ссылку на законный интерес третьего лица, действующее российское регулирование все же допускает возможность испол-

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА

101

жая с российской норма представляется совершенно в ином свете, где интересы всех сторон сбалансированы: установлен принцип невозможности вмешательства в правоотношение при отсутствии законного интереса со стороны третьего лица. При этом, законен ли тот или иной интерес, решает суд в каждом конкретном деле. Таким образом, мы видим, что указанное правило должно быть направлено на: 1) защиту законного интереса третьего лица при игнорировании интереса должника (так как он допустил просрочку исполнения) (третье лицо должно быть связано с должником) и 2) удовлетворение интереса кредитора, который хочет получить исполнение (в данном случае по меньшей мере странно привлекать к ответственности обязанного к принятию исполнения кредитора, имея в виду также то, что обсуждаемая статья ГК РФ направлена в большей степени на соблюдение интересов последнего, ведь для него в большинстве случаев не имеет значения, кто исполнит ему обязательство с точки зрения преследуемого им хозяйственного результата, а потому законодатель справедливо устанавливает обязанность принять исполнение от третьего лица)1.

Во-вторых, исследователями отмечается, что в отношении подп. 1 п. 2 ст. 313 ГК РФ следует предусмотреть ограничение действия правил о суброгации для случаев, когда вторжение третьего лица имеет признаки недобросовестного поведения2.

Более того, в числе вызывающих сомнение правил, содержащихся в ст. 313 ГК РФ, называется следующее: исполнение третьим лицом обязательства должника в любом случае влечет переход права кредитора по данному обязательству к такому лицу в соответствии со ст. 387 Кодекса (п. 5 ст. 313 ГК РФ)3.

нения обязательства любым третьим лицом и при отсутствии у такового законного интереса при просрочке должника, что приводит к злоупотреблениям, в частности, в делах о банкротстве. Таким образом, на сегодняшний день практически любое третье лицо может перечислить кредитору сумму, составляющую основной долг должника, что, как установлено судебной практикой, фактически направлено на принудительный выкуп отдельных прав к должнику с целью получить контроль над ходом процедуры банкротства (так как кредитор являлся заявителем по делу) либо дополнительные голоса на собрании кредиторов, не неся дополнительных издержек на приобретение требований по финансовым санкциям (ст. 10 ГК РФ) (определения Верховного Суда РФ от 16 июня 2016 г. № 302-ЭС16-2049 и от 15 августа 2016 г. № 308-ЭС16-4658).

1  Вместе с тем при отсутствии такой обязанности со стороны кредитора не исключена была бы возможность ссылаться на принцип добросовестности, однако такой подход нельзя признать идеальным ввиду неопределенности указанного принципа.

2  См. подробнее: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 109.

3  При этом речь идет не о кондикции, а о платеже с суброгацией, который является более сильным механизмом, позволяющим наиболее полно восстановить нарушенную имущественную сферу лица и воспринятым многими правопорядками. «Суброгационная конструкция строится на фикции о том, что при исполнении обязательство не прекратилось. Сказанное наиболее убедительно демонстрируется в примере, когда исполнившее третье лицо занимает место кредитора в порядке суброгации в силу ст. 313 ГК РФ. До исполнения у третьего лица вообще нет

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 5 2017 ТОМ 17

102

Следует отметить, что до реформы переход права осуществлялся только в случаях, предусмотренных п. 2 ст. 313 ГК РФ в прежней редакции, т.е. при отсутствии возложения. Представляется справедливым решение, при котором в указанном случае к третьему лицу, исполнившему обязательство за свой счет, но в интересах должника, переходят права кредитора по суброгации. Таким образом, действующее в нынешней редакции п. 5 ст. 313 ГК РФ правило требует ограничительного толкования (телеологической редукции)1. В качестве примеров, где в случаях «видимого» исполнения третьим лицом обязательства должника переход права кредитора к такому лицу не требуется (и соответственно вопрос о привлечении прежнего кредитора к ответственности не может быть поставлен), могут быть названы: действия в чужом интересе без поручения2; плата за должника в качестве дара3; третье лицо платит по просьбе должника, который обещает вернуть всю сумму через какое-то время4; переадресация исполнения5. Итак, переход прав кредитора к третьему лицу, исполнившему обязательство за должника, нужен только в том случае, когда мы не можем восстановить имущественную сферу третьего лица в отношениях с должником.

