Учебный год 22-23 / Д. Борейшо - Обзор практики применения норм о полномочиях из обстановки

ЖУРНАЛ «ЗАКОН» № 10 ОКТЯБРЬ 2020

наличие полномочий просто в силу того, что представитель является работником представляемого. Иногда суды указывают, что сам по себе статус работника является основанием для возникновения полномочий в силу обстановки.

Например, АС Центрального округа35 рассмотрел следующий спор. Между заказчиком и подрядчиком был заключен договор подряда. Заказчик ссылался на то, что подрядчик передал акты приема-передачи выполненных работ неуполномоченному лицу — работнику, не имевшему полномочий на подписание актов прие- ма-передачи.

Суд кассационной инстанции заключил, что так как подписант актов приема-передачи являлся работником заказчика, то в силу ст. 402 ГК РФ он является представителем заказчика в силу обстановки.

Положительно к подобной позиции отнесся и АС Поволжского округа36. Суд анализировал наличие у работника ответчика полномочий на подписание табелей учета рабочего времени и отметил, что после увольнения работника, подписавшего табели учета рабочего времени за июнь — август 2018 г., в конце июля его полномочия на подписание табелей прекратились. По всей видимости, суд исходил из того, что сам статус работника означал наличие полномочий на подписание табеля учета рабочего времени за июнь, и лишь увольнение привело к прекращению полномочий на подписание последующих табелей учета.

К аналогичному выводу пришел и АС Дальневосточного округа37. Исследуя вопрос о наличии у работника ответчика полномочий на подписание актов проверки, суд отметил, что «сведения в актах [проверки] о фактических действиях технического директора не могли давать оснований считать его участие в проверке как действующего от собственного имени, как физического, а не должностного лица». И констатировал наличие у работника полномочий на подписание актов, явствующих из

35Постановление АС Центрального округа от 06.11.2018 по делу № А09-19591/2016.

36Постановление АС Поволжского округа от 21.11.2019 по делу № А65-604/2019.

37Постановление АС Дальневосточного округа от 03.12.2018 по делу № А51-18441/2017.

70

обстановки, особо подчеркнув, что наличие полномочий не связано с тем, когда именно состоялось подписание актов проверки, — в пределах рабочего времени работника или вне его38.

Однако встречается и иной подход. Например, АС Дальневосточного округа39 рассматривал спор, возникший из договора поставки. Ответчик ссылался на то, что договор и акт приема-пере- дачи были подписаны неуполномоченным лицом. Суд согласился с этим, подчеркнув, что «в данном конкретном случае одной товарной накладной недостаточно для квалификации спорных отношений именно в качестве разовой сделки по поставке товара в адрес ответчика, поскольку документов, подтверждающих наличие полномочий [работника ответчика] на совершение гражданско-правовых сделок от имени ответчика либо доказательства последующего одобрения ответчиком сделки именно по поставке спорного товара в материалы дела не представлено». Иными словами, суд посчитал, что сам по себе статус работника не означает наделение его полномочиями на совершение любых сделок.

На наш взгляд, столь широкое применение доктрины полномочий из обстановки вряд ли можно признать оправданным — в первую очередь исходя из того, что принятие лица на работу не означает предоставление ему карт-бланша на выполнение любых действий от имени работодателя. Иначе не требовалось бы выделять само понятие полномочий, явствующих из обстановки, — достаточно было бы констатировать тот факт, что работник всегда является представителем работодателя. Не требовалось бы в таком случае и дополнительное предоставление работникам доверенностей.

Ссылку судов на предписания ст. 402 ГК РФ сложно признать корректной. Эта норма применяется для целей привлечения работодателя к ответственности за действия своих работников, при помощи кото-

38Во многом сходные выводы см.: постановления АС Волго-Вятского округа от 25.10.2018 по делу № А3910152/2017; АС Восточно-Сибирского округа от 20.05.2019 по делу № А19-20199/2017; АС Северо-Западного округа от 14.05.2020 по делу № А56-65587/2019.

39Постановление АС Дальневосточного округа от 27.11.2017 по делу № А51-24328/2016.

