Учебный год 22-23 / Книга 4 Брагинский, Витрянский

действия влечет прекращение обязательств сторон по договору, признается действующим и по истечении соответствующего срока до полного и надлежащего исполнения обязательств, вытекающих из этого договора, либо до иного определенного в договоре момента окончания исполнения сторонами обязательств (п. 3 ст. 425 ГК). Однако применительно к договору морского агентирования действует иное правило: окончание срока действия этого договора влечет его прекращение, а стало быть, прекращаются и вытекающие из него обязательства.

С другой стороны, к агентскому договору (и его отдельному виду - договору морского агентирования), предусматривающему заключение сделок и совершение других юридических и иных действий агентом от имени принципала (прямое представительство), в силу ст. 1011 ГК должны применяться нормы о договоре поручения, и в частности правила о прекращении этого договора путем одностороннего отказа от его исполнения: отмены поручения доверителем либо отказа от исполнения поручения со стороны поверенного (п. 1 ст. 977 ГК). Между тем п. 1 ст. 239 КТМ лишает стороны договора морского агентирования, заключенного с указанием срока его действия, права на его одностороннее досрочное расторжение, поскольку основанием его прекращения может служить лишь истечение срока его действия. Правда, данная норма, естественно, не может служить препятствием для досрочного расторжения договора морского агентирования по соглашению сторон или по требованию одной из сторон в судебном порядке (п. 1 и 2 ст. 450 ГК), а также для одностороннего отказа от исполнения договора, если по соглашению сторон в него включено условие о таком праве сторон (п. 3 ст. 450 ГК).

Второе правило о возможности прекращения договора морского агентирования, заключенного на неопределенный срок, путем его одностороннего расторжения каждой из сторон соответствует представительскому характеру договора морского агентирования. В отличие от положений о прекращении агентского договора (ст. 1010 ГК), предусматривающих право каждой из сторон отказаться от исполнения договора, заключенного без определения срока окончания его действия, без каких-либо предварительных условий (видимо, здесь имелось в виду применение соответствующих положений о прекращении соответственно договора поручения и договора комиссии), реализация судовладельцем или морским агентом своего права на односторонний отказ от договора морского агентирования обусловлена обязательным извещением об этом контрагента не позже чем за три месяца до даты расторжения договора.

Глава XVI. ДОГОВОР МОРСКОГО ПОСРЕДНИЧЕСТВА

1. Понятие договора

По договору морского посредничества посредник (морской брокер) обязуется от имени и за счет доверителя оказывать посреднические услуги при заключении договоров купли-продажи судов, договоров фрахтования и договоров буксировки судов, а также договоров морского страхования (ст. 240 КТМ).

Морской брокер по поручению доверителя может совершать формальности, связанные с приходом судна в порт, пребыванием судна в порту и выходом его из порта, а также другие действия, которые обычно совершает морской агент в соответствии со ст. 237 КТМ. В таком случае применяются правила о договоре морского агентирования, установленные ст. 232 - 239 КТМ (ст. 242 КТМ).

Договор морского посредничества является новым договором, который появился в российском законодательстве лишь с принятием и введением в действие Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации 1999 г. В российском законодательстве ранее отсутствовало и понятие морского посредника (морского брокера), а правовое положение фрахтового брокера, страхового брокера и других морских посредников определялось исходя из правил о представительстве и договоре поручения. После принятия части второй Гражданского кодекса РФ в этих целях стали использоваться также содержащиеся в нем нормы об агентском договоре.

Как отмечается в юридической литературе, в международной практике брокеры по куплепродаже судов и фрахтовые брокеры нередко рассматриваются в качестве морских агентов наряду с портовыми агентами. Такой подход можно обнаружить, в частности, в документе ЮНКТАД (Конференции Организации Объединенных Наций по торговле и развитию) "Минимальные стандарты для морских агентов" от 7 сентября 1988 г., имеющем рекомендательный характер, в котором морским агентом ("shipping agent") признается любое лицо (физическое или юридическое), занимающееся от имени судовладельца, фрахтователя или оператора судна либо от имени грузовладельца предоставлением услуг в области судоходства, в частности услуг по ведению переговоров и совершению сделок по купле-продаже судов; ведению переговоров по фрахтованию судов и осуществлению контроля за исполнением чартеров; сбору фрахта и арендной платы и ведению связанных с этим финансовых дел; подготовке таможенной и грузовой документации и экспедированию грузов; организации получения и обработки документации и осуществлению всех видов деятельности, требуемых для отправления груза; организации мероприятий, связанных с

прибытием и отходом судов; организации получения судном необходимых услуг во время

нахождения в порту <*>.

--------------------------------

<*> См.: Комментарий к Кодексу торгового мореплавания Российской Федерации. С. 407.

С точки зрения российского законодательства и гражданско-правовой доктрины, а также исходя из определения договора морского посредничества (ст. 240 КТМ) указанный договор по своему предмету и содержанию представляет собой сочетание обязательств, характерных для двух известных гражданско-правовых договоров: договора поручения (связанного с осуществлением обеими его сторонами предпринимательской деятельности) и договора о возмездном оказании услуг.

