Учебный год 22-23 / V_A_Belov_Grazhdanskoe_pravo_Aktualnye_problemy_teorii_i_praktiki_v_2t_T_1

являться средоточием материала именно о договорах, но не о правоотношениях, из них возникающих*(397), т.е. должно: 1) дать определение договора; 2) очертить источники регулирующих его норм; 3) рассмотреть способность лиц к участию в договоре; 4) охарактеризовать содержание (условия) договора; 5) раскрыть содержание требований законодательства к форме договора; 6) описать особенности его заключения, изменения, расторжения и прекращения. Обязательственное же право должно оставаться обязательственным (о методике характеристики обязательств - см. ниже).

12. Если вопрос о составе и структуре общей части гражданского права решался хотя и чрезвычайно сходно, но все же не всегда одинаково, то вопрос о составе и систематике особенной части никогда никаких проблем не вызывал. Особенная часть гражданского права традиционно и повсеместно сводилась к изучению обязательственного права в целом либо его отдельных видов, что зависело, как уже было показано выше, от взгляда ученых на состав части общей. Этим же фактором предопределялся и вопрос о включении в состав особенной части материала об исключительных и наследственных правах.

Лишь в последнее время, с четким формализованным (на уровне книги или тома) обособлением общей части гражданского права в узком смысле, проявляет себя тенденция к системному объединению в рамках особенной части гражданского права теорий всех известных видов правоотношений - абсолютных (вещных, исключительных и личных)*(398) и относительных. Последние, к сожалению, по-прежнему продолжают сводиться к одним лишь обязательственным*(399), хотя в рамках общего учения о правоотношениях многие ученые уже пишут о существовании наряду с обязательственными также как минимум корпоративных правоотношений; отдельные авторы вспоминают о преимущественных и секундарных правах.

Если истоком проблемы систематизации материала общей части гражданского права является неадекватное представление о предмете изучения, то проблема структурирования институтов, составляющих особенную часть гражданского права, коренится прежде всего в их количественном и содержательном многообразии. Особую, почти что непреодолимую трудность сюда привносит принцип свободы договора (ст. 421 ГК), означающий, в частности, возможность участников гражданских правоотношений заключать любые договоры, в том числе смешанные, комплексные, а также не предусмотренные законодательством, - достаточно, чтобы они ему не противоречили. Из отсутствия исчерпывающего перечня договоров приходят к выводу об открытом перечне отдельных видов обязательств. Выходит, что коль скоро изучить все виды договоров и обязательств невозможно, то и не надо особенно напрягаться в их изучении - достаточно ограничиться изучением лишь базовых (читай - подробно урегулированных ГК) договоров*(400).

Представляется, что в действительности дело обстоит несколько иначе. Исчерпывающего перечня договоров дать действительно невозможно. Невозможно (тем более - на законодательном уровне) предугадать все возможные потребности участников гражданского оборота в тех или других договорных модификациях*(401). Но задача создания исчерпывающего перечня видов обязательств вполне реальна. Правда, она не должна подменяться задачей исчерпывающего описания отдельных обязательств - обязательств, проистекающих из тех или других видов договоров, как это традиционно делается до сих пор. Понятие вида обязательств относится к характеристике самих действий, с помощью которых описывается содержание права требования кредитора и обязанности должника; набор этих действий разнообразен, но в целом конечен: передать вещь, уплатить деньги, выполнить работу, оказать услугу, сообщить информацию, установить или передать право, освободить от обязанности. Обязательства одного и того же вида могут возникать из целого ряда самых разнообразных оснований, причем как из договоров, так и из других юридических фактов. Так, обязательство по передаче вещи может возникнуть как из договора купли-продажи, так и из других договоров (мены, ренты, дарения, соглашения о разделе общей собственности, аренды, подряда, комиссии, хранения и др.), а также и из иных оснований (принятия наследства, обремененного завещательным отказом, действия в чужом интересе без

поручения, нарушения договора, причинения вреда, неосновательного обогащения). На вид обязательства его основание никак не влияет - оно всегда остается обязательством по передаче вещи. Характеризовать же единичные обязательства - по передаче вещи продавцом покупателю, меняющим променивающему и обратно, арендодателем арендатору (и обратно), залогодателем залогодержателю (и обратно) и т.д., как это делается сегодня (опять же, вслед за законодателем) - занятие действительно неблагодарное. Между тем в настоящее время делается именно так: учение об отдельных видах обязательств заменяется учением об отдельных обязательствах*(402).

