§ 10. Неограниченная защита добросовестного приобретателя денежных ценных бумаг на предъявителя

Неограниченная защита против виндикационного иска бывшего собственника предоставляется добросовестному приобретателю денежных ценных бумаг на предъявителя.

Это правило введено в ГК РСФСР 5 мая 1925 года[см. сноску55] в качестве примечания 2 к ст. 60. Это примечание гласит:

«Государственные и иные, допущенные к обращению в пределах союза ССР ценные бумаги на предъявителя, содержащие обязательство платежа определенной денежной суммы, а равно банковские билеты, не могут быть истребованы от добросовестного приобретателя на том основании, что они ранее были утеряны, или похищены, или принадлежали государственному учреждению или предприятию и были незаконно отчуждены каким-либо способом».

На первый взгляд может показаться странным, по каким соображениям государственная собственность, которая защищается абсолютной и неограниченной виндикацией, в данном отношении всегда отступает перед добросовестным приобретателем.

В объяснительной записке к проекту этой нормы НКФ СССР за № 855012 от 8 августа 1923 года выдвинул следующие соображения:

«Необходимость такого дополнения НКФ усматривает в том, что государственные займы (выигрышный, 1-й и 2-й хлебные) выпущены в виде облигаций на предъявителя, что приобретатель таковых бумаг не имеет никакой возможности убедиться в том, что приобретаемая им облигация не была похищена у предшествующего собственника или потеряна предшествующим собственником, или не принадлежала госоргану и незаконным образом не была отчуждена от госоргана. Если же добросовестный приобретатель бумаги никогда не может быть уверен в твердости и прочности полученного им права на приобретенную облигацию, то создающаяся благодаря этому неуверенность крайне тяжело отражается на нашем государственном кредите… В ограничении права виндикации (истребования собственником) бумаг на предъявителя заинтересованы все добросовестные держатели этих бумаг, в том числе и банки, но больше всего в этом ограничении заинтересовано государство, являющееся преимущественным эмитентом ценных бумаг на предъявителя…».

В настоящее время не только преобладающим, но даже почти единственным типом денежной ценной бумаги на предъявителя являются облигации наших государственных выигрышных и процентных займов.

Кроме облигаций государственных займов, имеются вкладные документы государственных трудовых сберегательных касс и чеки на предъявителя, но первые вовсе не предназначены к обращению, а вторые имеют по закону ограниченную обращаемость в пределах десятидневного срока со дня их выдачи.

В подавляющем большинстве случаев таким добросовестным приобретателем, который рискует приобрести похищенную у собственника или потерянную им ценную бумагу на предъявителя, является именно государственный орган – сберегательная касса. Когда неизвестный гражданин предъявляет в сберкассу облигацию государственного займа для залога, покупки или оплаты нарицательной стоимости и выигрыша, контролер сберегательной кассы не имеет возможности проверить правомочие отчуждателя. Само государство в лице сберегательной кассы пострадало бы, если бы добросовестно купленные облигации могли быть истребованы в порядке виндикации.

С другой стороны, в интересах государственного кредита – благоприятствование всякому добросовестному приобретателю денежной ценной бумаги на предъявителя. Это соображение касается в особенности так называемых коммерческих займов, например, займа 1938 года.

Как было сказано выше, против неограниченной защиты добросовестных приобретателей денежных ценных бумаг на предъявителя было выставлено много возражений в иностранной и русской дореволюционной литературе гражданского и торгового права[см. сноску56].

В советской литературе к ним присоединились Гойхбарг[см. сноску57], Кобленц[см. сноску58].

В критических замечаниях на проект НКФ СССР Кобленц прежде всего считает неосновательным предположение, «что население воздерживается приобретать облигации хлебных или выигрышных займов преимущественно из-за опасения виндикации в силу ст. 60 ГК…». Далее он пишет: «…непонятно, почему в торговом обороте и на рынке могут обращаться всякого рода вещи при условии существования ст. 60 и др. Гражданского Кодекса, а бумаги на предъявителя не могут быть предметом сделок без усиленной, без абсолютной защиты прав добросовестного приобретателя».

Это возражение доказывает то, что не нуждается в доказательствах, а именно, что и до и без примечания 2 к ст. 60 ГК граждане охотно вкладывали и вкладывают свои сбережения в облигации государственных займов, и бумаги на предъявителя могут быть предметом сделок. Однако бесспорно и то, что усиленная защита добросовестного приобретателя облигаций государственных займов является дополнительным поощрением приобретения и обращения этих облигаций.

С другой стороны, Кобленц берет под свою защиту добросовестных держателей денежных ценных бумаг на предъявителя, с момента приобретения права собственности на эти бумаги заинтересованных в его сохранении и наиболее эффективной защите.