То обстоятельство, что морской брокер "обязуется от имени и за счет доверителя" заключать определенные гражданско-правовые сделки, безусловно, свидетельствует о том, что мы имеем дело с обязательством по договору поручения. В этом можно убедиться, обратившись к определению договора поручения, согласно которому по этому договору одна сторона (поверенный) обязуется совершить от имени и за счет другой стороны (доверителя) определенные юридические действия, при этом права и обязанности по сделке, совершенной поверенным, возникают непосредственно у доверителя (п. 1 ст. 971 ГК).

Вместе с тем предмет договора поручения, являющегося воплощением прямого представительства, не может включать в себя каких-либо иных действий поверенного по оказанию посреднических услуг по заключению сделок (кроме собственно заключения сделки). Ведь в соответствии с п. 2 ст. 182 ГК лица, уполномоченные на вступление в переговоры относительно возможных в будущем сделок, не признаются представителями. Следовательно, такого рода посреднические услуги (поиск потенциальных партнеров, ведение с ними переговоров о возможности заключения договора, составление проекта договора и т.п.), хотя они непосредственно связаны с процессом заключения договора, не охватываются предметом договора поручения и представляют собой скорее предмет обязательства по возмездному оказанию услуг.

Если бы договор морского посредничества относился к числу непоименованных договоров (т.е. в КТМ или в ином федеральном законе отсутствовали бы нормы об этом договоре), то указанный договор конструировался бы по модели смешанного договора и к правоотношениям сторон применялись бы в соответствующих частях нормы о договоре поручения и о договоре возмездного оказания услуг (п. 3 ст. 421 ГК). Однако договор морского посредничества в сфере торгового мореплавания признается самостоятельным (следовательно, поименованным) договором, поэтому правила о договоре поручения и договоре о возмездном оказании услуг не подлежат прямому и непосредственному применению к правоотношениям, вытекающим из этого договора. Распространение некоторых правил о договорах поручения и о возмездном оказании услуг на договор морского посредничества возможно лишь при наличии указания об этом в законе или договоре, а также в силу аналогии закона по причине сходства правоотношений при условии их неурегулированности нормами о морском посредничестве, условиями договора и обычаями делового оборота.

Отличительным признаком договора морского посредничества является ограничение его предмета, который составляют действия морского посредника по оказанию доверителю посреднических услуг при заключении лишь определенного круга договоров: купли-продажи судов; фрахтования и буксировки судов; морского страхования. Это означает, что в тех случаях, когда в соответствии с договором морского посредничества морской брокер принимает на себя обязательство по оказанию посреднических услуг при заключении не только названных договоров (или одного из них), но и других сделок, в части указанных сделок правоотношения сторон не подпадают под действие норм о договоре морского посредничества, а должны регулироваться правилами о договоре поручения и договоре возмездного оказания услуг в порядке, предусмотренном для смешанного договора.

Договор морского посредничества является консенсуальным, поскольку вступает в силу с момента заключения соответствующего соглашения сторон, и относится к категории гражданскоправовых договоров об оказании услуг. Не вызывает сомнений также двусторонний, взаимный и возмездный характер данного договора.

Что касается случаев, когда в соответствии с договором морской брокер обязуется по поручению доверителя совершать формальности, связанные с приходом судна в порт, пребыванием судна в порту и выходом судна из порта, а также другие действия, которые обычно совершает морской агент (и в связи с этим к указанным правоотношениям подлежат применению правила о договоре морского агентирования (ст. 242 КТМ)), то представляется, что здесь речь идет не о договоре морского посредничества, а о договоре морского агентирования, единственной особенностью которого является то обстоятельство, что в роли морского агента по этому договору выступает морской брокер.

И еще одна особенность договора морского посредничества, касающаяся правового регулирования вытекающих из него правоотношений. Как и в случае с морским агентированием, все нормы о договоре морского посредничества, предусмотренные ст. 240 - 245 КТМ, целиком и полностью носят диспозитивный характер. Такой вывод следует из ст. 241 КТМ, согласно которой правила, установленные главой XIV КТМ, применяются, если соглашением сторон не установлено иное. Однако согласованный сторонами отказ от применения норм о договоре морского посредничества порождает последствия, существенно отличающиеся от тех, которые влечет неприменение правил о договоре морского агентирования, поскольку в отличие от последнего договор морского посредничества не является видом какого-либо иного договора, урегулированного ГК. Поэтому, если к правоотношениям сторон, вытекающим из договора морского посредничества, по их воле не будут применяться нормы об этом договоре (глава XIV КТМ), указанные правоотношения должны квалифицироваться как смешанный договор, и к ним в соответствующих частях будут подлежать применению правила о договорах, элементы которых имеются в таком смешанном договоре, т.е. нормы о договоре поручения и договоре возмездного оказания услуг (соответственно главы 49 и 39 ГК).

Представляется бесспорной связь договора морского посредничества с нормами о коммерческом представительстве (ст. 184 ГК), которые выполняют роль "вынесенных за скобки" общих правил применительно ко всем представительским договорам, связанным с осуществлением их сторонами (или одной из них) предпринимательской деятельности.

