Учебный год 22-23 / pravo_sobstvennosti

Конституционный Суд РФ указывает таковыми правила ст. 302 ГК РФ для упомянутой сделки.

Можно ли говорить в этом случае, что виндикация становится частным случаем реституции. Юридической литературе известны и полярные точки зрения о реституции как частном случае виндикации <1>. Очевидно, что содержанием виндикации не является возврат полученного по сделке. Напротив, имущество присуждается виндиканту, а не лицу, от которого приобретатель его получил. В таком случае тождества между реституцией и виндикацией быть не может.

--------------------------------

<1> См.: Тузов Д.О. Реституция в гражданском праве: Автореф. дис. ... канд. юрид.

наук. Томск, 1999. С. 15.

Не имеется оснований для вывода о взаимозаменяемости этих институтов, что также ясно дал понять Конституционный Суд РФ. Если вещь невозможно возвратить путем виндикации, то нет оснований для ее возврата с помощью реституции через применение последствий недействительности сделки в отношении ряда сделок, по которым передавалось спорное имущество.

Не следует забывать, что реституция и виндикация - это разные способы защиты имущественных интересов участников гражданского оборота. После принятия данного Постановления не расширилась почва для представления виндикации как частного случая реституции. Особенно если учесть, что истребованием имущества от добросовестного приобретателя отнюдь не ограничивается сфера применения виндикационного иска.

Вместе с тем из данного Постановления вовсе не следует вывод о том, что собственник (имеющий право на виндикацию) лишается возможности предъявить иск о признании недействительной сделки, по которой неуправомоченное лицо отчуждало его имущество. Ведь правовым мотивом подачи виндикационного иска как раз и служит ничтожность данной сделки. Поэтому, на наш взгляд, не имеется оснований отказать собственнику в наличии интереса к судебному оспариванию этой сделки.

Общие положения об оспаривании сделок (гл. 9 ГК РФ) не содержат запрета на предъявление иска о признании недействительной ничтожной сделки. Именно по этим мотивам в п. 32 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 указано на возможность рассмотрения в судебном порядке споров по таким требованиям.

При рассмотрении иска собственника о признании недействительной сделки по отчуждению его имущества лицом, не имеющим права на отчуждение, будет однозначно установлена ничтожность этой сделки. Здесь же могут быть выяснены обстоятельства недобросовестности лица, получившего имущество по указанной сделке. Даже если последующее рассмотрение виндикационного иска не приведет к положительному для собственника результату (например, в связи с истечением срока исковой давности), то наличие судебного решения о признании недействительной (ничтожной) упомянутой сделки внесет определенную ясность по поводу правового положения участников рассматриваемого казуса по отношению к спорному имуществу. Станет очевидной юридическая порочность основания поступления имущества к приобретателю. С другой стороны, не менее очевидной станет утрата собственником всякой перспективы возвратить себе вещь юридическими средствами. Наряду с этим обозначатся иные пути для компенсации имущественных потерь собственника. Например, требование о возмещении имущественного вреда, предъявленное лицу, которому собственник вверил свое имущество.

Установленная в таком судебном споре недобросовестность приобретателя, в том числе недвижимого имущества, не позволяет считать его собственником спорного имущества. Данный вывод с очевидностью вытекает из смысла положений абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ, так как отражение виндикационных притязаний с помощью исковой давности не означает и не подтверждает добросовестность при получении имущества. Конструкция

471

этой новой законодательной нормы предполагает предъявление виндикационного иска к приобретателю недвижимого имущества, зарегистрировавшему свое право, "...поскольку лишь с этого момента можно говорить об имуществе как приобретенном" <1>.

--------------------------------

<1> Эрделевский А.М. Об истребовании имущества у добросовестного приобретателя // Хозяйство и право. 2005. N 5. С. 8.

В результате выяснения обстоятельств недобросовестности приобретателя, отразившего виндикационные притязания с помощью исковой давности, вновь возникает вопрос о наличии у него субъективного права на имущество. Ведь в основе получения имущества лежит ничтожная сделка. Именно она указана в качестве основания в государственном реестре и свидетельстве о регистрации. Насколько в этом случае будет легитимным нахождение вещи у приобретателя и дальнейший ее оборот. Государственная регистрация не может санкционировать недобросовестное приобретение чужого имущества. Поэтому регистрация должна быть аннулирована. Тогда имущество обречено попасть в режим "задавненного". Подобная перспектива не устраивает ни собственника, ни приобретателя, ни имущественный оборот в целом. Вместе с тем иного выхода действующее законодательство не предлагает.