Весь вопрос в том, следует ли законодателю в данном случае предпочесть защиту динамических интересов собственника – добросовестного приобретателя – статическим интересам прежнего собственника денежной ценной бумаги на предъявителя. Приведенные выше соображения в пользу примечания 2 к ст. 60 ГК заставляют в данном случае в полном объеме оказать предпочтение динамическим интересам добросовестного приобретателя денежной ценной бумаги на предъявителя.

Примечание 2 к ст. 60 ГК распространяется лишь на ценные бумаги на предъявителя, содержащие обязательство платежа, определенной денежной суммы, и банковские билеты. Таким образом, оно не распространяется на все именные и ордерные ценные бумаги, на товарные ценные бумаги на предъявителя и на денежные ценные бумаги, хотя бы и на предъявителя, но не содержащие обязательства платежа определенной денежной суммы.

Добросовестный приобретатель денежных ценных бумаг на предъявителя защищен против виндикационного иска бывшего собственника, хотя бы последний утерял эту ценную бумагу или она была похищена у него, хотя бы этим бывшим собственником был государственный орган и ценная бумага была незаконно отчуждена каким-либо способом.

Конечно, в этих очень редких случаях эта норма обратится против государственного органа. Однако эти случайные и исключительно редкие отрицательные эффекты данной нормы приходится допустить ради основного общего ее положительного значения в интересах государства.

§ 11. ВОЗВРАТ ИМУЩЕСТВА ГРАЖДАНАМ, ГОСУДАРСТВЕННЫМ ОРГАНАМ, КООПЕРАТИВНЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ (в частности колхозам) И ОБЩЕСТВЕННЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ, ЗАХВАЧЕННОГО НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ОККУПАНТАМИ И ОТОБРАННОГО НАСТУПАЮЩЕЙ КРАСНОЙ АРМИЕЙ

В местностях, освобожденных победным наступлением нашей Красной Армии от немецко-фашистских оккупантов, встал вопрос о восстановлении прав социалистической (государственной и кооперативно-колхозной) и личной собственности, преступно нарушенных немецко-фашистской грабь-армией.

Вместе с тем в отдельных случаях подлежит уточнению также вопрос о пределах применимости в этих условиях ограничений виндикации в пользу добросовестных приобретателей, предусмотренных ст. 60 ГК.

Указанное имущество в большом количестве отбиралось у разгромленного неприятеля победоносно наступающими советскими войсками.

Почти ежедневно в сводках Советского Информбюро сообщалось об отобрании у неприятеля сотен и тысяч голов скота, захваченного немецко-фашистскими ордами у наших совхозов, колхозов и отдельных граждан.

В составе отобранного у врага имущества оказывались нередко и другие вещи, награбленные захватчиками у мирных советских граждан, а также у государственных органов, кооперативных и общественных организаций.

Не может быть сомнения, что это имущество подлежит возврату и возвращается собственникам по предъявлении ими удовлетворительных доказательств права собственности. Возвращается имущество в этих случаях распоряжением военного командования при отсутствии спора об этом имуществе.

В случаях спора двух или нескольких претендентов на одно и то же имущество, а также при неудовлетворительности предоставленных доказательств права собственности вопрос подлежит разрешению в судебном порядке как спор о праве гражданском (ст. 2 ГК РСФСР и соотв. гр. кодексов других союзных республик). Иначе в тех случаях, когда имеются указания Правительства о применении административного порядка.

Разумеется, при непредставлении удовлетворительных доказательств права собственности на спорное имущество всеми претендентами в иске им должно быть отказано, а спорное имущество подлежит включению в состав социалистической государственной собственности применительно к ст. 68 ГК РСФСР и соотв. статьям гр. кодекса других союзных республик.

Частично имущество, отобранное у населения немецкими захватчиками, или иным образом незаконно отчужденное под их давлением, может быть обнаружено собственниками у отдельных граждан, а в редких случаях – и у отдельных государственных органов, кооперативных и общественных организаций.

Владельцы этого имущества в большинстве случаев знают или, по крайней мере, должны знать о неправомерности его приобретения ими или поступления к ним. Поэтому они должны рассматриваться как недобросовестные приобретатели на основании примечания 1 к ст. 60 ГК РСФСР и соотв. статей гр. кодексов других союзных республик.

Относительно права собственников виндицировать это имущество от этих недобросовестных приобретателей не может быть никаких сомнений, так как ограничения виндикации установлены ст. 60 ГК только в пользу добросовестных приобретателей имущества.

В  редких случаях владельцы отыскиваемого собственниками имущества не знают и по обстоятельствам приобретения не должны знать об его неправомерности, о неправомерности поступления к ним спорного имущества.