рых работодатель исполняет свои обязательства. Выводить из нее полномочия работников методологически неверно, поскольку ее цель заключается в регулировании совершенно иного вопроса.

Как уже говорилось выше, основанием для возникновения полномочий следует считать не сам по себе статус работника, а лишь сочетание статуса работника и дополнительного факта (например, направление работника на территорию, закрытую для посторонних) или предоставление ему иных легитимирующих представительство признаков.

Таким образом, в качестве промежуточных выводов можно обозначить следующее. Во-первых, суды практически безоговорочно признают наличие полномочий из обстановки в ситуациях, когда у лица имеется печать представляемого. Во-вторых, суды указывают, что маркером наличия полномочий из обстановки является нахождение лица на закрытой для доступа территории представляемого, так же как и особые доверительные отношения такого лица с представляемым (например, родственные связи). В-третьих, суды склонны признавать наличие полномочий из обстановки в ситуации, когда предшествующая практика сторон позволяла контрагенту представляемого воспринимать некое лицо как представителя. В-четвертых, порой суды применяют максимально широкий подход, говоря, что сам по себе статус работника означает наделение его полномочиями действовать от имени представляемого.

3. Отношение судов к договорному изменению правил абз. 2 п. 1 ст. 182 ГК РФ

Бывает так, что участники оборота, стремясь минимизировать риски, связанные с совершением от их имени сделок, пытаются ограничить применение доктрины полномочий из обстановки, предусматривая в договоре особый порядок подтверждения полномочий представителей.

Отношение судов к этой практике различается.

Например, АС Дальневосточного округа40 скептически отнесся к положению договора субподряда, согласно которому каждая из сторон должна назначить своего представителя в целях решения вопросов, связанных с исполнением договора, и письменно известить другую сторону о перечне таких лиц в трехдневный срок с момента подписания договора.

Суд указал, что, хотя данная обязанность сторонами не исполнена, само по себе это не влияет на возможность осуществить приемку результата работ при помощи представителя, чьи полномочия при этом явствуют из обстановки.

Более либерально к попытке договорного ограничения нормы абз. 2 п. 1 ст. 182 ГК РФ отнесся АС Поволжского округа41. Хотя и отметив, что полномочия представителя покупателя явствовали из обстановки (по причине того, что представитель принимал грузы на территории магазина), суд обратил внимание на пункт договора, согласно которому в случае непредставления покупателем доверенности на лиц, имеющих право получать товар, риск неблагоприятных последствий в связи с этим несет покупатель, оказываясь не вправе ссылаться на то, что товар передан неуполномоченному лицу покупателя в торговой точке (магазине, на складе и т.д.), адрес которой обозначен в товарной накладной. Данное положение договора поставки стало дополнительным аргументом для суда в пользу того, что ссылка покупателя на приемку товара неуполномоченным лицом подлежит отклонению.

Положительно к возможности договорного ограничения применения предписаний абз. 2 п. 1 ст. 182 ГК РФ отнесся и АС Центрального округа42. В договоре поставки, заключенном сторонами, содержалось следующее положение: покупатель обязуется при получении товара предоставлять доверенность на получение товара или документ — письменную доверенность с перечнем лиц, которым предоставляется право на получение/прием товара, с образ-

40Постановление АС Дальневосточного округа от 10.04.2017 по делу № А51-9462/2016.

41Постановление АС Поволжского округа от 17.07.2018 по делу № А57-16547/2017.

42Постановление АС Центрального округа от 24.04.2019 по делу № А83-704/2018.

71

ЖУРНАЛ «ЗАКОН» № 10 ОКТЯБРЬ 2020

цами их подписей, а также с образцами печати и штампа покупателя.

Поставщик поставил товар, однако покупатель ссылал­ ся на то, что товар был принят неуполномоченным лицом. Суд поддержал покупателя, поскольку поставщик не доказал, что товарные накладные были подписаны лицами, которым была выдана доверенность.