Точка зрения о попадании имущества в режим задавненного (ст. 234 ГК РФ) после отражения добросовестным приобретателем виндикационных притязаний собственника по правилам ст. 302 ГК РФ вызывает возражения. Основное из них сводится к тому, что у владельца по давности собственник может истребовать имущество (п. 4 ст. 234 ГК РФ), а добросовестный приобретатель при наличии условий п. 1 ст. 302 ГК РФ защищен от истребования имущества собственником <1>. Как видим, за исключением возможности виндикации имущества собственником, правовое положение давностного владельца и добросовестного приобретателя мало чем отличаются.

--------------------------------

<1> См.: Рахмилович В.А. О праве собственности на вещь, отчужденную неуправомоченным лицом добросовестному приобретателю (к вопросу о приобретении права от неуправомоченного лица) // Проблемы современного гражданского права: Сб. ст. памяти С.Н. Братуся. М., 2000. С. 134.

Если ответчику после отражения виндикационных притязаний собственника с помощью условий, предусмотренных п. 1 ст. 302 ГК РФ, не зарегистрировавшему свое право на имущество до предъявления к нему виндикационного иска, отказать в давностном владении по правилам ст. 234 ГК РФ, тогда нахождение у него имущества вообще выпадает из правового регулирования.

Неуклонное стремление отдельных авторов автоматически считать ответчика по виндикационному иску, отразившего притязания собственника, новым собственником вещи приводит к весьма неожиданным результатам.

Так, Д.О. Тузов, обсуждая известное Постановление Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2003 г. N 6-П "По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан О.М. Мариничевой, А.В. Немировской, З.А. Скляновой, Р.М. Скляновой и В.М. Ширяева", приходит к следующему выводу: "...учитывая, что право на вещь, принадлежащее добросовестному приобретателю, не зависит от каких бы то ни было иных прав на ту же вещь и, более того, противопоставляется им в виндикационном процессе, думается, что добросовестный приобретатель рассматривается законом в качестве собственника спорной вещи с момента ее приобретения, и именно в силу этого в отношении его невозможна ее виндикация" <1>. Из этого тезиса получается, что истец и ответчик в виндикационном процессе имеют одинаковый правовой статус по отношению

472

к спорной вещи: и тот, и другой являются собственниками. Такая идея близка к юридической утопии.

--------------------------------

<1> Тузов Д.О. Продажа чужой вещи и проблема защиты добросовестного приобретателя в российском гражданском праве // Вестник ВАС РФ. 2007. N 1. С. 10.

3. Для исключения подобного явления из правоприменительной практики и с целью реализации обозначенного имущественного интереса собственнику надлежит использовать виндикационный иск, так как данное притязание всегда направлено на вещь и не обусловлено наличием обязательственной связи по поводу спорной вещи между собственником и незаконным владельцем. Виндикация проистекает из вещных правоотношений, а реституция - из обязательственных, поэтому каждое из этих юридических явлений не может служить дополнением или частью другого.

Весте с тем имущественный интерес собственника, направленный на получение вещи и реализуемый с помощью виндикации, не должен стать "разрушителем" целой структуры правоотношений, сформировавшейся в результате прохождения вещи через ряд сделок, учитывая, что новые правила абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ позволяют собственнику предъявить виндикационный иск даже после государственной регистрации права собственности за приобретателем.

