Учебный год 22-23 / volkov_a_v_printsip_nedopustimosti_zloupotrebleniya_grazhdan

Глава 4. Характеристики категории «злоупотребление гражданским правом»

действительным права постоянного (бессрочного) пользования этим участком, заявленный к его фактическому владельцу, является ненадлежащим способом защиты интересов истца.

При таких обстоятельствах оспаривание права постоянного (бессрочного) пользования обществом спорным земельным участком в связи с отсутствием у администрации полномочий по предоставлению ему данного участка в постоянное (бессрочное) пользование возможно только путем предъявления виндикационного иска, подлежащего рассмотрению применительно к указанным обстоятельствам в соответствии с положениями ст. 216, 302 и 305 Кодекса. Рассмотрением виндикационного иска обеспечивается возможность соединения права и фактического владения, а также защита владельца правилами об исковой давности, что гарантирует стабильность гражданского оборота и защиту всем участникам спора их прав и законных интересов1.

Комментарий. В приведенном деле наблюдается попытка истца в обход норм закона о сроках исковой давности воспользоваться «сходным» способом защиты права — признание недействительным права постоянного пользования земельного участка. Этот способ защиты права предоставляет истцу формальную возможность воспользоваться привилегией, установленной в ст. 208 ГК РФ, где определены требования, на которые срок давности не распространяется. Недобросовестный иск об оспаривании права представляет собой злоупотребительное использование негаторного требования, на которое привилегированно не распространяется срок давности.

д) Нормы-презумпции

Презумпции как формально-логический прием используются в гражданском праве для устранения неопределенности и возможных споров, для ускорения судебного разбирательства, для распределения бремени доказывания, для защиты «слабой» стороны в правоотношениях, т.е. для облегчения процедуры доказывания2.

1См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 15 сентября 2009 г. № 5429/09.

2См.: Гражданский процесс: учебник / отв. ред. проф. М.С. Шакарян. М., 1993. С. 187; Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. Горький, 1974. С. 14; Кузнецо-

§4.1. Формальное (внешнее) правопользование и прямой умысел

Внаучной литературе по различным основаниям выделяют материально-правовые и процессуальные, действительные и мнимые, прямые и косвенные, опровержимые и неопровержимые, негативные и позитивные презумпции. Их объединяет то, что объектом презумпции являются юридические факты, факты вообще, состояния, правоотношения1, которые законодателем признаются истинными (существующими либо несуществующими), не требуя доказательств от стороны, ссылающейся на них, при условии что они не опровергнуты в ходе судебного разбирательства.

Презумпции оформляются в тексте ГК РФ следующими словосочетаниями: «предполагается» (п. 3 ст. 10 ГК РФ), «бремя доказывания возлагается на…», «если не докажут…» (п. 1 ст. 152 ГК РФ,

п.3 ст. 28 ГК РФ), «когда будет доказано…» (п. 2 ст. 1197 ГК РФ), «при доказанности факта…» (п. 3 ст. 1252 ГК РФ), «если не доказано иное …» (ст. 1252 ГК РФ), «при отсутствии доказательств…» (п. 4 ст. 1263 ГК РФ) и т.д. Презумпция вины нарушителя фактически установлена и в п. 2 ст. 401 ГК РФ, где «отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство». Эта презумпция является самой распространенной ссылкой в злоупотребительных решениях судов. Аналогична и презумпция вины причинителя вреда (ст. 1064 ГК РФ).

Нормы-презумпции, «облегчая» в тех или иных случаях правовой режим доказывания для субъектов права, иногда сами становятся предпосылками для злоупотреблений. Так, ст. 1257 ГК РФ устанавливает, что непосредственным «автором произведения науки, литературы или искусства признается гражданин, творческим трудом которого оно создано. Лицо, указанное в качестве автора на оригинале или экземпляре произведения, считается его автором, если не доказано иное». Плагиат — весьма распространенное явление в реальной жизни, и презумпция авторства в этом случае «работает» на нарушителя.

Влюбом судопроизводстве действует презумпция добросовестности законодателя. В основу указанной презумпции положена высокая вероятность того, что, создавая правовую норму, законодатель

ва О.А. Презумпции в гражданском праве. СПб., 2004.

1См. подробнее: Кузнецова О.А. Презумпции в российском гражданском праве: дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002. С. 22.

Глава 4. Характеристики категории «злоупотребление гражданским правом»

стремится к тому, чтобы она не противоречила Конституции РФ и ГК РФ. Презумпции законодателем устанавливаются в различных нормах. Например, в нормах-дефинициях. Понятие добросовестного приобретателя эмиссионных ценных бумаг содержится и в ст. 2 Закона о рынке ценных бумаг: добросовестный приобретатель — это лицо, которое приобрело ценные бумаги, произвело их оплату и в момент приобретения не знало и не могло знать о правах третьих лиц на эти ценные бумаги, если не доказано иное. Эта нормадефиниция сопряжена с презумпцией, в силу которой приобретатель считается добросовестным до тех пор, пока иное не доказано в судебном порядке.

