Учебный год 22-23 / Кузнецова Комментарий к Обзору по злоупотреблению правом

--------------------------------

<1> Цит. по: Агарков М.М. Указ. соч. С. 373 - 374.

И.А. Покровский, критикуя теорию социального назначения права, в связи с этим отмечал следующее: "...в чем состоит эта "социальная функция" права, его "finalite", его социальное и экономическое назначение - это выясняется теоретиками... так же мало, как и Дюги. Совершенно правильно отвечает им P. Roussel: "Право может служить многим ценностям, и ничто не дает вам права выбирать из них одну и отвергать другие; нельзя жертвовать свободой в пользу гипотезы" <1>. Сам Л. Дюги указывал, что цели эти никогда не формулируются законом: "Они должны быть выявлены судом по поводу каждого отдельного дела" <2>.

--------------------------------

<1> Покровский И.А. Указ. соч. С. 116.

<2> Агарков М.М. Указ. соч. Т. II. С. 373 - 374.

В противоположность указанному В.С. Ем отмечает: "...цель субъективного права, то есть его социальное назначение, определяется законом... Закон может запрещать определенные цели... Закон может предписывать цели... В абсолютном большинстве случаев цели правовых норм и соответственно вытекающих из них субъективных прав можно определить только в результате:

- содержательного анализа общественных отношений, регулируемых этими нормами;

- толкования данных норм;

- выяснения сущности и содержания правоотношений, в содержание которых входят эти права" <1>. При этом под социальным назначением субъективного права как объективной категорией понимаются те цели, ради достижения которых эти права предоставляются участникам гражданских правоотношений <2>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Гражданское право: В 4 т. Общая часть" (том 1) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации - Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

<1> Гражданское право: Учебник. В 4 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. Т. I. С. 534 - 535.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Гражданское право: В 4 т. Общая часть" (том 1) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации - Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

<2> Гражданское право: Учебник. В 4 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. Т. I. С. 534 - 535.

А.В. Волков, например, также оценивает социальное назначение субъективного права как объективное явление, закрепленное нормативно и определяемое соответствием общественным интересам. При этом названный автор также отмечает, что "злоупотребление правом", "недобросовестное правоосуществление", "осуществление права в противоречии с его назначением" - все это одноуровневые категории, образующие обратную сторону принципа добросовестного правоосуществления" <1>.

--------------------------------

<1> Волков А.В. Теория концепции "злоупотребление гражданскими правами". М.: Станица-2, 2007. С. 111.

Таким образом, осуществление права не в соответствии с его социальным назначением, т.е. в противоречии с теми целями, для которых субъект наделяется данным субъективным гражданским правом, представляет собой одну из форм злоупотребления правом. Цели такие могут быть прямо установлены нормативно или выявлены исходя из конкретных обстоятельств конкретного дела на основе норм-принципов гражданского законодательства.

Что касается казуса, рассматриваемого в комментируемом пункте Обзора, то социальное назначение субъективного гражданского права на оспаривание решений органов управления юридического лица установлено нормативно (в данном случае в рамках Закона об акционерных обществах) и состоит в защите (восстановлении) нарушенного права управомоченного лица и (или) его законных интересов. В анализируемом деле несоответствие осуществления права на оспаривание его социальному назначению выразилось в том, что право, за защитой которого обращался истец, было нарушено по обстоятельствам, за которые отвечал сам истец, т.е. само нарушение было лишь формальным. Именно данное дело наглядно демонстрирует, как важна для гражданского права в целом норма о недопустимости злоупотребления субъективными гражданскими правами и каковы были бы возможности недобросовестного использования формального нарушения закона при ее отсутствии.

Так же наглядно рассматриваемое правило о роли социального назначения субъективного права можно продемонстрировать на другом примере из арбитражной практики.

Единственный конкурсный кредитор общества отказался от получения денежного удовлетворения своих требований в полном объеме от одного из участников общества, выступившего с указанной инициативой с целью прекращения процедуры банкротства общества. Рассматривая данное дело, суд указал следующее: "...целью процедуры банкротства должника является удовлетворение денежных требований его кредиторов, а интересы кредитора сводятся к получению удовлетворения своих денежных требований. Таким образом, кредитор, уклоняясь от получения денежных средств, злоупотребляет своим правом, что не допускается согласно статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации" <1>.

--------------------------------

<1> Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19 марта 2007 г. по делу N Ф08-985/2007.

В приведенном примере, так же как и в п. 1 Обзора, заявитель использовал принадлежащее ему право на обращение с требованием о защите (о признании должника банкротом) не в соответствии с его социальным назначением, поскольку целью этого права является получение удовлетворения требований кредитора. При этом, действуя недобросовестно, заявитель прямо уклонялся от исполнения обязательств должника его учредителем.