Здесь стоит задуматься над тем, что нормы п. 1 ст. 302 ГК РФ регулируют правоотношение, сложившееся после одной отчуждательной сделки, совершенной неуправомоченным лицом. Интересы имущественного оборота и гражданского общества в целом требуют того, чтобы действие виндикации не выносить за пределы этого правоотношения, т.е. виндикации не должно быть подвергнуто имущество, прошедшее через ряд гражданско-правовых сделок. Стремительно развивающийся гражданский оборот, куда вовлечены широкий круг лиц-собственников и огромные пласты имущества, уже сейчас дает примеры, когда одно лицо выступает истцом по виндикационному иску и одновременно ответчиком по аналогичному притязанию в отношении добросовестно приобретенного другого имущества. Иными словами, собственник, утративший владение вещью, в то же самое время может стать добросовестным приобретателем другой вещи. Компенсацию имущественных потерь участникам оборота следует осуществлять посредством возмещения убытков от своих недобросовестных контрагентов по обязательственному правоотношению по поводу спорной вещи, либо от лиц, виновных в утрате имущества, либо от лица, которое произвело отчуждение чужого имущества без волеизъявления собственника. Причем размер компенсации надлежит соизмерять со стоимостью имущества. В том числе и тогда, когда выбытие имущества из владения собственника помимо его воли произошло в результате объективно неправомерных действий государственных органов. Например, проведение службой судебных приставов публичных торгов по реализации имущества должника с нарушением закона, установленным судебным решением.

Пока такой подход к виндикации не находит закрепления в правоприменительной практике. Следствием чего служит появление так называемой фигуры добросовестного приобретателя. Таким термином в судебно-арбитражной практике обозначают субъекта - последнего приобретателя спорного имущества в цепочке сделок. На порочности всех этих сделок настаивает истец (собственник, утративший владение). При разбирательстве подобных дел суд вынужден выяснять обстоятельства того, насколько каждый последующий приобретатель добросовестнее предыдущего. Юридическая натянутость этой ситуации очевидна.

Для недопущения подобных казусов, а также в целях определения пределов действия виндикации (как это имеет место в отношении реституции в правилах п. 2 ст. 167 ГК РФ) необходимо прочное понимание того, что нормы п. 1 ст. 302 ГК РФ применимы только к

473

правоотношению, сформировавшемуся по прошествии одной сделки, совершенной лицом, не управомоченным на отчуждение вещи.

Предложение об ограничении действия виндикации имущества с помощью правил п. 1 ст. 302 ГК РФ только в отношении первого приобретателя, получившего вещь от лица, не управомоченного на ее отчуждение, не следует отожествлять с поддержкой точки зрения о реализации в позитивном праве принципа бесповоротности зарегистрированных прав. Бесповоротность зарегистрированного права означает исключение возможности оспаривания зарегистрированного права, не говоря уже о невозможности отобрания вещи с помощью виндикации даже у первого приобретателя.

По смыслу нашего предложения виндикация недвижимой вещи по правилам п. 1 ст. 302 ГК РФ допустима только от первого приобретателя даже при наличии государственной регистрации права собственности за приобретателем, что корреспондирует с нормой абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ. Следовательно, недопущение виндикации имущества от последующих приобретателей отнюдь не обусловлено фактом регистрации за ними права собственности.

Предложенное ограничение виндикации направлено на придание устойчивости обороту недвижимостей. Хотя его внедрение потребует законодательного закрепления, так как в основе приобретения имущества будет сделка, совершенная с отступлениями от закона. В этом предложении заложена также мысль о поддержании баланса имущественных интересов между собственником и добросовестным приобретателем для того, чтобы возможности варьировать способами гражданско-правовой защиты и средствами их отражения не привели к возобладанию (предпочтению) интересов одного из названных субъектов над интересами другого.

В рассматриваемой ситуации собственник, безвозвратно утративший имущество, вправе оспорить сделки, в результате которых имущество оказалось у последнего приобретателя. Право такого оспаривания подтверждается наличием имущественного интереса собственника, обусловленного утратой имущества. Причем предъявление и удовлетворение этого иска не будет бессмысленным и бесполезным, так как послужит юридической предпосылкой для предъявления соответствующих имущественных притязаний к лицу, которое без полномочий произвело отчуждение чужого имущества, либо к лицу, утратившему имущество, вверенное ему собственником.

Эти юридические средства позволят сохранить упомянутый баланс имущественных интересов без разрушения результатов целого ряда сделок, совершенных со спорным имуществом.

Такое понимание действенности виндикации сведет к минимуму тенденции подозрительности и создания "искусственной добросовестности" в имущественном обороте и правоприменительной практике.