Пункт 3 ст. 10 ГК РФ изложен по своей юридической конструкции в форме правовой презумпции, где разумность действий и добросовестность участников гражданского правоотношения предполагаются. Законодатель предпочел оформить обсуждаемое нормативное правило именно в форме правовой презумпции, поскольку гражданско-правовые нормы рассчитаны на законопослушных участников оборота, вменить которым обязанность по доказыванию своей добросовестности — это значит существенно затормозить гражданско-правовой оборот и предоставить почву для еще более серьезных злоупотреблений. Но и сама презумпция ст. 10 ГК РФ в некоторых случаях становится основой для злоупотребления правом, поскольку ее применение должно следовать только в том случае, если закон ставит защиту гражданского права в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно. Отсюда происходят злоупотребительные суждения об отсутствии подобного правила для всех иных отношений, что принципиально неверно.

Между ОАО (энергосбыт) и ООО (покупатель) был заключен договор энергоснабжения, по которому стороны предусмотрели неустойку за неисполнение обязательства в размере 30% стоимости в случае невыборки товара (п. 11.3 договора). Суд первой инстанции, признавая п. 11.3 договора недействительным, руководствовался п. 1 и 3 ст. 10 ГК РФ и ст. 547 ГК РФ. Он исходил из того, что в указанном пункте установлена ответственность в виде неустойки, взыскиваемой независимо от наличия ущерба у энергосбыта, и что отсутствие штрафных санкций в договоре не нарушает интересов сторон.

522

§ 4.1. Формальное (внешнее) правопользование и прямой умысел

Суд кассационной инстанции, отменяя это решение, сделал следующее обоснование: в соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ намерение причинить вред истцу должен был доказать сам истец (покупатель), но он не указал в исковом заявлении на злоупотребление ответчиком (энергосбытом) своим правом. В соответствии с п. 3 ст. 10 ГК РФ указание на разумность и добросовестность как требования, необходимые для реализации и защиты права, должно содержаться в законе. Но ни

ст. 329, ни ст. 330 ГК РФ не содержат указания на то, что стороны должны действовать разумно и добросовестно, предусматривая в договоре неустойку. Суд не сослался в своем решении на норму закона, в том числе Закона РФ от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», которому противоречил бы п. 11.3 договора. Таким образом, в соответствии со ст. 547 ГК РФ истец не доказал, что размер предлагаемой санкции в 30% не был выше размера реального ущерба при расчетах за недопотребленную энергию.

Суд кассационной инстанции отметил, что п. 11.3 договора по своему содержанию преследует цель надлежащего исполнения принятых покупателем договорных обязательств по потреблению энергии, указанию реальных объемов энергопотребления при заключении договора энергоснабжения. В связи с этим решение суда первой инстанции в части признания недействительным п. 11 3 договора было признано не соответствующим нормам материального права и подлежащим отмене1.

Комментарий. В указанном примере мы видим «перевернутую логику» гражданского права: можно все, что не запрещено законом. Поскольку нормы о неустойке (ст. 329, 330 ГК РФ) не содержат каких-либо ограничений в плане установления размера неустойки, то значит действует свобода договора, а разумность и добросовестность в гражданском правоотношении, по мнению суда, нужно применять в силу прямого указания презумпции п. 3 ст. 10 ГК РФ, только если на них прямо указывает закон. В подобном, казалось бы, логичном рассуждении напрочь отпадает вся сущность гражданского

1См.: Обзор судебной практики «Особенности рассмотрения арбитражных споров, вытекающих из злоупотребления правом» (Тарасенко Ю.А. Арбитражное правосудие в России. 2008. № 1).

523

Глава 4. Характеристики категории «злоупотребление гражданским правом»

права — компенсировать, справедливо распределять расходы, а не наказывать и наживаться. Кроме того, требования быть разумным и добросовестным, пусть косвенно, но для всех отношений содержится в ст. 1 и 6 ГК РФ.

ОАО «ММК» обратилось в арбитражный суд к ООО «МеталлоинвестРуда» о взыскании стоимости недостающей продукции в размере 4928,84 руб. по договору поставки от 13 апреля 2007 г. № 151864.

Всудебное заседание явились представители истцов, поддержали заявленные требования, ссылаются на то, что при приемке продукции была установлена недостача в количестве 1,81 т, сумма недостачи составила 4928,84 руб. Ссылаются на то, что расчет произведен с учетом исключения нормы естественной убыли в процентном соотношении от массы груза 0,65%, принято наименование груза как железорудные окатыши, перевозимые в окатышевозах.

Всудебное заседание явился представитель ответчика, с заявленными требованиями не согласен, представил свой расчет недостачи в размере 3276,96 руб. Даны пояснения, что согласно п. 5.6.2 условий договора стороны договорились определять норму естественной убыли как для окатышей железорудных, перевозимых в полувагонах. Принятая истцом норма естественной убыли неверна. В договоре четко не определен тип вагонов для перевозки, в связи с чем следует применять норму естественной убыли 0,90 % от массы груза.

Суд, приняв расчет ответчика, установив, что расхождение во взыскиваемой сумме составляет 1651,88 руб., предложил сторонам урегулировать спор о взыскании стоимости недостающей продукции путем примирительных процедур. Истец заявил, что в данном случае размер взыскиваемой суммы не имеет для организации значения, имеет место спор по расчету нормы естественной убыли, в связи с чем будет настаивать на своих требованиях. Ответчик также настаивал на своем расчете, согласившись, что имеет место несогласование условия договора.

