Учебный год 22-23 / Ширвиндт Актуальные вопросы представительства

Свободная трибуна

Содержательные аргументы в пользу пересмотра подхода к сделкам лжеорганов

впостановлении не озвучиваются. Между тем, по-видимому, наиболее весомыми можно считать следующие три. Во-первых, здесь — как и применительно к некоторым другим расхождениям в регулировании полномочий органов и представителей — встает вопрос о релевантных различиях между совершением сделки органом и аналогичным поведением представителя, различиях, которые были бы способны оправдать заметную разницу в правовой оценке. В чем именно состоит специфика заключения сделок лжеорганом по сравнению с действиями лжепредставителя, требующая, чтобы первые раз и навсегда были лишены силы, а вторые связывали представителя, но в то же время принимали одобрение со стороны представляемого? Во-вторых, решение для представителей, сформулированное в ст. 183 ГК РФ, во многих отношениях выглядит более удачным по существу. Ясно, что сделка, совершенная неуполномоченным лицом, не должна связывать представляемого (в этом оба подхода совпадают). Но почему же не дать ему возможность одобрить ее, когда это не будет нарушать достойных защиты интересов других лиц? В конце концов, он волен по своему усмотрению заключать любые сделки и точно так же по своему усмотрению раздавать другим полномочия на совершение таких сделок. В-третьих, старый подход, объявлявший сделки лжеорганов ничтожными, возводил в систему недобросовестное оспаривание сделок по формальным основаниям (непоследовательное поведение, venire contra factum proprium): если псевдопредставляемый, приступивший к исполнению сделки лжепредставителя или иначе обнаруживший свое одобрение, становится тем самым ее стороной (п. 2 ст. 183 ГК РФ), то юридическое лицо, исполнившее сделку лжеоргана, вполне могло, опираясь на позицию ВАС РФ, потребовать применения последствий недействительности спорной сделки, так и оставшейся ничтожной. Резко негативное отношение современного российского права к такому поведению вылилось, как известно,

вцелый ряд законодательных новелл (абз. 4 п. 2 и п. 5 ст. 166, п. 2 ст. 431.1, п. 3 ст. 432 ГК РФ).

5.Едва ли следует исходить из того, что комментируемый пункт решает вопрос о том, может ли лицо, добросовестно полагавшееся на данные реестра (в данном случае — ЕГРЮЛ), впоследствии отказаться от защиты, предоставляемой ему законом10. Иными словами, может ли добросовестный контрагент, заключавший договор с лицом, ошибочно указанным в ЕГРЮЛ в качестве генерального директора, настаивать на том, чтобы договор не считался заключенным от имени юридического лица в силу принципа публичной достоверности, а оставался бы сделкой без полномочий (каковой он объективно и является), последствия совершения которой определяются ст. 183 ГК РФ?

Очевидно, что случаи, когда контрагент захочет отказаться от защиты, предоставляемой ему принципом публичной достоверности, будут встречаться в практике: когда контрагент предпочтет взыскать убытки с лжепредставителя (по п. 3 ст. 183 ГК РФ), а не навязываться в партнеры представляемому, не желающему иметь с ним дела; когда лжепредставитель окажется более привлекательным для сотрудничества, чем представляемый; когда совершение спорной сделки пред-

10О немецкой дискуссии на эту тему см.: Lieb M. Aufgedrängter Vertrauensschutz? Überlegungen zur Möglichkeit des Verzichts auf Rechtsscheinsschutz, insbesondere bei der Anscheinsvollmacht // Festschrift für Heinz Hübner zum 70. Geburtstag am 7. November 1984 / G. Baumgärtel et al. (Hg.). Berlin — New York, 1984.

71

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 12/2015

ставляемым изначально было невыгодно контрагенту или стало невыгодным впоследствии.