На наш взгляд, в большей степени поддержки заслуживает либеральный подход судов. Нет никаких существенных политико-правовых или догматических соображений, которые бы позволили запретить сторонам устанавливать закрытый способ подтверждения полномочий с целью обезопасить себя от возможных спорных ситуаций. Напротив, подобное установление помогает сторонам минимизировать литигационные издержки, что является значимым аргументом в пользу допустимости такой возможности.

Как бы то ни было, остается ряд вопросов: как влияет последующее поведение сторон (например, несомненное наделение полномочиями совершением конклюдентных действий, иной порядок выдачи доверенности и т.п.) на применение данного договорного положения; каковы последствия противоречивого поведения представляемого и т.д. Ответы на эти вопросы требуют отдельного исследования и не могут быть в полной мере раскрыты в данной статье.

4. Процессуальный вопрос: бремя доказывания наличия полномочий из обстановки

Казалось бы, ответ на данный вопрос очевиден: существование полномочий должен доказывать тот, кто ссылается на их наличие (обычно — истец). Несмотря на это, в судебно-арбитражной практике встречаются и иные позиции. Выбор между ними — задача, на поверку оказывающаяся довольно непростой.

Например, АС Западно-Сибирского округа43 принял во внимание, что ответчик не представил доказатель-

43Постановление АС Западно-Сибирского округа от 19.06.2020 по делу № А03-5446/2019.

72

ства, опровергающие наличие обстановки, имевшей место при проведении проверки и составлении актов о неучтенном потреблении электроэнергии, в связи с чем апелляционный суд правомерно признал наличие у представителя соответствующих полномочий. Фабула дела классическая: работник потребителя допустил представителей сетевой компании на территорию потребителя и подписал акты проверки. Потребитель сослался на отсутствие у его работника полномочий на подписание актов.

Как видим, в данном деле суд избрал компромиссный подход: наличие обстановки, которая могла бы свидетельствовать о наличии полномочий, доказывает истец. А на ответчика возлагается бремя доказывания того, что у его «представителя» на деле отсутствовали полномочия на совершение определенных действий.

Аналогичная позиция встречается и в ряде других судебных актов44.

Тем не менее некоторые суды проповедуют более суровый подход, полагая, что в любом случае опровергать наличие полномочий из обстановки должно то лицо, против которого применяется данная доктрина (т.е. «представляемый»).

Например, АС Московского округа45 посчитал, что ответчик, ссылавшийся на то, что товар по договору поставки был принят неуполномоченным лицом, не представил доказательств того, что лицо, подписавшее накладные со стороны общества, в соответствующий период не являлось сотрудником ответчика и было ограничено в полномочиях на приемку товара.

К аналогичному выводу пришел и АС Северо-Кавказ- ского округа46. Суд рассматривал спор, камнем преткновения в котором стал вопрос, был ли принят товар уполномоченным лицом. Подтверждая довод поставщика о том, что полномочия лица, принявшего товар, явствовали из обстановки, суд попенял покупателю на то, что он не представил доказательств отсутствия

44См., напр.: постановления АС Западно-Сибирского округа от 28.01.2020 по делу № А45-10344/2019, от 05.04.2019 по делу № А27-8836/2018.

45Постановление АС Московского округа от 21.01.2020 по делу № А40-14417/2019.

46Постановление АС Северо-Кавказского округа от 22.04.2019 по делу № А63-14578/2018.

между названными лицами и покупателем трудовых и (или) гражданско-правовых отношений.

Одновременно в практике присутствует и противоположный подход, требующий, чтобы именно истец доказывал наличие полномочий у представителя ответчика на совершение действий от его имени. Так, АС Поволжского округа47 подчеркнул, что лицо, ссылающееся на исполнение обязанности надлежащему лицу, должно доказать наличие у последнего полномочий.

Какой вариант заслуживает большей поддержки? Представляется, что подход, согласно которому факт отсутствия полномочий должен доказывать «представляемый», является в любом случае неверным и противоречит отечественной процессуальной доктрине, негативно относящейся (вполне справедливо) к доказыванию отрицательных фактов.

Выбор же между оставшимися вариантами — задача не из простых. С одной стороны, в силу предписаний п. 1 ст. 312 ГК РФ именно на должника возлагается риск исполнения ненадлежащему лицу. А значит, именно должник как носитель риска должен доказывать, что на самом деле исполнение производилось надлежащему лицу.