Между тем задачами судопроизводства в арбитражных судах является, в частности, в силу п. 1 ст. 2 АПК РФ защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность. При этом лица, обращающиеся в суд за защитой своих интересов согласно ст. 41 АПК РФ, должны добросовестно пользоваться принадлежащими им процессуальными правами. Разумность

§4.1. Формальное (внешнее) правопользование и прямой умысел

идобросовестность участников гражданских правоотношений, как предусмотрено ст. 10 ГК РФ, предполагается.

Поскольку в данном случае требования заявлены о взыскании стоимости недостающей продукции, тогда как для истца размер взыскиваемой суммы не имеет значения, а также исходя из размера заявленной суммы, расхождений в расчетах сторон только в 1651,88 руб., нежелании урегулировать спор путем применения мирных процедур и решения истцом в данном процессе иного вопроса, связанного с определением условия договора по п. 5.6.2, тогда как порядок изменения договора возможен с учетом положений, установленных в ст. 452 ГК РФ, путем соглашения сторон в первую очередь, суд приходит к выводу, что имеет место злоупотребление правом со стороны истца, в связи с чем требования не подлежат удовлетворению в силу ст. 10 ГК РФ1.

Комментарий. В приведенном случае недобросовестное использование норм ст. 10 ГК РФ продемонстрировал сам арбитражный суд. В этом принципиальном споре вопрос действительно стоял не в денежных средствах, а в желании сторон достичь с помощью судебного решения определенности одного из условий договора в будущих отношениях. Суд ловко уклонился от этой обязанности, взяв за основу «недобросовестного поведения» нежелание истца (да и ответчика) заключить мировое соглашение, имевшего якобы скрытую незаконную цель — найти определенность условия договора. В чем выразилась вина и как это ущемляет права ответчика, суд не указал и, применив при этом крайне злоупотребительно презумпцию добросовестности и разумности, отказал в защите права.

е) Оценочные понятия

В общем плане все современное гражданское право «соткано» из понятий, которые в немалой степени способствуют уяснению смысла той или иной правовой конструкции. При этом по степени определенности гражданско-правовые понятия разделяют на абсолютно-определенные и относительно-определенные. К по-

1См.: Решение Арбитражного суда г. Москвы от 14 апреля 2008 г. по делу № А40- 4737/08-147-16.

Глава 4. Характеристики категории «злоупотребление гражданским правом»

следним в цивилистике относят так называемые оценочные понятия, к категории которых относятся разумность и добросовестность, справедливость, необходимость, осмотрительность, очевидная польза, заботливость, гуманность, мораль, предназначение и многие другие.

Оценочные понятия не только расширяют пределы действия закона и устанавливают внутренние пределы правоосуществления для субъектов прав, но и, сами будучи оценочными категориями, разными лицами могут по-разному пониматься. Так, регулируя действия без поручения, ст. 980 ГК РФ в своем тексте содержит наибольшее число по сравнению с другими статьями ГК РФ оценочных понятий, как то: очевидная выгода, очевидная польза, действительные намерения, вероятные намерения, заботливость, осмотрительность. Понятно стремление законодателя предусмотреть максимально широкий пласт жизненных ситуаций через наполнение нормы абстрактными понятиями. Однако и возможностей для злоупотреблений при такой степени всеобщности возникает немало. К примеру, будет ли адекватным действие в чужом интересе матери, которая в интересах задержанного милицией сына заключает соглашение с адвокатом на его защиту? Несомненно. Не вызовет сомнений и заключение подобного соглашения с адвокатом со стороны, к примеру, знакомого или соседа задержанного. Но вряд ли будет добросовестным заключение соглашения на защиту задержанного между адвокатом и потерпевшим (или родственником потерпевшего), по заявлению которого производилось задержание, т.е. та ситуация, где задержанный и потерпевший (либо родственник потерпевшего) являются фигурантами по одному и тому же уголовному делу. Статья 982 ГК РФ в последнем случае может «усугубить» последнюю практическую ситуацию, поскольку допускает даже устное одобрение задержанного лица (сложно доказать, что подобного одобрения не было). Для здравого рассудка очевидно, что цель подобных действий далека от защиты конституционных прав задержанного (обвиняемого). Нет здесь ни выгоды, ни пользы, да и интересы диаметрально противоположные. Но при заключении подобных злоупотребительных соглашений основная доля ответственности должна выпадать на адвоката как на высококвалифицированного специалиста, обязанного в соответствии с Федеральным законом от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской

§ 4.1. Формальное (внешнее) правопользование и прямой умысел

деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»1 осуществлять свои права крайне разумно и крайне добросовестно, исходя из доверительного характера отношений со своим доверителем. Злоупотребление правами иногда встречается и со стороны потерпевшего, который, стремясь «опровергнуть» свои признательные показания, требует признать недействительным соглашение между его адвокатом и матерью, доказывая, что с ней были крайне плохие отношения, и она, стремясь от него избавиться, заключила подобное соглашение

садвокатом2.