Как известно, коммерческое представительство осуществляется на основании договора, заключенного в письменной форме и содержащего указания на полномочия представителя, а при отсутствии таких указаний - также и доверенности (п. 3 ст. 184 ГК). Договор морского посредничества и является таким договором, на основе которого осуществляется коммерческое представительство.

Существенной особенностью правоотношений, связанных с коммерческим представительством (и одним из основных отличий от обычного представительства), является то, что ГК (п. 2 ст. 184) допускает одновременное коммерческое представительство разных сторон в сделке по их согласию, а также в других случаях, предусмотренных законом. Отмеченное различие обычного и коммерческого представительства М.И. Брагинский объясняет тем, что "не может одно лицо выражать волю двух или более представляемых, у каждого есть собственный интерес, и эти несовпадающие интересы не может выразить одно лицо. Таким образом, в конечном счете суть соответствующих норм ГК состоит в предотвращении возможного конфликта интересов. А потому, если возможность такого конфликта исключается, смысл запрета, о котором идет речь, отпадает. Именно такая ситуация складывается при совершении сделки коммерческим представителем - лицом, которое постоянно и самостоятельно представительствует от имени предпринимателей при заключении ими договоров в сфере предпринимательской деятельности... Коммерческие представители вправе совершать, среди прочего, и такую сделку, в которой они выступают

одновременно представителями обеих ее сторон" <*>.

--------------------------------

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 308 - 309.

Помимо общей возможности, вытекающей из п. 2 ст. 184 ГК, для морского брокера, являющегося коммерческим представителем, осуществлять одновременное представительство обеих сторон в сделке, в главе XIV КТМ содержится специальное правило о действиях морского брокера в интересах обеих сторон. Согласно ст. 243 КТМ при заключении договоров морской брокер может представлять обе стороны таких договоров, если стороны уполномочили его. При этом морской брокер обязан сообщать каждой из сторон, что он представляет также другую сторону и при оказании посреднических услуг обязан действовать в интересах обеих сторон.

Правда, последнее правило об обязанности морского брокера при осуществлении одновременного коммерческого представительства действовать в интересах обеих сторон лишено правового смысла, поскольку представитель всегда действует в интересах представляемых (доверителей). В этом смысле здесь более уместна норма, содержащаяся в п. 2 ст. 184 ГК, согласно которой при одновременном коммерческом представительстве разных сторон в сделке коммерческий представитель обязан исполнять данные ему поручения с заботливостью обычного предпринимателя.

В литературе отмечается, что на практике морские брокеры обычно специализируются на определенных сегментах рынка. Как подчеркивает С.П. Кондрашин, при "заключении договоров фрахтования стороны (судовладелец и фрахтователь), как правило, выступают каждый через своего представителя, которых называют соответственно брокером судовладельца и брокером фрахтователя. Иногда фрахтовый брокер имеет широкие полномочия по выработке условий

чартера, но чаще всего брокер и его доверитель тесно сотрудничают в ходе переговоров" <*>.

--------------------------------

<*> Комментарий к Кодексу торгового мореплавания Российской Федерации. С. 412.

2. Субъекты договора и порядок его заключения

Как следует из определения договора морского посредничества, сторонами этого договора являются морской брокер - посредник, оказывающий услуги при заключении определенных договоров, а также доверитель - лицо, от имени и за счет которого действует морской брокер, заключая договоры купли-продажи судов, фрахтования, буксировки судов, морского страхования, являющееся одновременно получателем (пользователем) посреднических услуг, оказываемых морским брокером при заключении указанных договоров.

В литературе подчеркивается то обстоятельство, что морской брокер всегда выступает от имени доверителя и этим он отличается от морского агента, который может действовать как от имени судовладельца-принципала, так и от своего имени <*>. Нам уже приходилось отмечать, что от имени доверителя морской брокер выступает, лишь заключая соответствующие договоры, т.е. вступая в договорные отношения с третьими лицами, ибо стороной по этим договорам во всех случаях является доверитель. Однако помимо заключения договоров от имени доверителя морской брокер оказывает последнему посреднические услуги, связанные с заключением указанных договоров (поиск партнера, переговоры и т.п.), и в этой части своего обязательства, также вытекающей из договора морского посредничества, морской брокер выступает (естественно, от своего имени) в качестве исполнителя соответствующих посреднических услуг, оказываемых

доверителю - заказчику этих услуг.

--------------------------------

<*> Комментарий к Кодексу торгового мореплавания Российской Федерации. С. 408.

Вопределенных случаях морской брокер может выступать в качестве коммерческого представителя обеих сторон заключаемого договора. Тогда морской брокер является также исполнителем посреднических услуг, оказываемых одновременно обоим контрагентам по этому договору.

И наконец, КТМ (ст. 242) допускает ситуации, когда морской брокер по поручению доверителя (в качестве которого в этом случае может выступать исключительно судовладелец) принимает на себя обязательство морского агента и, таким образом, становится субъектом договора морского агентирования.

