Учебный год 22-23 / Дополнительная литература для чтения / Уступка и перевод долга / Т. Саргсян - Утрата должником возражений_ обзор практики применения судами новой редакции ст. 386 ГК РФ

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 8/2022

вопреки предписаниям новой редакции ст. 386 ГК РФ, должник в ответ на уведомление о состоявшейся уступке не представил возражений против требований нового кредитора, в связи с чем не имеет право выдвигать имеющиеся возражения. Порой в судебных актах не уточняется, какие именно возражения блокируются за счет применения этой нормы.

Однако в практике встречаются решения, в которых суды на основании новой редакции ст. 386 ГК РФ блокируют конкретные возражения должника, например: об отсутствии оснований для оплаты в связи с нарушением условий договора36; об отсутствии первичных документов, подтверждающих объем потребленной электроэнергии37; по объему подлежащих оплате работ и по их качеству38; о недействительности договора уступки39; об отсутствии подписи должника в договоре, из которого проистекает уступаемое право 40. Как уже отмечалось, какая-либо аргументация судов в перечисленных делах отсутствует. Решения принимаются весьма формально, суды просто цитируют положения новой редакции ст. 386 ГК РФ и отказывают в рассмотрении возражений должника.

Порой суды, используя механизм блокирования возражений должника, предусмотренный новой редакцией ст. 386 ГК РФ, отмечают, что нераскрытие должником возражений после получения уведомления об уступке права требования является недобросовестным поведением. Так, в одном из дел, аргументируя свою позицию через призму новой редакции ст. 386 ГК РФ, суд указал, что о состоявшейся уступке права требования должник узнал из уведомления. Однако возражения против

уступленного цессионарию права должник заявил лишь в процессе судебного разбирательства, что, по мнению суда, является недобросовестным поведением41. Схожая правовая позиция отражена и в другом деле42.

Более радикальный подход отражен в постановлении от 8 ноября 2021 года по делу № А40-70302/21, в котором Девятый ААС пришел к следующим выводам: «…по-

36См.: постановление Девятого ААС от 24.02.2021 по делу № А40-157472/20.

37См.: постановление Девятого ААС от 07.06.2021 по делу № А40-20592/21.

38См.: постановление Тринадцатого ААС от 15.03.2019 по делу № А42-6779/2018.

39См.: постановления Девятого ААС от 20.03.2020 по делу № А40-298905/19, от 09.10.2019 по делу № А4010704/19. Как представляется, в этих решениях ст. 386 ГК РФ используется не по назначению, поскольку данная норма рассчитана на регулирование возражений в отношениях должника и кредитора (цедента или цессионария). В приведенных же судебных актах должники выдвигают возражения о взаимоотношениях между цедентом и цессионарием. Потребовать признания недействительности ничтожной сделки может заинтересованное лицо, а у должника такого интереса нет. Последнему безразлично, кому (цеденту или цессионарию) исполнять обязательство. В связи с этим сомнительно наличие у должника подобных возражений, но куда более сомнительна возможность их блокирования за счет применения новой редакции ст. 386 ГК РФ.

40См.: постановление Пятого ААС от 28.06.2019 по делу № А51-14288/2018.

41Cм.: решение АС Тульской области от 21.12.2021 по делу № А68-2724/2016.

42«Получив 31.08.2021 от цессионария уведомление о необходимости оплаты долга, ответчик каких-либо возражений не высказал. О наличии возражений ответчик заявил только в процессе рассмотрения дела в судебном заседании 23.12.2021. Такие действия ответчика не могут расцениваться как добросовестные» (решение АС Забайкальского края от 17.02.2022 по делу № А78-9960/2021).

166

Судебная практика

лучив уведомление о состоявшихся уступках прав (требований), а впоследствии и претензию об уплате задолженности, должник не сообщил цессионарию о ка- ких-либо возражениях, в связи с чем не должен ссылаться на подобные основания, допуская злоупотребление правом, что не является допустимым (ст. 10 ГК РФ)»43.

