Учебный год 22-23 / Зикун - Концепция глобального обеспечения в гражданском праве зарубежных стран
.pdf
ЦИВИЛИСТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ ПРОШЛОГО
201
Субъектами обязательственных прав по отчуждаемой недвижимости являются арендатор и наниматель, права которых прекращаются с экспроприацией недвижимости; права их прекращаются и в том случае, когда их контрагентом будет сам предприниматель. Цессию этих договоров на предпринимателя нельзя допустить, так как нельзя принудить арендаторов и нанимателей к продолжению договоров с другим лицом; притом же тогда их договорное право (т.е. момент прекращения) будет вполне зависеть от произвола предпринимателя. Вообще время прекращения этих договоров устанавливается по обоюдному согласию так, чтобы последствия экспроприации причиняли как можно меньше убытков для обеих сторон: так, арендатору дается время убрать жатву, нанимателю – заключить новый договор найма, в особенности нанимателю промышленного заведения – подыскать в другом месте соответствующее здание. При исчислении вознаграждения обращается внимание на сопротивление нанимателей и арендаторов покончить добровольным соглашением. Если это сопротивление последовало в расчетах на большее вознаграждение, то ему дóлжно противодействовать1. Возмещение всех убытков, последовавших для арендаторов и нанимателей от экспроприации, входит в сумму вознаграждения собственника, к которому эти лица имеют личные иски: эти убытки наступили бы для собственника лично, если бы он сам пользовался своей недвижимостью. Если даже допустить цессию договорных отношений на предпринимателя, то все же он уплачивает вознаграждение в качестве собственника, a не предпринимателя. При оценке убытков, причиненных экспроприацией арендаторам и нанимателям, прежде всего обращается внимание на ущерб, происшедший от преждевременного окончания контракта. Этот ущерб будет тем меньше, чем ближе лежит момент прекращения контракта к моменту окончательного договора. Например, земля или жилище были приспособлены для известного способа пользования, на что произведены затраты, которые будут возмещены и дадут прибыль лишь в последние годы аренды или найма; то, что арендатором или нанимателем недополучено вследствие прекращения контракта, возмещается предпринимателем. Очевидно, подобный убыток, по-видимому, связанный именно с существованием контракта, мог возникнуть и для собственника, так как продолжительность контракта находится в зависимости от известного способа пользования. Grünhut также говорит, что «вообще здесь применим тот принцип, что арендатор и наниматель не имеют претензии на вознаграждение ради тех причин, которые не дают права вознаграждения собственнику, если бы он находился в подобном положении»2. Подобно собственнику, они имеют требование на возмещение издержек по перевозке, вынужденной приостановке работ, потере клиентов и т.д. Так как определения договора служат в пользу нанимателям и арендаторам, предприниматель может воспользоваться теми договорными определениями, которые согласны с его интересом. Если, например, в дого-
1 Grünhut, S. 140–144.
2 Grünhut, S. 141.
ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2015 ТОМ 15
202
воре предусмотрен случай экспроприации и поставлен как условие прекращения договора, то предприниматель освобождается от платежа убытков, произведенных экспроприацией нанимателю или арендатору. Но предприниматель не может воспользоваться тем условием контракта, по которому собственник имеет право одностороннего отступления от контракта, например, в случае продажи, уничтожения и т.п.: это право отступления предоставляется только собственнику, а стало быть, другое лицо им воспользоваться не может1.
Вслучаеэкспроприациичастинедвижимостиарендаторыинанимателиполучают вознаграждение в соответственном размере. В этом случае они имеют еще право требовать соответственного уменьшения арендной или наемной платы, причем всетаки получают возмещение проистекших для них убытков. Кроме вознаграждения, эти лица могут требовать прекращения договора, подобно случаю частичной гибели предмета аренды или найма, если продолжение договорных отношений сделается невозможным или весьма затрудненным. Это последнее право арендаторов и нанимателей регулируется по общим положениям гражданского права.