По какому же плану следует раскрывать материал о видах обязательств? Структура изложения, очевидно, должна быть следующей: следует рассказать, о содержании обязательства соответствующего вида*(403); затем очертить круг источников регулирующих его норм; рассмотреть вопрос о способности лиц к участию в обязательствах данного вида*(404); перечислить и кратко (в первую очередь - бланкетным способом*(405)) охарактеризовать основания возникновения обязательств данного вида; раскрыть вопросы об условиях и способах осуществления субъективного обязательственного права и исполнения корреспондирующей ему юридической обязанности; перечислить и охарактеризовать основания изменения и прекращения обязательств соответствующего вида; осветить вопрос о последствиях их нарушения*(406).

Теперь (от обязательств - широчайшим образом распространенного, но все же не единственного вида правоотношений, подлежащих изучению в рамках особенной части) вернемся на более высокий (абстрактный) уровень ее построения. Какие вообще виды правоотношений - абсолютных и относительных - и по какому плану должны здесь рассматриваться? Ответом на этот вопрос является наш Учебник гражданского права, в котором в качестве абсолютных правоотношений выделены (по критерию своего объекта): 1) вещные, 2) исключительные, 3) личные права, а также 4) права на имущественные комплексы (предприятие и наследственную массу); а в качестве относительных (критерий классификации - содержание): 1) правоотношения обязательственные, 2) правоотношения участия в деятельности, 3) права преимущества, 4) права возмещения и компенсации, 5) кондикционные правоотношения; имеется также глава, посвященная 6) отдельным (содержательно несистематизированным) видам относительных прав*(407). В настоящее время - т.е. по прошествии нескольких лет со времени разработки данной системы - мы ясно видим направления (перспективы) ее развития и совершенствования. Именно: 1) позднее проведенное исследование понятия имущественного комплекса привело нас к заключению

оневозможности признания за ним свойств объекта каких-либо субъективных прав*(408); 2) этот вывод влечет необходимость пересмотра представления о наследственных правоотношениях (см. ниже); 3) в настоящее время мы сомневаемся в правильности выраженного ранее взгляда*(409) о возможности выделения преимущественных прав в самостоятельную группу по их содержанию*(410); 4) наконец, для некоторых ранее несистематизированных относительных прав мы сегодня уже могли бы указать подобающее место в системе*(411).

Объективности ради следует заметить, что в сфере абсолютных прав не наблюдается особой необходимости в точном разграничении материала о самих правах и основаниях их возникновения, изменения и прекращения. Существующая система изложения материала, скажем, о праве собственности, обеспечивает вполне адекватное усвоение учащимися различения между самим правом собственности и многочисленными юридическими фактами, влекущими его возникновение и последующую динамику. Аналогично обстоит дело и с другими абсолютными правами. Это происходит потому, что юридические факты, лежащие в основании динамики абсолютных прав какого-либо вида, как правило, не влияют на динамику абсолютных прав другого вида. Так, порча рукописи не прекращает авторского права на произведение, формой которого эта рукопись является; открытие клада никаких иных абсолютных прав, кроме вещных, не порождает; причинение вреда здоровью не нарушает иных абсолютных прав, кроме личных и т.д. По этой причине характеристика юридических фактов, являющихся основаниями динамики абсолютных правоотношений, вполне может быть сохранена на своем традиционном месте, т.е. в рамках учения

осоответствующих абсолютных правах.

13. Традиционное место наследственного права - последние главы учебников и курсов гражданского права. Очевидно, что основным мотивом, которым руководствовались при таком размещении материала, была система гражданского законодательства, где глава "Наследственное право" также традиционно завершала кодификацию*(412). Почему законодатель так поступил - в общем-то понятно и объяснимо*(413). Основанием к открытию наследства является смерть гражданина - последний акт его гражданского состояния, высшая точка его юридической жизни. В итоге все сводится лишь к соображению практического удобства: если смерть завершает физическое бытие гражданина, то следовало бы и юридические последствия этого события рассмотреть в самом конце нормативного акта*(414). Ясно, что такое объяснение может быть названо лишь обыденным*(415), но уж никак не юридическим.