Вкачестве второго субъекта договора морского посредничества (контрагента морского брокера) - доверителя может выступать лицо, заинтересованное в заключении договора куплипродажи судна (продавец или покупатель), договора фрахтования (судовладелец или фрахтователь), договора буксировки судна (владелец буксировщика и владелец буксируемого судна или иного плавучего объекта), а также договора морского страхования (страховщик или страхователь). Первоначально, заключая с морским брокером договор морского посредничества, указанные лица выступают в роли заказчиков посреднических услуг, оказываемых морским брокером, а качества доверителей они приобретают с того момента, когда их взаимоотношения с морским брокером входят в русло представительства, т.е. непосредственно при заключении необходимых им договоров с третьими лицами морским брокером от их имени.

КТМ (глава XIV) не содержит каких-либо специальных требований, которые предъявлялись бы к субъектам договора морского посредничества. Однако в ряде случаев такие требования как в отношении посреднической деятельности морского брокера, так и в отношении деятельности доверителей предъявляются в соответствии с иным специальным законодательством. Так, в соответствии с Законом Российской Федерации от 27 ноября 1992 г. N 4015-1 "Об организации страхового дела в Российской Федерации" <*> в качестве морского брокера, заключающего договоры морского страхования, может выступать только страховой брокер, которым признается юридическое или физическое лицо, зарегистрированное в установленном порядке в качестве предпринимателя, осуществляющее посредническую деятельность по страхованию от своего имени на основании поручений страхователя либо страховщика. Страховые брокеры обязаны направить в орган по надзору за страховой деятельностью извещение о намерении осуществлять посредническую деятельность по страхованию за 10 дней до начала этой деятельности (ст. 8

Закона).

--------------------------------

<*> Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 2. Ст. 56.

В соответствии со ст. 17 Федерального закона "О лицензировании отдельных видов деятельности" лицензированию подлежат, в частности, перевозки морским транспортом пассажиров и грузов, а также деятельность по осуществлению буксировки морским транспортом (за исключением случая, если указанная деятельность осуществляется для обеспечения собственных нужд юридического лица или индивидуального предпринимателя). Поэтому, заключая

договор морского посредничества, целью которого является заключение договоров фрахтования или буксировки, соответствующий доверитель должен обладать лицензией на осуществление указанных видов деятельности.

Применительно к порядку заключения договора морского посредничества необходимо подчеркнуть, что никаких специальных правил на этот счет в КТМ не содержится, поэтому при заключении этого договора подлежат применению общие положения о заключении гражданскоправового договора и его форме (глава 28 ГК). Принимая во внимание положение о том, что договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора (п. 1 ст. 432 ГК), некоторую специфику договора морского посредничества, относящуюся к порядку его заключения, можно обнаружить в существенных условиях указанного договора, по которым должно быть достигнуто соглашение между морским брокером и доверителем.

В договоре морского посредничества должна быть четко обозначена направленность посреднических услуг морского брокера на заключение от имени доверителя определенного договора (договоров) из числа тех, которые указаны в ст. 240 КТМ: купли-продажи судна, фрахтования, буксировки судна, морского страхования. Указанное условие относится к предмету договора морского посредничества, и его отсутствие должно влечь за собой признание договора незаключенным.

Учитывая, что договором морского посредничества регулируются правоотношения, связанные с прямым представительством, для этого договора особое значение приобретают условия о наделении морского брокера необходимыми полномочиями на выступление в отношениях с третьими лицами от имени доверителя. По этому поводу М.И. Брагинский указывает: "Для совершения юридически значимых действий от имени другого представитель нуждается в соответствующих, полученных от представляемого правах (полномочиях). Это необходимо ему, поскольку указанные права (полномочия) реализуются в отношениях с третьим лицом. В противном случае последний не сможет знать, в каких пределах можно доверять представителю. Указанный порядок защищает интересы и представляемого: наделяя полномочиями представителя, представляемый устанавливает границы, в пределах которых он соглашается

признать собственными действия представителя" <*>.

--------------------------------

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 248.

В договоре морского посредничества, допускающего, что при заключении соответствующего договора морской брокер будет представлять обе стороны этого договора и действовать в интересах не только доверителя, но и его контрагента по договору, должно присутствовать также условие о специальном полномочии морского брокера действовать подобным образом (ст. 243 КТМ).

Отсутствие в договоре морского посредничества условия о полномочиях морского брокера действовать от имени доверителя при заключении договоров с третьими лицами или хотя бы указания на то, что на такие действия морской брокер будет уполномочен доверенностью, выдаваемой доверителем, должно служить основанием для признания договора морского посредничества незаключенным.

Применительно к форме договора морского посредничества можно заметить, что он должен быть заключен в простой письменной форме, которая считается соблюденной не только при подписании сторонами соответствующего единого документа, но и в случае, если договор заключен путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору (ст. 160, 161, 434 ГК).

Как отмечает С.П. Кондрашин, в реальной практике фрахтования судов, особенно на условиях рейса или краткосрочного тайм-чартера, договор фрахтования как единый документ, подписанный сторонами (чартер), нередко составляется и подписывается спустя длительное время после фактического заключения договора путем обмена документами обычно посредством телексной и факсимильной связи. Поэтому, по мнению С.П. Кондрашина, "для того, чтобы договор мог считаться заключенным с указанного момента, а не с момента подписания чартера, требуются либо наличие у брокеров письменного полномочия, либо последующее прямое одобрение данной

сделки соответствующими доверителями" <*>.