в разумный срок после уведомления об уступке права требования не раскрыл все имеющиеся у него возражения, то он нарушает ее предписания. Иными словами, поведение должника является противоправным. В связи с этим апеллирование судами к недобросовестности или феномену злоупотребления правом избыточно.

2.2. Отступление от предписаний новой редакции ст. 386 ГК РФ

Радует, что в практике встречаются решения, в которых суды, осознавая несправедливость рассматриваемой нормы и необходимость предоставить должнику защиту, игнорируют предписания ст. 386 ГК РФ. Так, в одном деле Девятый ААС, цитируя эту норму, подчеркивает: «Возможность предъявлять возражения обеспечивает должнику недопустимость ухудшения его положения при перемене лиц в обязательстве. Таким образом, должник не лишается права на выдвижение возражений против нового кредитора, а новый кредитор не утрачивает обязанность доказывания доводов, на которые он ссылается в обоснование своих доводов»44.

Встречаются и некоторые иные судебные акты, в которых суды, вопреки предписаниямст.386ГКРФ,признаютправодолжниканавыдвижениевозраженийпротивнового цессионария. Например, в постановлении от 20 октября 2021 года № А40-37365/2021 АС Московского округа указал, что «норма ст. 386 ГК РФ не может быть истолкована в смысле ограничения права на защиту, а направлена на устранение злоупотребления правом, недобросовестного поведения должника. Между тем при рассмотрении дела таких обстоятельств установлено не было». Одновременно кассационный суд поддержал вывод апелляционной инстанции, при рассмотрении данного дела прямо признавшей: «…из принципов равенства участников гражданских отношений, свободы договора, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав (п. 1 ст. 1 ГК РФ) следует, что по смыслу ст. 386 ГК РФ перемена кредитора в обязательстве не должна ухудшать положение должника. Возражения, которые должник имел против требований первоначального кредитора, существовавшие к моменту получения уведомления об уступке, могут быть заявлены новому кредитору»45.

Такая позиция находит поддержку в ряде других судебных актов46. По всей видимости, ощущая несправедливость по отношению к должнику новой редакции

43Аналогичный позицию см.: решение АС г. Москвы 18.02.2022 по делу № А40-225341/21-126-1604.

44Подробнее см.: постановление Девятого ААС от 16.08.2021 по делу № А40-22404/21.

45Подробнее см.: постановление Девятого ААС от 13.08.2021 по делу № А40-37365/2021.

46См., напр.: постановление Девятого ААС от 12.04.2019 по делу № А40-101711/17.

167

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 8/2022

ст. 386 ГК РФ, эти суды толкуют ее ограничительно, допуская ее применение лишь в случаях, когда установлено злоупотребление правом со стороны должника. По-

добный подход следует лишь поддержать. Рассматриваемую новеллу необходимо толковать ограничительно и применять только при злоупотреблении правом или в случаях сговора между цедентом и должником.

Возможно, новую редакцию ст. 386 ГК РФ вообще следует толковатьcontra legem с выведением из нее идеи об утрате возражений только в ситуации, когда должник на запрос цессионария прямо заявляет ему об их отсутствии. При таком прочтении заявление должника возможно рассматривать как отказ от права. К сожалению, подобный подход до сих пор не выработан на уровне судебной практики. Встречаются лишь судебные решения, в которых суды указывают, что в тех случаях, когда цессионарий заведомо знает о наличии возражений у должника, нет необходимо-

сти их повторно озвучивать в момент получения уведомления об уступке права требования47. В другом деле суд отметил, что истец (цессионарий), подписывая договор уступки прав, знал о наличии дефектов в работах подрядчика48. Следовательно, невзирая на предписания ст. 386 ГК РФ, должник имеет право выдвигать соответствующие возражения против цессионария.