Вболее позднее время такому нормативному расположению были предложены два иных объяснения. "Поскольку... наследование применимо лишь к таким гражданским правам и обязанностям, которые уже существуют и возникли на основе других гражданско-правовых институтов, постольку все эти институты по своему месторасположению в системе гражданского законодательства должны предшествовать институту наследственного права"*(416). "...Отношения по наследованию охватывают самые различные по своей природе отношения, которые не сводятся лишь к имущественным, а тем более к вещным правоотношениям. ...Представляется поэтому оптимальным, чтобы раздел "Наследственное право"... в системе гражданского права был завершающим"*(417). Откровенно признаемся, что оба объяснения кажутся нам надуманными. О.С. Иоффе смешал две вещи - наследование (действительно имеющее своим объектом "такие гражданские права и обязанности, которые уже существуют") и наследственное право - гражданско-правовой институт, абсолютно "равновеликий" с иными, себе подобными. Что же касается распространения его на все виды правоотношений, так что ж! - это свидетельствует, скорее, о необходимости изложения его в рамках общей части гражданского права - именно там и сосредоточены те институты, которые имеют общее значение для гражданского права в целом*(418).

ВУчебнике гражданского права, изданном под ред. Е.А. Суханова в 1994, 1998-2000 и 2004-2005 гг., данная тема "Наследственное право" трансформировалась в тему "Наследование собственности граждан" и была расположена в первом томе учебника непосредственно вслед за главой о праве собственности граждан (в первом издании) и за главой о праве частной собственности (во втором и третьем изданиях)*(419). Сделанный акцент на гражданах, несомненно, правилен по существу, - другой вопрос, а нужен ли он в наименовании темы*(420); но акцент на собственности вряд ли оправдан, ибо объектом наследственного преемства являются не вещи (объекты права собственности), а наследственная масса - совокупность прав и обязанностей, которые ни сами по себе, ни все вместе никак не могут быть объектами вещных прав*(421). Размещение наследственного права в рамках подотрасли о праве собственности граждан не отвечает собственному содержанию, которое существенно шире, чем преемство только лишь в одних отношениях собственности*(422).

Не претендуя на окончательное решение проблемы, лишь обозначим несколько возможных способов такого решения. Как и во всякой диалектической проблеме их три: 1) наследственное преемство должно переместиться в часть курса, посвященную статусу физических лиц, т.е. в место, аналогичное тому, которое сейчас занимает учение о правопреемстве при реорганизации юридических лиц, либо 2) оно может оставаться на своем месте (традиционном или ином), но в этом случае адекватному перемещению должно подвергнуть учение о реорганизационном преемстве юридических лиц, либо, наконец, 3) и наследственное, и реорганизационное преемство должно выделить в особую главу учебника - о правопреемстве вообще, правопреемстве как таковом*(423). Видимо, на данном этапе было бы наиболее рационально воспользоваться первым способом, как наиболее ясным и простым, а в перспективе - начать обдумывать третий способ, как наиболее логичный. Главная трудность здесь - в поиске места самому учению о правопреемстве - может быть преодолена следующим образом: поскольку учение это претендует на универсальный

характер и касается процедуры, альтернативной процедуре реализации (осуществления) субъективных прав, его необходимо разместить в общей части, следом за теорией осуществления гражданских прав.

Обращаем особое внимание, что предложенное решение касается несколько более узкой проблемы, чем та, что декларирована в наименовании этого пункта очерка. По сути, нами найдено место не наследственному праву в целом, а лишь учению о наследовании - наследственном правопреемстве - правовом результате осуществления наследниками наследственных прав (реализации наследственных правоотношений). Не случайно в Учебнике гражданского права под ред. Е.А. Суханова говорится именно о наследовании, а не наследственном праве. Но где же в таком случае учение о самих наследственных правоотношениях? их содержании и субъектах? Очевидно, его место предопределяется содержательными характеристиками этих правоотношений, каковые 1) заключают в себе правомочия наследников быть призванным к наследованию*(424), принять или не принять наследство, либо отказаться от него*(425), и, следовательно, они 2) относятся к категории абсолютных, т.е. складываются между наследниками и всеми другими лицами и 3) распространяют свое действие (свой эффект) на наследственную массу как имущественный комплекс в целом и на каждое из составляющих ее субъективных прав в отдельности. Реализуя наследственное правоотношение тем или другим способом, наследник своим односторонним актом волеизъявления либо определяет судьбу прав и обязанностей, составляющих наследственную массу*(426) (приобретает таковые в полном объеме или в объеме приходящейся на него части), либо предоставляет аналогичную юридически защищенную возможность (наследственное право) другому наследнику или наследникам*(427). Сказанное в полной мере предопределяет вывод о необходимости отнесения так называемых наследственных прав к числу прав на одностороннее волеизъявление, т.е. секундарных прав - юридических возможностей, реализация которых направляется на возникновение, изменение или прекращение конкретных единичных гражданских правоотношений и обеспечивается состоянием связанности всех иных лиц. Наследственные правоотношения, таким образом, должны получить место внутри секундарных правоотношений; место последних еще ждет своего определения.