Рассмотренные нами вопросы имеют интерес главным образом со стороны юридической конструкции; что же касается правил установления вознаграждения того или другого из заинтересованных лиц, то, как мы видели, здесь выступают те же основания, что и при определении вознаграждения собственника. Вследствие этого мы находим в законодательствах лишь указания на то, что третьи лица должны получить возмещение убытков, проистекших для них от применения экспроприации, не придавая значения тому, имеют ли они непосредственное право требовать вознаграждения или же их претензии исчисляются в сумме вознаграждения собственника. Французский Закон 1841 г. установляет для каждого заинтересованного лица самостоятельное право на вознаграждение; прусский же Закон 1874 г. дает это право третьим лицам, поскольку их претензии не погашаются суммой вознаграждения собственника: «Присяжные определяют отдельное вознаграждение для каждой стороны, требующей его на особом основании, как то: собственникам, арендаторам, нанимателям, лицам, имеющим право пользования, и другим заинтересованным, о коих говорено в ст. 21» (ст. 39 фр. Зак. 1841 г.); «[с]умма убытков, понесенных вследствие принудительного отчуждения арендаторами, нанимателями и лицами, имеющими право пользования и сервитутов, возмещается особо, насколько таковая не заключается в сумме вознаграждения за отчуждение недвижимого имущества или пользование им» (§ 11 прусск. Зак. 1874); «[с]умма вознаграждения заступает отчуждаемый предмет в отношении всех исков о праве собственности, пользовании и прочих вещных прав, в особенности же относительно вотчинных обременений, ипотечных и поземельных долгов» (§ 45 того же Закона).
Русский закон, как было замечено, определяет лишь вознаграждение за право пожизненного пользования; этот личный сервитут, по теории, заменяется правом пользования процентами с суммы вознаграждения собственника; постановление
1 Grünhut, S. 142.
ЦИВИЛИСТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ ПРОШЛОГО
203
русского закона в этом случае согласно с теорией: «вознаграждение за имущество, состоящее в пожизненном владении, вносится в местное казначейство... причем доход с процентных бумаг выдается пожизненному владельцу, a капитальная сумма передается собственнику имения по прекращении прав пожизненного владения» (п. 2 ст. 589 ч. 1 т. X Зак. гр.), но отсюда явствует, что закон сравнительно с теорией стесняет право пожизненного владельца, предоставляя ему не саму сумму вознаграждения для пользования ею, a лишь законом установленные проценты с нее; этим сам собою отпадает вопрос об обеспечении собственника со стороны пожизненного владельца. Более широкое и вполне согласное с теорией право предоставляет всякому субъекту права пользования французский Закон 1841 г.: «В случаях пользования доходами определяется только одно количество вознаграждения по соображении всей стоимости недвижимого имения; собственник и пользующиеся доходами осуществляют свои права на сумме вознаграждения, заменяющей для них недвижимость» (ст. 39). Следствием установления такого права является определение обеспечения собственника, которое мы находим в той же ст. 39: «Пользующийся доходами обязан предоставить поручительство в обеспечение неприкосновенности капитала. Отцы и матери, имеющие по силе самого закона право пользования доходами в имении своих детей, одни только освобождаются от этой обязанности». Из цитированного § 45 прусского Закона 1874 г. можно заключить, что и этот Закон заменяет право пользования правом получения процентных денег с суммы вознаграждения.
18. Право на расширение объема экспроприации1
Предоставляемое экспроприату право требовать распространения действия экспроприации сверх того объема, в каком это необходимо для общеполезного предприятия, выражается или в требовании распространения действия экспроприации на больший размер недвижимости, чем то необходимо для предприятия, или в требовании расширения права, служащего объектом экспроприации. В первом случае экспроприация применяется и к тем участкам земли, которые не нужны для осуществления предприятия; во втором экспроприация распространяется на право собственности, тогда как для предприятия необходимо лишь право пользования. Мы рассмотрим оба этих случая отдельно.