Вюридической литературе под оценочными понятиями понимают «выраженное в нормах права положение (предписание законодателя), в котором закрепляются наиболее общие признаки, свойства, качества, связи и отношения разнообразных предметов, явлений, действий, процессов, детально не разъясняемое законодателем

стем, чтобы они конкретизировались путем оценки в процессе применения права и позволяли осуществлять в пределах зафиксированной в нем общности индивидуальную регламентацию общественных отношений»3. Соглашаясь с этим определением, скажем, что установить их смысл порой очень трудно, особенно в контексте проблемы злоупотребления правом. В то же время на оценку нельзя полагаться как на исключительно субъективный «психический акт» правоприменителя. Для облегчения процесса оценки в ее основании могут лежать не только правосознание, мораль, чувство справедливости, личные ценностные установки, но и некоторый приближенный к праву образ, по Р. Штаммлеру, «социальный идеал», по И.Б. Бровицкому, «внешнее мерило» — доктринально выработанный стандарт, характеризующий его сущностные черты. Судебная практика может и должна использовать эти «объективированные» критерии в качестве основания оценки. В научной литературе высказывается иное мнение о том, что правоприменительный процесс оценочными понятиями осложняется, становится неопределенным, рыхлым. На наш взгляд, еще более неопределенным становится формальное

1СЗ РФ. 2002. № 23. Ст. 2102.

2См.: Дисциплинарная практика Адвокатской палаты Волгоградской области.

3См.: Кашанина Т.В. Оценочные понятия в советском праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1974. С. 7.

Глава 4. Характеристики категории «злоупотребление гражданским правом»

косное право, не способное урегулировать многообразие граждан- ско-правовых ситуаций. «Расшифровывая» оценочные понятия, мы неизбежно будем испытывать некоторые трудности, но, в конечном итоге, достигнем определенности и справедливости в гражданском правоотношении.

Неопределенность в праве часто возникает и благодаря самому же законодателю, который, например, понятие «разумный» употребляет чаще всего в объективном значении — обычный, стандартный, обоснованный. Так, например, п. 4 ст. 744 ГК РФ определяет, что подрядчик вправе требовать возмещения разумных расходов, которые понесены им в связи с установлением и устранением дефектов в технической документации. Подрядчик при этом, заложив повышенные расходы, считает, что они разумные и их нужно возмещать. Законодатель, вводя термин «разумные расходы», конечно, имел в виду объективно необходимые экономические затраты для выявления и исправления недостатков. Но тогда появляется второй вопрос: входит ли в расходы какая-либо норма прибыли подрядчика? Он ведь не благотворительная организация, чтобы без выгоды для себя устранять чужие недостатки? Те же проблемы касаются разумности действий (ст.10), разумной цены товара (ст. 524, 738), разумных мер, принимаемых к уменьшению убытков (ст. 404, 750, 962), разумного ведения дел (ст. 72, 76), разумного предвидения (ст. 451), разумно понимаемых интересов (ст. 428) и т.п. Особенно часто используется понятие разумных сроков (ст. 314, 345, 375 и др.). В общей сложности понятие «разумный» в той или иной форме упоминается в ГК РФ более 70 раз. Излишне частое употребление законодателем слова «разумный» не всегда входит в контекст статьи и может служить источником для злоупотребления правом. Так, например, ст. 806 ГК РФ устанавливает, что любая из сторон вправе отказаться от исполнения договора транспортной экспедиции, предупредив об этом другую сторону в разумный срок. Транспортная организация, загрузив в машины скоропортящуюся продукцию (например, мясо), отказывается в «разумный срок» от исполнения договора (опираясь на ст. 806 ГК РФ), шантажируя грузоотправителя на предмет изменения провозной платы. Возмещение убытков в этих условиях вряд ли будет эффективно для грузоотправителя. Законодатель в этих условиях должен был позаботиться о более четкой регламентации самой

§ 4.1. Формальное (внешнее) правопользование и прямой умысел

возможности отказа, например, определив право на отказ только до начала исполнения договора.

Оценочное понятие «добросовестность» в ГК РФ чаще всего проявляется в гипотезах норм права с формулой «знал или должен был знать» либо «не знал или не должен был знать» «Если доказано, что другая сторона знала или заведомо должна была знать о…» (ст. 173, 174, п. 2 ст. 177 ГК РФ). Под гипотезой понимают предположительное суждение о закономерной связи явлений. В теории права это структурный элемент нормы права, где указываются юридические факты, наличие которых служит основанием для возникновения, изменения или прекращения правоотношений.

Однако в гипотезах, которые содержат условие о знании или о незнании определенных обстоятельств, вопрос зачастую лежит в плоскости добросовестности участников гражданско-правовых отношений (ст. 253 ГК РФ), которая, в отличие от вины, обращается не к психическому отношению лица к своему противоправному действию, а к его деятельности в противовес действительной осведомленности (неосведомленности) об определенных фактах, событиях, обстоятельствах. «В противовес» означает «против своей совести», «неразумно», «неадекватно», «ненравственно», т.е. вопреки стандартному моральному поведению индивида в обществе (п. 2 ст. 46 ГК РФ). Упоминание о такой недобросовестности в том или ином виде сформулировано в ГК РФ около 30 раз. При этом конструкцию добросовестного знания нужно отличать от других похожих формул: «доход, который имел либо определенно мог иметь» (1085 ГК РФ), «заработок, который получил или должен был получить» (1086 ГК РФ), «доходов, которые он извлек и должен был извлечь» (ст. 303 ГК РФ) и т.п. Законодатель, таким образом, пресекает возможное злоупотребительное использование правомочий одной из сторон в правоотношении. Однако подобные превентивные против злоупотребления правом гипотезы сами могут стать средством злоупотребления, поскольку содержат в своем составе элементы действующей презумпции. Поэтому возникают и искусственное создание фигуры «добросовестных» приобретателей, и ссылки на «добросовестные» свидетельские показания и т.п.