Очерк 6. Проблемы общего учения о гражданском правоотношении

Могут сказать, что проблема правоотношения - слишком общая и отвлеченная тема, что из того или иного ее разрешения не вытекают какие-либо непосредственные выводы...

Сколько практических выводов было сделано из теории относительности! Однако сама эта теория непосредственно ни одного из этих выводов не давала. Что же было бы с наукой и практикой, если бы они отвергли теорию относительности на этом основании?

О.С. Иоффе

Буквально к катастрофическим последствиям для правоведения привела перестройка в 30-40-х годах юридического знания на основе категории "правоотношение". Она и ныне остается одной из фундаментальных, что сдерживает развитие науки.

Б.И. Пугинский, Д.Н. Сафиуллин

В понятии правоотношения не нуждаются...

прагматические, комментаторские направления, наиболее широко распространенные в буржуазной правовой науке. Они ограничиваются истолкованием норм действующего права и практики их применения в соответствии с задачами и целями господствующего класса на данном этапе.

Р.О. Халфина

Подходы к пониманию правоотношения: 1) материальный (урегулированное правом жизненное отношение), 2) формальный (юридическая форма общественного отношения) и 3) комплексный (единство юридической формы и экономического содержания). Смысл и назначение категории правоотношения в юридической науке. Элементы правоотношения: обзор различных подходов. Содержание правоотношения: 1) субъективное право; 2) юридическая обязанность. Взгляд на содержание правоотношений, высказанный М.М. Агарковым (теория "содержания-действия"). Структура субъективного права и юридической обязанности. Существование правоотношений особого содержания: 1) с дополнительными элементами; 2) с одними обязанностями без субъективных прав и 3) с содержанием иным, чем субъективные права и юридические обязанности. Основные классификации гражданских правоотношений: 1) вещные - обязательственные и абсолютные - относительные; 2) регулятивные - охранительные.

Правоотношение (правовое или юридическое отношение) ныне является одной из фундаментальных категорий теории права. В то же время можно считать общеизвестным и тот факт, что общая теория правоотношения выросла в свое время именно из науки гражданского права*(428). Поэтому нет ничего удивительного в том, что и по сей день наибольшее число монографий и статей, посвящаются не правоотношениям вообще, а гражданским правоотношениям. Различный вклад в разработку теории правоотношения внесли такие советские ученые, как М.М. Агарков, Н.Г. Александров, С.С. Алексеев, С.Н. Братусь, Д.М. Генкин, В.С. Ем, О.С. Иоффе, С.Ф. Кечекьян, О.А. Красавчиков, В.П. Мозолин, Е.Я. Мотовиловкер, А.Г. Певзнер, В.Н. Протасов, В.А. Тархов, Ю.Г. Ткаченко, Ю.К. Толстой, Е.А. Флейшиц, Р.О. Халфина, В.Ф. Яковлев.

Несмотря на столь представительный состав участников научных исследований проблематики правоотношений и колоссальный объем проделанной ими работы, многие ее аспекты и по сей день сохраняют статус terra incognita как юриспруденции вообще, так и цивилистики в особенности. Причиной явно недостаточной эффективности ведущейся в этой сфере деятельности является специфическая природа понятия о правоотношении. Можно сказать, что при определенном подходе к исследованию это понятию становится равнозначным понятию о правовой реальности вообще - понятию высшей степени обобщения и абстракции*(429). Задача построения логически безупречной теории правоотношения по своей сложности сравнима с задачей построения теории мироздания; отличие только в сфере актуальности этих теорий. "Естественник", посвятивший себя поиску закономерностей мироустройства, может длительное время проблуждать в потемках, но так ничего и не установить со сколько-нибудь приемлемой степенью достоверности. Точно так же и ученые-юристы, занимающиеся теорией правоотношения, в своих гипотезах и предположениях руководствуются не столько точным знанием, сколько ощущениями и интуицией.

Больше того, предмет исследования (правоотношение) оказалось чрезвычайно непросто уловить и формализовать. Уже на стадии простого описания понятия о правоотношении взаимодействие между учеными окутывается туманом взаимного недопонимания. Достаточно

сказать, что на одно только уяснение различий в методологических подходах к трактовке правоотношения российской науке потребовалось несколько десятков лет, но даже теперь эти различия известны далеко не всем*(430). Учение о правоотношении сегодня пребывает в таком состоянии, что просто его приведение в порядок уже представляло бы собою заслугу, оправдывающую появление любого исследования о правоотношениях*(431). Именно эту задачу мы и посчитали возможным сделать основной при подготовке настоящего очерка.