Допускает ли российское право подобный отказ и, следовательно, свободный выбор контрагента между двумя разными защитными механизмами: публичной достоверностью реестра, влекущей установление искомой сделочной связи с псевдопредставляемым, несмотря на отсутствие полномочий, и правилами ст. 183 ГК РФ, предусмотренными на случай отсутствия полномочий и позволяющими отказаться от сделки и потребовать возмещения убытков лжепредставителем? Многое говорит в пользу положительного ответа. Во-первых, это цели, которым служит публичная достоверность реестра (защита добросовестного контрагента). Во-вторых, это конкретное воплощение данного принципа в законе: абз. 2 п. 2 ст. 51 ГК РФ говорит, что лицо, добросовестно полагающееся на данные ЕГРЮЛ, «вправе исходить из того, что они соответствуют действительным обстоятельствам», что «юридическое лицо [в отличие от его контрагента?] не вправе в отношениях с лицом, полагавшимся на данные единого государственного реестра юридических лиц, ссылаться

<…> на недостоверность данных, содержащихся в нем» (ср. с абз. 2 п. 6 ст. 8.1 ГК РФ: «При возникновении спора в отношении зарегистрированного права лицо, которое знало или должно было знать о недостоверности данных государственного реестра, не вправе ссылаться на соответствующие данные»). Закон, как видно, ведет речь о том, что добросовестное лицо вправе полагаться на реестр, ссылаться на его данные, а юридическое лицо на недостоверность реестра ссылаться не вправе. Не означает ли это, что добросовестное лицо вправе и отказаться от ссылки на данные реестра и, наоборот, делать упор на его объективную недостоверность? Кроме того, следует иметь в виду, что даже если добросовестность контрагента, полагавшегося на реестр, презюмируется11, у него всегда остается возможность прямо заявить в суде, что он не был уверен в наличии полномочий у реестрового гендиректора, подозревал их отсутствие.

Абзацы 2 и 3 п. 122 постановления могут быть поняты в том смысле, что правила абз. 2 п. 2 ст. 51 ГК РФ имеют приоритет перед нормами ст. 183 ГК РФ: сначала надо выяснить, имелись ли полномочия, а только потом узнавать, нет ли оснований защитить доверие к видимости полномочий и, несмотря на объективное отсутствие полномочий, рассмотреть ситуацию так, как если бы они имели место; если же ни полномочий, ни оснований для защиты доверия к их видимости нет, можно перейти к правилам, установленным на случай отсутствия полномочий. Вместе с тем, поскольку рассматриваемый здесь вопрос, кажется, еще даже не сформулирован отечественными специалистами и судами и ничто в комментируемом пункте не указывает на намерение Пленума ответить на него, следует полагать, что он остается открытым.

123.Установление факта заключения сделки представителем без полномочий или с превышением таковых служит основанием для отказа в иске, вытекающем из этой сделки, к представляемому, если только не будет доказано, что последний одобрил данную сделку (пункты 1 и 2 статьи 183 ГК РФ).

11Ср. п. 133 постановления, которым отменен абз. 1 п. 38 постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».

72

Свободная трибуна

Под последующим одобрением сделки представляемым, в частности, могут пониматься: письменное или устное одобрение независимо от того, кому оно адресовано; признание представляемым претензии контрагента; иные действия представляемого, свидетельствующие об одобрении сделки (например, полное или частичное принятие исполнения по оспариваемой сделке, полная или частичная уплата процентов по основному долгу, равно как и уплата неустойки и других сумм в связи с нарушением обязательства; реализация других прав и обязанностей по сделке, подписание уполномоченным на это лицом акта сверки задолженности); заключение, а равно одобрение другой сделки, которая обеспечивает первую или заключена во исполнение либо во изменение первой; просьба об отсрочке или рассрочке исполнения; акцепт инкассового поручения.

Независимо от формы одобрения оно должно исходить от органа или иного лица, уполномоченного заключать такие сделки или совершать действия, которые могут рассматриваться как одобрение.

Равным образом об одобрении могут свидетельствовать действия работников представляемого по исполнению обязательства при условии, что они основывались на доверенности, либо полномочие работников на совершение таких действий явствовало из обстановки, в которой они действовали (абзац второй пункта 1 статьи 182 ГК РФ).