Представляется обоснованным, что знание цессионария об имеющихся возражениях исключает повторное его информирование о них. Иначе цессионарий, требуя блокирования возражений на основании новой редакции ст. 386 ГК РФ, несмотря на свое знание о них, действует вопреки доброй совести.

2.3. Применение новой редакции ст. 386 ГК РФ во времени

Пообщемуправилуактыгражданскогозаконодательстванеимеютобратнойсилы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие (п. 1 ст. 4 ГК РФ). По отношениям, возникшим до введения в действие акта граждан-

ского законодательства, он применяется к правам и обязанностям, возникшим после введения его в действие (предл. 1 п. 2 ст. 4 ГК РФ). Однако вопрос о возможности влияния новых законодательных норм на ранее возникшее и продолжающееся правоотношение применительно к договору решается принципиально по-иному, чем в отношении других длящихся гражданско-правовых отношений 49.

№ 307-ЭС15-6545 по делу № А13-1513/2014, которым разъяснено, что из принципов равенства участников гражданских отношений, свободы договора, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав (пункт 1 статьи 1 ГК РФ) следует, что перемена кредитора в обязательстве не должна ухудшать положение должника; возражения, которые должник имел против требований первоначального кредитора, существовавшие к моменту получения уведомления об уступке, могут быть заявлены новому кредитору, суд правомерно пришел к выводу, что в данном случае ответчик вправе возражать против требований истца об оплате поставленного товара со ссылкой на его ненадлежащее качество, поскольку недостатки товара возникли и выявлены покупателем до даты получения уведомления об уступке (до 10.09.2019), и даже ранее собственно направления данного уведомления ответчику (24.08.2019)».

47См.: постановление АС Дальневосточного округа от 17.12.2020 по делу № А51-18830/2019.

48См.: решение АС г. Москвы от 04.02.2020 по делу № А40-281662/2019.

49См.: Договорное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 420–453 Гражданского кодекса Российской Федерации [Электронное издание. Редакция 2.0] / отв. ред. А.Г. Карапетов. М., 2020. С. 174 (авторы комментария к ст. 422 — А.Г. Карапетов, М.А. Церковников).

168

Судебная практика

Предложение 2 п. 2 ст. 4 ГК РФ выводит из-под действия этой нормы договорные правоотношения: «Отношения сторон по договору, заключенному до введения в действие акта гражданского законодательства, регулируются в соответствии со ст. 422 настоящего Кодекса». Так, п. 2 ст. 422 ГК РФ развивает идею о недопустимости применения нового закона с обратной силой в договорных правоотношениях. Особенность этого правила состоит в следующем: если после заключения договора принят закон, устанавливающий иное регулирование, чем то, которое действовало при заключении договора, условия заключенного договора сохраняют силу и договорные правоотношения даже после вступления в силу новых норм продолжают развиваться в рамках правил, действовавших на момент заключения договора.

Таким образом, разница между указанными режимами действия закона во времени заключается в том, что в соответствии со ст. 4 ГК РФ новые нормы применяются с момента введения их в действие, а согласно п. 2 ст. 422 для договорных отношений новые нормы применяются только к тем договорам, которые заключены после вступления этих правил в силу.

Врядеслучаевмогутвозникатьсложныевопросы,когдаотнюдьнеочевиденвыбор категории, к которой относится новая норма: входит ли она в число тех, которые регулируют права и обязанности сторон договора и, соответственно, подпадают под жесткий запрет на применение к ранее заключенным договорам даже на будущее, или тех, которые касаются каких-либо иных смежных вопросов частного права и, соответственно, теоретически применимы в рамках общего правила п. 1 ст. 4 ГК РФ о действии гражданского законодательства во времени50.