Таким образом, злоупотребление правом в случае, рассматриваемом в п. 1 Обзора, выразилось в недобросовестном поведении управомоченного субъекта и использовании права на оспаривание решений органов управления юридического лица не в соответствии с социальным назначением такого права.

В рассматриваемом деле, как и в некоторых других примерах, приведенных в комментируемом Обзоре, судом была применена санкция, предусмотренная п. 2 ст. 10 ГК РФ, согласно которому "в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права". Названная санкция сама по себе представляет огромный интерес и неоднозначно оценивается в теории.

Прежде всего отметим, что указанное общее последствие злоупотребления правом было предусмотрено и в Гражданском кодексе РСФСР 1922 г. (ст. 1), и в Гражданском кодексе РСФСР 1964 г. (ст. 1), и в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1961 г., и в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. В связи с этим анализ указанной санкции нашел отражение в работах М.М. Агаркова и В.П. Грибанова.

В.П. Грибанов оценивал отказ в защите права в случае злоупотребления им в качестве относительно-определенной санкции. Это означало, по мнению названного автора, что в рамках общей возможности отказа в защите права орган, рассматривающий спор, вправе выбрать ту конкретную форму отказа в защите права, которая в необходимой мере соответствует характеру данного конкретного случая. Такими конкретными формами отказа в защите права могут быть отказ в принудительном осуществлении права, отказ в конкретном способе защиты права, лишение правомочий на результат и т.д. <1>.

--------------------------------

<1> См.: Грибанов В.П. Указ. соч. С. 89.

Иначе рассматривал отказ в защите субъективного гражданского права М.М. Агарков. Лишение права на защиту, по мнению М.М. Агаркова, может иметь двойственное значение. В зависимости от конкретных обстоятельств отказ в защите принадлежащего лицу права может означать, с одной стороны, что право больше никогда не будет охраняться, и следовательно, оно прекращается, с другой - в тех случаях, когда в качестве противоправного действия рассматривается только отдельный акт осуществления права, поражается лишь определенное его проявление: "...если дело идет о требовании, обращенном к другому лицу, то требование не подлежит удовлетворению. Если осуществлением права причинен вред другому, то такое осуществление права является основанием для гражданской ответственности" <1>. То есть, согласно приведенной точке зрения М.М. Агаркова, применение такой санкции, как отказ в защите субъективного гражданского права, может как прекращать его в целом, так и делать недопустимым осуществление права именно в данной конкретной форме или определенным способом.

--------------------------------

<1> Агарков М.М. Указ. соч. Т. II. С. 377.

Сегодня такую санкцию, как отказ в защите права, часто оценивают более широко, не предрешая, однако, вопрос о допустимости считать право в этом случае прекратившимся.

Например, О.А. Поротикова указывает, что отказ в защите права в смысле ст. 10 ГК РФ сводится к тому, что при установлении судом факта злоупотребления правом со стороны управомоченного лица не следует удовлетворять исковые требования последнего о применении одного из перечисленных в ст. 12 ГК РФ способов защиты гражданских прав. Более того, отказом в защите права в равной мере должны считаться и удовлетворение судом требований, заявленных потерпевшими лицами, которые стремятся пресечь ненадлежащее осуществление права, причиняющее ущерб <1>.

--------------------------------

<1> См.: Поротикова О.А. Указ. соч. С. 142.

Сходной точки зрения придерживается, например, А.Я. Курбатов, справедливо указывающий, что с позиции процесса отказ в защите права подразумевает отказ в удовлетворении иска (заявления) лица, злоупотребляющего правами. Однако в качестве отказа в защите прав, согласно мнению данного автора, может рассматриваться и удовлетворение судами требований потерпевшего в отношении лица (ответчика), допустившего злоупотребление правом. Вместе с тем А.Я. Курбатов также отмечает, что отказ в защите права не является мерой юридической ответственности в смысле воздействия на правонарушителя с целью создания для него дополнительных неблагоприятных последствий, но подпадает под общее понятие юридической ответственности как любых неблагоприятных последствий правонарушения <1>.

--------------------------------

<1> См.: Курбатов А.Я. Указ. соч.