Данное предложение не следует рассматривать как ограничение виндикации, направленное на ее изъятие из "арсенала" юридических средств защиты права собственности. Необходимо учитывать то, что виндикационный иск применяется не только для истребования имущества от добросовестного приобретателя, но во многих других ситуациях, когда имеет место незаконное владение, т.е. владение не по воле собственника.

4. Обратившись к вопросу о значимости добросовестности во взаимоотношениях между сторонами виндикационного процесса, необходимо отметить, что многими отечественными цивилистами добросовестность в качестве составного элемента включалась в сложный юридический состав, на основании которого возникает право собственности у добросовестного приобретателя <1>. Следовательно, добросовестность однозначно свидетельствует об отсутствии права на вещь у приобретателя, поскольку собственнику нет необходимости обосновывать принадлежность себе имущества ссылками на добрую совесть. Справедливо утверждение К.И. Скловского о том, что "...юридический смысл доброй совести не в укреплении субъективного права, а в

474

противостоянии ему" <2>. В правилах о виндикации добросовестность приобретателя противостоит требованию собственника о возврате вещи.

--------------------------------

<1> См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского права. СПб., 1896. Вып. 2. С. 154 - 158; Трепицын И.Н. Приобретение движимостей в собственность от лиц, не имеющих права на их отчуждение. Варшава, 1907. С. 13 - 21, 522 - 529; Амфитеатров Г.Н. Вопросы виндикации в советском праве // Советское государство и право. 1941. N 2. С. 46 - 52; Черепахин Б.Б. Виндикационные иски в советском праве // Ученые записки Свердлов. юрид. ин-та. 1945. Т. 1. С. 64 - 69; Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955. С. 137 - 142; Ерошенко А.А. Истребование личным собственником своего имущества из чужого незаконного владения // Известия Высших учебных заведений. Правоведение. 1965. N 2. С. 62 - 66; Рахмилович В.А. О праве собственности на вещь, отчужденную неуправомоченным лицом добросовестному приобретателю (к вопросу о приобретении права от неуправомоченного лица) // Проблемы современного гражданского права... С. 132 - 133.

<2> Скловский К.И. Применение норм о доброй совести в гражданском праве России // Хозяйство и право. 2002. N 9. С. 85.

Придание добросовестности качества составляющего элемента в возникновении права на чужую вещь есть продукт насущной потребности имущественного оборота, нашедший отражение в позитивном праве, а не оправдание появления нового способа приобретения права собственности на имущество.

Только прямое указание закона может обратить добросовестное приобретение в полноценное право собственности. Подтверждением чему могут служить § 932 ГГУ, ст. 183 ГК РСФСР 1922 г.

Все это указывает на насущную потребность появления в законе нормы о приобретении добросовестным участником оборота в собственность имущества от несобственника.

Однако еще нередко современные исследователи гражданского права <1> не видят необходимости в таком изменении закона. Хотя даже маститые цивилисты приходят к выводу о необходимости возвращения подобной нормы в действующее законодательство

<2>.

--------------------------------

<1> См.: Мурзин Д.В. Добросовестное приобретение имущества по договору // Проблемы теории гражданского права. М., 2003. С. 105 - 110; Тузов Д.О. Реституция и виндикация: проблемы соотношения // Вестник ВАС РФ. 2002. N 3. С. 128.

<2> Рахмилович В.А. Указ. соч. С. 132 - 134.

Причем те, кто не предполагает включение в Гражданский кодекс норм о таком способе приобретения собственности, рассматривают добросовестного приобретателя в правилах ст. 302 ГК РФ в качестве собственника имущества, оставшегося у приобретателя после отклонения виндикационных притязаний. Но ведь в основе такого приобретения лежит сделка, не соответствующая закону, которая не может перенести право к приобретателю в силу своей ничтожности (по причине отсутствия права на вещь у отчуждателя).

В ст. 302 ГК РФ вообще ничего не говорится о приобретении права на вещь. Данная законодательная норма посвящена охране вещных прав собственника, и не более того. Приобретение собственности этой статьей не регулируется. Не может право собственности на имущество возникнуть в результате интерпретации законоположений, как полагает Д.О. Тузов <1>. Право собственности как один из базовых элементов правовой системы заслуживает того, чтобы его возникновение не зиждилось на предположениях или интерпретациях существующего законодательства, к чему приходят

475

те цивилисты, которые полагают, что правила о виндикации регулируют правоотношение по приобретению имущества в собственность.