1. В отечественной науке предложено три основных подхода к понятию правоотношения. 1.1. Наиболее распространено определение правоотношения (или юридического отношения)

как общественного отношения, урегулированного нормами права. Такая дефиниция, предложенная еще дореволюционными цивилистами*(432), пользовалась признанием в советской*(433) и в продолжает использоваться в современной гражданско-правовой науке*(434). Отраженный ею подход к пониманию правоотношения можно было бы назвать содержательным или материальным: правовое отношение не имеет собственного (юридического) содержания, иного, чем то материальное (реальное, жизненное, общественное) отношение, которое становится его основой. В контексте такого подхода правовое регулирование предстает как некий фактор, воздействующий на общественные отношения и трансформирующий таковые в некие особые правоотношения. Утрируя, можно утверждать, что сторонники подобного понимания правоотношения должны были бы разделять все общественные отношения на два различных вида*(435) - урегулированные нормами права и не урегулированные ими. Первый вид и должен был бы именоваться правоотношениями.

В действительности вопрос о судьбе того общественного отношения, на котором "выросло" правоотношение, дискутируется в течение вот уже более века, но так и не имеет однозначного ответа. Что происходит с общественным отношением после того, как оно подвергнется воздействию права? Сохраняется ли оно наряду с правоотношением (и таким образом, правоотношение всегда будет существовать "в паре" с урегулированным им общественным отношением), или же оно "превращается" в правоотношение? А, может быть, общественное отношение просто дополняется неким новым содержанием и правоотношение становится его составной частью? Н.М. Коркунов полагал, что в результате воздействия юридических норм бытовые отношения превращаются в юридические, фактическая зависимость становится юридической обязанностью, а фактическая возможность - правом*(436). По всей видимости, к такому же выводу склонялся и Н.С. Суворов*(437); позднее А.К. Стальгевич назвал такой взгляд "субъективно-идеалистическим"*(438).

Иной подход демонстрировал Г.Ф. Шершеневич, считающий, что правоотношение "есть та сторона бытового, жизненного отношения между людьми, которая определена нормами объективного права"*(439) (курсив наш. - А.Б., В.Б.). По мысли цивилиста, любое отношение между людьми имеет несколько сторон, в том числе экономическую и нравственную. Юридическое отношение - также одна из сторон жизненного отношения. Последнее существует вне зависимости от юридической стороны, которая может появиться и исчезнуть (например, совместно проживающие лица вступают в брак, а затем разводятся)*(440).

Обращает на себя внимание то, что как приведенные, так и иные объяснения вопроса о соотношении правового и фактического отношений, предпринимавшиеся в рамках сведения отношений правовых к отношениям фактическим или к отдельным их сторонам (аспектам), практически не подкрепляются никакой аргументацией и больше напоминают постулаты, нежели ученые рассуждения. Длительная невозможность отыскать методологический инструментарий, который был бы приспособлен к разрешению проблемы взаимодействия и взаимного влияния друг на друга фактических отношений, урегулированных юридическими нормами, и фактических отношений, не урегулированных таковыми, заставляет подозревать предложенное понимание правоотношений в научной бесплодности*(441). Что проку от теории, которая оказалась не способной сделать даже первого шага в своем развитии? По указанным причинам мы полагаем, что понимание правоотношений как отношений фактических, выделяющихся лишь урегулированием

нормами права, является ошибочным.

1.2. Гораздо более плодотворным нам кажется понимание правоотношения как юридической формы общественного (фактического) отношения или, как чаще выражаются в литературе, как особого рода юридического (идеального) отношения. Содержательно оно, несомненно, зависит от содержания того фактического отношения, на базе которого оно "взросло", но существует в иной (юридической, идеальной) сфере и оттого не имеет возможности ни слиться с фактическим отношением, ни влиться в него, ни заменить его собою. В противовес подходу предыдущему эта точка зрения вполне заслуживает того, чтобы именоваться подходом формальным*(442).

