Глава II. Правовая природа волевых актов (решений) коллегиальных органов юридических лиц, оспаривание данных решений.

В дальнейшем речь пойдет о двух основных теориях, объясняющих правовую природу волевых актов (решений) коллегиальных органов юридических лиц – это нормативная теория и сделочная теория. Существует также третья теория sui generis, согласно которой акты органов юридических лиц – это особые юридические факты, не являющиеся ни нормой, ни сделкой (ее придерживаются, в частности, Д.В. Ломакин, В.С. Ем и др.). Тем не менее, она представляется недостаточно обоснованной и практически неприменимой, а доводы представителей сделочной теории более сильными, поэтому детальный разбор этой теории будет сознательно опущен в рамках настоящего реферата.

Итак, суть нормативной теории заключается в том, что решение органа ЮЛ представляет собой не юридический факт (или не только юридический факт), а источник объективного права. У этой теории существует несколько разновидностей.

Во-первых, это теория, исходящая из особого понимания автономии в частном праве. Автономия понимается не как дозволение, а как возможность создавать особый правопорядок индивидуально определенному кругу лиц, и, таким образом, представляет собой источник права. Данная теория уходит корнями в средневековое право, которое было правом корпораций, и индивид, вступая в корпорацию, не просто приобретал права и обязанности, а вступал в статусные отношения. Это изменилось в эпоху централизованных государств, когда именно публично-правовые образования получили монополию на правотворчество, а автономия потеряла свое исконное значение.

Во-вторых, это теория О.фон Гирке, согласно которой социальная (корпоративная) автономия - непроизводное от государства полномочие союза (не индивида) создавать объективное право. Уставы частных корпораций создают правовые нормы, действующие для них самих как объективное право. Не все внутренние действия – источники права, а только акты правотворчества, управления и судопроизводства.

Теория Гирке базируется на его понимании права: помимо частного и публичного права, он выделяет

1. право индивидуальное (основано на отношении координации)

2. право социальное (субординация, власть и подчинение), одно из проявлений союзной власти – это создание норм, обязательных для его членов, поэтому устав и решения органа юридического лица – это социально-правовые акты или социально-правовые действия.

Идеи О. фон Гирке впоследствии воспринял Таль, который также подчеркивает, что не только у государства есть возможность создавать правовые нормы, это также могут делать организации, юридические лица.

Третья разновидность нормативной теории создана в рамках социологической школы права (У. Мейер-Кординг). Согласно положениям данного учения, право исходит не только из законов, его нормы находятся и в судебных решениях, ценностях, принципах и т.д.. Данная теория, таким образом, лишает государства монополии на нормотворчество, отстаивая плюрализм правопорядков. Нормы могут создавать любые социальные институты, имеется ли у них возможность нормотворчества, определяется «общественными взаимоотношениями» и «всеобщим правовым убеждением».

Главная черта норм – общий и абстрактный характер формулирования, а не происхождение от государства.

Представители нормативизма (Г. Кельзен) выступали за единство правопорядка, отстаивали позицию, согласно которой право исходит от государства и имеет четкую структуру в виде пирамиды. С каждой ступенью вышестоящие акты конкретизируются. Субъективное право – это полномочие на нормотворчество, а сделка – фактический состав по правотворчеству.

Нормативная теория была распространена в советский период. Были отвергнуты положения социологической школы, т.к. они противоречили сильной государственной власти в СССР, Кельзен также был раскритикован. Сегодня нормативная теория является у нас господствующей.

С.С. Вилкин в своей диссертации проводит детальный разбор недостатков данной теории и отмечает в качестве главного то, что признаки правовой нормы, отличающей ее от индивидуального правила поведения – это абстрактный характер и неопределенность круга адресатов. Эти критерии не позволяют однозначно охарактеризовать решение органа юридического лица как нормативный акт⁹.

Помимо этого, существует также проблема «локального нормотворчества». Локальное нормотворчество было допустимо в СССР, когда общественные организации были включены в структуру гос. управления. Но сегодня, в период господства позитивизма при провозглашении невмешательства государства в частную жизнь, невозможно обосновать нормотворчество частных лиц. Фактически, сейчас также присутствует включение общественных организаций в государственное нормотворчество, которое в теории называется «государственным санкционированием».

Вторая теория, которая слабо распространена в России (в отличие от Германии), но представляется более правдоподобной, это теория сделки. Ее представители (Н.В. Козлова, Е.А. Суханов, С.С. Вилкин и др.) основываются на классическом понимании автономии в частном праве.

Сделка – это правовое средство, при помощи которого социально и экономически равноправные и самостоятельные субъекты устанавливают свои права и обязанности, определяя тем самым юридические границы своих взаимоотношений. Решение органа юридического лица имеет односторонний сделочный характер по двум причинам. Во-первых, фактический состав решения образуют сонаправленные волеизъявления, подаваемые физическими лицами, наделенными компетенцией органа юридического лица. А во-вторых, субъектом сделки через орган становится само юридическое лицо.

Более того, негативное решение также имеет сделочный характер, т.к. все равно достигает определенного правового результата и содержит направленную на этот правовой результат волю.

Ощутимое преимущество такого подхода заключается в том, что признание решения органа юридического лица сделкой позволяет защищаться по основаниям недействительности сделок по причине пороков воли (например, если решение было принято под угрозой).

Эти положения находят свое отражение и в законе, и в судебной практике, о чем подробно пишет Н.В. Козлова в своей работе «Правосубъектность юридического лица», приводя мнения различных современных исследователей по проблеме оспаривания решений органов юридических лиц.

Согласно п. 7 ст. 49 Закона об акционерных обществах акционер вправе обжаловать в суд решение, принятое общим собранием акционеров с нарушением требований данного Закона, иных правовых актов Российской Федерации, устава общества, в случае, если он не принимал участия в общем собрании акционеров или голосовал против принятия такого решения и указанным решением нарушены его права и законные интересы.

Г.С. Шапкина замечает, что в отношении актов, принимаемых (издаваемых) каким-либо органом управления с нарушением закона, не используется такое понятие, как «ничтожность», применяемое к сделкам, совершенным с нарушением законодательства (ст. 168 ГК РФ). Однако данный подход близок к концепции ничтожности незаконных актов.

По мнению А. Савикова, в п. п. 8 и 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 апреля 1997 г. N 4/8 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об акционерных обществах»¹⁰ высшие судебные инстанции фактически разграничили не соответствующие закону решения собраний акционеров на оспоримые и ничтожные, определив примерные основания их ничтожности или оспоримости. Аналогию с нормами ГК РФ о недействительности сделок нельзя не заметить, хотя вряд ли можно утверждать, что решение общего собрания акционеров - это сделка, совершенная акционерным обществом.

Однако любое решение общего собрания принимается посредством волеизъявления (голосования) акционеров. Поэтому в определенных случаях оспоримость или ничтожность решения может быть следствием именно оспоримости или ничтожности волеизъявлений акционеров. Вопрос о правовой природе голосования еще ждет своего разрешения. При доказанности принуждения акционера к голосованию определенным образом суд вправе признать такое голосование недействительным, как признается недействительной сделка по основаниям ст. 179 ГК РФ. Бремя доказывания возлагается на истца-акционера.

Аналогичные указания содержатся в действующем Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах"¹¹.