I. Когда принудительному отчуждению подлежит только часть недвижимости, остальная недвижимость часто почти совсем теряет свою ценность. Возмещение этого убытка экспроприату равнялось бы полному вознаграждению за этот участок. В подобных случаях законодательства дают экспроприату право требовать отчуждения всего участка. Это право не может быть вменено в обязанность экспроприату, т.е. составлять и право предпринимателя, ибо таким образом нарушался бы тот принцип экспроприации, согласно которому экспроприация применяется лишь настолько, насколько то необходимо для осуществления предпри-
1 Grünhut, S. 149–162; Rohland, S. 91–102.
ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2015 ТОМ 15
204
ятия. Это право не распространяется также на третьих заинтересованных лиц: они не только не могут самостоятельно требовать расширения экспроприации, но не имеют и права протеста против такого требования собственника. Это право выбора – требовать отчуждения участка вполне или получить вознаграждение за уменьшение стоимости оставшейся недвижимости – принадлежит всецело собственнику и не может быть никем стеснено, так как он, решаясь на то или другое, лишь защищает свое имущество от уменьшения, а не улучшает своего положения за счет других заинтересованных лиц. Это право, однако, не всегда предоставляется экспроприату, и потому следует подробнее рассмотреть, когда оно допустимо. Здание (жилище, фабрика, завод и т.п.) вместе с землей, на которой оно находится, составляет неделимое целое. Поэтому если принудительному отчуждению подлежит часть здания, то отчуждение может быть распространено на все здание: при отчуждении малейшей части все здание теряет свое значение. Иначе дело обстоит с совокупностью зданий. В этом случае распространение экспроприации на всю совокупность может иметь место лишь тогда, когда оставшиеся здания теряют свое прежнее значение или по крайней мере значительную долю своей стоимости вследствие порывания связи с главным зданием, подлежащим экспроприации. Сюда относятся различные службы, амбары, овины, сараи, сады, дворы и т.п. Очевидно, не составляет существенного условия применения этого права то обстоятельство, чтобы здания были в связи по местоположению, – достаточно нарушения хозяйственной связи, что в особенности имеет место при необходимости прекращения прежнего производства вследствие отчуждения одного или нескольких зданий. Наоборот, здания, находящиеся под одной крышей, могут не подлежать праву распространения экспроприации, как, например, при отчуждении клети, конюшни и т.п. от жилого помещения; здесь имеет место лишь требование возмещения возникших вследствие этого убытков. Незастроенные недвижимости юридически делимы, следовательно, они могут подлежать принудительному отчуждению не только сполна, но и частями. Однако и в этом случае оставшаяся часть недвижимости может потерять настолько в своей ценности, что вполне справедливо предоставить экспроприату право требовать отчуждения недвижимости сполна. Но когда именно следует предоставить это право экспроприату? Критерий для решения этого вопроса некоторые законодательства пытались найти в размере отчужденной части. При значительном размере отчужденной части (половина или три четверти целого) действительно теряется значение оставшейся недвижимости, но не всегда. Причина уменьшения стоимости оставшейся недвижимости кроется не в количестве отчужденной части, a в зависимости первой от последней по местоположению или хозяйственному значению. Ввиду этого большинство юристов и законодательств признает наиболее целесообразным решение этого вопроса предоставить административным органам, производящим экспроприацию в конкретном случае; эти органы должны допустить право распространения экспроприации, если оставшиеся части недвижимости становятся непригодными для прежнего способа пользования ими. Впервые Grünhut обратил внимание на юридическую приро-
ЦИВИЛИСТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ ПРОШЛОГО
205