--------------------------------

<*> Комментарий к Кодексу торгового мореплавания Российской Федерации. С. 408.

Представляется, однако, что такой способ заключения договора, как обмен документами посредством почтовой, телексной или факсимильной связи, является альтернативным по отношению к заключению договора путем подписания сторонами единого документа. То обстоятельство, что стороны подписали договор фрахтования (чартер) как единый документ,

однозначно свидетельствует о том, что они не признают имевшийся между ними ранее обмен документами заключением договора. Если идти от противного и признать, что в этом случае договор фрахтования все же был заключен в результате обмена сторонами документами, то последующее подписание ими договора фрахтования в качестве единого документа нельзя рассматривать иначе как соглашение о расторжении заключенного ранее таким способом договора.

Думается, что проблема, поднятая С.П. Кондрашиным, может быть решена иным образом. Как известно, несмотря на то что по общему правилу договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения, стороны вправе установить, что условия заключенного ими договора применяются к их отношениям, возникшим до заключения договора (п. 1 и 2 ст. 425 ГК). Поэтому в описанной ситуации, оформляя свои договорные отношения путем подписания единого документа - договора фрахтования и имея в виду, что фактически правоотношения между сторонами были установлены ранее вследствие обмена брокерами сторон соответствующими документами, стороны вправе включить в договор условие о распространении его действия на взаимоотношения сторон, возникшие до момента подписания договора фрахтования.

3. Содержание и исполнение договора

Относительно прав и обязанностей сторон по договору морского посредничества в главе XIV КТМ содержится лишь два правила соответственно о праве и обязанности морского брокера, которые могут рассматриваться скорее как результат исполнения последним своих обязательств, вытекающих из договора. Речь идет о ст. 244 и 245 КТМ, первая из которых предусматривает, что морской брокер имеет право на вознаграждение за оказание посреднических услуг при заключении договоров, если они заключены в результате усилий морского брокера, а вторая обязывает морского брокера после исполнения поручения доверителя отчитаться перед ним за полученные от него денежные суммы.

Комментируя положения, содержащиеся в ст. 244 КТМ (о праве морского брокера на вознаграждение), С.П. Кондрашин подчеркивает, что морской брокер вправе претендовать на получение вознаграждения лишь при наличии двух обязательных условий: договор с третьим лицом должен быть заключен и само заключение договора явилось результатом усилий именно морского брокера. "Первое условие, - пишет С.П. Кондрашин, - означает вознаграждение "от результата" (вознаграждение морского брокера обычно устанавливается в процентах от суммы сделки) и соответствует обычной практике посредничества в данных областях. Второе условие следует понимать так, что если доверитель добился заключения договора в результате собственных усилий, несмотря на наличие поручения морскому брокеру о его заключении, то морской брокер не имеет права требовать вознаграждения, несмотря на затраченные им усилия"

<*>.

--------------------------------

<*> Комментарий к Кодексу торгового мореплавания Российской Федерации. С. 412.

Не возражая в целом против предложенного толкования ст. 244 КТМ, все же заметим, что при этом остается открытым вопрос о праве морского брокера на вознаграждение в ситуации, когда им оказаны посреднические услуги и совершены все необходимые действия, предусмотренные договором морского посредничества, для заключения договора с третьим лицом, однако такой договор не был заключен по обстоятельствам, не зависящим от морского брокера, к примеру в силу отказа от его заключения со стороны самого доверителя.

Представляется, что здесь уместно вспомнить, что обязательство морского брокера по договору морского посредничества представляет собой сочетание обязательств, вытекающих из двух иных договоров: поручения и возмездного оказания услуг. При неурегулированности правоотношений, вытекающих из договора морского посредничества, нормами об этом договоре (глава XIV КТМ) к ним в соответствующей части в силу аналогии закона могут быть применены правила о договорах поручения и возмездного оказания услуг. В частности, в описанной ситуации проблема может быть решена путем применения (по аналогии закона) п. 1 ст. 978 ГК, согласно которому, если договор поручения прекращен до того, как поручение исполнено поверенным полностью, доверитель обязан возместить поверенному понесенные при исполнении поручения издержки, а также уплатить ему вознаграждение соразмерно выполненной им работе.

Что касается ст. 245 КТМ, то она предусматривает обязанность морского брокера отчитаться перед доверителем только после исполнения поручения и лишь за полученные суммы. И в данном случае имеет место безусловный пробел в правовом регулировании правоотношений, вытекающих из договора морского посредничества. Указанный договор носит представительский характер: морской брокер выполняет поручение доверителя и действует от его имени и за его счет. В связи с этим необходимо опять обратиться (по аналогии закона) к соответствующим правилам,

регулирующим договор поручения, в соответствии с которыми на поверенного возлагается обязанность не только представить отчет об исполнении поручения (в целом, а не только за полученные от доверителя суммы) с приложением оправдательных документов, но и сообщать доверителю все сведения о ходе исполнения данного поручения (ст. 974 ГК).

