Пример из практики
Как показывает практика, использование участниками коммерческого оборота обеспечительных мер, конструкции которых отличаются от установленных в ГК РФ образцов, весьма распространенное явление. Суды при этом без колебаний признают такой способ обеспечения исполнения обязательств допустимым в порядке п. 3 ст. 329 ГК РФ, хотя и прямо не предусмотренным законом*(2).
Вызывает интерес следующее дело, рассмотренное ФАС Центрального округа. Между ООО (истец) и ЗАО "Брянские сотовые сети" (третье лицо по делу) заключен договор на предоставление услуг радиотелефонной связи. Пунктом 4.4 этого договора установлено, что при его заключении ООО подписывает договор о залоге с АО "РОССТАР Телеком" (ответчик), по условиям которого ООО вносит залоговую сумму в размере 500 долларов США в рублевом эквиваленте по курсу ЦБ РФ. АО "РОССТАР Телеком" обязалось зачислить залог и принять на себя обязательства поручителя по платежным поручениям истца перед ЗАО "Брянские сотовые сети" в пределах суммы залога. В случае расторжения договора по соглашению сторон (п. 6.2) ответчик обязался вернуть залог в сумме, эквивалентной 500 долларов США по курсу ЦБ РФ. 23 декабря 1997 г. платежным поручением истец перечислил на расчетный счет ответчика указанную сумму. 29 июля 1999 г. письмом истец предложил ответчику расторгнуть договор о залоге и вернуть залоговую сумму в полном размере. Платежным поручением от 25 августа 1999 г. электронным способом ответчик частично перечислил на расчетный счет истца денежные средства. Полагая, что ответчиком нарушен п. 6.2 договора, истец заявил к нему требование о взыскании суммы в размере 500 долларов США (в рублевом эквиваленте). Принимая решение по спору, арбитражный суд пришел к выводу, что заключенный договор, названный сторонами залогом, содержит элементы договора займа и обеспечительных правоотношений - залога. Суд счел, что у ответчика перед истцом имелись денежные обязательства, и на этом основании частично удовлетворил исковые требования.
Указанный вывод суда кассационная инстанция нашла не соответствующим действующему законодательству. Согласно п. 4 ст. 421 ГК РФ, условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами. Залог является одним из основных способов обеспечения обязательства и представляет собой договор между должником (залогодателем) и кредитором (залогодержателем), в силу которого залогодатель передает залогодержателю определенное имущество, за счет которого последний может удовлетворить свои требования в случае неисполнения обязательства.
Исходя из приведенных норм закона и самого существа залогового обязательства в анализируемом случае договор залога мог быть заключен между ЗАО "Брянские сотовые сети" (кредитором) и ООО (должником и залогодателем). В силу ст. 335 ГК РФ залогодателем может выступать как сам должник, так и третье лицо.
Как усматривалось из договора о залоге, в качестве залогодателя выступал должник - ООО. Однако заключение данного договора не с ЗАО "Брянские сотовые сети", а с АО "РОССТАР Телеком", не являющимся кредитором по обеспеченному залогом обязательству, нельзя признать отвечающим требованиям ст. 334 и п. 4 ст. 421 ГК РФ.
По мнению судебной коллегии, основания для признания спорного договора договором займа отсутствовали, поскольку денежные средства передавались истцом ответчику не в собственность, не как заемные средства, а в качестве суммы залога в обеспечение денежного обязательства.
Таким образом, в силу ст. 168 ГК РФ договор о залоге, заключенный сторонами, является ничтожным и не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с его недействительностью. Исковые требования ООО подлежат отклонению*(3).
Возникшее при передаче денежных средств заемное отношение само по себе никак не связано с договором аренды и является самостоятельной (не акцессорной) обязанностью заемщика возвратить полученные средства.
При анализе данного дела неизбежно возникают вопросы и в первую очередь о том, какие отношения возникли между ООО и АО "РОССТАР Телеком". Нетрудно заметить, что существо этих отношений весьма схоже с рассмотренными нами выше. Речь идет об отношениях займа. Перечислив денежную сумму на расчетный счет АО "РОССТАР Телеком", ООО перестало быть собственником указанных денежных средств. В обоснование отрицания заемной природы возникших правоотношений окружной суд привел довод о том, что деньги передавались поручителю не в собственность, не как заемные средства, а в качестве залога. Подобная аргументация не выдерживает критики. Вне зависимости от того, как стороны назвали заключенный договор, при поступлении денежных средств на расчетный счет лица оно становится их собственником. Это следует из того очевидного факта, что получить денежные средства можно только в собственность. И, стало быть, такие средства (отвлекаясь от других аргументов) не могут быть объектом залога. Делает ли это договор недействительным? Безусловно, нет!
Перечислив денежные средства АО "РОССТАР Телеком", ООО выступило в качестве заимодавца. Принятие АО "РОССТАР Телеком" на себя поручительства нести за ООО ответственность перед сотовой компанией не противоречит текущему законодательству и является самостоятельным отношением.
В результате мы приходим к следующему. При надлежащем исполнении ООО своих обязательств по оплате услуг телефонной связи АО "РОССТАР Телеком" при расторжении договора обязано вернуть полученную сумму (что соответствует как сути заемных отношений, так и условиям заключенного договора). В случае просрочки оплаты услуг ЗАО "Брянские сотовые сети" обратится к поручителю с требованием об исполнении просроченного обязательства и получит удовлетворение. В свою очередь поручитель (АО "РОССТАР Телеком") приобретет в отношении должника (ООО) принадлежащие кредитору (ЗАО "Брянские сотовые сети") права (ст. 365 ГК РФ). В итоге возникнут два встречных требования (первое: возвратить сумму займа; второе: удовлетворить требования поручителя), которые, являясь однородными, погашаются зачетом.
То, что стороны назвали заключенный договор залогом, не влечет его недействительности, ибо для подобной квалификации необходимо, чтобы условия (содержание) договора противоречили действующему законодательству. Таким образом, окружной суд ограничился поверхностным анализом и не стал (хотя был обязан) вникать в действительный смысл отношений сторон.