ду этого права. Он считает действие этого права «обыкновенной частноправовой сделкой приобретения», экспроприата, потребовавшего применения этого права, – предложившим сделку (оферентом), имеющим право до ее заключения взять свое требование обратно; его обязанность уступить и остальную часть недвижимости устанавливается лишь с момента изъявления его согласия на определенное за нее вознаграждение1. Хотя Grünhut не определяет, какая это частноправовая сделка, но, очевидно, разумеет куплю-продажу. Таким образом, он опять восстановляет фикцию принудительной купли-продажи – только здесь принуждение применяется к экспроприанту. Но и в этом случае отсутствует воля одного из контрагентов – предпринимателя, а потому здесь нет договора купли-продажи и не имеют места положения гражданского права о laesio enormis, evictio, недостатках вещи и т.д. Право экспроприата вытекает из принципа полного вознаграждения за причиненный ущерб, обязанность предпринимателя возникает по закону. Как экспроприат обязан уступить свою собственность и удовлетвориться вознаграждением, так и предприниматель обязан принять сполна участок экспроприата и уплатить за него вознаграждение. Право на расширение объема экспроприации аналогично праву экспроприации и подобно последнему находит свое основание в публичном праве. Против того, что требование экспроприата есть предложение заключить сделку, Rohland возражает, что экспроприат не хочет заключать сделки, а лишь стремится к уничтожению невыгодных последствий экспроприации для своего имущества. Против частноправовой природы этого права говорит и то обстоятельство, что при отсутствии соглашения предпринимателя с собственником вознаграждение за оставшуюся недвижимость определяется теми же органами, что и вознаграждение за объект экспроприации. Следовательно, экспроприат не может отступиться от своего требования, раз он заявил его. Права третьих лиц по недвижимости не прекращаются ipso jure с переходом ее к предпринимателю, ибо этого не требует осуществление общеполезного предприятия2. Grünhut дает предпринимателю право отказаться от потребованной раньше недвижимости, чтобы избежать принятия оставшейся части, но это противоречит принципу экспроприации – необходимости отчуждаемого предмета для осуществления предприятия.
Из рассматриваемых нами законодательств французское является наиболее отсталым относительно определения случаев, в которых допускается применение рассматриваемого права к незастроенным недвижимостям: «Строения, которых только некоторая часть подлежит отчуждению, приобретаются в целом составе, если собственники их того потребуют. То же самое наблюдается и относительно каждого участка земли, который вследствие раздробления будет уменьшен до одной четверти своей настоящей величины, если при этом собственник не владеет никаким поземельным участком, непосредственно к нему прилегающим, и участок, таким образом уменьшенный, заключает в себе не менее 10 ар»
1 Grünhut, S. 153–154.
2 Rohland, S. 96.
ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2015 ТОМ 15
206
(ст. 50). Вполне отвечает требованиям теории прусский Закон 1874 г.: «Если принудительному отчуждению подлежит только часть недвижимого имения, а таким отчуждением части имение так раздробляется, что целесообразное пользование оставшейся частью согласно прежнему ее назначению делается невозможным, то собственник вправе требовать отчуждения всего имения в пользу предпринимателя за надлежащее вознаграждение. Если уменьшается пригодность только определенных частей оставшейся недвижимой собственности, то отчуждению подлежат только сии части. Если отчуждается часть строения, то отчуждению подлежит во всяком случае и все строение» (§ 9). В русском законодательстве пo этому вопросу мы находим весьма краткое постановление: «Владелец может требовать отчуждения имущества в полном составе, если остающаяся за отрезкою часть оного делается бесполезною для владельца» (п. 10 ст. 584 ч. 1 т. X Зак. гр.). Это определение явилось впервые в Законе от 19 мая 1887 г.
II. Когда в силу права расширения экспроприации будет потребовано отчуждение права собственности вместо установления ограничения, сущность этого права не изменится, а изменится лишь его объект. Следовательно, и в данном случае юридическая природа и действие этого права остаются те же, что и в первом случае. Это право применяется при установлении как постоянного, так и временного ограничения, если вследствие того недвижимость терпит существенные изменения (например, при взятии строительных материалов для постройки мастерских, подвозных путей и т.п., при сооружении железных дорог; сюда же относится случай временного ограничения, когда это ограничение продолжается дольше известного времени).