Как отмечалось ранее, содержание обязательств сторон, вытекающих из договора морского посредничества, отнюдь не ограничивается обязанностью доверителя уплатить морскому брокеру причитающееся ему вознаграждение и обязанностью последнего отчитаться перед доверителем за полученные от него суммы, которые регламентируются (правильнее говорить о неудачной попытке их регламентации) ст. 244 и 245 КТМ. Основная обязанность морского брокера состоит в оказании доверителю посреднических услуг при заключении договоров (одного из них), предусмотренных ст. 240 КТМ, результатом которых должно служить выполнение поручения доверителя о заключении соответствующих договоров.

При исполнении указанной обязанности морской брокер должен действовать в рамках полномочий, предоставленных ему доверителем. В тех же случаях, когда морской брокер при исполнении поручения доверителя действует за пределами предоставленных последним полномочий, правоотношения, возникающие между доверителем и третьими лицами, регулируются правилами, предусмотренными ст. 183 ГК. Согласно данной норме при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии прямо не одобрит данную сделку; последующее одобрение сделки представляемым создает, изменяет и прекращает для него гражданские права и обязанности по данной сделке с момента ее совершения. В судебно-арбитражной практике в подобных случаях под одобрением сделки со стороны представляемого понимаются не только письменное подтверждение последним сделки, совершенной для него представителем, но и иные действия представляемого, которые могут служить свидетельством одобрения сделки, в частности, доказательством одобрения сделки признается факт принятия представляемым исполнения от

контрагента по такой сделке <*>.

--------------------------------

<*> См., например, п. 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14 мая 1998 г. N 9 "О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок" / Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, принятые с апреля 1992 года по ноябрь 2000 года // Специальное приложение N 1 к Вестнику Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2001. С. 104.

Выполняя свое обязательство, вытекающее из договора морского посредничества, морской брокер обязан лично исполнять данное ему поручение (исключение составляют лишь случаи передоверия, предусмотренные ст. 187 ГК).

Основные обязанности доверителя по договору морского посредничества состоят в том, что он должен: обеспечивать морского брокера средствами, необходимыми для исполнения поручения; возмещать ему понесенные издержки; уплатить морскому брокеру причитающееся ему вознаграждение.

Условия о размере вознаграждения морского брокера и о порядке возмещения понесенных им расходов по договору морского посредничества приобретают особое значение, когда морской брокер уполномочен на одновременное коммерческое представительство обеих сторон в заключаемом договоре. В соответствии с п. 2 ст. 184 ГК в подобном случае коммерческий представитель вправе требовать уплаты обусловленного вознаграждения и возмещения понесенных им при исполнении поручения издержек от сторон договора в равных долях, если иное не предусмотрено соглашением между ними. Данное положение должно учитываться сторонами при заключении договоров морского посредничества, допускающего одновременное представление морским брокером интересов обеих сторон в заключаемой сделке. По мнению М.И. Брагинского, данное обстоятельство является "гарантией для будущих контрагентов коммерческого представителя... Речь идет о том, что и вознаграждение, и возмещение издержек, которые понесены им при исполнении поручения, коммерческий представитель может истребовать от тех, кого он одновременно представляет, лишь в равных долях. Таким образом, законодатель откровенно стремился избежать ситуации, при которой коммерческий представитель будет оказывать предпочтение тому из контрагентов, кто уплатит ему больше. Приведенное правило (п. 2 ст. 184 ГК) не действует, лишь если стороны договорятся об ином (т.е. о неравной оплате). Имеется в виду, что каждый из представляемых будет в таком случае знать, что, собственно говоря, его ожидает при совершении договора с данным коммерческим представителем, и именно на это он и

дает свое согласие" <*>.

--------------------------------

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 310.

4.Прекращение договора

Вглаве XIV КТМ отсутствуют нормы о порядке прекращения договора морского посредничества, поэтому, учитывая несомненное сходство правоотношений и фидуциарный характер указанного договора, должны применяться по аналогии закона положения о прекращении договора поручения. В связи с изложенным можно сделать вывод о том, что доверитель вправе отменить свое поручение, а морской брокер отказаться от него (т.е. расторгнуть договор в одностороннем порядке) во всякое время по своему усмотрению при условии, что сторона, отказывающаяся от договора, должна уведомить другую сторону о его прекращении не позднее чем за 30 дней (если договором не предусмотрен более длительный срок) до даты прекращения договора (ст. 977 ГК).

Последствием досрочного одностороннего прекращения договора для доверителя должна являться его обязанность возместить морскому брокеру понесенные при исполнении договора издержки, а также уплатить ему вознаграждение соразмерно выполненной им работе. Кроме того, досрочное расторжение договора морского посредничества доверителем порождает его обязанность возместить морскому брокеру убытки, причиненные прекращением договора. Аналогичная обязанность возникает и у морского брокера, если последний воспользуется своим правом отказаться от договора морского посредничества (ст. 978 ГК).

Глава XVII. ДОГОВОР МОРСКОГО СТРАХОВАНИЯ

1. Понятие договора

По договору морского страхования страховщик обязуется за обусловленную плату (страховую премию) при наступлении предусмотренных договором морского страхования опасностей или случайностей, которым подвергается объект страхования (страхового случая), возместить страхователю или иному лицу, в пользу которого заключен такой договор (выгодоприобретатель), понесенные убытки (ст. 246 КТМ).