Одним из таких является вопрос о том, какой режим действия закона во времени (п. 1 ст. 4 или п. 2 ст. 422 ГК РФ) применим к уступке. Этот вопрос является дискуссионным. На наш взгляд, применение п. 2 ст. 422 ГК РФ в рассматриваемом случае выглядит неочевидным, поскольку уступка — самостоятельный договор, который не задан программой договорных правоотношений. Как правило, если новая норма закрепляет права и обязанности сторон договора по отношению друг к другу, то это правило подчиняется п. 2 ст. 422 ГК РФ, а посему не может применяться к ранее возникшим договорным правоотношениям. Но принципиально иной выглядит ситуация, когда новая норма затрагивает права третьих лиц (в дан-

ном случае — цессионария). В подобных случаях, по всей видимости, речь идет о норме, к которой будет применяться общее правило п. 1 ст. 4 ГК РФ. Более того, представляется несколько странным, что уступка договорных требований подчиняется регламентации п. 2 ст. 422 ГК РФ, а уступка внедоговорных требования, напротив, предписаниям ст. 4 ГК РФ.

Более принципиальным для настоящей работы является вопрос о том, какому режиму действия закона во времени подчиняются возражения при уступке. Как указывалось выше, применение п. 2 ст. 422 ГК РФ к уступке права требования само по себе уже сомнительно, но более сомнительным выглядит распространение данного регулирования на возражения, вытекающие из соответствующего договора

50Договорное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 420–453 Гражданского кодекса Российской Федерации. С. 182.

169

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 8/2022

уступки. Возражения при уступке не входят в объем договорных правоотношений и никоим образом не связаны с режимом последних. Кроме того, речь идет о норме (ст. 386 ГК РФ «Возражения должника против требования нового кредитора»), регулирующей правоотношения между должником и цессионарием, а не программы договорного правоотношения, из которого вытекает уступаемое право. С учетом сказанного более корректным мы считаем применение к режиму соответствующих возражений правил ст. 4 ГК РФ.

В силу ч. 3 ст. 9 Федерального закона от 26 июля 2017 года № 212-ФЗ положения ГК РФ (в редакции этого Федерального закона, включая новую редакцию ст. 386 ГК РФ) применяются к договорам, заключенным после дня его вступления в силу, т.е. после 1 июня 2018 года; к правам и обязанностям, которые возникнут после этой даты.

Нередко суды отмечают, что новая редакция ст. 386 ГК РФ, введенная реформой, неможетприменятьсявотношенииобязательств,возникшихиздоговоров,заключенных до 1 июня 2018 года. В качестве примера можно привести постановление АС Северо-Западного округа от 9 сентября 2019 года по делу № А56-90271/2018. Цессионарий указывал на необходимость применения новой редакции ст. 386 ГК РФ. Однако суд отверг этот довод, поскольку, обращаясь к положениям ст. 386 ГК РФ, истец использовал их в редакции, применяющейся к отношениям, возникшим после 1 июня 2018 года, что категорически неверно. Поскольку договор цессии заключен 5 марта 2018 года, а уведомление об этом в адрес должника направлено 28 апреля 2018 года, правило новой редакции ст. 386 ГК РФ, по мнению суда, не может применяться в данном случае51.

Анализ практики также позволяет обнаружить судебные акты, в которых суды испытывают затруднения с пониманием правил действия актов гражданского законодательствавовремени.Так,показательнымявляетсяпостановлениеот23апреля 2019 года по делу № А62-1129/2018, в котором АС Центрального округа применил новую редакцию ст. 386 ГК РФ, несмотря на то что договор уступки права требования был заключен в 2016 году52.

Подобная ситуация вопиюще несправедлива. Мало того что рассматриваемая нормаявляетсячистойводынедоразумением,таквдобавоккэтомуcуды,вопрекиправилам о темпоральном действии гражданского законодательства, распространяют

действие новой редакции ст. 386 ГК РФ на правоотношения, возникшие до ее вступления в силу. Суды игнорируют п. 3 ст. 9 Федерального закона от 26 июля 2017 года № 212-ФЗ, согласно которому эта новелла действует лишь перспективно. В связи с этим указанный подход является в корне ошибочным.