--------------------------------

<1> Тузов Д.О. Продажа чужой вещи и проблемы защиты добросовестного приобретателя в российском гражданском праве // Вестник ВАС РФ. 2007. N 1. С. 8.

Нежелание признать тот очевидный факт, что нормы п. 1 ст. 302 ГК РФ не делают ответчика в виндикационном процессе после отказа в удовлетворении данного иска автоматически собственником имущества, подталкивает некоторых исследователей к противопоставлению правового положения добросовестного приобретателя в ст. 302 ГК РФ и давностного владельца в ст. 234 ГК РФ <1>. Такое противопоставление помогает автору в опровержении точки зрения о том, что после отказа в выдаче имущества по виндикационному иску вещь попадает в режим "задавненной" (ст. 234 ГК РФ). Позиция Д.О. Тузова по данному вопросу базируется на одинаковом восприятии добросовестности давностного владельца в ст. 234 ГК РФ и приобретателя в ст. 302 ГК РФ. Однако из содержания этих законоположений усматривается явное отличие добросовестности в том и другом случае.

--------------------------------

<1> Там же. С. 9 - 10.

Отличие состоит в том, что добросовестность владельца по давности отнюдь не означает его неосведомленность об отсутствии юридических оснований поступления к нему имущества. Подобное трактование добросовестности давностного владельца обусловлено установлением законодателем презумпции добросовестности в качестве одного из пределов осуществления гражданских прав (ст. 10 ГК РФ). Лицо, получившее имущество без юридических к тому оснований, осознает, что только добросовестность позволит ему обрести право собственности. Перспектива стать собственником имущества стимулирует добросовестное отношение давностного владельца к другим участникам оборота. Здесь добросовестность будет означать воздержанность давностного владельца от совершения действий в ущерб интересам других лиц, с использованием обстоятельства отсутствия у него прав на имущество. Иными словами, добросовестность в период давностного владения для целей, обозначенных в ст. 234 ГК РФ, по своей юридической квалификации ближе к тому ее пониманию, которое заложено в ст. 6 ГК РФ, нежели представление о добросовестности как неосведомленности о каких-либо фактах. Такое добросовестное поведение должно продолжаться весь период давностного владения.

Добросовестное приобретение имущества в собственность от лица, не имеющего права на его отчуждение, допустимо только в силу прямого указания закона. Причем такая норма должна быть расположена в одном ряду с другими основаниями приобретения права собственности <1> (гл. 14 ГК РФ), а не содержаться в завуалированном виде в правилах о виндикации, как это предлагают некоторые авторы <2>. Двойственный характер этих формулировок свидетельствует о боязни признать, что надобность в виндикации в этом случае отпадет. Однако невозможность виндикации отнюдь не исключает наличие возможности у лица, утратившего собственность, компенсировать имущественные потери иными гражданско-правовыми средствами, обращенными к лицу, которому он вверил имущество, или к лицу, которое неправомерно распорядилось его имуществом.

--------------------------------

<1> См.: Богатырев Ф.О. Публичная достоверность реестра прав на недвижимость и признание добросовестного приобретателя собственником // Законодательство. 2004. N 4.

С. 43.

<2> См.: Мурзин Д.В. Добросовестное приобретение имущества по договору // Проблемы теории гражданского права. М., 2003. С. 105 - 110.

476

Поэтому еще раз необходимо акцентировать внимание на том, что законоположения о добросовестном приобретении в собственность имущества от несобственника представляют собой исключение из общего правила, под которым, однако, не следует понимать добросовестное приобретение в собственность имущества от собственника. В случае приобретения вещи от собственника ни позитивным правом, ни (если угодно) нравственными нормами (куда может быть причислена презумпция о доброй совести) не мыслится добросовестность приобретателя. В этой ситуации последний становится собственником без всяких оговорок, так как приобретение права состоялось посредством совершения соответствующей закону сделки с лицом, которое имело правомочие на отчуждение имущества.