Морское страхование - одна из разновидностей имущественного страхования, о чем свидетельствует определение договора имущественного страхования, содержащееся в п. 1 ст. 929 ГК. Согласно данной статье по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

Вместе с тем договору морского страхования, несмотря на то что он не относится к самостоятельным гражданско-правовым договорам (таковым является договор страхования), а представляет собой лишь его разновидность (отдельным видом договора страхования является договор имущественного страхования), принадлежит особая роль в развитии договорного права. Дело в том, что именно с морского страхования началось развитие страхования вообще, данное обстоятельство предопределило его приоритетное правовое регулирование специальными нормами, что находит отражение и в системе современного законодательства о страховании. На данное обстоятельство (особую роль морского страхования) неоднократно обращалось внимание российскими правоведами.

Так, Д.И. Мейер, анализируя состояние российского дореволюционного законодательства (первая половина XIX в.) о страховании, указывал: "Наше законодательство дает очень немного определений относительно этого договора; в Своде гражданских законов всего две статьи содержат о нем определения. В Уставе торговом есть особая глава о морском страховании, о страховании от огня, от скотского падежа и тому подобного, так как эти страхования производятся компаниями на акциях, излагается в уставах страховых обществ. Точно так же, как и определения законодательства о морском страховании, они дополняются уставами страховых от морских

опасностей обществ и пока служат главным источником для изучения договора страхования" <*>.

--------------------------------

<*> Мейер Д.И. Русское гражданское право (в 2 ч.). По исправленному и дополненному 8-му изд. 1902 г. Изд. 2-е, испр. М., 2000. С. 681.

Еще более определенно высказывался на этот счет Г.Ф. Шершеневич, который писал: "Морское страхование является видом вообще страхования и притом, с исторической точки зрения, первоначальным, который послужил образцом для других форм страхования. По своей природе морское страхование не должно ничем отличаться от сухопутного и слияние их - вопрос

времени. В нормировании морского страхования со стороны русского законодателя нельзя не заметить той особенности, что договор этот определяется: а) волей контрагентов; в) русскими

законами; с) за молчанием последних иностранными законами..." <*>.

--------------------------------

<*> Шершеневич Г.Ф. Учебник торгового права. По изданию 1914 г. М., 1994. С. 331.

При проведении первых кодификаций гражданского и торгового права (Франция, Германия) сказалась особая роль договора морского страхования. Так, во Франции Торговый кодекс регулировал исключительно морское страхование, а в Гражданском кодексе (ФГК) упоминание о договоре страхования содержалось лишь в одной статье: указанный договор был включен в перечень так называемых рисковых договоров (ст. 1961 ФГК). Однако, как отмечает М.И. Брагинский, "представление об этом договоре оказалось очень узким, поскольку в той же статье подчеркивалось, что данный договор, как и другой, включенный в указанный перечень (имеется в виду договор морского займа), "регулируется морскими законами". Тем самым сфера действия соответствующего договора (страхования) оказалась ограниченной областью того же, в конечном

счете, морского страхования" <*>.

--------------------------------

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 495.

Аналогичный подход обнаружил себя и при проведении некоторых последних кодификаций гражданского права. "Среди других, - пишет М.И. Брагинский, - может быть назван также Гражданский кодекс Квебека. В отличие от большинства аналогичных актов других стран, в нем

Действующий сегодня российский Гражданский кодекс не акцентирует внимание на морском страховании, а обеспечивает детальное регулирование как общих положений, относящихся в целом к обязательствам по страхованию, так и отдельных договорных видов соответствующих правоотношений. Тем не менее и здесь можно заметить существенную особенность правового регулирования: отношения, связанные с морским страхованием, отнесены к специальным видам страхования (наряду со страхованием иностранных инвестиций от некоммерческих рисков, медицинским страхованием, страхованием пенсий и банковских вкладов), которые могут быть урегулированы отдельными специальными законами (ст. 970 ГК). "При этом, - подчеркивает М.И. Брагинский, - речь идет в равной мере как о специальных законах, посвященных соответствующим разновидностям страхования, так и о более общих законах. Примером последних может служить КТМ. В новом Кодексе, как и в том, который ему предшествовал (КТМ СССР 1968 г.), содержится глава, посвященная морскому страхованию. Поскольку морское страхование входит в перечень, содержащийся в ст. 970 ГК, нормы, включенные в гл. XV КТМ ("Договор морского страхования"),

обладают приоритетом по отношению к статьям гл. 48 ГК" <*>.

--------------------------------

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 507.

Определяя соотношение правил о договоре морского страхования, содержащихся в КТМ, и норм о договоре страхования, помещенных в ГК (глава 48), В.А. Мусин подчеркивает субсидиарный характер действия последних применительно к отношениям, связанным с морским страхованием. Он пишет: "Вместе с тем согласно ст. 970 ГК правила о страховании, предусмотренные главой 48 ГК, применяются и к некоторым специфическим видам страхования, включая морское, "постольку, поскольку законами об этих видах страхования не установлено иное". Это означает, что отношения по морскому страхованию регулируются нормами главы 48 ГК в той мере, в какой они не урегулированы нормами главы XV КТМ... Таким образом, нормы главы XV КТМ преобладают в сфере морского страхования как над нормами Закона "Об организации страхового дела в

Российской Федерации", так и над нормами главы 48 ГК" <*>.