За недобросовестное поведение нарушитель может лишаться права на вознаграждение. Так, например, п. 1 ст. 978 ГК РФ устанавливает, что, если договор поручения прекращен до того, как поручение

Глава 4. Характеристики категории «злоупотребление гражданским правом»

исполнено поверенным полностью, доверитель обязан возместить поверенному понесенные при исполнении поручения издержки, а когда поверенному причиталось вознаграждение, также уплатить ему вознаграждение соразмерно выполненной им работе. Это правило не применяется к исполнению поверенным поручения после того, как он узнал или должен был узнать о прекращении поручения.

Согласно п. 3 ст. 962 ГК РФ «страховщик освобождается от возмещения убытков, возникших вследствие того, что страхователь умышленно не принял разумных и доступных (выделено мной. — А. В.) ему мер, чтобы уменьшить возможные убытки». В данном случае применения оценочных понятий (разумность и доступность) оправданна, поскольку они указывают на исследование фактических возможностей страхователя в противовес гипотетическим.

Пункт 2 ст. 1101 ГК РФ определил, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Подобные признаки, как мы говорили, даются законодателем и в ст. 6 ГК РФ, причем вместе с аналогией права, под которой подразумевается достижение правовой определенности, исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства. Поэтому фактически у судьи в соответствии с п. 2 ст. 1101 ГК РФ наличествует очень высокая степень усмотрения, исходящая из личного понимания принципа справедливости, что, в свою очередь, может служить источником злоупотребительного произвола.

Та же ситуация в п. 3 ст. 1252 ГК РФ, согласно которой для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков. Размер компенсации определяется судом в пределах, установленных настоящим Кодексом, в зависимости от характера нару-

530

§ 4.1. Формальное (внешнее) правопользование и прямой умысел

шения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости.

В фирменном наименовании юридического лица и в товарные знаки не допускается включение слов или обозначений, которые противоречат общественным интересам, а также принципам гуманности и морали (ст. 1349, 1419, 1473 ГК РФ). Противоречат ли таким общественным интересам фактические свастики, расцветки американского или грузинского флага? В каждом конкретном случае есть свой ответ, пределы усмотрения могут быть обращены в злоупотребительные акты.

Пункт 2 ст. 314 ГК РФ устанавливает, что в случаях, когда обязательство не предусматривает срок его исполнения и не содержит условий, позволяющих определить этот срок, оно должно быть исполнено в разумный срок после возникновения обязательства. Обязательство, не исполненное в разумный срок, а равно обязательство, срок исполнения которого определен моментом востребования, должник обязан исполнить в семидневный срок со дня предъявления кредитором требования о его исполнении, если обязанность исполнения в другой срок не вытекает из закона, иных правовых актов, условий обязательства, обычаев делового оборота или существа обязательства.

По иску кредитора о взыскании задолженности за поставленное немецкое оборудование применение истцом ставки ЦБ РФ по состоянию на август 1998 г. суд кассационной инстанции рассмотрел как допустимое, поскольку в этот период курс немецкой марки был относительно устойчивым и колебался в пределах от 3,1 тыс. руб. до 4,3 тыс. руб. за одну немецкую марку. Применение же истцом ставки ЦБ РФ по состоянию на 15 февраля 1998 г. из расчета 13,16 руб. за 1 Дм суд кассационной инстанции рассмотрел как намерение истца причинить вред хозяйству ответчика, который, являясь предприятием сельскохозяйственного профиля, претерпевает значительные финансовые и экономические трудности, а также расценивал требования истца как злоупотребление правом кредитора.

Поведение кредитора (истца), с ноября 1995 г. не принимающего мер к получению причитающейся ему с ответчика суммы задолженности, и после обращения в арбитражный суд в августе 1998 г. значительно (более чем в 3,7 раза) завысившего подлежащие взысканию суммы, подтверждает правильность выводов

531

Глава 4. Характеристики категории «злоупотребление гражданским правом»

о злоупотреблении правом кредитора, в результате чего и на основании п. 2 ст. 10 ГК РФ суд кассационной инстанции отказывает истцу в защите его права.

В соответствии с п. 1 ст. 176 АПК РФ неправильное применение норм материального права является основанием для отмены либо изменения судебных актов арбитражного суда, в связи с чем суд кассационной инстанции изменяет решение от 15 февраля 1999 г. в части взыскания суммы долга и неустойки. При этом суд кассационной инстанции считает правомерным решение Арбитражного суда Алтайского края о взыскании 622 719 руб. (146 035,8 Дм долг + 18 206 руб. ремонт + 89 007 руб. аренда) основного долга и 133 737 руб. неустойки (37 886,1 Дм).