Именно такое понимание правоотношения было предложено в рамках марксистской философии и по этой причине в свое время возобладало в советской цивилистике. "...Юридическое отношение... - есть волевое отношение, в котором отражается экономическое отношение. Содержание этого юридического, или волевого, отношения дано самим экономическим отношением"*(443). Все общественные отношения делятся на базисные (реальные или экономические) и надстроечные (идеальные или волевые)*(444). Базис составляли в первую очередь производственные отношения. Все другие общественные отношения должны были составить область надстройки, и именно в нее были помещены среди прочих также и правоотношения. Вопрос о разграничении фактических (производственных) отношений с юридическими (правовыми) отношениями наилучшим образом раскрыл, на наш взгляд, С.Ф. Кечекьян, указавший, что зависимость правоотношений от производственных отношений не дает никаких оснований для их отождествления, во-первых, потому, что правоотношения опосредствуют не только производственные отношения, но и иные (идеологические) общественные отношения; во-вторых, потому, что правоотношения представляют собою особые, специфические отношения, складывающиеся в составе надстройки идеологические отношения, т.е. отношения, проходящие через сознание людей*(445). Правоотношение оказывается, таким образом, не общественным отношением, урегулированным правом, а его систематическим отражением. Это отражение выражается в системе социальных представлений о возможном и должном поведении участников этого отношения, т.е. "...некоторой совокупностью гражданских прав и соответствующих им обязанностей"*(446) или специфическим общественным "...отношением между двумя сторонами, из которых на одной находится право..., а на другой - соответствующая этому праву обязанность"*(447).

Идентичная точка зрения выражается и в большинстве других, выпущенных в более позднее время советских работ*(448). "Под правовым отношением... представляется необходимым...

понимать особую правовую связь между лицами, характеризующуюся наличием у одного лица защищенной государственным принуждением возможности требовать от другого лица такого поведения, которое... является должным поведением при данных обстоятельствах"*(449) (курсив автора). "Гражданское правоотношение представляет собою юридическую связь между участниками урегулированного... гражданским правом... отношения, выражающуюся в наличии у участников взаимных субъективных прав и обязанностей (или только права и соответствующей ему обязанности)"*(450). "Правоотношение - это надстроечное идеологическое отношение,

являющееся результатом правового регулирования, представляющее по сути юридическую связь между субъектами, занимающими различное правовое положение относительно друг друга,

определяемое имеющимися у них субъективными правами и обязанностями"*(451) (курсив наш. - А.Б., В.Б.).

Именно с этой позицией - с пониманием правоотношения в качестве юридической формы (отражения) общественного отношения - и следует согласиться. Если подход материальный помимо своей методологической бесплодности помещает в одну плоскость принципиально разнородные субстанции - отношения фактические и идеологические*(452), то подход формальный, напротив, их категорически разделяет и рассматривает как явления различного порядка. Содержанием правоотношения, понимаемого как идеологическое, надстроечное отношение, оказываются субъективные права и юридические обязанности, т.е. не сами действия (не

сама деятельность) участников фактического отношения, а лишь социальные оценки (меры) таких действий как возможных или необходимых (должных), социальные представления о допустимости и необходимости определенных действий участников фактического отношения*(453).

Перенесение понятия о правоотношениях в сферу представлений вовсе не означает, что содержание правоотношений может быть сколь угодно произвольным. Содержание правоотношения "...дано самим экономическим отношением", т.е. объективно предопределено содержанием, условиями существования и развития, а также иными свойствами реально существующего бытового, жизненного отношения; правоотношение отражает в себе содержание и свойства экономического отношения. Облечение последних в неадекватную правовую форму в лучшем случае окажется бесполезным, а в худшем - принесет эффект, противоположный социально желательному.

1.3. Нередко указывают, что правоотношением называется не столько юридическая форма фактического (экономического) отношения, сколько само фактическое, жизненное отношение, облеченное в правовую форму. Так, О.С. Иоффе, вроде бы согласившийся с пониманием правоотношения в качестве "...той формы или того вида, который приобретает общественное отношение, будучи урегулированным нормами права", буквально немедленно (в следующей строке) заявляет: "правоотношение есть вид или форма самого реального отношения и отдельно от него, вне этого отношения, такая форма вообще существовать не может. ...Всякое общественное отношение, будучи урегулированным нормами права, приобретает вид правового отношения"*(454) (курсив наш. - А.Б., В.Б.). Получается третья концепция: правоотношение - это

"единство моментов надстроечного и базисного порядка"*(455) или (по формулам, получившим более широкую известность) - единство "правовой формы и экономического содержания"*(456); "материального содержания и юридической формы"*(457); "юридической формы и фактического (материального) содержания"*(458).