Повторим: по общему правилу акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в дей-

52Аналогичный подход см.: постановления АС Центрального округа от 23.04.2019 по делу № А621128/2018; Пятнадцатого ААС от 03.02.2019 по делу № А53-462/2018.

170

Судебная практика

ствие (ст. 4 ГК РФ). Эта идея имеет важное конституционное значение53. Ведь запрет ретроактивного действия актов гражданского законодательства вытекает из базовых принципов правовой определенности, недопустимости подрыва легитимных ожиданий граждан, соображений защиты доверия к законодателю и просто общеправового принципа справедливости54. Поэтому придание обратной силы закону — исключительно прерогатива законодателя. Никто, помимо законодателя (в том числе и суд), не имеет права наделить закон обратной силой. Иной подход является неконституционным.

Встречаются судебные решения, в которых суды применяют старую редакцию ст. 386 ГК РФ, хотя договор уступки права требования заключен после 1 июня 2018 года. Так, в одном из дел55 17 августа 2018 года между цедентом и цессионарием заключен договор уступки права требования. Впоследствии цессионарий обратился в суд. Несмотря на то, что требования цессионария были удовлетворены, суд, ссылаясь на старую редакцию ст. 386 ГК РФ, подчеркивает, что должник сохраняет право на выдвижение возражений в соответствии с этой статьей.

К сожалению, в подобных случаях из аргументации судов непонятно, является ли подобное решение contra legem или же суды просто забыли о существовании новой редакции ст. 386 ГК РФ. Остается лишь надеяться, что такой подход не случаен, а представляет собой преднамеренное игнорирование новых правил об обязанности должника в разумный срок после получения уведомления сообщить новому кредитору о возникновении известных ему оснований для возражений.

Возможно, логика судов, применяющих старую редакцию ст. 386 ГК РФ, заключается в том, что в этом вопросе важен не момент уступки требования, а момент заключения договора, из которого проистекает уступаемое право. Поскольку само право, которое уступается после введения в действие новой редакции ст. 386 ГК РФ, возникло еще до вступления последней в силу, то применяется старая редакция.

В упомянутом выше деле в момент заключения договора, из которого проистекает уступаемое требование, отсутствовала норма о том, что должник в разумный срок после получения уведомления обязан сообщить новому кредитору о возникновении известных ему оснований для возражений и предоставить ему возможность ознакомления с ними. Но к моменту уступки соответствующая норма в ГК РФ уже появилась. Смеем предположить, что, по мнению судов, новая редакция ст. 386 ГК РФ касается программы договорного правоотношения, из которого вытекает уступаемое право, поэтому в данном случае применима ее старая редакция. С таким подходом трудно согласиться.

53Подробнее см.: определение КС РФ от 16.04.2009 № 504-О-О.

54См.: Основные положения гражданского права: постатейный комментарий к статьям 1-16.1 Гражданского кодекса Российской Федерации [Электронное издание. Редакция 1.0] / отв. ред. А.Г. Карапетов. М., 2020. С. 391 (автор комментария к ст. 4 — М.А. Церковников).

55См.: постановление Восемнадцатого ААС от 31.01.2019 по делу № А07-8308/2018.

171

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 8/2022

2.3.1. Несоблюдение разумного срока как основание утраты права на возражения в контексте ст. 386 ГК РФ

Понятие«разумныйсрок»являетсякатегориейоценочной,пределыкоторогоустанавливаются в каждом случае с учетом конкретных обстоятельств. Для уяснения его содержания следует обращаться к доктрине, а наполнением критериев разумного поведения (разумного срока) занимается правоприменительная практика56.

В российском гражданском праве разумность рассматривается как объективная, а не субъективная категория, т.е. поведение лица оценивается с точки зрения определенного внешнего стандарта поведения, а не отношения лица к своему поведению57.