Что касается требований истца о взыскании пеней за просрочку платежа и решения арбитражного суда по этому вопросу, то с учетом установленного судом кассационной инстанции злоупотребления правом кредитора, его поведения, свидетельствующего о недобросовестном отношении к своему партнеру

по договору № 25, способствующего увеличению размера убытков должника, непринятие разумных мер к их уменьшению (ст. 404 ГК РФ), суд кассационной инстанции считает решение арбитражного суда в этой части неправильным. Пункт 1 ст. 401 ГК РФ устанавливает ответственность лица, не исполнившего либо исполнившего его ненадлежащим образом только при наличии вины. Из материалов дела видно, что ответчик принимал все зависящие от него меры для исполнения своих обязательств по оплате полученного по договору № 25 товара, однако финансовое состояние предприятия сельскохозяйственного профиля и недобросовестное поведение кредитора-истца препятствовали ему погасить оставшуюся задолженность.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции считает правомерным освободить ответчика от ответственности на основании п. 1 ст. 401 ГК РФ, и решение суда первой инстанции в этой части отменить и принять новое решение об отказе во взыскании пеней (штрафа по договору)1.

Комментарий. Дефолт 1998 г. привел к резкому скачку курса немецкой марки, по которому истребовалась задолженность за постав-

§ 4.1. Формальное (внешнее) правопользование и прямой умысел

ленное немецкое оборудование, что было поставлено в вину взыскателю. Взыскатель, по логике суда, в течение трех лет «не принимал мер к взысканию задолженности», а когда грянул финансовый кризис (как будто он о нем заранее знал), пересчитал долг по увеличенному биржевому курсу и обратился с злоупотребительным иском о его взыскании. Однако возлагать с помощью ст. 10 ГК РФ вину на кредитора за то, что он в судебном порядке не взыскивал задолженность с должника, означает по факту: во-первых, право на судебную защиту преобразовать в обязанность; во-вторых, незаконно снять ответственность и освободить от исполнения обязательства должника; в-третьих, требовать принятия «разумных мер» можно было бы с равным успехом от финансового рынка в целом. О злоупотреблении правом кредитора можно говорить только в одном случае — если ему было предложено исполнение, но он недобросовестно уклонился от его принятия, либо у него самого имелись реальные юридические средства для погашения долга (например, залоговое имущество). Использование «скачка» курса немецкой марки само по себе не может быть средством злоупотребления, поскольку это обстоятельство не создавалось волей истца. В этом случае сторонам необходимо было предложить рассмотреть вопрос о расторжении договора на взаимоприемлемых условиях (ст. 450–451 ГК РФ), а не злоупотреблять понятием «разумные меры».

ООО «Сельхозэкспорт» обратилось в Арбитражный суд Волгоградской области с иском о взыскании солидарно с ООО «Гарант» и

ООО «Береславский порт» денежных средств, перечисленных в рамках договора от 29 апреля 2009 г. № 14-04ЭК-09 в размере 6 млн руб. и процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 315 тыс. руб.

Решением Арбитражного суда Волгоградской области от 12 марта 2010 г. по делу № А12-25505/2009 исковые требования удовлетворены в полном объеме. С ООО «Гарант» и ООО «Береславский порт» взысканы солидарно в пользу ООО «Сельхозэкспорт» сумма предоплаты в размере 6 млн руб. и проценты за пользование чужими денежными средствами в сумме 315 тыс. руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме 43 075 руб.

Не согласившись с решением суда первой инстанции, ООО «Береславский порт» обратилось в Двенадцатый арбитражный апел-

Глава 4. Характеристики категории «злоупотребление гражданским правом»

ляционный суд с жалобой, просит отменить решение суда первой инстанции, поскольку при принятии решения судом нарушены нормы материального и процессуального права, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Проверив законность вынесенного судебного акта, изучив материалы дела, в том числе доводы апелляционной жалобы, выслушав в судебном заседании представителей сторон, суд апелляционной инстанции находит доводы жалобы обоснованными, а решение суда первой инстанции — подлежащим отмене ввиду следующего.

Как следует из материалов дела, 29 апреля 2009 г. между ООО

«Гарант» (Поставщик) и ООО «Сельхозэкспорт» (Покупатель) заключен договор поставки товара № 14-04 ЭК-09. В соответствии с п. 1.1 договора Поставщик взял на себя обязательства поставить товар — пшеницу озимую, а Покупатель, в свою очередь, — произвести приемку и оплату товара на условиях настоящего договора. Наименование, количество, качество, цена, базис поставки и сроки поставки каждой партии товара устанавливаются в спецификации, являющейся неотъемлемой частью договора (п. 1.2). Пунктом 2.2 стороны согласовали порядок оплаты, в соответствии с которым Покупатель оплачивает по предоплате 50% от стоимости товара, остальные 50% по факту отгрузки товара. Во исполнение принятых на себя обязательств по договору поставки истец перечислил сумму предоплаты в размере 50% за пшеницу на расчетный счет ответчика, что подтверждается платежными поручениями от 30 апреля 2009 г. № 141 на сумму 2,9 млн руб., от 4 мая 2009 г. № 125 на сумму 3,1 млн руб.

Пунктом 1.2 договора поставки стороны определили, что срок поставки каждой партии товара устанавливается в спецификации, являющейся неотъемлемой частью договора. Однако в специ-

фикации от 29 апреля 2009 г. № 1 к договору поставки срок поставки не указан.

20 августа 2009 г. истец обратился к Ответчику с уведомлением, в соответствии с которым истец информировал Ответчика о прекращении отношений с ним и предлагал последнему вернуть сумму оплаченной предварительной оплаты. Уведомление было оставлено без ответа, и денежные средства возвращены не были.