Сдругой стороны, вопрос наличия внутренних отношений между «представителем» и «представляемым» зачастую является закрытым для третьих лиц. Условно говоря, может ли третье лицо в принципе исполнить бремя доказывания с учетом того, что оно не может получить доступ к внутренним отношениям должника и кредитора? Конечно, такое третье лицо может защищаться доктриной видимости полномочий. Но, как мы покажем ниже, условия для ее применения несколько отличаются от условий применения доктрины полномочий из обстановки.

Сучетом этого разумным представляется компромиссный подход: должник, ссылающийся на исполнение обязательства надлежащему лицу, должен представить prima facie доказательства того, что полномочия

47Постановление АС Поволжского округа от 25.06.2018 по делу № А12-36259/2017.

доказательства, опровергающие наличие отношений представительства.

5. Доктрина видимости полномочий: сущность, условия применения и примеры ее использования в судебноарбитражной практике

К большому сожалению, доктрина видимости полномочий редко упоминается в актах российских судов. Причина этого, по нашему мнению, заключается в не вполне четком разграничении между видимостью полномочий и феноменом полномочий из обстановки48. Как уже было показано выше, это негативно влия­ ет и на доктрину полномочий из обстановки, которую суды понимают как некую кару для представляемого, допустившего подобную обстановку.

Но в большей степени это влияет на доктрину видимости полномочий — суды (за редким исключением) не подозревают об этом уникальном инструменте поддержания стабильности оборота. Мы убеждены, что в некоторых ранее перечисленных делах полномочия «представителей» отсутствовали в принципе. Но суды, интуитивно чувствуя несправедливость оставления должника без защиты, говорят о наличии полномочий из обстановки (в реальности имея в виду доктрину видимости полномочий). Увы, но, не видя материалы дела, мы не можем однозначно сказать, соответствует ли наше убеждение действительности.

Прежде чем перейти к анализу достаточно скупой практики по этому вопросу, опишем, каким мы видим алгоритм применения нормы абз. 2 п. 1 ст. 182 ГК РФ.

48 Которое, как уже говорилось, свойственно и некоторым представителям доктрины. Вообще, видимость права

вразличных ее проявлениях крайне скупо обсуждается

вотечественной юридической науке. Видимость права

вконтексте представительства обсуждается в статье А.М. Ширвиндта (Ширвиндт А.М. Актуальные вопросы представительства // Вестник экономического правосудия PФ. 2015. № 12. С. 63–146); существует также перевод знаменитой работы П. Эртмана (Эртманн П. Основы учения о видимости права // Вестник гражданского права. 2011. № 4. С. 273–305). Иные комплексные исследования на русском языке отсутствуют, что также вызывает определенные трудности в имплементации данной доктрины отечественной практикой.

73

ЖУРНАЛ «ЗАКОН»

№10 ОКТЯБРЬ 2020

1.Суду необходимо установить, имелись ли prima facie доказательства наличия ситуации видимости права.

2.Лицо, ссылающееся на отсутствие полномочий, должно доказать отсутствие отношений представительства между ним и «представителем». Если оно не доказало, то суду следует говорить о наличии представительства в силу обстановки.

3.Если же «представляемому» удалось доказать, что между ним и «представителем» отсутствовали какие-либо отношения, то суду следует перейти к анализу того, имелись ли основания для применения доктрины видимости полномочий.

4.Если лицо, исполнявшее обязательство ненадлежащему лицу, докажет, что условия для применения доктрины видимости полномочий (которые будут обсуждаться далее) имели место, то суду следует констатировать, что «представляемый» не может ссылаться на исполнение обязательства ненадлежащему лицу, и тем самым защитить должника.

Рассмотрим теперь примеры того, когда суды действительно осознанно применяют доктрину видимости полномочий.

Наиболее яркой иллюстрацией является уже упоминавшееся дело, рассмотренное АС Уральского округа49.