--------------------------------

<*> Комментарий к Кодексу торгового мореплавания Российской Федерации. С. 414 - 415 (автор Комментария к главе XV КТМ - В.А. Мусин).

Нельзя не заметить еще одну особенность правового регулирования договора морского страхования, проистекающую из КТМ и характерную для всех договоров, им регулируемых. Согласно ст. 247 КТМ правила, установленные главой XV КТМ, применяются, если соглашением сторон не установлено иное. И только в случаях, прямо указанных в этой главе, соглашение сторон, не соответствующее правилам, установленным КТМ, ничтожно <*>.

--------------------------------

<*> Такие случаи установлены лишь применительно к абандону (ст. 278, 279 КТМ).

Как и в случаях с другими договорами, регулируемыми КТМ, диспозитивный характер норм о договоре морского страхования обычно толкуется таким образом, что данное обстоятельство позволяет сторонам заключать договоры морского страхования на условиях, наиболее широко применяемых в соответствующей области морской торговли, даже если они отличаются от правил

главы XV КТМ <*>.

--------------------------------

<*> См., например: Комментарий к Кодексу торгового мореплавания Российской Федерации. С. 419.

Однако при этом столь же обычно не рассматривается вопрос о возможности для сторон соответствующего договора, отказавшихся от применения правил, содержащихся в КТМ, таким же образом нейтрализовать действие норм ГК о договоре имущественного страхования, подлежащих, как известно, субсидиарному применению. Видимо, наличие такого права у сторон по договору морского страхования считается чем-то само собой разумеющимся. Представляется, что поставленный здесь вопрос не имеет столь однозначного ответа. Более того, с формальноюридической точки зрения предоставление приоритета правилам КТМ о договоре морского страхования перед нормами ГК о договоре имущественного страхования означает лишь то, что положения, предусмотренные главой 48 ГК, "применяются к отношениям по... морскому страхованию... постольку, поскольку законами (т.е. КТМ. - В.В.)... не установлено иное" (ст. 970 ГК). Речь идет о том, что "нейтрализовать" действие норм ГК можно лишь путем включения в КТМ правил, которые регулируют соответствующие отношения, вытекающие из договора морского страхования, иначе, нежели ГК, либо вовсе исключают его применение. Однако эта задача не может быть выполнена нормой, придающей самим правилам КТМ диспозитивный характер, поскольку исключение соглашением сторон действия этих правил не может означать автоматического приостановления применения к их правоотношениям субсидиарных норм, содержащихся в ГК, если только сами эти нормы не носят диспозитивного характера. Во всяком случае, этот вопрос нуждается, как минимум, в судебном толковании.

Основным квалифицирующим признаком, позволяющим выделять договор морского страхования в качестве отдельного вида договора имущественного страхования, является особый объект морского страхования. В соответствии со ст. 249 КТМ объектом морского страхования может быть всякий имущественный интерес, связанный с торговым мореплаванием, - судно, строящееся судно, груз, фрахт, а также плата за проезд пассажира, плата за пользование судном, ожидаемая от груза прибыль и другие обеспечиваемые судном, грузом и фрахтом требования, заработная плата и иные причитающиеся капитану судна и другим членам экипажа судна суммы, в том числе расходы на репатриацию, ответственность судовладельца и принятый на себя страховщиком риск (перестрахование). Объект морского страхования должен быть указан в договоре морского страхования.

Итак, объектом морского страхования может служить "всякий имущественный интерес, связанный с торговым мореплаванием". Участники отношений, связанных с торговым мореплаванием, имеют различные имущественные интересы. Еще Д.И. Мейер указывал: "Существенно только, чтобы страхование сделано было в пользу лица, непосредственно заинтересованного целостью застрахованного имущества: иначе оно считается недействительным"

<*>.

--------------------------------

<*> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 687.

Такой подход сохранен и в действующем сегодня законодательстве; он обнаруживает себя, в частности, в ст. 930 ГК, согласно которой имущество может быть застраховано по договору страхования в пользу лица (страхователя или выгодоприобретателя), имеющего основанный на законе, ином правовом акте или договоре интерес в сохранении этого имущества, а договор, заключенный при отсутствии такого интереса у указанных лиц, объявляется недействительным.

Договору страхования имущества (ст. 930 ГК), по которому объектом страхования выступает интерес в виде риска утраты (гибели), недостачи или повреждения определенного имущества, в морском страховании соответствует договор страхования судна (строящегося судна) или груза.

Страховой интерес в судне принадлежит его собственнику или субъекту иного ограниченного вещного права (хозяйственного ведения или оперативного управления), ибо указанные лица по общему правилу несут риск случайной гибели или случайного повреждения судна (ст. 211 ГК). Естественно, в случаях, когда такой риск переносится договором на другое лицо (например, на фрахтователя или иного судовладельца), оно вправе застраховать свой имущественный интерес в судне.