Только с введением в действующее законодательство подобной нормы может сузиться почва для рассуждений о разъединении собственности и владения в существующих правилах о виндикации.

В ст. 223 ГК РФ с первого января 2005 г. внесены дополнения, допускающие возникновение права собственности на недвижимое имущество у добросовестного приобретателя с момента государственной регистрации. Какие изменения может привнести эта законодательная новелла в правила о виндикации?

Обращает внимание тесная взаимосвязь этого нововведения с добросовестностью по ст. 302 ГК РФ. Данная связь свидетельствует об исключительном характере возникновения права собственности у добросовестного приобретателя. Причем добросовестность имеет ключевое значение для возникновения субъективного права.

Какие-либо изменения в сущность добросовестности при виндикации эта норма не вносит. Добросовестность по-прежнему остается презумпцией, которая может быть опровергнута или подтверждена в ходе виндикационного процесса. Содержание абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ не оставляет сомнения в наличии у собственника, утратившего владение, права на предъявление виндикационного иска даже после государственной регистрации, что, в свою очередь, свидетельствует о порочности сделки, совершенной лицом, не имеющим правомочий на отчуждение имущества. Процесс доказывания добросовестности либо ее опровержения станет более сложным и громоздким по доказательственной базе, так как нарушения в сфере оборота недвижимого имущества даже с учетом системы регистрации становятся на редкость искусными.

На пути восстановления нарушенного владения собственника возврат имущества по виндикационному иску предстает как завершающее звено. Поскольку зарегистрированное право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке (ст. 2 Закона о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним), то при системном толковании этой нормы с правилами о виндикации и положениями абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ приходим к выводу о том, что виндикация должна следовать за иском об оспаривании зарегистрированного права или, во всяком случае, его сопровождать. Тождества между этими притязаниями быть не может. При рассмотрении первого из них могут быть установлены обстоятельства поступления имущества к приобретателю, в том числе добросовестность или ее отсутствие. Тогда перспективы виндикации будут более определенными как в ту, так и в другую сторону.

5. Новое законоположение (абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ) обозначило ряд вопросов, вытекающих из нужд оборота недвижимого имущества и наглядно проявляющихся в судебно-арбитражной практике.

Можно ли считать рассматриваемую норму еще одним способом приобретения имущества в собственность? К этому вопросу приводит сам факт размещения рассматриваемой законодательной новеллы в гл. 14 ГК РФ. Если же данное законоположение (по замыслу его разработчиков) не относится к таковым, тогда логически следует другой вопрос: какое правоотношение регулирует эта норма? Очевидно, что не правоотношение добросовестного приобретения имущества давностным

477

владельцем, так как положения ст. 234 ГК РФ прямо решают вопрос о государственной регистрации права собственности последнего на недвижимое имущество.

Непосредственная отсылка к п. 1 ст. 302 ГК РФ указывает на то, что эта норма относится к добросовестному приобретателю имущества от лица, не управомоченного на его отчуждение. Судебно-арбитражная практика применения абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ наглядно показывает внутреннее противоречие этого законоположения. До момента предъявления виндикационного иска лицо, названное ответчиком, не ассоциировало себя в качестве добросовестного приобретателя применительно к нормам п. 1 ст. 302 ГК РФ, так как считало себя собственником имущества, получившего вещь по приобретательной сделке, т.е. по основанию, предусмотренному законом.

Именно полагая себя собственником, это лицо осуществило государственную регистрацию данного права на вещь за собой. Скорее всего, нормой, сосредоточенной в первой части предложения абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ, законодатель попытался придать правовое положение описанной ситуации.

Однако при рассмотрении виндикационного иска может быть установлен факт недействительности приобретательной сделки, т.е. объективного несоответствия ее закону.

Этот же факт будет установлен при разбирательстве дела, по которому собственник заявит иск о признании недействительной указанной сделки. Очевиден имущественный интерес собственника в предъявлении такого иска применительно к правилам ст. 166 ГК РФ.