Суть спора состояла в следующем. Компании, зарегистрированной в штате Колорадо, принадлежали акции общества. Господин Шандор, действуя от имени компании, заключил с одним из ее участников и с третьим лицом договор купли-продажи акций общества. Компания обратилась в суд, ссылаясь на отсутствие у господина Шандора полномочий на подписание договора купли-продажи акций.

При первом рассмотрении суд кассационной инстанции (постановление от 12.10.2017) сформулировал следующие условия применения доктрины видимости полномочий:

«— обнаружение объективно распознаваемой воли кажущегося представителя действовать не от своего,

49Постановление АС Уральского округа от 16.07.2020 по делу № А60-23030/2016.

74

а от чужого имени. Речь не идет об истинной воле лица выступать в таком качестве. Важно, что его поведение было таким, что третьи лица могли подумать о том, что они имеют дело с лицом, совершающим сделку не от своего имени;

—соответствующая видимость полномочий для третьих лиц возникла в силу обстоятельств, за которые отвечает представляемый;

—в имевших место обстоятельствах любое разумное лицо на месте стороны, с которой или в отношении которой была совершена сделка, могло разумно ожидать, что соответствующее лицо действует от имени конкретного представляемого;

—даже если обстоятельства были таковы, что с учетом характера сделки разумное третье лицо могло поверить в наличие полномочий (то есть доверие видимости полномочий было обоснованно), полномочия в силу обстановки отсутствуют, если конкретное третье лицо знало или должно было знать об отсутствии полномочий у соответствующего представителя».

При новом рассмотрении суд кассационной инстанции (постановление от 16.07.2020) также дополнительно указал на то, что ключевую роль в создании видимости полномочий должно играть поведение «представителя»: именно из-за его действий у третьего лица должны возникнуть разумные ожидания относительно наличия у «представляемого» полномочий. Суд также отметил, что с учетом того, что сумма сделки в рассматриваемом споре также велика, разумное лицо должно было усомниться в наличии у господина Шандора полномочий на совершение такой сделки.

Поскольку нижестоящие суды не установили, что компания своими действиями способствовала возникновению видимости полномочий, то АС Уральского округа, намекая на обоснованность требований компании, вновь отправил дело на новое рассмотрение.

Подход суда в рассматриваемом деле можно только поддержать. Действительно, видимость права может использоваться как средство защиты только при наличии трех условий: возможность третьего лица поверить в наличие полномочий; добросовестность третьего лица; ответственность «представляемого» за возникновение ситуации видимости.

При этом термин «ответственность», использованный в предыдущем абзаце, во многом является условным. Речь идет не о гражданско-правовой ответственности, а, скорее, о том, что «представляемый» несет риски своего поведения, которым он создал ситуацию видимости полномочий.

Условия применения доктрины видимости полномочий крайне похожи на условия применения другого случая защиты видимости права — защиты добросовестного приобретателя (ст. 302 ГК РФ), что в очередной раз наводит на мысль о родственных связях между соответствующими нормами.

Активно не артикулируя ход своих мыслей, к правильному, на наш взгляд, выводу пришел и АС Поволжского округа50. Рассматривая спор, связанный с приемкой товара неуполномоченными лицами, суд установил, что полномочия лиц, действующих от имени покупателя, не могли явствовать из обстановки, поскольку эти лица не были работниками покупателя и не были связаны с ним в принципе. Решение было бы идеальным, укажи суд, что, как и доктрина полномочий из обстановки, доктрина видимости полномочий также не могла быть применена в этом деле, поскольку отсутствует важное условие для ее применения: возможность лица поверить в наличие полномочий у «представителя»51.

К аналогичному заключению пришел и АС Запад- но-Сибирского округа52. Фабула дела была обычной: поставщик передал товар лицу, которое назвало себя представителем покупателя. Покупатель, отказавшись исполнять обязательство по оплате товара, сослался на то, что «представитель» не обладал полномочиями на принятие товара. Поставщик возразил, что полномочия этого лица явствовали из обстановки.

Суд отметил, что полномочия «представителя» не могли явствовать из обстановки (по-видимому, подразумевая, что в настоящем деле доктрина ви-

50Постановление АС Поволжского округа от 29.05.2020 по делу № А06-1801/2018.