Также 29 апреля 2009 г. между ООО «Сльхозэкспорт» (Кредитор) и ООО «Береславский порт» (Поручитель) заключен договор по-

534

§ 4.1. Формальное (внешнее) правопользование и прямой умысел

ручительства № 14-04, согласно которому Поручитель обязался перед Кредитором отвечать за исполнение ООО «Гарант» (Должник) всех его обязательств перед кредитором, возникших из договора поставки от 29 апреля 2009 г. № 14-04 ЭК-09, как существующих в настоящее время, так и тех, которые могут возникнуть в будущем в период срока действия договора. Пунктом 3 договора поручительства стороны предусмотрели, что Поручитель отвечает перед Кредитором в том же объеме, что и Должник, в частности, за уплату долга, возмещения убытков и уплату неустойки. Ответственность Поручителя и Должника является солидарной.

15 сентября 2009 г. Истец уведомил ООО «Береславский порт» (Поручителя) о неисполнении ООО «Гарант» (Должником) своих обязательств по договору поставки, в связи с чем просил возвратить сумму предоплаты в размере 6 млн руб. ООО «Береславский порт» на письмо истца не ответил, сумму предоплаты истцу не возвратил. Поскольку претензии оставлены ответчиками без ответа и удовлетворения, истец обратился с настоящим иском в арбитражный суд.

Всоответствии со ст. 506 ГК РФ по договору поставки поставщик — продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием. Согласно п. 5 ст. 454 ГК РФ общие правила договора о купле-продаже применяются к договору поставки, если иное не предусмотрено правилами Кодекса к договору данного вида.

Всилу п. 1 ст. 457 ГК РФ срок исполнения продавцом обязан-

ности передать товар покупателю определяется договором купли-продажи, а если договор не позволяет определить этот срок — в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 314 Кодекса.

Всоответствии с п. 2 ст. 314 ГК РФ в случаях, когда обязательство не предусматривает срок его исполнения и не содержит условий, позволяющих определить этот срок, оно должно быть ис-

полнено в разумный срок после возникновения обязательства. Обязательство, не исполненное в разумный срок, а равно обязательство, срок исполнения которого определен моментом востребования, должник обязан исполнить в семидневный срок

535

Глава 4. Характеристики категории «злоупотребление гражданским правом»

со дня предъявления кредитором требования о его исполнении, если обязанность исполнения в другой срок не вытекает из закона, иных правовых актов, условий обязательства, обычаев делового оборота или существа обязательства.

По смыслу приведенных норм права, при отсутствии в заключенном сторонами договоре условия о сроке исполнения поставщиком обязательства по передаче товара покупатель вправе требовать передачи товара в разумный срок, а поставщик обязан предоставить товар. Между тем истец не представил в суд каких-либо доказательств того обстоятельства, что он предъявлял какие-либо требования ответчику о необходимости исполнения данного обязательства в какой-либо срок.

Имеющееся в материалах дела уведомление от 20 августа 2009 г., адресованное ООО «Гарант», не является требованиями истца об исполнении обязательства. Указанным уведомлением истец информирует ответчика о расторжении договора поставки от 29 апреля 2009 г. № 14-04 ЭК-09 (т. 2 л.д. 1). Кроме того, в деле отсутствуют доказательства направления данного письма и получения его ответчиком.

Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает, что срок исполнения обязательства ООО «Гарант» по договору поставки от 29 апреля 2009 г. № 14-04 ЭК-09 не наступил, как по состоянию на 20 августа 2009 г., так и на дату обращения с иском в суд1.

Комментарий. В приведенном случае из судебной практики суд апелляционной инстанции ловко подменил обязанность по исполнению обязательства продавца — в разумный срок поставить товар (ст. 314 ГК РФ) на право покупателя требовать передачи товара в разумный срок. Отсутствие письменного требования в адрес продавца зерна суд посчитал достаточным основанием для отказа в иске. Разумный срок поставки зерна — 2–3 недели, но не год, как следует из настоящего дела. Второе правило, содержащееся в п. 2 ст. 314 ГК РФ (исполнение в семидневный срок требования), предусмотрено на случай действительной неопределенности в сроке исполнения обязательства как для кредитора, так и для должника. Существо

1См.: Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 28 июня 2010 г. № А12-25505/2009.

536

§ 4.1. Формальное (внешнее) правопользование и прямой умысел

обязательства по купле-продаже такого нестабильного в цене товара, как зерно, предполагает его немедленную поставку, что должен был сделать ответчик (продавец). Суд апелляционной инстанции злоупотребительно проигнорировал относительно-определенный смысл оценочных понятий «разумный срок» и «существо обязательства».

Администрацией г. Барыш Ульяновской области 13 августа 2001 г. издано распоряжение № 197, где п. 2 было предусмотрено изъятие имущества на сумму 25 358 274 руб. из хозяйственного ведения муниципального предприятия ЖКХ г. Барыш и передача этого имущества в Уставный фонд вновь созданного предприятия — МУП «Коммунальщик».