Этот взгляд можно было бы назвать комплексным, а говоря по совести - алогичным и эклектическим, поскольку он, по сути, возвращает нас к описанному выше недопустимому смешению разнородных субстанций, к попыткам "скрестить" реальное с идеальным. Разница только в том, что в отличие от сторонников подхода материального, предлагающих то внести правоотношение в содержание отношения жизненного, то дополнить, а то и заместить это последнее правоотношением, сторонники рассматриваемого подхода достигают идентичного результата другим способом: они перемещают не правовое отношение внутрь экономического (ставят его рядом с экономическим или вместо экономического), а, наоборот, экономическое отношение пытаются втиснуть внутрь правового (или поместить рядом с ним, но в правовой реальности).

Среди многочисленных недостатков, которыми страдают любые попытки подобного рода, укажем только на два основных*(459). Первый из них - общеметодологический (невозможно соединить несоединимое, идеальное и реальное), второй - чисто предметный, юридический, выражающийся в невольном игнорировании значения субъективных прав и юридических обязанностей как элементов содержания правоотношения*(460). Логически безупречного выхода из тупика методологического не существует; из тупика же предметного сторонники комплексного подхода пытаются выбраться при помощи конструкции двойственного содержания правоотношений: фактические отношения объявляются экономическим или материальным содержанием правоотношения, а права и обязанности - юридическим*(461). Нельзя не заметить всей несообразности такой конструкции, ибо в ее рамках правоотношение оказывается и частью базиса, и частью надстройки одновременно, т.е. становится совершенно особенной, идеально-реальной категорией. Или правоотношение - это идеальная категория (но тогда оно никак не может обладать экономическим содержанием), или все-таки правоотношение - это урегулированное нормами права жизненное экономическое отношение (со всей теоретической бесперспективностью этой концепции), но уж, во всяком случае, не то и другое одновременно. "...В общее понятие "правоотношение", используемое на теоретическом уровне, не могут включаться

элементы, относящиеся к разным областям общественной жизни, т.е. модели и (соответствующие и не соответствующие им) действия"*(462).

2. Прежде чем двигаться дальше, необходимо понять, а зачем вообще юриспруденции требуется понятие о правоотношении? Какую роль она выполняет в юридической науке и нельзя ли без нее обойтись? И этот вопрос не имеет ни точного, ни хотя бы большинством ученых разделяемого, ответа. Даже количество высказанных по его существу точек зрения не балует разнообразием. В учебной же литературе вопрос не освещается вовсе: предполагается, что для учащегося вполне достаточно просто знать о том, что такое понятие в науке права выработано и используется. А почему выработано и для чего оно используется - это вроде бы как и не его (учащегося) ума дело. В конце концов, будь его появление случайным, вряд ли оно смогло бы столько лет удерживаться в научном обороте*(463). Между тем совершенно очевидно, что подобной "постановки перед фактом" учащемуся недостаточно. Опыт проведения семинарских занятий по гражданскому праву со студентами второго курса (к тому времени уже изучившими теорию права и, следовательно, знакомыми с понятием о правоотношении) показывает, что практически никто из них не способен вспомнить о правоотношении ничего иного, кроме того, что это общественное отношение, урегулированное нормами права. Это - прямой эффект бесцельного изучения соответствующей проблематики: не зная, для чего им нужно знать о правоотношении, студенты не воспринимают материал о нем иначе, как схоластику, софистику, игру ума. Ясно, что такой материал забывается накрепко, навсегда и немедленно после сдачи экзамена по дисциплине.

Все немногочисленные взгляды по вопросу о смысле и назначении категории правоотношения могут быть сведены к нескольким следующим разновидностям (теориям).

Теория средства правового регулирования. По мнению М.С. Строговича, "правоотношения - это способ реализации правовых норм, метод правового регулирования, а вместе с тем и результат действия правовых норм"*(464). Регулятивную функцию правоотношений выделяли А.К. Стальгевич*(465), Ю.К. Толстой*(466), Б.В. Шейндлин*(467), а также многие другие ученые. Разновидностью этого взгляда (едва ли не наиболее радикальной) является включение понятия правоотношения в качестве элемента в понятие объективного права*(468) - подход, вероятно, и вполне допустимый сам по себе, но все же явно не с позиций трактовки права как "совокупности норм".

Представляется, что взгляд на правоотношение как на средство правового регулирования неверен. Общественные отношения регулируются нормами объективного права непосредственно; необходимости в каком-либо "посреднике" между законом и поведением субъекта, следовательно, нет*(469). Правоотношения не способны внести в действительность такие изменения, которые не происходили бы под воздействием объективного права. Сами правоотношения являются результатом воздействия объективного права на фактические отношения. Сказать, что правоотношение регулирует общественные отношения - значит утверждать, что правоотношение устанавливает права и обязанности. Но права и обязанности - это и есть содержание правоотношения! Выходит, что правоотношение, регулируя общественные отношения, устанавливает... само себя!*(470)

В дополнение к этому классическому критическому соображению позволим себе заметить еще и то, что правоотношения в принципе не могут внести изменения в окружающую действительность. Если лицо обладает определенным субъективным правом, то его существование и динамика связаны не с правоотношениями, в которых состоит субъект, а с наступлением юридических фактов, т.е. тех обстоятельств, с которыми закон (а не правоотношение) связывают определенные юридические последствия.