51Аналогичная позиция см.: постановление АС Западно-Си- бирского округа от 17.03.2020 по делу № А27-16136/2018.

52Постановление АС Западно-Сибирского округа от 10.12.2019 по делу № А81-6483/2018.

димости права не могла быть применена), поскольку поставщик указал, что ранее он неоднократно передавал товар третьим лицам, которые обладали доверенностями на получение товара, что должно было породить у него разумные сомнения в обоснованности наличия полномочий на получение товара без доверенности.

Иными словами, предшествующая практика сторон должна была заставить поставщика усомниться в том, что третье лицо является представителем покупателя в отсутствие доверенности.

6. Выводы

1.Суды не вполне точно чувствуют разницу между доктриной видимости полномочий и доктриной полномочий из обстановки.

2.Порой термин «полномочия из обстановки» используется в ситуации наличия доверенности или когда полномочия представителя следуют из закона, что неверно с догматической точки зрения.

3.Суды практически безоговорочно признают наличие полномочий из обстановки в ситуациях, когда у лица имеется печать представляемого. Также суды считают маркером наличия полномочий из обстановки нахождение лица на закрытой для доступа территории представляемого, равно как и особые доверительные отношения такого лица с представляемым (например, факт родственных связей). Иногда суды применяют максимально широкий подход, говоря, что сам по себе статус работника означает наделение его полномочиями действовать от имени представляемого. Наконец, суды склонны признавать наличие полномочий из обстановки в ситуации, когда предшествующая практика сторон позволяла контрагенту представляемого воспринимать некое лицо как представителя последнего.

4.Отношение судов к договорному ограничению вариантов представительства можно назвать колеблющимся: в одних случаях суды поддерживают соответствующие положения договора, в других — игнорируют.

5.Отсутствует единообразная практика по тому вопросу, кто должен доказывать наличие (или отсутствие)

75

ЖУРНАЛ «ЗАКОН» № 10 ОКТЯБРЬ 2020

полномочий из обстановки. Кто-то возлагает эту обязанность на «представляемого», кто-то — на третье лицо, некоторые же используют компромиссный подход, указывая, что третье лицо должно представить prima facie доказательства наличия полномочий из обстановки, а «представляемый» должен опровергнуть наличие между ним и «представителем» каких-либо правоотношений.

6. Суды достаточно редко применяют доктрину видимости полномочий в собственном смысле. Возможно, это связано с тем, что в норме абз. 2 п. 1 ст. 182 ГК РФ на деле сокрыто две нормы — о полномочиях из обстановки и о видимости полномочий. Однако в тех ситуациях, когда суды все же применяют данную доктрину, они устанавливают определенные критерии ее применения: по их мнению, видимость права может использоваться как средство защиты только при наличии трех условий: возможность третьего лица поверить в наличие полномочий; добросовестность третьего лица; ответственность «представляемого» за возникновение ситуации видимости.

76

REFERENCES

Karapetov, A.G. (ed.). Transactions, Representation, Limitation of Actions: An Annotated Commentary on Articles 153–208 of the Civil Code of the Russian Federation [Sdelki, predstavitel’stvo, iskovaya davnost’: postateynyy kommentariy k stat’yam 153–208 Grazhdanskogo kodeksa Rossiyskoy Federatsii]. Moscow, 2018. 1264 p.

Oertmann, P. “Fundamentals of the Doctrine of Visibility of Law” [Osnovy ucheniya o vidimosti prava]. Civil Law Review [Vestnik grazhdanskogo prava]. 2011. No. 4. P. 273–305.

Shirvindt, A.M. “Current Issues of Agency (Representation)” [Aktual’nyye voprosy predstavitel’stva]. Herald of the Economic Justice of the Russian Federation [Vestnik ekonomicheskogo pravosudiya RF]. 2015. No. 12. P. 63–146.

INFORMATION ABOUT THE AUTHOR

Daniil V. Boreysho

Student of the Saint Petersburg State University (e-mail: daniil. boreysho@gmail.com).