Согласно акту передачи имущество у МП ЖКХ было изъято из хозяйственного ведения и принято на баланс Комитета по управлению имуществом города Барыш. В соответствии с актом приема-передачи от 13 августа 2001 г., последний изъятое у МП ЖКХ имущество передал МУП «Коммунальщик». Впоследствии, 14 августа 2001 г., изъятое имущество по договору аренды от 14 августа 2001 г., заключенному между МУП «Коммунальщик» и МП ЖКХ, передано в аренду МП ЖКХ. Отказывая кредитору в признании п. 2 распоряжения главы администрации города Барыш от 13 августа 2001 г. № 197 недействительным, суд пер-

вой инстанции указал, что он не противоречит ч. 3 ст. 299 ГК РФ, так как имеется письмо МП ЖКХ от 13 августа 2001 г. № 384, направленное в адрес собственника с просьбой изъять имущество из его хозяйственного ведения.

Апелляционная коллегия, отменяя решение, указала, что суд не учел, что в соответствии с п. 9 постановления Пленума ВАС РФ от 25 февраля 1998 г. № 8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», в тех случаях когда действия предприятия, в том числе и осуществленные в порядке п. 3 ст. 299 ГК РФ по отчуждению закрепленного за предприятием на праве хозяйственного ведения движимого и недвижимого имущества, непосредственно участвующего в производственном процессе предприятия, приводят к невозможности использования имущества собственника по целевому назначению, соответствующие сделки являются недействительными по основаниям, предусмотренным ст. 168 ГК РФ, независимо от того, совершены они по воле предприятия или собственника или с согласия собственника (уполномоченного им органа). Изъятие у МП ЖКХ движимо-

537

Глава 4. Характеристики категории «злоупотребление гражданским правом»

го и недвижимого имущества могло привести к невозможности его хозяйственной деятельности.

Кроме того, указал суд, действительные мотивы отказа МП ЖКХ от имущества, находящегося в его хозяйственном ведении, лежат далеко за пределами разумного осуществления права и

подпадают под действие ст. 10 ГК РФ1.

Комментарий. На этом примере мы видим, что с помощью вещных прав на изъятие имущества из хозяйственного ведения с последующим его возвратом через аренду создана «схема» уклонения от законных претензий кредитора, которая квалифицировалась по правилам прежде всего злоупотребительного поведения. На этой базе была применена непосредственно норма ст. 168 ГК РФ. Правило о реституции использовалось уже для восстановления права кредитора. При этом средством злоупотребления стало оценочное понятие «правомерное изъятие», содержащееся в п. 3 ст. 299 ГК РФ, под которым администрация понимает письменную просьбу об этом предприятия-банкрота.

ж) Целесредственные нормы

Целесредственные установки законодателя восполняют в граж- данско-правовых нормах конкретные границы правоосуществления. В этом формальном приеме состоит опережающее отражение законодателем действительности. Целесредственные нормы очень часто служат для предупреждения возможных злоупотреблений. Например, абз. 2 п. 1 ст. 239 ГК РФ вводит правило о том, что «требование об изъятии недвижимого имущества не подлежит удовлетворению, если государственный орган или орган местного самоуправления, обратившийся с этим требованием в суд, не докажет, что использование земельного участка в целях, для которых он изымается, невозможно без прекращения права собственности на данное недвижимое имущество». Абзац 2 п. 3 ст. 50 ГК РФ устанавливает, что некоммерческие организации могут осуществлять предпринимательскую деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению це-

1См.: Постановление ФАС Поволжского округа от 3 марта 2003 г. № А72- 7148/02-Е248.

§ 4.1. Формальное (внешнее) правопользование и прямой умысел

лей, ради которых они созданы, и соответствующую этим целям. Согласно абз. 2 п. 1 ст. 117 ГК РФ общественные и религиозные организации являются некоммерческими организациями. Они вправе осуществлять предпринимательскую деятельность лишь для достижения целей, ради которых они созданы, и соответствующую этим целям. Это правило, тем не менее, злоупотребительно применяется, если, к примеру, общественная организация становится учредителем хозяйственных обществ, которые работают практически в безналоговом режиме. Так, под прикрытием Всероссийского общества инвалидов зачастую работают различные коммерческие структуры, не имеющие к нему, по существу, никакого отношения.

Целесредственные установки могут закладываться в формулах об использовании какого-либо имущества «в объеме, оправданном целью». Так, к примеру, пп. 1 п.1 ст. 1274 ГК РФ определяет, что допускается без согласия автора цитирование в оригинале и в переводе

внаучных, полемических, критических или информационных целях правомерно обнародованных произведений в объеме, оправданном целью цитирования, включая воспроизведение отрывков из газетных и журнальных статей в форме обзоров печати. Указание на цель

вданных случаях всегда препятствует злоупотребительному использованию авторского материала под видом цитирования. Аналогичная ситуация и с п. 3 ст. 1334 ГК РФ, где лицо, правомерно пользующееся базой данных, вправе без разрешения правообладателя извлекать из такой базы данных материалы и осуществлять их последующее использование в личных, научных, образовательных и иных некоммерческих целях в объеме, оправданном указанными целями, и в той мере, в которой такие действия не нарушают авторские права изготовителя базы данных и других лиц. Обычно это составляет не больше 15% от объема материала.

Целесредственные установки проявляются и в указании на специальное назначение того или иного объекта права. «Назначение» — это экономический признак объекта права. Но указание на экономический целесредственный признак объекта права в большинстве случаев преследует цель исключить злоупотребление правом со стороны его носителя. Аналогичные правила и во многих других нормах ГК РФ, где есть ссылки на «характер», «существо», «цели», «назначения» какого-либо обязательства. Однако эти «философские» формулировки либо игнорируются, либо «переписываются» в сво-