Если спорное имущество принадлежит государству, оно и от добросовестного приобретателя может быть истребовано во всех случаях, имея в виду незаконный и даже преступных характер его изъятия (ст. 60 ГК). Как было указано выше, – эта льгота может быть распространена на кооперативную-колхозную собственность.

Если спорное имущество принадлежит на праве личной собственности отдельным гражданам, они вправе его виндицировать, если оно у них похищено или ими утеряно, или вообще вышло из их владения помимо их воли.

В интересующих нас случаях это имущество или награблено непосредственно немецкими оккупантами или при их благосклонном содействии различными частными лицами. Таким образом оно отнюдь не освобождено от виндикации и со стороны собственника – отдельного гражданина или кооперативно-колхозной организации.

Несколько более сложное положение имеет место в тех случаях, когда эти собственники вверили свое имущество другим лицам на хранение, в пользование и т.п. По точному смыслу статьи 60 ГК они не вправе истребовать это имущество от добросовестного приобретателя.

Однако в подавляющем большинстве случаев добросовестность приобретателя является весьма сомнительной. Приобретатель должен проявить особую осторожность в условиях чрезвычайной обстановки. Если же добросовестность будет отвергнута, приобретатель – в данном случае ответчик по виндикационному иску – теряет свои преимущества. Льготы добросовестного приобретателя на него не могут быть распространены, хотя бы он субъективно был добросовестным, то есть был убежден в правомерности своего приобретения. Это его убеждение основано на неосторожности, а следовательно не принимается во внимание.

Возможны и такие случаи, когда имущество отчуждено собственниками другим лицам «добровольно» под давлением немецо-фашистских захватчиков. В этих случаях «договоры» купли-продажи, мены или дарения могут быть оспорены на основании ст. 32 ГК РСФСР и соотв. статей гр. кодексов других союзных республик, как заключенные под влиянием угроз, насилия, а в некоторых случаях – под влиянием обмана.

Признавая эти «договоры» недействительными на основании ст. 32 ГК, суды должны применить последствия этой недействительности по ст. 149 ГК, а именно в этих случаях: сторона потерпевшая вправе потребовать от контрагента возврата всего исполненного по договору, другая сторона такого права не имеет; неосновательное обогащение потерпевшей стороны взыскивается в доход государства. Следовательно, суду надлежит обязать ответчика возвратить или возместить (за невозможностью возврата в натуре) все полученное им на основании данного договора от потерпевшей стороны. В тех редких случаях, когда при этом у потерпевшего будет некоторый прирост имущества, являющийся неосновательным обогащением, таковой подлежит истребованию в доход государства.

Во всех рассмотренных случаях необходимо иметь в виду декларацию объединенных правительств и Французского Национального Комитета о ликвидации методов лишения собственности, практикуемых правительствами, с которыми они находятся в состоянии войны, в отношении стран и народов, подвергшихся без всякой причины нападению и разграблению.

Этой декларацией указанные правительства и Французский Национальный Комитет сделали «формальное предупреждение всем тем, кому это ведать надлежит, и в особенности гражданам нейтральных стран» и заявили, что они «полностью резервируют за собой право объявлять недействительными  любую передачу или любую сделку в отношении собственности, прав и интересов любого характера, находящихся или находившихся на территориях оккупированных или подпавших под контроль прямой или косвенный правительств, с которыми они находятся в состоянии войны, принадлежащих или принадлежавших лицам, включая юридические лица, пребывавшим на таких территориях».

При этом в декларации указано, что это «предупреждение сохраняет силу, независимо от того, носила ли подобная передача или сделка форму открытого грабежа или разбоя, или же была облечена в форму законную, якобы даже основанную на добровольном характере такой сделки или передачи»[см. сноску59].

Вместе с тем, учитывая наличие в подобных «договорах» нарушения общественного (государственного) интереса и интересов трудящихся масс Советского Союза, прокурор вправе предъявить на основании ст. 2 ГПК иск о признании этих «договоров» недействительными.

De lege ferenda желательно издание нормы, объявляющей подобные «договоры» ничтожными, то есть недействительными в силу закона, независимо от заявления потерпевшего. Возбуждение вопроса о ничтожности этих договоров не должно ограничиваться исковой давностью.

На основании этой декларации применение недействительности к любому «договору» об отчуждении права собственности под прямым или косвенным давлением оккупантов или их приспешников приобрело характер международной акции всех свободолюбивых стран, объединившихся вокруг СССР, Великобритании и США.

В связи с этим отыскание незаконно отчужденного имущества будет возможно и за пределами страны, в которой совершено правонарушение.