1.По содержанию комментируемый пункт распадается на две части: первая (абз. 1) констатирует, что сделка лжепредставителя не связывает псевдопредставляемого в отсутствие одобрения; вторая (абз. 2–4) посвящена правилам, по которым совершается одобрение сделки псевдопредставляемым. Первая часть не много добавляет к содержанию абз. 1 п. 1 ст. 183 ГК РФ, разве что еще более явно, чем закон, указывает на распределение бремени доказывания: тот, кто в споре с псевдопредставляемым ссылается на спорную сделку без полномочий (в данном случае речь идет об истце, требующем ее исполнения псевдопредставляемым), и должен доказать, что она была одобрена. Вторая же часть касается вопросов, законодателем прямо не решенных, и потому представляет особый интерес.

В абз. 2–4 п. 123 постановления даются разъяснения, относящиеся к различным аспектам одобрения: способу, форме волеизъявления, адресату, одобрению уполномоченным лицом.

2.Способ одобрения. Согласно абз. 2 п. 123 постановления одобрение может осуществляться как посредством словесного заявления («письменное или устное одобрение»), когда псевдопредставляемый, желающий одобрить спорную сделку, намеренно сообщает об этом соответствующим лицам, так и путем совершения иных действий («иные действия представляемого, свидетельствующие об одобрении сделки»), когда псевдопредставляемый, желающий одобрить сделку, либо сообщает об этом невербально, либо вовсе никому не сообщает, но ведет себя так, что его воля на одобрение все же становится явной.

Господствующим мнением традиционно признается допустимость одобрения конклюдентными действиями, в том числе путем оказания или принятия испол-

73

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 12/2015

нения12. Традиция эта оказалась настолько сильна, что неизвестное советским кодексам и дореволюционному проекту Гражданского уложения и неожиданно появившееся в 1994 г. ГК РФ в тексте закона указание, что одобрение должно быть прямым («если только другое лицо (представляемый) впоследствии прямо не одобрит данную сделку»), не произвело заметного эффекта не только на литературу13, но и на судебную практику. Это видно не только по п. 5 письма № 5714, который лишь с точечными изменениями воспроизводится в комментируемом пункте, но и по п. 7 постановления Пленума № 9, п. 3 информационного письма Президиума ВАС РФ от 24.01.2000 № 51 «Обзор практики разрешения споров по договору строительного подряда», п. 6 Обзора судебной практики ВС РФ «Некоторые вопросы судебной практики по гражданским делам»15,16. В ходе реформирования гражданского законодательства была возвращена классическая редакция текста абз. 1 п. 1 ст. 183 ГК РФ: слово «прямо» было исключено17. При таких обстоятельствах положения п. 123 постановления в этой части оказываются более очевидными, чем лежащие в их основе разъяснения п. 5 письма № 57, выпущенные, когда формулировка закона заставляла сомневаться в сохранении традиционного подхода.

12См., напр.: п. 4 информационного письма ВАС РФ от 03.08.1993 № С-13/ОП-250 «Обзор практики разрешения споров, связанных с исполнением, изменением и расторжением биржевых сделок»; Советское гражданское право. Т. 1 / О.С. Иоффе, Ю.К. Толстой и Б.Б. Черепахин. Л., 1971. С. 202 (автор главы — Б.Б. Черепахин); Советское гражданское право. Т. I / отв. ред. В.А. Рясенцев. М., 1965. С. 229 (со ссылкой на судебную практику, сформировавшуюся еще в 1920-е гг.; автор главы — В.А. Рясенцев).

13См., напр.: Российское гражданское право. Т. I. Общая часть. Вещное право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права / отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2010. С. 410–411 (автор главы — В.С. Ем); Гражданское право. Т. 1 / отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. 6-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 332–333 (автор главы — А.П. Сергеев); Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1: Общие положения. 2-е изд. М., 2003. С. 176–177 (автор главы — М.И. Брагинский). Особенно красноречив М.И. Брагинский: «Статья 183 ГК оставляет открытым вопрос о способе, которым должно осуществляться ratihabitio. На практике, наряду с прямым заявлением представляемого на этот счет, широко применяется придание правовой силы различным, совершенным представляемым конклюдентным действиям» (Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 3: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. С. 323 (автор главы — М.И. Брагинский)). Как видно, автор различает два способа одобрения — конклюдентные действия и прямое заявление, но в то же время, несмотря на недавно появившееся в тексте Кодекса слово «прямо», полагает, что закон относительно допустимого способа одобрения никак не высказывается.