Т.С. Яценко оценивает институт отказа в защите права иным образом, несколько нивелируя при этом его самостоятельное значение. Названный автор отмечает, что "анализ современной судебной практики показывает, что относительно-определенная санкция в виде отказа в защите гражданских прав практически всегда применяется в форме отказа в удовлетворении требований лица, вытекающих из принадлежащего ему права" <1>. Т.С. Яценко также указывает, что санкция п. 2 ст. 10 ГК РФ имеет характер факультативной, дополнительной по отношению к конкретным санкциям, нормативно установленным для различных случаев неправомерного правоосуществления, отмечая: "...данная санкция применяется только при отсутствии конкретных санкций за совершение злоупотребления правом" <2>.

--------------------------------

<1> Яценко Т.С. Проблемы ответственности за злоупотребление правом по российскому гражданскому законодательству // Юрист. 2002. N 8. С. 11.

<2> Там же.

Анализ нормативного регулирования указанной санкции и приведенных выше точек зрения позволяет нам сделать следующие выводы:

1. Отказ в защите права, принадлежащего злоупотребляющему им лицу, является самостоятельной санкцией и не имеет факультативного или дополнительного значения по отношению к прочим гражданско-правовым мерам. Такой вывод обусловлен самостоятельностью оснований применения рассматриваемой санкции, т.е. специфическим характером злоупотребления правом как правонарушения.

Особенно наглядно это можно продемонстрировать на примере шиканы, которая, как мы уже отмечали выше, имеет правовое значение независимо от того, был причинен потерпевшему вред или нет. В первом случае между сторонами возникают еще и внедоговорные отношения по возмещению вреда, во втором - только отношения в связи со злоупотреблением правом.

2. Правовой смысл рассматриваемой санкции выражается в запрещении осуществления данного права определенным способом. Несмотря на то, что право, лишенное защиты, как бы и не существует, при применении санкции в виде отказа в защите гражданского права по ст. 10 ГК РФ о прекращении права говорить нельзя. Это обусловлено тем, что само правонарушение в анализируемом случае заключено исключительно в процессе осуществления гражданского права. Поэтому, отказывая в защите права, суд в действительности констатирует невозможность его осуществления определенным способом, но не предрешает вопроса о прекращении.

Очень удачно данный вывод выражен в решении Европейского суда по правам человека по следующему делу. Территориальный суд запретил заявителю-журналисту распространять циркулярное письмо с враждебной критикой агентства новостей, поскольку такое письмо представляло собой злоупотребление правом на самовыражение и было нацелено на то, чтобы привлечь клиентуру этого агентства к новому агентству новостей, которое планировал создать заявитель. Европейский суд по правам человека, подтверждая правильность судебного постановления, указал, что судебный приказ суда Германии не шел далее запрета на распространение циркулярного письма, оставляя, таким образом, заявителю возможность самовыражения другим способом <1>.

--------------------------------

<1> См.: решения Европейского суда по правам человека по применению статьи 10 Европейской конвенции по правам человека: Пер. с фр. М.: Права человека, 1998. С. 45.

3. Отказ в защите гражданского права во всех случаях имеет юрисдикционную форму, поскольку вопрос о предоставлении защиты или об отказе в ее предоставлении может быть решен только судом. Чаще всего, как это видно и из комментируемого дела, отказ в защите принадлежащего лицу права выражается в отказе суда удовлетворить заявленные таким лицом требования о защите. Однако, как это видно, в частности, из п. 5 Обзора, данное правило имеет и исключения, о которых будет сказано далее.

4. Возможность применения рассматриваемой санкции следует всегда соотносить не только с действиями лица, допустившего злоупотребление правом, но и с поведением субъектов, противостоящих правонарушителю.

Так, если собственник квартиры реализует свое право проживания в ней путем создания систематического шума, содержания многочисленных животных, что угрожает безопасности других жильцов или санитарному состоянию жилых помещений, то совершаемое им злоупотребление правом не должно служить основанием к отказу в защите от противоправного завладения его квартирой <1>. Другими словами, отказ в защите гражданского права не должен быть применим против другого злоупотребления правом.

--------------------------------

<1> См.: Поротикова О.А. Указ. соч. С. 143.

5. Отказ в защите субъективного гражданского права может носить характер полного или частичного, что, например, в процессуальном смысле выражается соответственно в полном или частичном отказе истцу в удовлетворении заявленных им требований.

В первом случае суд признает право не подлежащим защите в целом при данном способе его осуществления, во втором - характер осуществляемого права и форма злоупотребления им позволяют отказать управомоченному лицу в защите права лишь в части, тем самым признавая за субъектом наличие права и возможность его осуществления соответствующим способом, но с ограничениями или изъятиями, определяемыми судом при разрешении конкретного спора.

