1.2. Иск о применении последствий недействительности сделки
В отношении оспоримых сделок закон не содержит специальных указаний относительно лиц, которые вправе требовать применения последствий недействительности. Следовательно, перечень субъектов, управомоченных на предъявление такого иска, совпадает с кругом лиц, наделенных возможностью признавать оспоримую сделку недействительной.
В отношении ничтожных сделок ситуация иная: добиваться применения последствий недействительности по общему правилу может лишь сторона данной сделки. Другие лица наделяются соответствующим правом в случаях, предусмотренных законом (п. 3 ст. 166 ГК РФ).
Подобное ограничение стало следствием изменений, внесенных в ст. 166 ГК РФ.
Ранее предъявить требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки de lege lata мог любой заинтересованный, что вызывало обоснованную критику в литературе.
Отмечалось, что предоставление такого права лицам, которые не участвуют в сделке, противоречит назначению реституции (restitutio) как механизма устранения юридического эффекта сделки и нехарактерно для стран с развитым правопорядком. Нормативное закрепление за любым заинтересованным субъектом возможности заявлять о применении последствий недействительности ничтожной сделки объяснялось инерционным влиянием советской правовой идеологии, видевшей в реституции прежде всего средство борьбы с недействительными сделками. Они считались правонарушением, противоречащим не только частным, но и публичным интересам. И в этом контексте реституция рассматривалась уже не как частноправовое притязание, а как властный механизм устранения "вредных последствий" <1>.
--------------------------------
<1> Тузов Д.О. Реституция при недействительности сделок и защита добросовестного приобретателя в российском гражданском праве. М.: Статут, 2007. С. 89 - 99.
Судебная практика реагировала на несоответствие буквального смысла закона современным правовым реалиям и ограничивала применение последствий недействительности ничтожной сделки по требованию третьих лиц. При этом суды опирались не на ст. 166, а на п. 2 ст. 167 ГК РФ, по смыслу которого реституция возможна только в отношении сторон недействительной сделки. Третье же лицо не является участником оспариваемой сделки, а применение последствий в отношении ее сторон не восстановит права такого лица <1>.
--------------------------------
<1> См., например: Определение ВАС РФ от 2 сентября 2009 г. N ВАС-10938/09; Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 6 июля 2010 г. по делу N А19-17732/09 и др. (СПС "КонсультантПлюс").
Такими образом, новые положения ст. 166 ГК РФ о предоставлении права требовать применения последствий недействительности ничтожной сделки узкому кругу лиц вырабатывались не только под влиянием доктрины, но и под воздействием правоприменительной практики. Вместе они способствовали формированию убеждения, согласно которому "[п]рименение последствий недействительности сделки является субъективным правом, принадлежащим лицам, права и законные интересы которых защищаются путем реализации этого права" <1>. Неслучайно в Пояснительной записке к законопроекту о внесении анализируемых поправок (далее - Пояснительная записка) говорится, что требование о применении последствий недействительности сделки, будучи иском о присуждении, принадлежит лицу, в пользу которого осуществляется присуждение (т.е. участнику сделки), а "возможность предъявления таких требований иными лицами в качестве косвенных исков (т.е. о присуждении в пользу иного лица) должна быть специально предусмотрена законом" <2>.
--------------------------------
<1> Концепция совершенствования общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации // Вестник ВАС РФ. 2009. N 4. С. 55.
<2> Пояснительная записка к проекту Федерального закона "О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (http://base.garant.ru/58024598/).
Посыл законодателя о необходимости ограничения круга лиц, управомоченных на предъявление требования о применении последствий недействительности ничтожной сделки, воспринят судами. Причем в ряде случаев они не ограничиваются ссылкой на п. 3 ст. 166 ГК РФ и для усиления мотивировочной части судебного акта приводят указанный выше фрагмент Пояснительной записки <1>.
--------------------------------
<1> См., например: Апелляционное определение Омского областного суда от 30 апреля 2014 г. по делу N 33-2641/2014 (СПС "КонсультантПлюс").
Завершая рассмотрение первого условия оспаривания сделки, можно сказать, что новая редакция ст. 166 ГК РФ готовилась в фарватере традиционных представлений о более широком круге лиц, имеющих возможность требовать признания недействительной ничтожной сделки, в сравнении с перечнем субъектов, которые вправе предъявить аналогичное требование в отношении сделки оспоримой. Дополнение списка последних лицами, указанными в иных законах, и наделение сторон оспоримой сделки правом аннулировать ее по умолчанию не привели к отказу от классического подхода. Ограничение же круга лиц, управомоченных требовать применения последствий недействительности ничтожной сделки, отвечает потребностям правоприменительной практики и является научно обоснованным.
Общая оценка анализируемого условия оспаривания позволяет утверждать, что оно направлено на реализацию принципа недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (п. 1 ст. 1 ГК РФ), поскольку защищает субъектов сделки от необоснованного проявления инициативы со стороны третьих лиц или государства <1>. В конечном итоге это идет на пользу не только участникам сделки, но и гражданскому обороту в целом.
--------------------------------
<1> Павлова И.Ю. Правовые проблемы признания ничтожных сделок недействительными в судебном порядке // Право и политика. 2005. N 4. С. 135.