14Так, со ссылкой на это разъяснение С.В. Сарбаш пишет: «Нельзя, однако, не заметить, что арбитражная практика во многом нивелирует указание в ст. 183 ГК РФ на прямое одобрение, поскольку в качестве одобрения рассматриваются и действия лица, и при определенных условиях действия работников лица, имеющего право на одобрение…» (Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М., 2005. С. 214 (сн. 4)).

15Обзор разъяснений ВС РФ и ВАС РФ 1990–2000-х гг., в которых допускается одобрение сделки лжепредставителя конклюдентными действиями, см.: Практика рассмотрения коммерческих споров: Анализ и комментарии постановлений Пленума и обзоров Президиума ВАС РФ. Вып. 16 / рук. проекта Л.А. Новоселова, М.А. Рожкова. М., 2011. С. 176–179 (автор комментария — С.А. Громов).

16См. также, напр.: определение ВС Республики Коми от 20.08.2012 № 33-3498/2012.

17В Концепции развития гражданского законодательства РФ это изменение не оговаривается, см.: Концепция совершенствования общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации // Вестник ВАС РФ. 2009. № 4. С. 87–88, 94–95.

74

Свободная трибуна

В пользу обсуждаемого решения говорит теперь и ст. 157.1 «Согласие на совершение сделки», если учитывать ее толкование, данное комментируемым постановлением, и замысел разработчиков18. Сам по себе текст закона о способе одобрения высказывается не слишком ясно. С одной стороны, согласно п. 2 ст. 157.1 третье лицо, от которого ожидается согласие, «сообщает о нем» соответствующим лицам: значит, речь идет о заявлении, или о волеизъявлении в узком смысле, т.е. акте, совершаемом с целью довести свою волю до других19. С другой стороны, согласно п. 4 молчание по общему правилу не считается согласием. Означает ли это, что согласие может выражаться только коммуникативными волевыми актами, и то не всеми — молчание, даже когда оно имеет целью продемонстрировать волю20, для этого не годится? В п. 55 постановления этим правилам дается иное толкование: «Согласие третьего лица на совершение сделки может быть выражено любым способом, за исключением случаев, когда законом установлена конкретная форма согласия (например, пункт 3 статьи 35 СК РФ)». Из того, что согласие может выражаться как устными или письменными заявлениями, так и конклюдентными действиями, но — по общему правилу — не молчанием, исходила и Концепция развития гражданского законодательства РФ (далее — Концепция)21. Того же мнения держатся первые пореформенные комментарии к ГК22.

3.Форма волеизъявления. Когда одобрение осуществляется посредством словесного заявления, закономерным оказывается вопрос о требуемой форме. Должно ли, скажем, оно совершаться в той форме, какая требуется для спорной сделки? Или же для одобрения необходима та же форма, что и для выдачи полномочия? В абз. 2 п. 123 постановления дается отрицательный ответ, по крайней мере, на второй вопрос, а может быть, и на первый.

Допуская одобрение как в письменной, так и в устной форме, постановление демонстрирует, что форма одобрения уж точно не зависит от формы уполномочия, которое в соответствии с п. 1 ст. 185 ГК РФ всегда должно быть письменным.

Что же касается зависимости формы одобрения от формы совершенной лжепредставителем сделки, то здесь позиция Пленума не столь очевидна. Допусти-

18О том, что согласие на совершение сделки и одобрение псевдопредставляемым сделки лжепредставителя соотносятся как род и вид, см., напр.: Байгушева Ю.В. Указ. соч. С. 149; Крашенинников Е.А. Сделки, нуждающиеся в согласии // Очерки торгового права. Вып. 15 / под ред. Е.А. Крашенинникова. Ярославль, 2008. С. 6.

19О различении волевых актов в зависимости от наличия у них коммуникативной цели подробнее см.: Манигк А. Развитие и критика учения о волеизъявлении // Вестник гражданского права. 2008. № 4.

С.192–215; 2009. № 1. С. 224–250; № 2. С. 231–260; № 3. С. 235–253.

20Об этой разновидности молчания см., напр.: Flume W. Allgemeiner Teil des Bürgerlichen Rechts. Bd. 2: Das Rechtsgeschäft. 3. Aufl. Berlin, 1979. S. 64–66.

21См.: Концепция совершенствования общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации.