Прусский Закон по данному вопросу содержит общее определение в § 4 и специально для случая взятия строительных материалов в § 52: «Временные ограничения не могут против воли владельца превысить трехлетнего срока; равным образом ими не может быть существенно или навсегда изменено свойство недвижимого имущества» (§ 4); «[с]обственник вправе требовать отчуждения недвижимости в пользу лица, обязанного дорожною повинностью, и уплаты ее стоимости, если недвижимое имение служит главным образом для добывания материалов, которые требуются на сооружение дороги, в количестве, устраняющем возможность успешного пользования имением согласно этому его назначению, а также если таковое ограничение права собственности продолжается свыше трех месяцев» (§ 52).
Аналогичные постановления заключаются в ст. 604 и 606 ч. 1 т. X: «Срок временного занятия не должен быть продолжительнее трех лет. По истечении сего срока собственник имущества в случае невозвращения оного может требовать отчуждения его за определенную добровольным соглашением или оценкою сумму» (ст. 604); «[у]частие в пользовании владельческими землями, смежными с занятой для предприятия местностью, разрешается также для добывания необходимых при производстве работ материалов [для устройства снеговых защит вдоль линий железных дорог и т.п.], но владельцы земель вправе потребовать полного отчуждения оных и уплаты вознаграждения на общем основании» (ст. 606).
ЦИВИЛИСТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ ПРОШЛОГО
207
19. Право обратного приобретения и преимущественной покупки
Из предыдущего изложения можно было заметить, что большинство писателей, а за ними и законодательства весьма ревниво охраняют интересы экспроприата, причем нередко желают дать ему ничем не заслуженные выгоды. Этому стремлению вознаградить собственника всем возможным за экспроприацию его имущества дóлжно приписать образование права обратного приобретения.
Общеполезные предприятия, ради осуществления которых отчуждаются недвижимости, не всегда приводятся в исполнение. В этих случаях необходимость в недвижимостях перестает существовать, юридическое основание экспроприации отпадает, и экспроприату дается привилегия требовать обратно свою собственность. Таким образом, эта привилегия основана на оживлении принципа экспроприации (необходимости имущества для предприятия) после применения этого права.
Рассмотрим сначала сущность этого права, а затем его основание и действительное значение. Право обратного приобретения есть право прежнего собственника требовать обратно уступленную недвижимость за соответствующее вознаграждение. Цель его заключается в восстановлении по возможности прежнего положения собственника, чем оно отчасти уподобляется restitutio in integrum. Это право принадлежит собственнику и в том случае, если он добровольно уступил свою недвижимость, но после того, как состоялось определение о необходимости ее для предприятия; этот случай, как мы видели, не отличается от экспроприации. Но если добровольная уступка произошла до установления плана, то к ней, как к обыкновенной купле-продаже, это право неприменимо.
Далее, право обратного приобретения имеет место как при полном отчуждении недвижимости, так и при отчуждении части. Что касается недвижимости, отчужденной по настоянию собственника в силу его права требовать расширения действия экспроприации, то на эту недвижимость право обратного приобретения не распространяется, так как собственник знал, что она для предприятия не нужна и может быть продана, следовательно, он дал на то свое согласие. Но если при этом окажется ненужной для предприятия и та часть, которая была отчуждена по определению правительства, то праву обратного приобретения подлежит вся недвижимость – как та часть, которая была отчуждена в силу экспроприации, так и остальная часть, отчужденная по требованию собственника: собственник требовал отчуждения недвижимости сполна в уверенности, что важнейшая часть ее потеряна для него вследствие необходимости ее для предприятия, стало быть, и согласие его на продажу недвижимости, отчужденной по его требованию, было условное; если экспроприация теряет силу для важнейшей части его недвижимости, то нет его согласия на продажу остатка. Однако если этот остаток продан до возникновения права обратного приобретения, то возврату он уже не подлежит1.
1 Grünhut, S. 163–165; Rohland, S. 44.
ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2015 ТОМ 15
208
Как было сказано, право обратного приобретения возникает лишь в тех случаях, когда предположенное предприятие не осуществится или отчужденный предмет окажется ненужным для предприятия; это право неприменимо в тех случаях, когда отчужденный предмет послужил уже осуществлению предприятия и потом оказался почему-либо ненужным для него, причем безразлично, прекратилось ли после этого предприятие или продолжало существовать1.