В ряде случаев законодатель устанавливает требование к разумности срока для осуществления субъектом тех или иных действий (например, п. 2 ст. 157.1, п. 3 ст. 183, п. 2 ст. 187, п. 2 ст. 314, п. 3 ст. 367 ГК РФ и др.). Аналогичный подход отражен в новой редакции ст. 386 ГК РФ. В связи с этим анализируемая новелла перекладывает на плечи судебной системы непростую задачу определения пределов разумного срока.

Так, в постановлении от 18 февраля 2020 года по делу № А76-26463/2018 Восемнадцатый ААС признал разумным срок в 14 дней. В этом деле между цедентом и цессионарием был заключен договор уступки права требования к страховщику. Требования цессионария о доплате страхового возмещения в добровольном порядке не были удовлетворены, в связи с чем он обратился в суд. Цессионарий, ссылаясь на ст. 386 ГК РФ, указал, что страховщик, получив уведомление о переходе права требования, свои возражения относительно требования о доплате страхового возмещения в 14-дневный срок истцу не заявил. Таким образом, он утратил возможность ссылаться на эти возражения, в том числе путем заявления ходатайства о назначении судебной экспертизы и использования экспертного заключения в обоснование своих требований.

Иногда суды констатируют, что разумный срок по смыслу ст. 386 ГК РФ составляет 30 дней58. Если этот срок истек, а возражения не поступили, то должник не вправе представлять возражения. Однако из текста судебных актов неясно, считают ли суды 30-дневный срок универсальным показателем разумности. Как указывалось

выше, «разумный срок» — категория оценочная, соответственно, неприемлемо устанавливать определенные временные рамки для абсолютно всех случаев. Для конкретного сюжета такое толкование, быть может, и является правильным. Но за его пределами и с учетом иных обстоятельств наполнение и содержание этой категории может быть совершенно иным. Если бы законодатель хотел установить однозначное и универсальное решение в абсолютных величинах, он бы так и сделал. Но, закрепляя оценочную категорию, законодатель показывает, что в зави-

56См.: Основы цивилистики: учебное пособие / под ред. А.В. Егорова, Э.А. Евстигнеева. М., 2020. С. 138.

57См.: Там же. Аналогичный подход закреплен в английском праве, где используется категория «разумный человек» (reasonable man).

58См., напр.: постановление АС Самарской области от 16.07.2020 по делу № А55-35703/2019.

172

Судебная практика

симости от конкретного сюжета решение может быть различным. Подобное регулирование позволяет учесть все специфические обстоятельства каждого кейса. Поскольку перед нами оценочная категория, ни в коем случае нельзя утверждать, что разумный срок исходя из понимания новой редакции ст. 386 ГК РФ — это всегда 30 дней.

Схожим является одно из дел Пятнадцатого ААС59, где суд пришел к следующему выводу: разумный срок для предъявления возражений истцу как новому кредитору, предусмотренный положениями новой редакции ст. 386 ГК РФ, ответчиком не пропущен, невзирая на то что с момента получения должником уведомления о переходе права требования прошло более одного месяца. В мотивировочной части суд обращает внимание на то, что с момента уведомления об уступке права требования прошел месяц, но разумный срок не пропущен, поскольку в этот период входили праздничные дни.

В судебной практике встречаются решения, в которых в качестве разумного срока рассматривается более протяженный временной промежуток. Так, Десятый ААС установил, что разумным и достаточным по смыслу ст. 386 ГК РФ является срок в шесть месяцев60. В другом деле Девятый ААС со ссылкой на новую редакцию ст. 386 ГК РФ указал, что должник выдвинул возражение против требования цессионария спустя полгода после получения уведомления об уступке, что не является разумным сроком по смыслу ст. 386 ГК РФ61. Эти судебные акты подтверждают наш исходный тезис. При рассмотрении двух кейсов с учетом различных фактических обстоятельств суды в одном случае считают полгода сроком разумным, в другом — нет. Подобный подход полностью вписывается в парадигму оценочных категорий.