С.34, 39.

22См.: Громов А.А., Егоров А.В. Практический комментарий к первому и второму блокам изменений в ГК РФ. М., 2014. С. 85 (авторы комментария — А.А. Громов и А.В. Егоров).

75

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 12/2015

мость устного одобрения вообще, строго говоря, еще не означает, что одобрение

вустной форме будет иметь силу в любой ситуации: мыслимо решение, при котором устного одобрения достаточно лишь для тех сделок, которые совершены или хотя бы могут быть совершены в устной форме, а в остальных случаях будут наступать те последствия несоблюдения письменной формы, которые предусмотрены для спорной сделки23. В пользу того, что в постановлении получила признание свобода формы одобрения, говорят, однако, два обстоятельства (не устраняющие, конечно, сомнений и не исключающие других интерпретаций). Во-первых, комментируемый пункт никоим образом не дает понять, что прямо названное в нем устное одобрение подходит только для устных сделок (между тем такое указание было бы не лишним, если бы Пленум действительно хотел сориентировать суды именно на это решение). Во-вторых, допустимость одобрения как в письменной, так и в устной форме согласуется с общим правилом о свободе формы согласия, косвенно вытекающим из умолчания ст. 157.1 ГК РФ, закладывавшимся в Концепции24 и недвусмысленно провозглашенном

вабз. 1 и 2 п. 55 Постановления.

4.Адресат. Обусловлен ли эффект одобрения направлением его другому лицу, и если да, то какому? Ответ на первый вопрос, кажется, не должен вызывать серьезных сомнений. Учитывая, насколько сильно одобрение сделки псевдопредставляемым — а в случае, предусмотренном первым предложением п. 3 ст. 183 ГК РФ, и простое воздержание от одобрения — влияет на правовое положение лжепредставителя и контрагента, одобрение относят к сделкам, требующим восприятия25, 26.

Действительно, с одобрением лжепредставитель перестает быть стороной спорной сделки, а контрагент утрачивает право на отказ от сделки, которое предоставлено ему в соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 183 ГК РФ, и встречает новое лицо на другой стороне договора. Воздержание же от одобрения в ответ на предложение одобрить сделку приравнивается к отказу от одобрения (первое предложение п. 3 ст. 183 ГК РФ) с соответствующими последствиями: возникновение безусловного права на отказ от сделки у контрагента и права требовать возмещения убытков лжепредставителем у добросовестного контрагента. Неужели все эти последствия должны наступать даже без ведома затрагиваемых ими лиц?

23Таков, например, подход Е.Л. Невзгодиной, которая излагает его при обсуждении п. 5 письма № 57 (лежащего в основе комментируемого пункта), впрочем, прямо не высказываясь о его соотношении с указанным разъяснением (см.: Невзгодина Е.Л. Представительство и доверенность по гражданскому праву России. Омск, 2005. С. 356).

24См.: Концепция совершенствования общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации. С. 34. См. также: Громов А.А., Егоров А.В. Указ. соч. С. 85 (авторы комментария — А.А. Громов, А.В. Егоров).

25См., напр.: Байгушева Ю.В. Указ. соч. С. 157; Невзгодина Е.Л. Представительство и доверенность по гражданскому праву России. С. 354; Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 430–431; Ягельницкий А.А. Последствия совершения сделки от имени другого лица без полномочий. Комментарий к статье 183 Гражданского кодекса РФ // Вестник гражданского права. 2010. № 4. С. 97–120.

26О квалификации согласия (а, следовательно, и одобрения как его разновидности) в качестве сделки см. п. 50 постановления.

76

Свободная трибуна

О том, требует ли одобрение восприятия, комментируемый пункт высказывается не слишком ясно. Вместе с тем, если формулировку абз. 2 сравнить с той, которая использована в п. 5 письма № 57 и, по-видимому, намеренно отброшена при подготовке постановления, можно заметить тенденцию к признанию одобрения сделкой, требующей восприятия. В соответствии с абз. 2 п. 123 постановления «под последующим одобрением сделки представляемым, в частности, могут пониматься: письменное или устное одобрение независимо от того, кому оно адресовано…». В письме № 57 упоминалось «письменное или устное одобрение, независимо от того, адресовано ли оно непосредственно контрагенту по сделке». Старое разъяснение допускало двоякое толкование: либо эффект одобрения не зависит от его получения контрагентом и вообще кем бы то ни было27, либо зависит от восприятия другим лицом, неважно, каким именно — контрагентом или другим лицом (представителем?). Пункт 123 постановления оказывается в этом отношении несколько строже и, наверное, уже не допускает первого из приведенных толкований: одобрением могут служить письменные или устные заявления независимо от того, кому они адресованы. Таким образом, теперь речь идет только о заявлениях, адресованных другому лицу, т.е., судя по всему, требующих восприятия.