Решение о наступлении условий возникновения этого права должно бытъ предоставлено тем же органам, от которых зависело определение применения экспроприации. Относительно каждого конкретного случая должно быть решено отдельно, наступили ли условия применения права обратного приобретения, если предприниматель продает участок, или употребляет его для другой цели, или, наконец, оставляет его без употребления. В этих случаях решение вопроса принадлежит органам административной власти, применявшим экспроприацию.
Если экспроприат применил право обратного приобретения, то он должен возвратить сполна все полученное вознаграждение, причем применяются положения о произведенных улучшениях и ухудшениях. Увеличение стоимости дает предпринимателю право требовать возмещения, если оно явилось результатом деятельности предпринимателя; если же оно последовало бы и в случае сохранения экспроприатом собственности, то возмещать его не дóлжно.
Сумма уплаты за возвращаемую недвижимость определяется административными органами, судом или присяжными – различно с точки зрения разных писателей. Продолжительность и момент наступления этого права определяются законодательствами различно2.
Что касается юридической конструкции обратного приобретения, то Grünhut действие этого права считает договором купли-продажи, в котором определение цены стороны безмолвно предоставили третьему лицу, назначаемому законом3. Таким образом, он восстановляет все те противоречия и неправильности, которые влечет за собой теория принудительной купли-продажи. Правильным дóлжно признать мнение Rohland’a, который указывает, что здесь, как и при экспроприации, нет обоюдного согласия: прежний собственник приобретает, действительно, согласно своему желанию, но со стороны предпринимателя нет желания, а есть обязанность уступить недвижимость. Таким образом, это право по отношению к участвующим лицам является обратным принудительным отчуждением: здесь мы также имеем приобретение и прекращение собственности по закону4.
Но кому принадлежит право обратного приобретения? Из существа экспроприации вытекает, что субъектом этого права будет не кто иной, как экспроприат: он принес свои права в жертву общественному интересу – он же и получает их теперь обратно. Следовательно, эту привилегию дóлжно признать личной, так как
1 Grünhut, S. 163–105; Rohland, S. 44.
2 Rohland, S. 49–51.
3 Grünhut, S. 169.
4 Rohland, S. 44.
ЦИВИЛИСТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ ПРОШЛОГО
209
она связана с лицом, а не с вещью. Однако Grünhut утверждает, что право обратного приобретения принадлежит экспроприату и каждому его правопреемнику. Решение этого вопроса в том или другом смысле имеет значение в следующем случае. После отчуждения части недвижимости собственник продает остальную часть третьему лицу; тогда при возникновении права обратного приобретения неизвестно, кому оно принадлежит – экспроприату или новому собственнику: если это личная привилегия, то экспроприату, если же вещная, то новому собственнику. Второго взгляда придерживается Grünhut и приводит в пользу того те соображения, что экспроприату после продажи оставшейся недвижимости нет никакого интереса в этой привилегии, что при продаже он безмолвно переносит это право на нового собственника и что, наконец, дать в этом случае право обратного приобретения экспроприату значит дать ему возможность спекулировать на хозяйственной необходимости отчужденной части для нового собственника. Развивая свою теорию далее, Grünhut присваивает это право лишь тому из наследников экспроприата, которому досталась недвижимость1.
Хотя соображения Grünhut’а не могут быть согласованы с теорией обратного приобретения, но они приводят нас к заключению, что рассматриваемая привилегия не имеет реального значения. Действительно, при отчуждении участка сполна или частью, когда остаток будет собственником продан, для экспроприата нет никакого имущественного интереса в этой привилегии, так как он получил возмещение всех понесенных убытков; у него может быть лишь личный интерес, интерес пристрастия, но и этот последний имеет место в чрезвычайно редких случаях. Кроме того, применение этого права на практике крайне затруднительно. Притом же, как мы видели из соображений Grünhut’a, наиболее ценным хозяйственным интересам оно не соответствует. Все это побуждает новейшие законодательства заменить эту привилегию правом преимущественной покупки.