К сожалению, на практике необоснованные решения по этому вопросу встречаются часто62. В решении АС г. Москвы от 12 июля 2019 года по делу № А40-90463/2019 должник фактически возразил против требования цессионария через три месяца

после первоначального уведомления об уступке права требования. По мнению суда, должник в разумный срок после получения уведомлений не направил возражений о недействительности товарных накладных, оформленных в рамках договора поставки, против требования об оплате задолженности. Суд не указывает, срок какой продолжительности является разумным, и, к сожалению, отказывая в рассмотрении выдвинутых возражений, не приводит каких-либо аргументов. В постановлении от 28 июня 2019 года по делу № А51-14288/2018 Пятый ААС заблокировал возможность должника противопоставить цессионарию имевшиеся возражения, поскольку не был соблюден разумный срок, в течение которого должник обязан сообщить новому кредитору об известных ему возражениях. Однако суд никак не объяснил, почему в конкретном случае должник нарушил предписания новой редакции ст. 386 ГК РФ о разумном сроке.

59См.: постановление Пятнадцатого ААС от 03.02.2019 по делу № А53-462/2018.

60См.: постановление Десятого ААС от 08.04.2021 по делу № А41-62759/20.

61См.: постановление Девятого ААС от 14.11.2018 по делу № А40-4868/18.

62См.: постановления АС Центрального округа от 29.06.2020 по делу № А35-1969/2019; Восемнадцатого ААС от 14.12.2021 по делу № А76-49414/2020; Одиннадцатого ААС от 18.11.2021 по делу № А659430/2020; решение АС Приморского края от 16.11.2018 по делу № А51-14290/2018.

173

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 8/2022

Таким образом, зачастую суды обоснованно в каждом конкретном случае наполняют категорию разумного срока содержанием, которое кажется справедливым именно в рассматриваемом деле. Подобное положение дел оправдано тем, что сама по себе эта категория является оценочной, а посему не может получать универсальное воплощение в абсолютных единицах. В связи с этим следует согласиться

стем, что суд наполняет содержанием понятие «разумный срок» по итогу оценки всех обстоятельств конкретного дела, поскольку понятие «разумность» есть воплощение объективной стороны действия определенного лица. В одном случае

сучетом специфики дела шесть месяцев будет разумным сроком, в другом — нет. Однако такие наблюдения никак не коррелируют с тем, что встречаются судебные решения, в которых суды принимают решения без какой-либо аргументации.

2.3.2.Применение новой редакции ст. 386 ГК РФ к отношениям из договора факторинга

Как известно, одним из основных элементов конструкции договора факторинга является уступка права требования. В соответствии с п. 3 ст. 824 ГК РФ к отношениям, связанным с уступкой права требования по договору факторинга, в части, не урегулированной главой 43 ГК РФ, применяются правила главы 24 ГК РФ.

Следует заметить, что подавляющее большинство положений о факторинге, затрагивающих переход требования, просто-напросто дублируют нормы о цессии. Например, ст. 826 ГК РФ является аналогом предписаний ст. 388.1, п. 1 ст. 828 — аналогом п. 3 ст. 388, ст. 830 — аналогом ст. 385. Однако глава 43 не содержит нормы, аналогичной ст. 386.

С учетом идентичности регулирования глав 24 и 43 ГК РФ возникает вопрос: применяется ли новая редакция ст. 386 ГК РФ к правоотношениям, возникшим из договора факторинга? С одной стороны, может быть аргументирован отри-

цательный ответ. В ходе реформы 2018 года законодатель имел возможность предусмотреть правило, аналогичное ст. 386 ГК РФ, в главе о финансировании под уступку денежного требования (глава 43), но не сделал этого. С другой стороны, в установления такой статьи нет особой необходимости, поскольку формально новая редакция ст. 386 ГК РФ применяется к отношениям из договора факторинга через п. 3 ст. 824, согласно которому к отношениям, связанным с уступкой