Что же касается вопроса о том, кем именно должно быть получено одобрение, чтобы наступили предусмотренные на этот случай последствия, то абз. 2 п. 123 постановления дает недвусмысленное разъяснение: одобрение является одобрением (т.е. производит искомый эффект) «независимо от того, кому оно адресовано». Значит, Пленум отказался от решений, при которых требуется, чтобы одобрение было воспринято именно лжепредставителем, именно контрагентом28 или обязательно и тем, и другим. В комментируемом пункте постановление прямо не ограничивает круг возможных адресатов одобрения лжепредставителем и контрагентом. Однако такое ограничение может быть выведено из п. 2 ст. 157.1 ГК РФ («о своем согласии или об отказе в нем третье лицо или соответствующий орган сообщает лицу, запросившему согласие, либо иному заинтересованному лицу») и толкования, данного ему в абз. 3 п. 55 постановления («согласие третьего лица может быть адресовано любому из контрагентов сделки»). Таким образом, налицо основания полагать, что согласно постановлению одобрение должно быть сделано либо в адрес лжепредставителя, либо в адрес контрагента29.

27По-видимому, именно так его понимает А.А. Ягельницкий: «Указание в п. 5 упомянутого выше информационного письма Президиума ВАС на то, что правовой эффект одобрения наступает независимо от того, адресовано ли оно непосредственно контрагенту по сделке, позволяет предположить, что, по мнению Президиума, одобрение относится к сделкам, не требующим восприятия» (Ягельницкий А.А. Указ. соч.).

28Убедительную аргументацию в пользу такого решения см.: Ягельницкий А.А. Указ. соч.

29Поддержку такого подхода см., напр.: Байгушева Ю.В. Указ. соч. С. 157–158; Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 431. Тем же путем идут и в Германии. См., напр.: Bork R. Allgemeiner Teil des Bürgelichen Gesetzbuchs. 3., neubearb. Aufl. Tübingen, 2011.. S. 626; Wolf M., Neuner J. Allgemeiner Teil des Bürgerlichen Rechts. München, 2012. S. 634. Необходимо, однако, иметь в виду, что в немецком праве имеется специальный механизм, обеспечивающий защиту интересов контрагента, которые могут пострадать в случае, если одобрение или отказ от одобрения будут направлены псевдопредставляемым только лжепредставителю (об этой опасности см.: Ягельницкий А.А. Указ. соч.): согласно первому предложению абз. 2 § 177 ГГУ запрос контрагента псевдопредставляемому о его отношении к спорной сделке, во-первых, устраняет возможность направить одобрение лжепредставителю — теперь оно может быть адресовано только

77

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 12/2015

5.Одобрение уполномоченным лицом. В абз. 2–4 п. 123 Постановления разъясняется, что одобрение может осуществляться не только самим псевдопредставляемым, но и лицами, действующими от его имени на основании полномочия. В этой части разъяснение можно считать очевидным.

Гораздо сложнее дело обстоит с вопросом об объеме полномочий, необходимом для одобрения. Должно ли соответствующее лицо обладать полномочием именно на одобрение?30 Или необходимо, чтобы оно было уполномочено на выдачу полномочий, которые охватывали бы совершение спорной сделки (последующее одобрение доступно тому, кто мог бы изначально выдать полномочия на спорную сделку)31? Или же одобряющее лицо должно быть уполномочено на совершение спорной сделки? Понятно, что от выбора общего правила будут зависеть решения в конкретных случаях. Так, лицо, получившее доверенность на покупку автомобиля для представляемого, сможет одобрить соответствующую сделку лжепредставителя, только если одобрение сделок без полномочий прямо упомянуто в доверенности (первый вариант), либо только если доверенность выдана с правом передоверия (второй вариант), либо же безусловно (третий вариант).