Несомненно то, что несоответствующая закону сделка не может служить основанием приобретения права собственности на вещь. Вместе с тем ответчику вполне по силам отразить виндикационные притязания собственника, хотя бы с помощью исковой давности, чем добросовестные приобретатели зачастую и пользуются, не утруждая себя необходимостью подтверждать добросовестность приобретения вещи. В таком случае зарегистрированное право собственности добросовестного приобретателя останется незыблемым, а в основе его будет незаконная сделка.

Судебно-арбитражная практика дает многочисленные примеры искусственного формирования так называемой фигуры добросовестного приобретателя. Здесь обнаруживается очевидность противопоставления законопослушного поведения большинства участников гражданского оборота при совершении приобретательных сделок, соответствующих закону, объективно неправомерному поведению добросовестного приобретателя, получившего в собственность имущество по основанию, не предусмотренному законом.

Большинство европейских гражданских кодификаций, жизнеспособность которых проверена не только длительным существованием, но и юридической пригодностью к современным рыночным отношениям, не знают такого способа приобретения в собственность недвижимого имущества, как по не соответствующей закону сделке. Подобная уступка сделана для оборота движимых вещей. Например, правила § 932 ГГУ.

В российском гражданском законодательстве отсутствует норма о бесповоротности права. Поэтому "эксперимент" по внедрению нормы о добросовестном приобретении в собственность чужого имущества начинать лучше все-таки с оборота движимых вещей. Надо исходить из того, что невозможность для собственника возвратить утраченную движимую вещь путем виндикации, равно как и возможность отобрания у добросовестного приобретателя движимой вещи собственником, ранее утратившим владение ею, с помощью той же виндикации, в социальном, экономическом аспектах менее неблагоприятны для участников гражданского оборота, особенно для физических лиц.

Например, утрата автомобиля по названным критериям несоизмерима с утратой жилого дома или квартиры.

478

Вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что рассматриваемая законодательная новелла усиливает обозначившуюся негативную тенденцию (побочное следствие внедрения системы регистрации недвижимости), когда приобрести в собственность недвижимое имущество становится проще, чем движимую вещь.

Если эта норма появилась как реакция на необходимость защиты добросовестных приобретателей жилых помещений, то она с такой же силой "бьет" по собственникам, ранее утратившим владение жильем в результате злоупотреблений и махинаций на рынке жилья, которые становятся все более изощренными.

Таким образом, системное толкование внесенных изменений в п. 2 ст. 223 ГК РФ и судебно-арбитражная практика применения этой законодательной новеллы не позволяют квалифицировать ее в качестве установленной законодателем нормы о приобретении в собственность имущества от несобственника.

Если рассматриваемая новелла - это все же попытка законодательного воплощения давно вызревавшей идеи считать добросовестного приобретателя после отражения виндикационных притязаний собственника новым собственником спорного имущества, то подобный вывод не усматривается из содержания абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ. Сторонники этой идеи в разное время предлагали подробную аргументацию в ее поддержку и давали характеристику тому сложному юридическому составу, наличие которого позволяло им считать добросовестного приобретателя новым собственником вещи после отказа собственнику в ее истребовании.

В период действия ГК РСФСР 1922 г. существовала ст. 183, которая называла покупателя (отвечавшего признакам добросовестного приобретателя) собственником купленной вещи. Из ГК РСФСР 1964 г. это норма исчезла. Нет ее и в ГК РФ 1994 г.

Очевидно то, что возможность приобретения в собственность имущества от несобственника является исключением из положений о праве собственности. Поэтому вряд ли стоит придавать подобной норме статус самостоятельного способа приобретения права собственности на имущество.

Этого не учитывают те, кто увидел в новелле ст. 223 ГК РФ ответ на вопрос о правовом положении имущества после отказа в удовлетворении виндикационного иска.

Представим ситуацию. Виндикационный иск предъявлен, когда лицо, получившее имущество от неуправомоченного отчуждателя, не успело осуществить государственную регистрацию. В ходе судебного разбирательства будет установлено отсутствие права собственности у лица, от которого ответчик получил спорное имущество, а значит, и несоответствие закону отчуждательной сделки. Если в удовлетворении виндикационного иска будет отказано, то у ответчика право собственности возникает только после государственной регистрации. Однако непонятно, на каком основании будет осуществлена подобная регистрация: несоответствующей закону сделки, известного юристам сложного юридического состава или ином? Ведь в государственном реестре должно быть прописано основание регистрации. Действующее законодательство не дает ответы на эти вопросы. Предложения Д.О. Тузова об осуществлении регистрации на основании судебных решений, в том числе об отказе в удовлетворении виндикационного иска на основании ст. 302 ГК РФ, либо об установлении в порядке особого производства фактов, имеющих юридическое значение, куда автор относит совокупность всех элементов сложного юридического состава из ст. 302 ГК РФ <1>, представляются малоубедительными по следующим причинам.