Резюмируя, отметим, что если некоторые положения ст. 390 ГК РФ, не связанные с ответственностью цедента, и могут применяться к случаям перехода прав требования по закону, то сама ответственность цедента может возникать лишь в случае возмездного отчуждения цедентом права требования цессионарию по договору (купля-продажа, мена, datio in solutum). На наш взгляд, исключить применение норм об ответственности цедента в случае перехода прав требования кредитора на основании закона возможно и в настоящее время, сославшись на

обязанности перед кредитором, исполняет оно именно обязательство должника, которое, по размышлениям Р.С. Бевзенко, должно прекратиться. Однако обязательство не прекращается, а третье лицо в определенных случаях занимает в нем место кредитора. Это происходит потому, что суброгация – это фикция» (Перунов Д.Ф. Система правоотношенийв поручительстве // Опыты цивилистического исследования: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. А.М. Ширвиндт, Н.Б. Щербаков. М.: Статут, 2016 (СПС «КонсультантПлюс»)).

1  Договорное и обязательственное право(общая часть): постатейный комментарий к статьям 307– 453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 112.

2  «Третьим лицом» в данном случае будет выступать gestor, что регулируется нормами о квазидоговорах. В данном случае переход права не требуется, так как это лишь неоправданно осложнит возникшие правоотношения.

3  В этом случае также неоправданным будет переход прав кредитора к дарителю по ст. 313 ГК РФ (см.: Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства третьим лицом. М.: Статут, 2003 (СПС «КонсультантПлюс»)).

4  Иными словами, третье лицо фактически дает должнику деньги в займы. Переход прав кредитора к третьему лицу и в этом случае не требуется (см. там же. С. 103). Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 сентября 2004 г. № 7446/04.

5  «Заплати не мне, а моему кредитору». До реформы ст. 313 ГК РФ платеж в данном случае прекращал все возникшие обязательства по аналогии с делегацией, что представляется более удобным механизмом, не вызывающим множество сопутствующих сложностей.

ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО (ГРАЖДАНСКОГО) ПРАВА

103

п. 2 ст. 387 ГК РФ, согласно которому к указанным отношениям не применяются, в частности, положения ст. 390 Кодекса, если из существа отношений вытекает недопустимость такого применения.

4.Применение норм об ответственности цедента

взависимости от договорного типа, лежащего в основании

уступки права

4.1. Применение норм об отдельных видах обязательств

Вначале мы уже уделяли внимание наблюдаемому в настоящее время росту экономического значения цессии. В современном обороте ни у кого не возникает сомнения в том, что право требования может быть продано как товарный актив1. Последнее наиболее удачно иллюстрирует Я. Шапп, рассуждая о положении § 398 Германского торгового уложения: если обязательство между кредитором и должником при уступке кредитором своего права требования продолжает свое существование, т.е. продолжает свое существование обязательство

вшироком смысле, то обязательство в узком смысле отделяется, таким образом, от лежащего в его основе обязательственного отношения в широком смысле. «Таким образом, новый кредитор приобретает лишь требование, но не занимает место прежнего кредитора в обязательственном отношении в широком смысле.

Ввозможности требования быть уступленным проявляется двойная природа требования. Требование лишь в момент своего возникновения тесно связано с обязательственным отношением в широком смысле и является к тому же еще

ичастью личного отношения. Но поскольку требование может быть отделено от обязательственного отношения в широком смысле, оно является по своей сути самостоятельным имущественным объектом»2.