Абзац 3 п. 123 постановления не вносит ясности в этот вопрос, когда, повторяя п. 5 письма № 57, говорит, что одобрение «должно исходить от органа или иного лица, уполномоченного заключать такие сделки». Ни из самих этих слов, ни из контекста нельзя сделать однозначный вывод о том, что именно скрывается за «такими сделками»: это могут быть как сделки, совершенные без полномочий, так и сделки одобрения. Вместе с тем последняя интерпретация плохо согласуется с тем широким пониманием полномочий на одобрение, которое нашло отражение в других положениях комментируемого пункта.

Абзац 2 п. 123 постановления среди действий, свидетельствующих об одобрении, упоминает, в частности, «подписание уполномоченным на это лицом акта сверки задолженности». В соответствии с абз. 3 одобрение может исходить от лица, «уполномоченного… совершать действия, которые могут рассматриваться как одобрение». Согласно абз. 4 «об одобрении могут свидетельствовать действия работников представляемого по исполнению обязательства при условии, что они основывались на доверенности, либо полномочие работников на совершение таких действий явствовало из обстановки, в которой они действовали». Как видим, одобрить, по мнению Пленума, может не только лицо, уполномоченное на одобрение, на совершение соответствующих сделок или на выдачу необходимых полномочий, но и любое лицо, уполномоченное совершать от имени псевдопредставляемого те действия, которые, будь они совершены самим псевдопредставляемым, рассматривались бы как одобрение.

контрагенту; во-вторых, лишает силы одобрение или отказ от одобрения, сделанные до того в адрес лжепредставителя (см., напр.: Bork R. Op. cit. S. 628; Wolf M., Neuner J. Op. cit. S. 634, 635).

30См., напр.: постановление ФАС Московского округа от 16.04.1998 № КГ-А40/657-98: «В генеральной доверенности, выданной… М.В. как представителю… не указано такое полномочие, как одобрение сделок, совершенных от имени и в интересах Сбербанка РФ при совершении их неуполномоченными лицами или с превышением полномочий».

31В этом ключе см., напр.: Байгушева Ю.В. Указ. соч. С. 153–157; Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 430.

78

Свободная трибуна

Учитывая наличие серьезных сомнений в обоснованности столь широкого подхода32 и необходимость продолжать поиск более удачного решения, следует различать два вопроса: 1) кто уполномочен на одобрение и 2) чьи действия могут свидетельствовать об одобрении. Дело в том, что отказ от признания действий тех или иных работников одобрением – ввиду отсутствия у них полномочий в достаточном объеме, не означает еще, что совершение ими данных действий не может указывать на одобрение спорной сделки другим, уполномоченным на это лицом. Так, заезжая на объект, стройбригада, как правило, действует по поручению руководителя, который вполне может оказаться лицом, уполномоченным на одобрение. Стало быть, соответствующие действия работников будут косвенно свидетельствовать о том, что сделка одобрена. На разработку данной проблематики в указанном направлении ориентируют и слова абз. 4 п. 123 постановления: «Равным образом об одобрении могут свидетельствовать действия работников представляемого…» Впрочем, постановление едва ли позволяет определить отношение Пленума к этой идее.

124.Если при отсутствии полномочий или при превышении полномочий представителем заключено соглашение во изменение или дополнение основного договора, то к такому соглашению подлежит применению абзац второй пункта 1, пункт 2 статьи 183 ГК РФ, а также в части возмещения убытков — пункт 3 статьи 183 ГК РФ.

1.Последствия совершения сделки от имени другого лица при отсутствии или превышении полномочий определяются ст. 183 ГК РФ. Закрепленное здесь регулирование основывается на трех идеях. Во-первых, по общему правилу никто не может быть связан сделкой, совершенной от его имени неуполномоченным лицом. Во-вторых, нехватка полномочий может быть устранена, если на то будет воля псевдопредставляемого: хотя он и не выдавал полномочий действовавшему от его имени лицу, ничто не мешает ему одобрить совершенные от его имени сделки post factum, если это не идет вразрез с достойными уважения интересами других лиц. В-третьих, контрагент должен быть по возможности защищен от неблагоприятных последствий, связанных с отсутствием или нехваткой полномочий у лжепредставителя, особенно в тех случаях, когда контрагенту неизвестно, что он совершает сделку с неуполномоченным лицом.