права требования по договору факторинга, применяются правила главы 24 ГК РФ. Смеем предположить, что именно на отношения факторинга в первую очередь была рассчитана новая редакция ст. 386 ГК РФ. Именно банки и факторинговые компании, профессионально и массово приобретающие права требования под предоставление финансирования, несут высокий риск столкнуться с возражениями должников по этим требованиям. При этом ввиду объема приобретения проведение due diligence приобретаемых прав, в том числе проверка наличия возражений должников по ним, для соответствующих приобретателей очевидно нерентабельна. Думается, именно по этой причине, облегчая собственную жизнь, финансовый сектор пролоббировал анализируемую новеллу, которая снимает с них все возможные риски относительно возражений должников.

К сожалению, обширной практики, подтверждающей наше предположение о необходимости распространения новой редакции ст. 386 ГК РФ на отношения фак-

174

Судебная практика

торинга, в настоящее время нет. Но, например, в одном деле фактор обратился в суд с требованием о взыскании задолженности. Против этих требований ответчик возражал, указывая следующее: а) отсутствуют доказательства надлежащего его уведомления об уступке права требования оплаты товара фактору на спорную сумму; б) товар на сумму задолженности не был реализован и был возвращен производителю до истечения срока на оплату товара, в связи с чем у ответчика отсутствует обязанность по его оплате. Судом установлено, что при приемке товара замечаний по его качеству у ответчика не было. Как следует из материалов дела, товар частично был возвращен по причине его нереализации. Однако по условиям договора данное обстоятельство не является основанием для возврата товара. В связи с этим cуд отклонил возражения должника. Кроме того, в поддержку своей позиции суд obiter dictum ссылается на новую редакцию ст. 386 ГК РФ, указывая, что приведенные ответчиком возражения не могут служить основанием для отклонения требований фактора63.

Приведенное судебное решение является чуть ли не единственным. Поэтому непонятно, можно ли рассматривать его как свидетельствующее о том, что суды считают обоснованным применение новой редакции ст. 386 ГК РФ к отношениям, вытекающим из договора финансирования под уступку денежного требования. Как бы то ни было, остается лишь надеяться, что эта единичная позиция — лишь пример неудачного словоупотребления, который должен восприниматься всего лишь как судейское упущение, но не как ratio decidendi.

Вред, возникающий от новой редакции ст. 386 ГК РФ, очевиден. Более того, наиболее ярко несправедливость просматривается именно в факторинге. Непонятно, почему законодатель предоставляет факторам столь серьезное оружие против должников. В международной практике по факторинговым операциям не предусмотрены подобные льготы для факторов. Так, согласно п. 1 ст. 9 Конвенции УНИДРУА по международным факторинговым операциям в случае, если фактор предъявляет дебитору требование о погашении дебиторской задолженности, возникшей в рамках договора купли-продажи товаров, дебитор вправе выдвигать против требований фактора любые возражения, которые в соответствии с договором купли-продажи товаров он мог бы выдвинуть против поставщика. Отдавая предпочтение продебиторскому подходу, международные акты вовсе не ограничивают право должника выдвигать возражения — напротив, они предоставляют должнику полную защиту и допускают выдвижение любых возражений. На этом фоне российский подход выглядит достаточно странно: помимо того, что ст. 386 ГК РФ уже до реформы защищала цессионария с помощью ограничения возражений должника, правовые основания для которых возникли после уведомления, ее новая редакция добавляет очередную льготу для цессионариев (факторов).

На наш взгляд, все критические соображения de lege lata и de lege ferenda, высказанные применительно к новой редакции ст. 386 ГК РФ, справедливы и для факторинга. Более того, возможность цессионария стряхнуть все возражения должников (в том числе физических лиц) представляется наиболее несправедливой именно

в отношении факторов как профессиональных участников оборота, имеющих в резерве более чем достаточное число механизмов защиты, не нарушающих инте-

175