--------------------------------

<1> Тузов Д.О. Продажа чужой вещи и проблема защиты добросовестного приобретателя в российском гражданском праве // Вестник ВАС РФ. 2007. N 1. С. 12.

Во-первых, решение суда об отказе в удовлетворении виндикационного иска в резолютивной части не содержит вывода о признании права собственности на имущество за ответчиком. Такой вывод в этом судебном акте невозможен в принципе, так как будет

479

противоречить основополагающим постулатам материального и процессуального законодательства о судебной защите гражданских прав.

Во-вторых, для удовлетворения обозначенного Д.О. Тузовым заявления об установлении фактов, имеющих юридическое значение, в материальном праве вряд ли найдется соответствующая норма, так как положения ст. 302 ГК РФ не регулируют приобретение имущества в собственность. Не говоря уже о том, что на практике регистрирующие органы воспринимают для осуществления регистрационных действий только те судебные решения, где в резолютивной части прямо указано о признании права собственности на объект недвижимости за конкретным субъектом либо о прекращении государственной регистрации права собственности конкретного лица.

Понятно, что добросовестного приобретателя не устраивает перспектива попадания имущества в режим "задавненного" после отказа в удовлетворении виндикационного иска. Хотя с принятием ГК РФ появилась законодательная почва для этого (ст. 234 ГК РФ о приобретательной давности). Не заинтересован в таком исходе имущественный оборот в целом.

По смыслу норм ст. 302 ГК РФ добросовестный приобретатель имеет статус ответчика в виндикационном процессе. И в соответствии со своим процессуальным положением в судебном споре он не может приобрести субъективное материальное право в результате рассмотрения судебного дела, даже когда в иске будет отказано. Только прямая норма закона, закрепляющая правовой режим принадлежности имущества после отказа в удовлетворении виндикационного иска, определяя этот режим как собственность добросовестного приобретателя, может разрешить данный вопрос. Однако подобного положения в абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ не содержится потому, что акцент в этой норме сделан на моменте государственной регистрации права собственности приобретателя. Причем по смыслу этой нормы такой момент наступил до обнаружения добросовестности приобретателя, т.е. до подачи виндикационного иска.

Стало быть, новое законоположение в сущности повторяет норму абз. 1 п. 2 ст. 223 ГК РФ.

Упомянутый акцент в рассматриваемой законодательной новелле послужил почвой для рассуждений о том, что "...именно с момента регистрации перехода права собственности добросовестный приобретатель получает защиту, даже если он еще не владеет недвижимостью" <1>. Не совсем понятно, о какой защите идет речь. Если о защите от виндикационного иска, то по смыслу абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ факт регистрации не препятствует предъявлению виндикационного иска. Тем более данный факт не будет препятствовать удовлетворению этого иска при установлении судом недобросовестности приобретателя. При этом виндикационный иск должен сопровождать требование об оспаривании зарегистрированного права или следовать за ним.

--------------------------------

<1> Богатырев Ф.О. Защита добросовестного приобретателя по закону и в практике арбитражных судов // Законодательство. 2006. N 8. С. 46.

6. На этой же почве Ф.О. Богатырев делает еще один категоричный вывод: "...отсутствие передачи недвижимости никак не влияет на возникновение права собственности у приобретателя (в том числе на добросовестное приобретение права собственности), момент возникновения которого жестко привязан к регистрации..." <1>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 44.

Статья 223 ГК РФ посвящена моменту возникновения права собственности у приобретателя по договору. В соответствии с п. 1 этой статьи право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором. Надо полагать, из последней оговорки законодателя Ф.О. Богатырев и другие сторонники этой точки зрения делают вывод о том,

480