Эти идеи были воплощены в ст. 183 ГК РФ следующим образом33. Во-первых, «при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии не одобрит данную сделку» (абз. 1 п. 1). Отсюда следует, в частности, что совершенная лжепредставителем сделка не связывает псевдопредставляемого. Во-вторых, в соответствии с абз. 1 п. 1 и п. 2 псевдопредставляемый может одобрить сделку, совершенную от его имени лжепредставителем. Однако абз. 2 п. 1 и п. 3 ограничивают эту возможность, когда того требует уважение к инте-

32Критику см.: Ягельницкий А.А. Указ. соч.

33См.: Концепция совершенствования общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации. C. 87–88, 94–95.

79

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 12/2015

ресам контрагента, а во втором случае, вероятно, и представителя: контрагент, который не знал и не должен был знать об отсутствии или нехватке полномочий, может в любой момент отказаться от сделки и тем самым исключить ее одобрение псевдопредставляемым, а отказ последнего от одобрения или его молчание

втечение разумного срока дают право отказаться от сделки даже контрагенту, который с самого начала знал или должен был знать об отсутствии или нехватке полномочий, и, кроме того, по всей видимости, лишают псевдопредставляемого права одобрить сделку в будущем. В-третьих, в силу абз. 1 п. 1 и п. 3 совершенная в отсутствие или с превышением полномочий сделка связывает представителя, а первым предложением п. 3 на него возлагается обязанность возместить добросовестному контрагенту убытки, причем право выбора между исполнением сделки и возмещением убытков предоставлено контрагенту. Таким образом, он получает возможность самостоятельно решить, какой из названных вариантов

внаибольшей степени отвечает его интересам: исполнение договора, стороной которого оказывается лжепредставитель, а не представляемый, или взыскание с лжепредставителя убытков.

Замечено, однако, что некоторые элементы этого регулирования в определенных случаях дают сбой. Речь идет о положениях абз. 1 п. 1 и первой половины первого предложения п. 3 ст. 183 ГК РФ, в соответствии с которыми стороной сделки, совершенной без полномочий или с превышением полномочий, становится сам лжепредставитель. Дело в том, что круг сделок, стороной которых может быть представитель, не совпадает с кругом сделок, доступных представляемому. Так, представитель не в состоянии от своего имени распорядиться правами представляемого ни посредством сделок, содержание и эффект которых исчерпываются распоряжением, т.е. так называемых распорядительных сделок (уступка обязательственного требования, прощение долга и др.)34, ни посредством сделок, порождающих обязательства, но вместе с тем служащих актом распоряжения (таковой, по господствующему, хотя и критикуемому в литературе мнению является купля-продажа).

Представитель не способен осуществить от своего имени принадлежащее представляемому секундарное право, т.е. право совершить одностороннюю сделку (например, отказ от исполнения договора, изменение договора в одностороннем порядке, выбор одного из задолженных предоставлений в альтернативном обязательстве, заявление о зачете и др.). Существуют и другие случаи, когда функция и юридическая конструкция той или иной сделки предъявляют определенные требования к ее участникам и не допускают произвольной замены одного лица на другое (например, договор поручительства, заключить который может лишь кредитор по обеспечиваемому требованию). В описанных и иных подобных им случаях соответствующие сделки не могут иметь силу для представителя35.

34Ср.: «В практике, впрочем, можно обнаружить случаи оспаривания передачи, совершенной неуполномоченным лицом, либо вовсе с составлением поддельного акта приема-передачи. Однако в этом случае применение нормы ст. 183 ГК РФ в части связывания сделкой самого неуполномоченного представителя исключено, так как эта сделка никакой обязательственной связи не устанавливает, а, напротив, прекращает обязательство продавца» (Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. 5-е изд., перераб. М., 2010. С. 440 (сн. 2)).

35См. об этом: Концепция совершенствования общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации. С. 88, а также п. 4 настоящего комментария.

80