Приведем пример. По одному из дел истец обратился в суд с требованием о взыскании с ответчика процентов за пользование коммерческим кредитом из расчета 182,5% годовых. Ответчик возражал против удовлетворения требований истца, ссылаясь на ст. 10 ГК РФ и квалифицируя действия последнего как злоупотребление правом. Суд, согласившись с доводами ответчика, не отказал при этом истцу в защите его права в полном объеме, взыскав указанные проценты в меньшей сумме, исходя из действовавшей на тот момент учетной ставки банковского процента (13 - 14% годовых) <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26 сентября 2006 г. по делу N А43-3546/2006-4-74.

6. Наконец, предусмотренный ст. 10 ГК РФ отказ в защите права не является единственным возможным последствием злоупотребления субъективным гражданским правом. Об иных допустимых последствиях нарушения запрета, установленного ст. 10 ГК РФ, будет сказано ниже.

Комментарий к пункту 2

Основной вопрос, затрагиваемый в комментируемом пункте Обзора, - это проблема управомоченности лица, в отношении которого применяются положения ст. 10 ГК РФ, т.е. принадлежности такому лицу субъективного гражданского права.

Один из центральных тезисов теории злоупотребления субъективным гражданским правом в целом, равно как и комментируемого судебного спора, состоит в том, что о злоупотреблении правом допустимо говорить лишь в случае наличия у лица самого соответствующего субъективного права. Другими словами, именно принадлежность лицу субъективного гражданского права является первым и необходимым признаком всякого злоупотребления им.

Как отмечается многими специалистами, особенность и своеобразие злоупотребления правом состоят в том, что субъект, допускающий недозволенное использование своего права, "внешне" опирается именно на это субъективное право. Именно поэтому принято считать, что субъективное гражданское право составляет основу и средство злоупотребления <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Бару М.И. О статье 1 Гражданского кодекса // Советское государство и право. 1958. N 12. С. 118; Белых В.С., Избрехт П.А. Злоупотребление субъективными гражданскими правами в предпринимательских отношениях // Арбитражные споры. 2008. N 4. С. 12.

Для решения вопроса о правильности подобного утверждения и выяснения значения управомоченности для правового института злоупотребления субъективным гражданским правом необходимо прежде всего определиться с понятием самого субъективного гражданского права. Названное понятие, хотя оно и является одной из ключевых категорий гражданского права, до настоящего времени связано с существованием различных подходов к его определению. Выделяют три наиболее распространенные точки зрения на определение субъективного гражданского права. Последнее, согласно им, понимается как: 1) мера возможного поведения субъекта; 2) возможность требовать определенных действий (бездействия) обязанного субъекта; 3) подход, объединяющий первые два <1>, согласно которому субъективное гражданское право включает и меру возможного поведения управомоченного лица и как ее составляющую - возможность требовать совершения определенных действий или бездействия от обязанного субъекта.

--------------------------------

<1> См.: Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / Под общ. ред. В.А. Белова. М.: Юрайт-Издат, 2007. С. 217.

Определенность в вопросе о том, что именно представляет собой субъективное гражданское право, имеет большое значение для правильного понимания существа злоупотребления им. Ведь, как уже отмечалось ранее, злоупотребление субъективным гражданским правом имеет место исключительно в процессе его осуществления, реализации предусмотренных им правомочий. Поэтому сама возможность осуществления права обеспечивается заложенным в субъективном праве соответствующим потенциалом, а именно - его содержанием.

Прежде чем говорить о содержании субъективного гражданского права и его роли для правового института злоупотребления правом, установленного ст. 10 ГК РФ, необходимо коснуться проблемы содержания гражданского правоотношения в целом, поскольку ее решение имеет большое значение в контексте обсуждаемой проблематики.

Известно, что любое субъективное гражданское право наряду с юридической обязанностью составляет содержание гражданского правоотношения и является элементом последнего. При этом субъективное гражданское право не существует само по себе, а только в единстве с корреспондирующей с ним обязанностью другого субъекта или субъектов.

Такая обязанность может предусматривать необходимость совершения определенных действий или воздержания от их совершения. Одна из таких юридических обязанностей, закрепленная в рамках основных положений гражданского законодательства (ст. 1 ГК РФ), - обязанность не создавать препятствий правомерному правоосуществлению (совершению управомоченным лицом определенных действий) - возлагается на любого участника гражданского оборота. Не в последнюю очередь именно благодаря такой обязанности осуществление права становится возможным, а само субъективное право приобретает известную социальную ценность.

Такая же ситуация возникает и в случаях, когда субъективное гражданское право представляет собой право требования определенного поведения от обязанного лица, а субъективный интерес управомоченного лица удовлетворяется совершением обязанным лицом соответствующих действий. И в этом случае существование и осуществление права становятся возможными благодаря наличию встречной, корреспондирующей с правом обязанности.