Право преимущественной покупки имеет вещный характер, принадлежит настоящему собственнику оставшейся недвижимости и имеет место в тех случаях, когда отчужденный предмет окажется для предприятия ненужным. Это право не соответствует существу экспроприации и черпает свое основание в интересах экономических, в особенности округления земель. Это право отличается в двух отношениях от права обратного приобретения: 1) здесь существует намерение продать; 2) цена устанавливается обоюдным соглашением без отношения к сумме уплаченного вознаграждения2.
По своей юридической конструкции это право, очевидно, не что иное, как договор купли-продажи.
Право обратного приобретения нашло выражение во французском Законе 1841 г.: «Если земли, отчужденные для общеполезных работ, не получат сего назначения, то прежние собственники или лица, их заступающие, имеют право требовать возврата имений. Цена возвращаемых обратно земель определяется добро-
1 Grünhut, S. 167.
2 Rohland, S. 47.
ВЕСТНИК ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА № 1 2015 ТОМ 15
210
вольным соглашением, а за несостоянием его – присяжными порядком, выше сего изъясненным. Оценка, производимая присяжными, ни в каком случае не может превышать цены приобретения» (ст. 60); ст. 61 установляет трехмесячный срок для изъявления желания воспользоваться этим правом; «[п]остановления статей 60
и61 не распространяются на те земли, которые будут приобретены по требованию самих собственников и остаются свободными по окончании работ» (ст. 62).
Прусский Закон 1874 г. установляет право преимущественной покупки: «Все несогласные с постановлениями сего закона правила, равно как и правила о праве обратного приобретения отчужденного недвижимого имущества, сим отменяются. Если из числа приобретенных предпринимателем в порядке экспроприации или по добровольному соглашению недвижимых имуществ какая-либо недвижимость или часть ее не будут более нужны для предназначенной цели и будут подлежать продаже, то и право преимущественной покупки имеет место как по отношению ко всей недвижимости, так и по отношению к отдельным ее частям. Право преимущественной покупки принадлежит лицу, которому в данное время принадлежит право собственности по недвижимости, уменьшенной принудительным отчуждением.
Предприниматель обязан уведомить о своем намерении продать и о предложенной ему цене собственника, который теряет право преимущественной покупки, если не представит отзыва в течение двух месяцев. Если уведомление не сделано, то лицо, имеющее право преимущественной покупки, может осуществить свое право против всякого владельца» (§ 57).
Русское законодательство предоставляет экспроприату и то, и другое право: «Если отчужденная часть недвижимого имущества будет признана подлежащей продаже по ненадобности или же вследствие того, что предприятие не состоялось или прекратилось, то владельцу имения, из состава коего отошла та частъ, предоставляется: 1) до истечения десяти лет со дня отчуждения – право выкупить оную, уплатив полученное за нее вознаграждение, и 2) по прошествии сего срока – преимущественное право купить ее за сумму, которая при отсутствии добровольного соглашения определяется посредством новой оценки продаваемого участка по правилам, установленным для принудительного отчуждения» (ст. 590 ч. 1 т. X); ст. 591 дает экспроприатам месячный срок для изъявления своего желания воспользоваться предоставляемым им правом; «[в]ладелец, не желающий уплатить назначенную в повестке сумму, может воспользоваться правом, указанным в статье 590, а предприниматель имеет право снести все устроенное им в выкупаемом участке, в шестимесячный со дня совершения данной срок» (ст.692). Таким образом, привилегия обратного приобретения хотя
исуществует в русском законодательстве, но ограничена десятилетним сроком. Что же касается права преимущественной покупки, то дóлжно заметить, что определение цены «посредством новой оценки по правилам, установленным для принудительного отчуждения» противоречит договорной природе этого права.
Печатается по: Венецианов М.В. Экспроприация с точки зрения гражданского права.
Казань: Типография Императорского университета, 1891. С. 67–114.