Теория средства конкретизации объективного права. Давно было замечено (и выше также уже было указано), что правоотношение занимает место своеобразного "посредника" между нормами объективного права (закона) и конкретными фактическими отношениями. По этой причине многие ученые, в частности, Л.С. Явич, усматривают смысл категории "правоотношение" в конкретизации и индивидуализации в нем норм объективного права в виде субъективных прав и

юридических обязанностей*(471). Правоотношение можно уподобить призме, освещаемой, с одной стороны, световым лучом из правовых норм, а с другой - светом, исходящим от бытового (фактического) отношения. Преломление этих двух потоков в призме дает своеобразные, причудливые блики, пятна, фигуры и контуры, в которых уже не всегда просто и распознать фактическое отношение и уловить смысл норм права. По сути дела, правоотношение представляет собой определенный прием научного мышления, благодаря использованию которого становится возможным мысленно выделить фактическое отношение определенных субъектов из всей массы других фактических отношений и столь же мысленно представить себе юридические последствия их взаимных действий. Правильно писали Ю.К. Толстой и Р.О. Халфина: правоотношение (по крайней мере, понимаемое как юридическая форма общественного отношения) - это научная абстракция*(472).

Думается, что с этим мнением вполне можно было бы согласиться. Правоотношение - это идеальная (умозрительная, мыслимая) "связка" из прав и обязанностей, представляющая собою отражение в зеркале правовых норм конкретных фактических отношений. Фактическое общественное отношение представляет собой объективно существующую связь (например, экономическую) между людьми, которая проявляется в тех или других поступках (действиях). С некоторыми из этих поступков право связывает возникновение прав и обязанностей. Права и обязанности являются идеальными категориями. Они недоступны человеческому восприятию с помощью органов чувств. Тем не менее в их объективном существовании сомневаться не приходится: независимо от того, воспринимают их люди или нет, конкретное лицо обладает определенной возможностью, обеспеченной принудительной силой государства, т.е. субъективным правом. Точно так же существуют и обязанности, вне зависимости от осознания этого факта людьми. А вот правоотношения не существуют - они только мыслятся. Мыслить субъективное право вместе (в единстве, в связи) со средством своего обеспечения (как правило - юридической обязанностью), т.е. в рамках единой системы, которая и получает наименование правоотношения, просто удобно; именно этим удобством в конечном счете и предопределяется использование понятия о правоотношении в научном обороте, да и в практической деятельности юриста*(473). Но нет ничего невозможного и в изучении прав и обязанностей самих по себе или в связи не друг с другом, а с конкретными фактическими действиями, третируемыми как юридически возможные или необходимые (должные)*(474), - в таком случае места понятию о правоотношении в юридической науке действительно не находится.

Итак, правоотношение, будучи идеальной категорией, является юридическим научным приемом. Прибегать к помощи данного приема или нет - личное дело исследователя. В некоторых случаях такой прием себя оправдывает. Например, отношение между двумя лицами, когда одно должно осуществить действие, а другое может потребовать его совершения, безо всяких неудобств и вполне естественным образом может быть отображено в виде правоотношения (обязательства), в содержании которого заключено право требования и корреспондирующая ему обязанность. Смысл проектирования обязательственного правоотношения вполне очевиден: данное право может быть реализовано или нарушено благодаря действиям только конкретного противостоящего субъекта. Использование конструкции обязательственного правоотношения настолько себя оправдало, что соответствующий прием применяет даже законодатель.

Таким образом, правоотношение - это определенное отражение общественного отношения в глазах исследователя. Участники оборота (фактического отношения) предстают перед ним в виде субъектов права; социальная оценка их фактических действий как юридически возможных или должных превращается в субъективные права и юридические обязанности; то и другое, охватываемое взглядом юриста - ученого или практика, и образует систему, именуемую правоотношением.

С практической точки зрения использование категории правоотношения способствует выработке точного и всестороннего знания по вопросу о фактическом взаимодействии лиц и юридическом значении как самого этого взаимодействия, так и ряда внешних по отношению к