Таким образом, рассматривать вопросы субъективного гражданского права нельзя в отрыве от юридической обязанности, возложенной на противостоящего ему субъекта правоотношения, поскольку именно ее наличие и делает осуществление такого права возможным.

Сказанное означает, что при установленном злоупотреблении правом (хотя управомоченное лицо совершает действия по осуществлению права в рамках правовых границ и возможностей, заложенных в принадлежащее ему субъективное гражданское право) соответствующие действия совершаются с нарушением установленных пределов осуществления данного права и поэтому лицо, на которое возложена в этом случае встречная юридическая обязанность, вправе будет такую обязанность не исполнять. При этом на обязанное лицо не может быть возложена ответственность за неисполнение соответствующей обязанности, и, более того, за ним необходимо признавать и право на возмещение причиненного вреда, если такой вред действительно был причинен.

В рассматриваемом в п. 2 Обзора деле суду первой инстанции следовало учитывать указанную особенность субъективного гражданского права, безусловную взаимосвязь последнего с корреспондирующей юридической обязанностью и исходить из отсутствия у ответчика (арендатора) обязанности по уплате арендных платежей. Это объясняется тем, что имуществом (помещением) арендатор не пользовался, возвратил указанное имущество арендодателю, прямо выразив тем самым волю на прекращение арендных отношений, а учитывая, что арендодатель принял арендованное помещение, названные выше действия арендатора нельзя было признать односторонним отказом от исполнения обязанности. Поэтому можно утверждать, что в анализируемом деле договор аренды, составляющий основу спора, был расторгнут по соглашению сторон. Следовательно, и обязанность арендатора по уплате арендных платежей, и корреспондирующее с ним право арендодателя прекратились.

Как верно отметил суд апелляционной инстанции, "злоупотребление правом может иметь место лишь при условии наличия у лица соответствующего права". Другими словами, "субъектом злоупотребления может быть только управомоченное лицо" <1>, т.е. такое лицо, которое в силу установленных законом оснований фактически приобрело соответствующее право. Во многих случаях, как и в комментируемом деле, субъект может заблуждаться относительно наличия у него субъективного гражданского права. В подобном случае задача суда при рассмотрении конкретного дела состоит в том, чтобы оценить наличие или отсутствие у лица, считающего себя управомоченным, соответствующего субъективного права. Именно поэтому вопрос об управомоченности субъекта во всех случаях должен входить в предмет доказывания по делам, которые сопряжены с возможностью злоупотребления субъективным гражданским правом.

--------------------------------

<1> Поротикова О.А. Указ. соч. С. 110.

Проблема оценки содержания субъективного гражданского права в подавляющем большинстве случаев решается в цивилистике следующим образом: любое субъективное гражданское право представляет собой некоторый набор правомочий (или, иначе, правовых возможностей поведения данного лица). Субъективное право, таким образом, выступает как сложное образование: отдельные правомочия в совокупности и составляют его содержание <1>.

--------------------------------

<1> См.: Аникин А.С. Содержание и осуществление субъективного гражданского права // Юрист. 2008. N 3. С. 6.

Можно определить и характер таких правомочий. В.С. Ем по этому поводу пишет: "При весьма большом разнообразии содержания субъективных гражданских прав можно обнаружить, что оно является результатом разновариантных комбинаций трех правомочий:

1) правомочия требования, представляющего собой возможность требовать от обязанного субъекта исполнения возложенных на него обязанностей;

2) правомочия на собственные действия, означающего возможность самостоятельного совершения субъектом фактических и юридически значимых действий;

3) правомочия на защиту, выступающего в качестве возможности использования или требования использования государственно-принудительных мер в случаях нарушения субъективного права" <1>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Гражданское право: В 4 т. Общая часть" (том 1) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации - Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

<1> Гражданское право: Учебник. В 4 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. Т. I. С. 121.

Каждое из перечисленных правомочий в отдельности либо в той или иной комбинации в процессе их осуществления может быть связано со злоупотреблением правом и квалифицировано в соответствующем качестве. Именно содержание указанных правомочий определяет границы субъективного права и ту модель поведения, которая реализуется при его осуществлении.

Таким образом, злоупотребление правом всегда реализуется в форме действий (бездействия) лица по осуществлению принадлежащих ему правомочий, составляющих содержание данного субъективного гражданского права <1>.

--------------------------------

<1> См.: Белых В.С., Избрехт П.А. Указ. соч. С. 13.