Таким образом, мы подходим к одному из основных вопросов: чем отличается ответственность цедента за недействительность переданного им права требования от ответственности продавца за проданный им товар (за качество, количество, обременение правами третьих лиц и т.п.), имея также в виду, что мы уже столкнулись с разными подходами относительно помещения законодателями

вразличных правопорядках указанных норм то среди положений, регулирующих цессию вообще, то среди положений, регулирующих отдельные виды обязательств (прежде всего куплю-продажу)?

На данный вопрос наталкивает не только последнее обстоятельство, но также

ито, что в литературе, посвященной ответственности цедента, зачастую можно увидеть проводимые авторами аналогии с куплей-продажей товаров (которая, надо

1  «Возможнопокупатьипродаватьнетольковещи,ноиправа»(АлександровскийС.В.,ВольфсонФ.И. Гражданский кодекс в вопросах и ответах. М.: Юрид. изд-во НКЮ РСФСР, 1929. С. 87).

2  Шапп Я. Основы гражданского права Германии: Учебник. М.: БЕК, 1996. С. 44.

ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 5 2017 ТОМ 17

104

отметить, напрашивается сама собой)1. Более того, вопрос применения в отношении ответственности цедента норм о купле-продаже товара встает все острее и в судебной практике (например, одно из известных дел, где Верховный Суд РФ при недействительности части уступленного требования предложил применять ст. 466 ГК РФ (нарушение условий о количестве товара) вместе со ст. 390 Кодекса2).

Ранее мы уже говорили о том, что ответственность цедента может наступить только в том случае, если в основании уступки права требования лежит возмездный договор, а именно купля-продажа, мена, datio in solutum.

Далее мы рассмотрим лишь нормы о купле-продаже товара, так как по общему правилу к договорам мены3 и datio in solutum должны применяться нормы

о купле-продаже товара. Так, согласно п. 2 ст. 567 ГК РФ по общему правилу к договору мены применяются соответственно правила о купле-продаже. То же правило установлено и в Германии (§ 480 ГГУ), в Швейцарии (ст. 237 ШОЗ), во Франции (ст. 1707 ФГК). Вместе с тем § 365 ГГУ гласит: «если взамен исполнения передается вещь, требование к третьему лицу либо иное право, то должник обязан гарантировать отсутствие недостатков вещи или права таким же образом, как продавец».

Таким образом, мы предлагаем рассмотреть договор купли-продажи, приведя в качестве примера немецкое регулирование.

Нормы, устанавливающие ответственность цедента, помещены немецким законодателем в раздел о купле-продаже. До реформы обязательственного права

§437 ГГУ гласил: «Продавец требования или иного права отвечает за действительное существование этого требования или права». Если продавец требования берет на себя ответственность за платежеспособность должника, то в случае сомнения такая ответственность может быть установлена лишь на момент уступки требования (§ 438 ГГУ в предыдущей редакции). При этом продавец не отвечает за недостатки права, если покупатель знает о таких недостатках в момент

заключения договора; продавец обязан ликвидировать ипотеку, поземельный долг, рентный долг, судовую ипотеку или залоговое право даже в случае, если покупатель знает о таком обременении; указанное предписание распространяется на предварительную запись для обеспечения требования посредством установления одного из таких прав (§ 439 ГГУ в предыдущей редакции). Продавец

1  См., например: Бевзенко Р.С. Указ. соч.; Почуйкин В.В. Указ. соч.; Новоселова Л.А. Указ. соч.; Башкатов М.Л. Проблема двойной уступки и значение уведомления должника при цессии (комментарий к постановлению Президиума ВАС РФ от 11 июня 2013 г. № 18431/12) // Частное право и финансовый рынок: Сборник статей / Л.С. Балеевских, М.Л. Башкатов, В.А. Белов и др.; отв. ред. М.Л. Башкатов. М.: Статут, 2014. Вып. 2 (СПС «КонсультантПлюс»).

2  Определение Верховного Суда РФ от 8 июня 2015 г. № 304-ЭС14-8595 // СПС «КонсультантПлюс».

3  Следует отметить, что практика применения ст. 390 ГК РФ к договорам мены практически отсутствует (см., например, постановление ФАС Московского округа от 11 декабря 2002 г. № КГ-А40/8102-02).